Контракт

Сириус очнулся от своих мыслей и повернулся к Ремусу, совершенно забыв о его присутствии. Он неловко поерзал. Мерлин, ему уже снилось нечто подобное... обычно за этим следовало нечто большее, а не этот паралич — совсем не весело. Он прерывисто выдохнул. Нет, так... так было к лучшему. Рудольфус... им нужно было поговорить, они не могли сделать то, на что он надеялся... без разговора не обойтись. Какими бы прекрасными ни были мечты... он предпочёл бы не вкладывать в них душу, пока не убедится, что для этого есть почва. Его сердце не выдержит, если окажется, что Рудольфусу просто нужно было чем-то занять время. Вряд ли Рудольфусу нужно что-то большее... верно? — Чего ты хочешь? — спросил Сириус Ремуса, отбросив бурю эмоций, и уставился на него недружелюбно. Он не ожидал снова увидеть Ремуса — тот, похоже, отлично умел прятаться, и Сириус думал, что так и будет дальше. — Чтобы... чтобы... поговорить, — выдавил Ремус, чувствуя себя совершенно растерянным и подавленным. Из-за недвусмысленной угрозы со стороны Рудольфуса и реакции Сириуса. Тот явно всё ещё злился, но Ремус полагал, что, когда Сириус отдал ему деньги, тот смягчится. Однако после того, как Ремус получил деньги, от Сириуса не было ни слуху ни духу. Он мог бы нанять кого-нибудь, чтобы найти его... но это дорого. Он хотел отправить сову, но каждый раз, когда пытался что-то написать, не знал, с чего начать. Потом он услышал, как люди говорят об этом магазине, о Сириусе, который, судя по всему, был его владельцем. Джеймс и Сириус всегда были умными изобретателями, но им всегда требовалась его помощь. В конечном счёте именно благодаря его исследовательским способностям их изобретения пользовались успехом. Он с трудом мог поверить, что Сириус сам создал достаточно, чтобы открыть магазин. Он изменил карту Мародёров так, что каждый новый ученик Хогвартса, купивший её, мог без труда ориентироваться в замке. Руна отслеживания по крови позволяла ученику всегда знать, где он находится, а также находить самый быстрый и удобный путь до нужного класса, просто нажав на него на карте. Это был лишь один из многих полезных предметов, о которых он узнал, слушая, как все обсуждают новый магазин. О глобусе и зеркалах Патронуса ходило больше всего слухов. Рано или поздно Сириусу понадобится его помощь, и они могли бы сделать это вместе. Он думал, что сможет заботиться о Сириусе, когда тому будет нужна помощь, — Сириус не создан для независимости, он слишком упрям, своенравен и, что ещё важнее, импульсивен, а это плохая комбинация, — и у него будут деньги, чтобы продолжать принимать аконитовое зелье. — Мне казалось, я предельно ясно выразился в прошлый раз, — выпалил Сириус, и в его серых глазах вспыхнула ярость. Он не мог проклясть Дурслей всеми возможными способами, поэтому вымещал злость на Ремусе. Если бы Ремус хоть немного переживал, Гарри, чёрт возьми, не оказался бы на волосок от смерти. Слава Мерлину, Корвус оказался порядочным волшебником, который уважал Дорею и заботился о её внуке, насколько это было в его силах. Сцепив зубы, он спросил: — Тебе вообще есть дело до кого-то, кроме себя? Ремус отпрянул, словно слова Сириуса нанесли ему физический удар. — Ты же знаешь, что это неправда, — прохрипел он, устало ссутулившись. Мерлин, помоги ему, он просто чертовски устал. Устал от стресса, устал от одиночества, устал бояться. В последний раз он чувствовал себя нормально только во время учёбы в Хогвартсе. Он надеялся вернуть себе хоть что-то из того, что было тогда. — Правда? Неужели? — Сириус оскалился в пародии на улыбку. — Тогда где же ты был? Где ты был? О, я знаю! Как всегда, занимался своими делами, — с горечью выплюнул он. Почему у него такие дерьмовые друзья? Нет, это неправда: если у человека два плохих друга, это ещё не значит, что все остальные такие же. Джеймс... Джеймс был его лучшим другом, и никто не смог бы его заменить. — Прямо как Петтигрю! — Я... я совсем не такой, как он! — возразил Ремус, широко раскрыв глаза от ужаса. — Я бы никогда не предал своих друзей! — выкрикнул он, возмущённый словами Сириуса. Как он посмел сравнивать его с этой крысой? — Ты это сделал! Ты, конечно же, это сделал! — Сириус выплеснул ярость, которая пронизывала его до мозга костей. Когда он впервые заговорил с Ремусом, никто не знал о жестоком обращении. Он всё ещё был связан клятвой о неразглашении... но теперь? Теперь, когда весь мир в курсе, он не связан клятвой молчания. Он бросился на Ремуса, намереваясь забить его до смерти. Но его тут же оттащили назад, обхватив за талию, когда он был в волоске от того, чтобы сломать Ремусу нос. — Думаешь, Джеймс сидел бы и смеялся вместе с тобой? Хотел бы ты сейчас иметь с тобой что-то общее? Ты бросил Гарри! Ты бросил их сына! Если бы ты не был таким трусом, то понял бы, что что-то не так! Ты мог бы спасти его от пожизненного насилия! Ты, проклятый Мерлином сукин сын! — не в силах подобрать достаточно обидное оскорбление для Ремуса. — Он того не стоит, — тихо сказал Рудольфус, останавливая его от физической схватки с Ремусом в его же магазине. Это не было свойственно волшебникам — это показывало, насколько Сириус был растерян и взбешён: в данный момент он даже не думал о магии. Такую ярость... Рудольфус слишком хорошо знал её и то, насколько она может быть опасна. — Я... я не знал... — сказал Ремус, отступая назад и тяжело сглатывая. Его янтарные глаза наполнились непролитыми слезами. — Я не знал... — повторил он. Его нельзя было винить за это, за желание защитить Гарри. — Я... ты не можешь меня за это винить. Сириус громко и насмешливо фыркнул, а затем закричал: — Да ладно тебе! Ты же знал, какая она, Петуния! Неужели в твою башку размером с горошину не пришло в голову... Я хотя бы пойду проведаю сына своих лучших друзей?! — и снова попытался наброситься на Ремуса, но Рудольфус был непреклонен. — Ты просто сбежал, как трус! После всего, что мы для тебя сделали! ВСЕГО! МЫ ГОДЫ ТРАТИЛИ НА ТО, ЧТОБЫ СТАТЬ ДЛЯ ТЕБЯ АНИМАГАМИ! ДЛЯ МАЛЬЧИКА, С КОТОРЫМ МЫ ЗНАКОМЫ ВСЕГО ГОД! МЫ ХРАНИЛИ ТВОИ СЕКРЕТЫ! ДЕЛАЛИ ВСЁ, ЧТОБЫ ТЫ БЫЛ ДОВОЛЕН, А ТЫ НЕ МОГ ВЫДЕЛИТЬ СЕКУНДУ СВОЕГО ВРЕМЕНИ, ЧТОБЫ ПРОВЕДАТЬ МОЕГО КРЁСТНИКА! ХОТЬ БЫ ЛИЛИ БЫЛА ЗДЕСЬ, ОНА БЫ ПРОКЛЯЛА ТЕБЯ ДО САМОГО АДА И ОБРАТНО! — о, она всегда была изобретательна в колдовстве. — Я... я... я... — Ремус потерял дар речи. Он не мог сказать ничего, что хоть как-то защитило бы его от обвинений Сириуса. — Джеймс и Лили сами бы тебя убили, будь они здесь, — прошипел Сириус, брызжа слюной. Его серые глаза сверкали безумием — он хотел причинить Ремусу боль, заставить его хоть немного почувствовать то, что пережил его крестник, а потом посмотреть, скажет ли он, что это не его вина. — Если я увижу тебя снова... я тебя убью! — заявил он, снова пытаясь наброситься на Ремуса. — Уходи, — мрачно приказал Рудольфус, крепко сжимая Сириуса. Учитывая режим больницы, в которой они находились... неудивительно, что ему было трудно сдерживать Сириуса. — Прежде чем я заставлю тебя. Сириус не мог ясно мыслить, и как бы ни было прекрасно видеть, как Сириус отдаётся этой праведной ярости, позволить ему расправиться с Ремусом так, как он считает нужным, нельзя. К сожалению, здесь было слишком людно: вся публика наблюдала за зрелищем. Входная дверь была неплотно закрыта, и поэтому все до единого услышали угрозу в адрес Люпина. Там были маленькие дети — без взрослых — которые жадно прильнули носами к стеклу и смотрели на происходящее. Если Рудольфус не ошибался, они даже сделали несколько фотографий. Не то чтобы он верил, что кому-то есть дело до исчезновения Люпина... или что кто-то догадается, в чём дело. У того не было ни друзей, ни семьи, он переезжал с места на место в самых неблагополучных районах Лондона. Он был кочевником, странником, что было нормально для его рода занятий, даже если он выдавал себя за волшебника. Может быть, однажды Рудольфусу удастся убедить Сириуса выплеснуть праведный гнев на кого-то ещё... это было бы полезно для сближения, но он не думал, что Сириус — даже в приступе праведного гнева — способен убить кого-то, разве что в целях самообороны. Впрочем, ничего страшного: у Рудольфуса было более чем достаточно кровожадности для них обоих. Он просто добавил Люпина в список тех, о ком нужно позаботиться, — Дурсли были первыми в этом списке. К счастью, у них было в запасе много времени, и они с братом научились терпению. Это была добродетель, без которой не обойтись, особенно когда дело касалось мести. Ремус, не теряя времени, выскочил за дверь, оглянулся на бледного и дрожащего Сириуса, и толпа расступилась перед ним, словно море, чтобы он мог уйти. Он натыкался на людей, пока не аппарировал, и его лицо приобрело болезненно-зелёный оттенок. Честно говоря, никто бы не удивился, если бы его стошнило, когда он добрался бы до места назначения. — Ты можешь... можешь меня отпустить, — сказал Сириус, слегка обмякнув от внезапной усталости. — Ты уверен, что хочешь этого? — спросил Рудольфус, крепче сжимая Сириуса. Сириус толкнул Рудольфуса локтем, заставив того хрюкнуть и отпустить его. Тёмные глаза Рудольфуса округлились от удивления. — И это всё ради него? — спросил он, не сумев скрыть горечь в голосе. Рудольфус замолчал, чувствуя, насколько близок к срыву Сириус из-за всего происходящего: недосыпа, чувства вины, которое он, очевидно, до сих пор испытывал из-за того, что случилось с Люпином и, судя по всему, с ним самим. Взмахнув палочкой, он закрыл и запер двери магазина, после чего опустились ставни, погрузив их в полумрак и уединение. — Нет, — тихо сказал он Сириусу. Несмотря на то, что они были одни, он полагал, что Сириус, судя по тому, как он потирал виски, страдает от головной боли. — Нет, не совсем. — Я не мог солгать Сириусу. Серые глаза Сириуса поднялись, впервые за несколько недель встретившись взглядом с Рудольфусом. — Что значит «не совсем»? — Его голос был обманчиво спокоен. Он задавался вопросом, зачем Ремус вообще пришёл в его магазин. Ремус не так уж часто бывал в волшебном мире, чёрт возьми, из-за этого частному детективу потребовалось столько времени, чтобы его найти. — Отчасти поэтому я действовал так импульсивно, — признался Рудольфус, заставив Сириуса в замешательстве вздрогнуть. Это было неправильно с его стороны — его воспитывали иначе. Сириус заслуживал только самого лучшего. — Я что, спросил это вслух? — такого с ним не случалось уже очень, очень давно. Губы Рудольфуса дрогнули, когда он кивнул, не подавая виду, что Сириус делает это чаще, чем ему казалось. — Действительно, — ответил он. — Я имел в виду то, что сказал ранее: нам нужно поговорить. — Он не хотел делать это стоя, а Сириус выглядел так, будто вот-вот рухнет, несмотря на то, что поспал несколько часов. — Иди сядь, я принесу нам что-нибудь выпить, — строго сказал он Сириусу, хотя сам хотел чего-нибудь покрепче. Для этого разговора им обоим нужна была ясная голова, иначе ничего не выйдет. Рудольфус не удивился, когда Сириус подчинился, — он уже давно перестал удивляться. Сириус по натуре был довольно покладистым, если только не заводил себя до предела. Ему нужна была небольшая помощь, чтобы привести себя в порядок, а в последнее время... Сириус с этим не справлялся. Рудольфус ругал себя за то, что не вмешался раньше, но хотел, чтобы Сириус принял это решение сам, без постороннего вмешательства. И уж тем более он не хотел вмешиваться сам. Тем не менее он не знал точно, чего хочет Сириус, и пришло время это выяснить. Посмотрим, смогут ли они сработаться. Вручив Сириусу кружку с кофе, он призвал стул и сел напротив дивана, на котором тот устроился. — Что ты хочешь обсудить в первую очередь? Люпина или наш поцелуй? При этом напоминании Сириус покраснел и слегка поерзал. Мерлин, ему снова показалось, что ему четырнадцать. Неприятные ощущения в паху должны были остаться в прошлом, и он удивлялся, что это всё ещё работает, пока не почувствовал влечение к Рудольфусу. У него не было эрекции уже больше десяти лет. — Ремус. О чём вы говорили до того, как я вас перебил? Чего он хотел? — спросил он — ему нужно было немного времени, чтобы прийти в себя. Рудольфус кивнул, понимающе глядя на Сириуса. Они прошли через один и тот же ад. Он понимал, что чувствует Сириус, потому что сам был таким же. Их эмоции обострились из-за того, что они больше десяти лет не испытывали никаких чувств. Им казалось, что они снова переживают пубертатный период. Рудольфус был не таким импульсивным, как Сириус, но тот всё равно был вспыльчивым. — Он хотел тебя видеть, но я сказал, что ты занят, — без предисловий сообщил он Сириусу, обхватив чашку руками, чтобы согреться. Он терпеть не мог холод и озноб. — Тогда откуда ты знаешь, чего он хотел... ты что, читал его мысли? — Он знал, что Корвус, Рабастан и Рудольфус очень хорошо владеют ментальными техниками. Всех чистокровных с юных лет учили защищать свой разум от вторжений... в том числе и потому, что это помогало им сохранять самообладание. Они должны были стать идеальными чистокровными наследниками, которые не опозорят свои семьи. В конце концов, медитация — это способ закрыть свой разум. Сириус чувствовал бы, что поступает неправильно, но желание узнать, зачем Ремус здесь, перевешивало чувство вины. — На мгновение, — сообщил ему Рудольфус, не испытывая ни малейшей вины. Он пытался дать Сириусу время, чтобы тот не вмешивался. К счастью, он передумал, потому что, как бы ему ни нравилось смотреть, как Сириус избивает Ремуса, он не хотел, чтобы Сириуса снова отправили в Азкабан за нападение. Это было бы слишком резонансно, чтобы замять дело, к тому же кто знает, что сделал бы Люпин? Если бы он не добился своего, то вполне мог бы выдвинуть обвинения — он был трусом. — Чего он хочет? — спросил Сириус. — Он что, собирается подать в суд из-за изобретений? — Сердце Сириуса сжалось от этой мысли. Формально, как он полагал, у него были права на некоторые изобретения, ведь он участвовал в их разработке. Хотя можно было бы возразить, что они были изменены по сравнению с первоначальным проектом, а значит, он не сможет получить от него больше денег, если тот пойдёт по этому пути. — Ничего подобного, — ответил Рудольфус, и это было правдой: если бы до него хоть на секунду дошли слухи о чём-то подобном, он бы без колебаний убил Люпина. Он не собирался позволить тому получить от Сириуса ни кната больше. Оборотень и так получил от Сириуса более чем достаточно, и щедрая сумма, которую тот ему дал, почти заставила Рудольфуса передумать, но на кону была жизнь Сириуса. — Ты уверен, что хочешь знать, о чём он думал? — Так плохо, да? — спросил Сириус, попивая кофе, и по его спине пробежала дрожь от нарастающего беспокойства. — Как часто вы с... Джеймсом навещали Люпина после Хогвартса? — спросил Рудольфус, глядя на Сириуса непроницаемым взглядом. Сириус нахмурился, застигнутый врасплох: — Ну, в общем, дядя Альфард оставил мне немного денег по завещанию... — После этого он чувствовал себя ужасно из-за того, что списал со счетов всю семью Блэков, включая дядю. — Я купил себе недвижимость, чтобы всегда было где жить... Я не знал, сколько продлится война и сколько времени пройдёт, прежде чем я смогу найти работу... Рудольфус кивнул — молодец, по крайней мере, он предусмотрительно подготовился. — В общем, я, э-э-э, — Сириус почесал в затылке, — мы были рады помочь, аконит стоил дорого. Никто из нас не умел варить его как следует, так что мы не могли просто купить ингредиенты и сварить его для него. Когда Джеймс взял управление своим поместьем в свои руки, он стал помогать Ремусу, ежемесячно выделяя ему деньги... к тому времени деньги, которые дал мне дядя, значительно уменьшились. Я был не так уж плох... получил только дом, мотоцикл и самое необходимое. На последние деньги он купил своему крестнику игрушечную метлу, но ведь у него был день рождения! Он не мог не подарить крестнику хоть что-нибудь. — Как долго ты ему помогал после смерти твоего дяди Альфарда? — спросил Рудольфус, задумчиво прищурившись. Между смертью Альфарда и кончиной Поттера прошло два года. Два года он покупал зелье аконита... неудивительно, что его сбережения испарились. — Два года и три месяца или около того, не помню точно, сколько месяцев прошло. — Сириус равнодушно пожал плечами. Он не шутил — он был рад помочь Ремусу, когда тот больше всего в этом нуждался. Но сейчас он и пальцем не пошевелит, чтобы помочь ему, после того что тот натворил. Или не натворил, если быть точным. — Верность — одно из твоих самых привлекательных качеств, и мне жаль, что он не оценил её, — тихо сказал Рудольфус. Сириус видел, как он сам едва сводил концы с концами, чтобы помочь другу, который и пальцем не пошевелил, чтобы за него вступиться. Это было отвратительно. — Почему ты спрашиваешь? — спросил Сириус, допивая кофе и чувствуя себя гораздо спокойнее. — Люпин... знал о твоей симпатии к нему, когда вы были подростками, — сообщил ему Рудольфус, заставив Сириуса замереть с открытым ртом. — Он хотел этим воспользоваться, не осознавая этого на сознательном уровне, но понимал, что денег, которые ты ему давал, хватит всего на два-три года, а потом они закончатся, если он будет тратить их экономно и искать дешёвые съёмные квартиры. — Он понял, что было бы... выгодно, если бы вы стали парой, ведь тогда у него появилось бы постоянное место жительства, какая-никакая работа и деньги. Он считал, что сможет отплатить тебе тем, что будет заботиться о тебе, помогать с твоим магазином и изобретениями. Он был... очень удивлён, когда узнал, что ты всё создал сам, без его участия и помощи. Он не стал бы использовать это в своих интересах — ему это было не нужно. Он хотел заполучить Сириуса для себя, он был готов на всё, чтобы добиться своего, даже на подлость, ведь он был слизеринцем. Чего ещё можно было ожидать? Не то чтобы ему пришлось идти на подлость, о нет, Люпин сам накинул себе петлю на шею. Сириус продолжал молча пялиться, не в силах поверить своим ушам. На несколько минут между ними повисла напряжённая, но не пугающая тишина. — Ты ведь не шутишь, да? — выдавил он. — Ты правда хочешь сказать, что Ремус всё это время нас использовал? Что ему было всё равно? — Он был в ужасе. — Не сознательно, — ответил ему Рудольфус. — Ему было не всё равно, но только так, как он мог. Он сдерживается, ожидая, что его бросят, даже несмотря на то, что вы полностью приняли его таким, какой он есть. Должен признаться, это довольно слизеринский ход. Мы, может, и славимся своей хитростью... но это не значит, что мы не верны тем, кого подпускаем к себе близко. Он не такой... особенно если это угрожает его собственной безопасности. Вот почему он, по всей видимости, ни разу не попытался добиться суда над Сириусом. Сириус чувствовал себя опустошённым, сам не понимая почему. Не то чтобы Ремус был ему небезразличен. Он надеялся, что Ремус хоть раз вынет голову из задницы, даже если он на него зол. Но тот даже не пытался с ним связаться. Ни когда его освободили, ни пока он выздоравливал в больнице Святого Мунго, ни после освобождения... ничего. А ведь прошло уже два года. Целых два года с тех пор, как его невиновность была доказана, а Петтигрю признали виновным. Он связался с Ремусом, признаться, из-за гнева и ярости, чтобы попытаться выяснить, почему тот так поступил. И всё это время он знал, что в мире нет такого оправдания, которое могло бы смягчить его гнев из-за того, что Ремус бросил его крестника. — Лучше, чтобы ты знал сейчас, — тихо сказал Рудольфус, чувствуя, в каком смятении находится Сириус. Он мог только догадываться, что Сириус не понимает, не может представить, что кто-то может быть не таким преданным, как он сам. Если Сириус и был предан кому-то, то только самому себе. Настолько, что отдал бы оборотню свою последнюю рубашку и все деньги. По сути, так и было бы, и он оказался бы в затруднительном положении, если бы не попал в Азкабан. — Последнее, что тебе нужно на твоей новообретённой свободе, — это возвращаться к старым привычкам или общаться с людьми, которые явно не отвечают тебе ни на йоту той преданностью, которую ты им даришь. — Его заявление прозвучало решительно. Желудок Сириуса неприятно скрутило. Что у него было взамен? Что принадлежало ему? Семья Лестрейнджей на самом деле принадлежала Гарри — его семье, людям, которые были ему дороже всего. Его разум погрузился в сомнения и отчаяние. Был ли он неприятен? Действительно ли он был настолько великодушен, что его друзья становились его друзьями только для того, чтобы лгать, мошенничать или, что ещё хуже... ради удачи? Достаточно того, что Петтигрю был шпионом, который добровольно преподнёс их на блюдечке с голубой каёмочкой... Поступил бы Ремус так же? — У тебя есть Артур, ты подружился с Амелией Боунс, с моим братом, с моим отцом, у тебя есть Гарри, который готов сжечь весь мир, чтобы защитить тех, кого любит. — Увидев выражение лица Сириуса, он продолжил: — Ты такой же преданный, как и он, хоть тебе и потребовалось время, чтобы это осознать и принять. Нам тоже было нелегко… Гарри совершенно справедливо осторожничает в выборе тех, кому доверяет. Эти слова словно приподняли завесу, за которой скрывался Сириус. Жалость к себе и сомнения в том, что он за человек. Он не смог сдержать улыбку: всё это было правдой, Гарри был очень предан тем, кто был ему дорог. Ему действительно было трудно впускать людей в свою жизнь... но он преодолел этот барьер, он того стоил. — Я хотел бы, чтобы ты знал... — Что бы что? — переспросил его Рудольфус, как будто не понимал, на что намекает Сириус. — Я принял его обратно, — признался Сириус, ссутулившись. — Если бы не ты, Рабастан, Артур... магазин... Мне было... Мне было так одиноко. — И так оно и было, когда он вернулся в свою квартиру, чтобы лечь спать. Остаток вечера он проводил с Рудольфусом и другими Лестрейнджами. Как бы он ни злился, в конечном счёте, если бы не его крепкая связь с крестником и Лестрейнджами, он бы принял предложение Ремуса и был бы ему очень благодарен. Он бы никогда не догадался, что его используют... Хуже всего было то, что Ремус, судя по всему, даже не осознавал, что делает. — Мы у тебя есть, — решительно заявил Рудольфус. — В этом вся разница. — Кофе так и остался нетронутым и остыл. Он понимал, что такое одиночество, но в последние несколько лет каждую неделю по нескольку часов проводил с братом и отцом. Это... помогало, пока они были в Азкабане, но до самого конца у Сириуса никого не было. — Тебе не нужно довольствоваться малым. — Он бы не позволил никому подобному войти в жизнь Сириуса. — Я знаю, — пробормотал Сириус, проводя рукой по волосам. Он так устал, что всё тело ломило. Лежать на диване — каким бы удобным он ни был — в неудобной позе часами было невыносимо. — Что касается нас, — медленно произнёс Рудольфус, — я бы очень хотел попросить тебя заключить со мной помолвку. — У него уже был такой договор с Беллатрисой, но у Сириуса его не было, так что, если бы он был заключён на имя Сириуса, это было бы официально. Несмотря на то, что они были следующими в очереди на наследство, Орион и Вальбурга не заключили помолвку ни с одним из сыновей. Его отец часто задавался вопросом, не в том ли причина, что Сигнус отказался выдавать своих дочерей замуж за Сириуса или Регулуса, чтобы «сохранить это в семье», и устроил для них «респектабельные» с точки зрения общества браки. Даже волшебники были в ужасе от брака Ориона и Вальбурги. У Сириуса перехватило дыхание. — Ты с ума сошёл?! — воскликнул он слегка охрипшим голосом. — Что ж, я тебе нравлюсь, так что проблема не в этом, — самодовольно заявил Рудольфус. Он почувствовал реакцию Сириуса на себя во время их короткого поцелуя. Он надеялся на большее, но, судя по реакции Сириуса, ему потребуется время, чтобы его переубедить. Он сделает всё как надо: поцелуй был импульсивным, и ему стоило подождать, но ради Сириуса... стоило нарушить правила. — Послушай, твой отец ни за что не подпишет ничего подобного! Я не носитель! — горячо возразил Сириус, вставая и отходя от волшебника. — И, насколько я знаю... ты тоже не... да? — Он совиным взглядом уставился на Рудольфуса. Рудольфус усмехнулся: — Нет, нет, я не такой. — Ну вот! — Сириус всплеснул руками. — Мы сами себя разочаруем! — заявил он, как будто уже не был разочарован. — Ты упускаешь из виду кое-что принципиально важное... — заметил Рудольфус. — Они очень близки к созданию зелья, которое лишит ребёнка его личности и заменит её на личность новых родителей, так что на клеточном уровне этого ребёнка примут даже самые строгие семьи. — Это была одна из компаний, в которые инвестировали Поттеры. Гарри финансировал их экспериментальные зелья. Сириус напрягся и повернулся к Рудольфусу. Его лицо было серьёзным — он действительно хотел этого. Облизывая губы, он размышлял, могут ли его мечты сбыться. Обычно с ним такого не случалось... но потом он вспомнил годы, проведённые с Поттерами, со своим крестником, — да, в его жизни случались не только плохие вещи. Может быть, он сможет получить то, чего хочет больше всего на свете... но получится ли? Рудольфус не удержался и подался вперёд, чтобы услышать ответ Сириуса. Он проследил за движением языка Сириуса, которое тот совершил всего несколько мгновений назад. Желание снова ощутить эти губы на своих заставило его действовать импульсивно. — Что подумает твой отец? — спросил Сириус, в его голосе звучали настороженность и отчаяние. Ему так сильно хотелось согласиться, но его сердце не могло принять предложение Рудольфуса без искреннего согласия с его стороны... он не хотел соглашаться только для того, чтобы Корвус их отверг. Рудольфус никогда бы не пошёл против отца. Рудольфус рассмеялся, чем напугал Сириуса. Это был последний звук, которого он ожидал от него в такой момент. — Мой отец довольно наблюдателен, и, чёрт возьми, Гарри тоже в курсе. Они оба подталкивали меня к тому, чтобы я, так сказать, попросил твоей руки. Сириус покраснел. — Я знаю, — пробормотал он, чувствуя себя крайне неловко. На лице Рудольфуса появилась лукавая ухмылка — о, тут была история, которую стоило рассказать. — Так ты примешь моё предложение? — Да, — ответил Сириус со всей торжественностью, которой требовал случай. Даже если его ответ прозвучал слишком поспешно и нетерпеливо, ему было всё равно. Мерлин, помоги ему, но Гарри ещё несколько месяцев будет изводить его своими насмешками. — Ну что, пойдём? — Рудольфус тут же встал, не собираясь ждать, пока Сириуса одолеют сомнения. Чем быстрее они подпишут контракт, тем лучше. Они вышли из кабинета. — Так... что же такого сказал Гарри, что ты так покраснел? — снова усмехнулся он, заметив румянец на щеках Сириуса. Вскоре они воспользовались сетью каминных труб, чтобы вернуться в поместье Лестрейнджей. — Сынок, Сириус, — сказал Корвус, — вы опоздали. — Рабастан уже ушёл, а на тарелке Корвуса лежал небольшой десерт. — Я бы хотел, чтобы ты составил для нас брачный контракт, — сообщил Рудольфус отцу. Сириус напрягся, словно ожидая неизбежной ссоры, которая, как он был уверен, вот-вот должна была произойти. — В этом нет необходимости, — сказал Корвус, самодовольно откидываясь на спинку стула, и, увидев выражения на лицах Сириуса и его сына, быстро добавил, прежде чем это могло быть катастрофически сказано ему в лицо: — Гарри уже составил один из них. — Конечно, составил, — обиженно проворчал Сириус. — Я схожу за ним, хорошо? — сказал Корвус, вставая. Когда он вышел из комнаты, оба волшебника услышали: — Передай своему брату, что он должен мне десять галеонов. — Голос звучал очень бодро. Сириус поперхнулся от удивления и недоверия.