Контракт

— Ой-ой, я знаю этот взгляд, — сказал Артур, глядя, как Сириус и Рудольфус заходят в здание. Маньяческий блеск в глазах Сириуса говорил сам за себя, и Артур был рад, что Рудольфус рядом и присмотрит за Сириусом. Тот бы возразил, что не нуждается в присмотре... но это было не так. Когда у Сириуса появлялись идеи, он забывал обо всём: о еде, питье, туалете, сне. Он и так выглядел неважно — Артур всё время просил Сириуса сделать перерыв, взять выходной. — Новая идея? — спросил он, но это было скорее утверждение: он знал, что прав. Рудольфус лишь криво ухмыльнулся и кивнул: — Да. Он, скорее всего, просидит в своём кабинете несколько часов, но, к счастью, ему придётся заказывать поставки, так что сегодня он ничего не будет пытаться создать. Артур кивнул. Находиться рядом с двумя Лестрейнджами было довольно странно. Ну, в основном с Рудольфусом — Рабастан появлялся не так часто, как его брат. Они были известными Пожирателями смерти, и Артур строго-настрого запретил своей семье приближаться к ним, не вдаваясь в подробности, почему они такие страшные. Конечно, всё это было неправдой. Они были самыми несчастными жертвами войны с Сами-Знаете-Кем. Они не только годами страдали под проклятием Империус, но и мучились в Азкабане, без сомнения, считая, что заслужили это, хотя и знали, что в конечном счёте невиновны в преступлениях, в которых их обвиняли. Подумать только — Крауч так поспешил заточить их в тюрьму, опасаясь разоблачения. В конце концов правда вышла наружу, и Крауч-старший выбрал трусливый путь. Его уже не было в живых, чтобы ответить за преступления, которые он взвалил на своего сына — своего сына! Отвратительно! — и на десятки других людей. Артур до сих пор не мог поверить, что Пожиратели смерти были ни в чём не виноваты, но им следовало этого ожидать. Это был, так сказать, стиль работы Сами-Знаете-Кого. Он наводил на людей Империус и заставлял их совершать немыслимые вещи. Какое-то время Артур чувствовал себя неловко рядом с Рудольфусом, но не из-за его, так сказать, «прошлого». Нет, дело было в том, что ещё до начала войны у них были разные убеждения, и их — семью Уизли — считали предателями крови. Потому что они принимали магглов и не верили в превосходство крови. И всё же, несмотря ни на что, Рудольфус был неизменно вежлив, не пытался его избегать или уклоняться от разговора. Это было... приятно, признавал Артур. У него были друзья, он ходил в гости, наслаждался жизнью и искренне любил свою работу — а платили ему просто невероятно много. Он не был так счастлив с тех пор, как родились его дети. Несмотря на обстоятельства, он ни разу не пожалел о том, что у него есть дети. — Да, он довольно упрямый, не так ли? — сказал Артур, качая головой. Даже он не смог достучаться до Сириуса. — Ему нужно поспать, пока он снова не заболел. Он не хотел видеть, как ухудшается прогресс Сириуса. Примерно за последнюю неделю Сириус восстановился. Больница — или отель, как он часто называл это место, — пошла ему на пользу. Артур полагал, что знает, что беспокоит Сириуса: сексуальное напряжение между Рудольфусом и Сириусом было заметно даже из-за прилавка, откуда они наблюдали за ними в кабинете. — Да, — решительно согласился Рудольфус, поджав губы. Даже если для этого ему пришлось бы влить Сириусу в глотку целый флакон снотворного без сновидений и заставить его уснуть. — Что он задумал на этот раз? — невольно вырвалось у Артура. В нетерпении услышать ответ он подался вперёд, не испытывая ни малейшего страха перед репутацией Лестрейнджей. Рудольфус откинул голову и расхохотался. Артур вёл себя как ребёнок в кондитерской. Он был очень впечатлительным человеком, особенно когда речь заходила о чём-то новом, в том числе о маггловских предметах. — Чехол для зеркального вызова, — сказал Рудольфус. — Идея пришла в голову моему брату. Его тон был насмешливым, а глаза сверкали от веселья. Глаза Артура загорелись, он тихо застонал, бросил взгляд на дверь кабинета, а затем вздохнул и уставился на входную дверь. Там уже собиралась толпа, но аппарировать в магазин могли только Лестрейнджи, Артур и, конечно, Сириус. Сириус хорошо позаботился о магазине, используя связи своего отца Ориона и Корвуса. Они были похожи друг на друга, вращались в одних и тех же кругах и не требовали ничего, кроме совершенства. Несмотря на то, что Сириуса не интересовала политика чистокровных, он знал, что его отец и Корвус знают, что делают, и поэтому полагался на их превосходные знания. У него была записная книжка Ориона со всеми его контактами, адресами каминных труб, фактическими адресами домов и встречами, которые он с ними проводил. Это была одна из немногих вещей, которые он сохранил. В ней он нашёл свою фотографию с Регулусом и отцом в один из тех редких счастливых дней, которые он помнил. От осознания того, что отец тоже с теплотой вспоминал тот день, на душе у него стало спокойнее. Эту фотографию в рамке он поставил на прикроватную тумбочку рядом с недавним снимком Гарри и старой фотографией Джеймса и Лили. — Не думаю, что ты хочешь присмотреть за магазином, — с надеждой в голосе сказал Артур. Это был не первый раз, когда в суматохе, когда Артур и Сириус сбивались с ног, Рудольфус закатывал рукава и помогал им. Поначалу их клиенты боялись даже приблизиться к нему. Но теперь? Они начали расслабляться в присутствии волшебника, который, без сомнения, был очень обаятельным и простым в общении. Возможно, это был побочный эффект пережитого. Артур не любил об этом думать — от ужаса у него подступала тошнота. — Ни в коем случае, — раздражённо ответил Рудольфус. У них с Артуром было больше общего, чем хотелось бы Рудольфусу. У обоих были совершенно безумные жёны, склонные к насилию, хотя сам Рудольфус никогда не считал себя подкаблучником. Он обрёл свободу от Беллатрисы благодаря своему лорду и Гарри, которые устранили угрозу, которую она представляла для их хорошо организованной свободы. Артуру повезло меньше, но, по крайней мере, они развелись, а Молли Без-Фамилии отреклась от него и была отправлена за решётку, как и заслуживала. — Прошу прощения, — вежливо сказал Рудольфус, покидая общую зону, и направился в кабинет. Он встал в дверях, наблюдая за Сириусом, который возился с каталогами, разбросанными по центральному круглому столу. — Ткань, драконья кожа… пластик… что ещё, по-твоему, мы можем использовать? — Сириус явно был в предвкушении и готов действовать. Из каждого каталога уже были вырваны страницы с заказами на сов. На столе в центре лежали чертежи зеркал с приблизительными расчётами размеров каждого из них и материала, которым они будут покрыты. — Дерево, — сказал Рудольфус, склонив голову набок. В ближайшие несколько лет он точно будет купаться в деньгах. Особенно если Сириус продолжит в том же духе. Он был неплохим изобретателем и мог бы заработать больше, чем Блэки за несколько десятилетий. — О да, дерево! Отличная идея! — бормотал Сириус, что-то черкая на бумаге, и вот-вот готов был запрыгать от радости. — Не могу дождаться, когда смогу поделиться этим с Гарри… Хотя, наверное, не стоит, да? На лице Рудольфуса появилась довольная улыбка, и, как он ни старался, он не мог от неё избавиться. Он и представить себе не мог, что однажды его потянет к Сириусу Блэку и он захочет связать с ним свою жизнь. После всего, что он пережил с Беллатрисой, это означало лишь то, что у него есть свои предпочтения. — Я имею в виду, что Рабастан хочет сделать для Гарри такой же в качестве подарка на помолвку, — пробормотал Сириус, с воодушевлением заполняя бланки. — Но сразу после этого, ни секундой позже! — решительно заявил он, энергично кивнув. Рудольфус подошёл к столу, за которым работал с бухгалтерскими книгами. Сев за стол, он начал просматривать их, попутно добавляя цены. — Не хочешь дать объявление в «Ежедневный пророк» о том, что вам нужен человек, который поможет настраивать зеркала? — Возможно, это хорошая идея, — согласился Сириус, несмотря на то, что ворчал себе под нос. Он явно прислушивался к разговору и ответил на вопрос Рудольфуса. — По крайней мере, с оценкой «выше ожидаемого» по чарам, я думаю… меньше никак. Мне всё равно, есть ли у них Мастерство, но они должны хорошо знать чары… без этого они будут бесполезны. Возможно, после окончания Хогвартса и до Азкабана у него не было работы, но оценки у него всегда были высокие. Может, он и шутил и, скажем так, издевался — он не собирался себя обманывать, — но он усердно занимался по всем предметам. Магия давалась ему так легко, почему бы и нет? Он вырос в большой семье, где все умели колдовать, и он слушал, наблюдал и копировал, не пользуясь волшебной палочкой, что сделало его более продвинутым, чем многих других учеников Хогвартса — в основном полукровок и магглорождённых. — Согласен, — ответил Рудольфус. — Возможно, дело в опыте, не связанном с заклинаниями в Хогвартсе? Сириус задумчиво хмыкнул: — Не знаю. Мой крестник справился бы без проблем, — он самодовольно добавил: — Возможно, и другие смогли бы… но ты прав, я действительно не хочу исправлять то, что уже сделано… если это вообще можно исправить… — Значит, предпочтение отдаётся опыту, — согласился Рудольфус. — У вас нет времени на то, чтобы раз за разом пытаться научить кого-то настраивать зеркала. В этом и заключалась цель — взять на руководящую должность человека со средним опытом. Когда он немного освоится, можно будет обучить кого-то ещё, если это окажется целесообразным. — Да, может быть, в другой раз… во время летних каникул? Это было бы неплохо, поскольку я буду довольно занят — Гарри важнее всего, — сказал Сириус, его глаза загорелись от всех идей на лето, которые он запланировал. Проводить время с Гарри, конечно, было обязательным и самым важным делом в округе. — Даже если это означает посещение вечеринок. Он делал это в детстве и был уверен, что сможет сделать это снова. — Если тебя пригласят, — заметил Рудольфус. — То, насколько я помню, тебе было запрещено появляться на большинстве светских мероприятий. Сириус фыркнул: — Заносчивые старые пердуны, их и на смех не пробьёшь, — и широко ухмыльнулся, вспомнив о своих проделках. — Ты поджёг конюшни Паркинсонов, — заметил Рудольфус. — Это не повод для шуток, ты мог убить этих животных. Там были не только лошади, но и фестралы, и гиппогрифы. После этого случая в обществе несколько дней не было ни слуху ни духу. Кем он был? Ему было двенадцать или тринадцать, он уже не помнил точно, но он точно учился в Хогвартсе. Сириус поморщился: — Мне было семь, и я не ожидал, что шуточные товары Зонко окажутся так далеко от центра… Я хотел, чтобы фейерверк взорвался за пределами павильона. Он был в метре от центра, и мои родители пришли в ярость. — Понятно, — задумчиво протянул Рудольфус. Сколько ещё выходок Сириуса были совершенно случайными или необдуманными? — Что сделали твои родители после этого случая? Сириус наконец сел и начал спокойно выписывать последние заказы на сов. Дерево, ткань, драконья кожа, которая, кстати, была самой дорогой. В том числе и фиолетовая драконья кожа, которую Рабастан хотел для Гарри, — Сириус позволил волшебнику самому за неё заплатить. В конце концов, это был подарок на помолвку, и для Рабастана было важно, чтобы Гарри заплатил сам. Это была важная часть их традиций, и, хоть Сириусу это и претило, на самом деле ему нравилось, как это звучит. Хотя он бы никому в этом не признался. — Заперли меня в комнате на три дня, — задумчиво сказал Сириус. — Моя мать была в ярости, я думал, она проклянёт меня до следующего месяца. После этого я только и слышал, что она разочарована и что я позорю имя Блэков. Она угрожала отречься от меня, говорила, что я позор семьи, что никто в обществе не хочет иметь со мной ничего общего. Отец пытался приструнить её, когда бывал дома, но он много работал в Визенгамоте, поэтому часто отсутствовал. Это ранило Сириуса, а потом разозлило ещё больше. Если они его не хотели, то и он их не хотел. Он мог бы обойтись без них. Эта мантра звучала в его голове все подростковые годы, пока он не ушёл из дома. Не все воспоминания были плохими, но ущерб, нанесённый его хрупкой психике, был непоправим. Говорить ребёнку, что он всегда будет разочарованием? Что его никогда не будет достаточно? Да, времена были непростые. Рудольфус молчал, обдумывая услышанное. — Не думаю, что мама вообще хотела детей. Первые несколько лет нас воспитывал Кикимер, наш домовой эльф. Единственными людьми, с которыми мы по-настоящему общались, были наш отец и, конечно, мои бабушка с дедушкой и остальные Блэки, когда они приезжали в гости или на каникулы… Мерлин, я возненавидел этого домового эльфа, который постоянно указывал мне, что делать. Гнев, который он испытывал по отношению к матери, он вымещал на домовом эльфе — так было проще. Не то чтобы он мог сорваться на матери, которая и в лучшие времена была не в духе. — Похоже, безумие Блэков затронуло многих в этом поколении, — тихо сказал Рудольфус, и нельзя было отрицать, что Сириуса это тоже коснулось. У Ориона была крайняя степень паранойи, у Вальбурги — не такая явная, но не менее очевидная, если послушать о ней. — Вот почему я рад, что основная ветвь Блэков вымрет, — так же тихо признался Сириус. — Безумие Блэков... должно исчезнуть. Он содрогнулся при мысли о ещё одной Беллатрисе — худшей из худших. Нарциссе и Андромеде так повезло, что они были нормальными, и, к счастью, с притоком свежей крови новое поколение — Нимфадора и Драко — похоже, выросло нормальным. — Если не считать твоего помешательства на Блэке, — сказал Рудольфус, — ты правда не хочешь детей? Он видел, как Сириус относился к Гарри, и мог представить, как он оберегал его, когда тот был младенцем. Это противоречило всему, что только что сказал Сириус. — Гарри… Гарри вполне достаточно, — признал Сириус, но его ложь могла бы остаться незамеченной, если бы Рудольфус не знал Сириуса так хорошо. — Это ложь, если я когда-либо слышал что-то подобное, — заметил Рудольфус. — Мне не нужно знать тебя, чтобы понять, что это ложь. — Я... с радостью вырастил бы Гарри, воспитал бы его как следует, — заявил Сириус, испытывая к Дурслям ненависть, идущую из самых глубин его души. Он хотел внушить им невообразимый ужас, причинить им такую же боль, какую они причинили его драгоценному крестнику. — Я упустил так много... столько моментов, воспоминаний, которые уже не вернуть. Так что да, это была ложь, но не полная. Какое-то время он вообще не был уверен, что у них с Гарри сложатся отношения. Учитывая проблемы Гарри с доверием, это неудивительно. Взгляд Рудольфуса помрачнел, когда он вспомнил диагноз, поставленный в Азкабане. Считал ли он этого мальчика врагом или нет, но никто не заслуживает такого обращения, тем более магглы. Да, с его стороны это было лицемерно, учитывая, что в прошлом он сам пытал людей. Они были взрослыми, которые сами решили принять участие в войне, и да, их пытали несколько минут, прежде чем с ними разобрались. Быстрое смертельное проклятие, скорая смерть — они сделали то, что должны были, чтобы оставить след, чтобы создать для себя лучший мир. Теперь, подумал он, они пробуют что-то новое, и, как ни странно, его это устраивало. Поначалу он очень боялся, что при таком подходе ему не найдётся места. Это была глупая мысль — у него почти не было времени переживать из-за всего происходящего. С новыми планами, которые он видел и которые должны были охватить следующее десятилетие. Действуя медленно, чтобы не спугнуть массы, они изменят мир. Больше никакого кровопролития, никакого насилия, никаких рейдов. Они будут действовать на политической арене, и без Дамблдора... и с Гарри на их стороне успех им гарантирован. Ему не терпелось это увидеть. — Хочешь, я отнесу заказы на сову на почту? — спросил Рудольфус, вставая и чувствуя себя немного не в своей тарелке. — Я отнесу это на станцию сов и подготовлю к завтрашнему дню. Интервью будет брать он. — Пожалуйста, — сказал Сириус, взял заказы, которые он оформил, встал и протянул их Рудольфусу. — Ты в порядке? — спросил он, заметив задумчивость друга. — Я в порядке, — быстро ответил тот. — Это поражает тебя в худшие моменты, не так ли? — тихо сказал Сириус. — Как быстро всё изменилось… Иногда ему казалось, что это всего лишь чудесный сон, от которого он вот-вот проснётся. Что он всё ещё в Азкабане, в окружении дементоров. Он, конечно, знал, что это не так, но это не убивало чувство нереальности, которое продолжало висеть вокруг него, как стойкое облако. — Ага, — угрюмо ответил Рудольфус, но, вероятно, думал о чём-то другом. Не сказав больше ни слова, он вышел из магазина, чтобы выполнить два своих поручения. Хорошо, когда у тебя есть собственная цель. Ему нравилось работать с Сириусом, и не только ради того, чтобы присматривать за ним. — Ты сегодня свободен? Не хочешь пообедать со мной? — спросила Амелия Артура, войдя в магазин, несмотря на табличку «Закрыто». Она понимала, что важно попытаться построить или, скорее, восстановить свою карьеру. Не стоит забывать, насколько это утомительно. Она сама видела, как много работы в магазине и сколько сил они вкладывают в свои изделия. — Конечно, он свободен! — весело сказал Сириус из подсобки, заставив Артура слегка смутиться. По крайней мере, он не сказал ничего неловкого... пока. Честно говоря, это было всё равно что снова обрести брата, который любит поддразнивать и подначивать тебя. — Иди развлекайся! Не делай ничего такого, чего не сделал бы я! Возьми отгул до конца дня и не возвращайся! Амелия лишь закатила глаза, и её губы дрогнули в улыбке. Они с Артуром сблизились во время переговоров по контракту на поставку зеркал. И только после этого Артур пригласил её на свидание. Она согласилась, потому что Артур заслуживал того, чтобы знать, что он достоин её и что она не будет постоянно ему отказывать. Она не ожидала, что из этого что-то выйдет, что они просто останутся хорошими друзьями и будут весело проводить время. С каждым свиданием, на котором они узнавали друг друга всё лучше, её симпатия перерастала во что-то новое. Во что-то удивительное, чего она никак не ожидала. Ещё лучше было то, что Артур не ждал, что она бросит ради него карьеру. Он был рад просто проводить с ней время, когда они оба были свободны. — Да уж, следуй своему собственному совету, — пробормотал Артур Сириусу, войдя в кабинет и бросив на Рудольфуса многозначительный взгляд. Сириус смутился и едва не поперхнулся от замечания Артура. К счастью, Рудольфус не заметил этой сцены — он был слишком занят своими делами. — Заткнись, — угрюмо пробормотал Сириус. Мало того, что его крестник постоянно об этом заговаривал, так ещё и сам Сириус не мог этого вынести. Это никогда не закончится, и он не хотел терпеть боль и разочарование, когда Рудольфус говорил ему об этом. Артур взял свой плащ и, не сказав ни слова, вышел. Он думал о своих старших братьях, которых уже не было в этом мире. В последнее время он очень по ним скучал, особенно с тех пор, как их с Сириусом отношения стали более тесными. Из осторожных друзей они превратились в начальника и подчинённого, но что теперь? Поддразнивания заставили его живо вспомнить о братьях. Такие ли отношения у них были сейчас? Несмотря на поддразнивания... по-другому и быть не могло. Сириус проворчал, театрально вздохнул и, устало постанывая, рухнул на диван. Может быть, если он поспит здесь с Рудольфусом, это поможет. Хотя он не хотел, чтобы Рудольфус знал, как мучают его кошмары... но если кто и мог понять... то это был бы он, верно? Хотя по сравнению с ним сам Сириус выглядел относительно собранным. Несмотря на все сомнения, его тело нуждалось в отдыхе, и не прошло и трёх минут, как он уснул, положив голову на подушку. Рудольфус отложил работу и накрыл его одеялом, а затем вернулся к своим делам до конца обеденного перерыва. Затем он сокрушённо покачал головой: ему придётся присмотреть за магазином. Отпускать Артура до конца дня было неразумно. Сириус был слишком импульсивным и не всё продумывал. Как только двери открылись, у Рудольфуса не было ни минуты покоя: постоянные покупатели рассматривали товары и покупали то, что привлекло их внимание. Он надеялся, что ему удастся передохнуть, когда в магазин вошла ещё одна ведьма и, недолго думая, задала вопрос, взяв в руки какой-то предмет. К совиному жёлобу в магазине скопилась стопка квитанций от заказов. Он отдаст их Сириусу, когда тот проснётся. Пожалуй, стоит сделать это поскорее, иначе Сириус вообще не сможет уснуть этой ночью. — Простите, а они действительно работают? — спросила невыспавшаяся ведьма, кладя на прилавок шар Патронуса. — Что он вообще делает? Рудольфус быстро окинул её взглядом. Обычная одежда от мадам Малкин, не от кого-то из благородных чистокровных волшебников, которых он мог бы узнать. Возможно, для неё это дороговато, если она считает, что это не сработает. Он предположил, что именно поэтому она и задала этот вопрос. — Если поставить шар Патронуса рядом с кроватью и активировать его, он будет излучать спокойствие и прогонять кошмары и негативные эмоции, — сказал он. Изначально он был создан для тех, кто страдал от последствий пребывания в Азкабане, но затем поступил в свободную продажу для всех, кому он был нужен. Его голос звучал спокойно и почти успокаивающе. — И это помогает? Кошмары прекращаются? — спросила она. — Нет, но пребывание рядом с Патронусом не вызывает никаких побочных эффектов. Это одно из самых безопасных заклинаний, известных волшебному миру, — сказал ей Рудольфус, едва сдерживаясь, чтобы не закатить глаза и не усмехнуться. Не все могли сотворить Патронуса — это было чрезвычайно сложное заклинание, и многие даже не утруждали себя его изучением. В Хогвартсе его не преподавали, и не все утруждали себя самообразованием. Они просто продолжали использовать магию, которую знали и которой их учили в Хогвартсе. — Как он настраивается? — спросила она, немного расслабившись. Судя по всему, всё было идеально. — Чтобы активировать руны, нужно лишь влить в них свою магию, — сказал ей Рудольфус, доставая модель и показывая, где находятся руны, чтобы она знала, что делать. Он провёл по ним большим пальцем, активируя их, и она ахнула, когда комнату наполнило спокойное, умиротворяющее ощущение от чар Патронуса. Шар перестал крутиться, и в нём появилась фигура полноценного Патронуса. Она тихо вздохнула. Кровать выглядела просто идеально, и оно того стоило, если бы они могли выспаться. За последние несколько недель она ни разу не спала спокойно. — Я беру, — согласилась она, протягивая руку за шаром в коробке, к которому, к счастью, прилагалась подставка. На это уйдут все её сбережения. Вскоре после того, как Рудольфус получил оплату, глобус был упакован и передан заказчице. Что ж, на сегодня с него хватит помощи, можно и пораньше закрыться. Он уже собирался закрываться, когда раздался звонок в дверь, возвестивший о приходе очередного посетителя. Рудольфус сдержался, чтобы не застонать, как драматичный придурок, которым он и был. По крайней мере, до тех пор, пока он не повернулся к двери и не напрягся. Это был человек, которого он слишком хорошо помнил по годам, проведённым в Хогвартсе. Ремус Люпин. Кто-то, кто когда-то был очень близок с Сириусом. Ревность и злоба охватили его. Он смотрел на Люпина бесстрастным взглядом, но тот не мог встретиться с ним глазами. — Чем могу помочь? — холодно спросил он, сильно сомневаясь, что Люпин хочет что-то купить в магазине. Даже если бы он мог себе это позволить благодаря щедрому подарку, который Сириус сделал Люпину много месяцев назад. На этот раз он был не в лохмотьях, а в новой одежде от мадам Малкин. Генетически модифицированной и дешёвой, как и вся волшебная одежда, но всё равно совершенно новой. Рудольфус видел досье на Люпина, которое Сириус отправил следователю, когда тот начал за ним следить. Конечно, Сириус об этом не знал. Люпин выглядел чуть менее измождённым — без сомнения, он принимал этот яд, аконит. Идиот. Если он продолжит в том же духе, то доживёт разве что до сорока, но, с другой стороны, этих денег надолго не хватит. Рудольфус скривил губы, глядя на оборотня, который никогда не умел о себе позаботиться. Пока Поттер был жив, он снабжал Люпина аконитовым зельем и всем необходимым: одеждой, едой и так далее. Прямые поступления на счёт Люпина в банке были неопровержимым доказательством. После смерти Поттера он получил довольно крупную сумму денег из его наследства. Вместо того чтобы купить себе жильё, он, предположительно, оставил деньги на аконитовое зелье. Ещё несколько месяцев назад у него не было ни галлеона. Рудольфус бы с уважением относился к тем, кто перебивается случайными заработками, чтобы свести концы с концами, если бы они не убивали себя систематически. А так Люпин был просто жалок. — Либо говори, либо уходи. Я хочу запереть дверь, — Рудольфус перестал быть вежливым. Он не собирался подыгрывать жалкому образу оборотня-полукровки. Ремус выпрямился, обретя некоторую уверенность в себе: — Я хотел бы поговорить с Сириусом. Вы только посмотрите — у Люпина хоть какой-то намёк на характер. Рудольфус ответил: — Он сейчас занят. Не знаю почему, но он не хотел, чтобы Сириус даже видел этого волшебника. Не то чтобы они были любовниками или даже бывшими любовниками — они просто дружили в Хогвартсе, и ничего больше. Но потенциал для большего у них был. Стоило ему заглянуть в мысли волшебника, как он понял, что Люпин хочет большего. От одной этой мысли все его собственнические инстинкты взбунтовались. Чёрта с два он позволит Люпину снова втереться в доверие к Сириусу, да ещё и с таким жалким трусом. Сириус Блэк принадлежал ему. — Почему бы тебе не вернуться в ту лачугу, из которой ты выполз, — презрительно усмехнулся Рудольфус, — если только ты не хочешь, чтобы весь мир узнал о твоей… проблеме с мехом. Люпин отступил на шаг, в его янтарных глазах мелькнул страх. Больше всего он боялся, что его раскроют. Именно поэтому он никогда не устраивался на работу в волшебном мире — слишком боялся, что его статус существа станет достоянием общественности. Мало того, что об этом знал Орден, так ещё и всё волшебное сообщество могло прознать. — Не дай двери захлопнуться у тебя перед носом, — добавил Рудольфус, постучав палочкой по кассовому аппарату, а затем взмахнул ею в сторону двери, закрывая табличку, и не обратил внимания на то, как вздрогнул Люпин. — Разговоры с самим собой — первый признак безумия, Дольф, — раздался сонный голос Сириуса, когда дверь открылась. Сонливость Сириуса мгновенно улетучилась при виде Ремуса в его лавке. — Ремус, — его тон был настороженным и мрачным, и это не могло не вызвать самодовольной улыбки у Рудольфуса. Ремус на мгновение взглянул на Рудольфуса, а затем снова посмотрел на Сириуса: — Мы можем поговорить? Сириус всегда был очень упрямым. Он ушёл из дома и отказался возвращаться, считая, что поступает правильно. Он был настолько упрямым, что ему требовалась целая вечность, чтобы смягчиться, если он чувствовал себя обиженным. Будем надеяться, что прошло достаточно времени и Ремус всё поймёт. — Наедине? Несмотря на то, что они были друзьями, Ремус не понимал самого главного в Сириусе. Для него не было ничего важнее тех, кого он любил. Да, в ту ночь он поддался гневу, вместо того чтобы сосредоточиться на крестнике, и теперь будет сожалеть об этом до конца своих дней... но для Сириуса не было никого важнее Гарри. Ремуса больше не было в списке людей, о которых Сириус заботился, не говоря уже о том, чтобы любить их. Эта любовь обратилась в пепел в тот момент, когда он понял, что Гарри даже не знал, кто такой Ремус. Ремус отвернулся от своего щенка, от щенка Сириуса, и этому не было оправдания. Отговорки, которые сыпались из уст Ремуса, оставили неприятный осадок в душе Сириуса. — Род? — спросил Сириус, указывая на кабинет и не сводя глаз с Ремуса. Не потому, что скучал по нему, а потому, что совершенно ему не доверял. Глаза Рудольфуса вспыхнули яростью, прежде чем он импульсивно — а это о многом говорит — схватил Сириуса за лацканы мятой сонной рубашки и притянул к себе для очень, очень страстного поцелуя. Звуки, которые издавал Сириус, были заглушены. Он недовольно замурлыкал, когда Рудольфус отстранился. Он слегка надул губы — почему тот остановился? Всё только начиналось... и теперь у него была небольшая проблема, которая станет очевидной, как только он отойдёт! — Пять минут, потом нам с тобой нужно поговорить, — горячо прошептал Рудольфус на ухо Сириусу. Глядя на Ремуса, он подумал: Сириус был его. Его губы скривились в самодовольной ухмылке, и если бы Люпин знал, что для него хорошо, он бы держал руки подальше от того, что принадлежало ему. Затем Рудольфус с важным видом вышел из комнаты, закрыв за собой дверь кабинета. Он чувствовал на себе взгляды, устремлённые ему вслед, — серые глаза всё ещё были нахмурены, а янтарные полны страха и обиды.