Контракт

На следующее утро в обычно спокойном и тихом поместье царил настоящий хаос. Домашние эльфы высыпали на улицу, и не все из них работали в поместье на постоянной основе. Нет, они были из других поместий по всему миру. Гарри понял это, увидев Гэлина и Алока — домашних эльфов с виллы в Египте, повара и управляющего поместьем. Были и десятки других, которых он не знал. Шторы, ковры, статуэтки, подсвечники, масляные лампы и гобелены исчезли, и комната стала казаться пустой и гораздо более тёмной. Казалось, что все двери и окна открыты, впуская свежий воздух. — Доброе утро, — поприветствовал всех Гарри, заметив, что в столовой почти ничего не изменилось. — Все ваши домовые эльфы сегодня здесь? — весело спросил он, усаживаясь напротив Рабастана. — С большинством из них — да, — ответил Корвус, дёрнув губами. — Доброе утро. Надеюсь, ты хорошо выспался? — С его разрешения они позаботились о том, чтобы в комнате Гарри не было заглушающих заклинаний. За всю ночь они не услышали от него ни звука. На самом деле он проспал допоздна, а Сириус и Рудольфус уже завтракали. Все посмотрели на Гарри, желая услышать ответ. — Да, — ответил Гарри, не испытывая чувства вины за то, что случилось с Дамблдором. Он заслужил всё, что с ним произошло. — У него действительно случился сердечный приступ, — с усмешкой сказал Рудольфус, который попросил Сириуса показать ему воспоминание. Они спорили о том, что это было: инсульт или сердечный приступ. Рудольфус посмеялся, вспомнив, как взбесились дементоры, когда Дамблдор умер и их лишили еды. Они не могли питаться за счёт заключённых, и это, вероятно, ещё больше их разозлило. — Это уже в газете? — спросил Гарри, не особо удивившись. Новость распространилась со скоростью адского пламени, как только члены Визенгамота покинули здание. К тому же журналисты ждали, когда информация станет доступной. В тот день министр Фадж выступил по радио и сообщил миру о судьбе Альбуса Дамблдора. — Его тоже проведут через завесу? — Он уже это сделал, — ответил Корвус. — Как только они получили ответы, они сделали то, что задумали. — Избавляет общественность от необходимости платить за похороны, — с усмешкой сказал Рудольфус. По правде говоря, он их и не заслуживал. Аберфорт ни за что бы этого не сделал, он ненавидел своего брата с такой яростью, что Рудольфус был совершенно очарован. Не то чтобы он мог винить волшебника — он и сам не хотел бы быть родственником этого старого дурака. — Если бы он был популярен, ты можешь себе представить, сколько бы это стоило? — указал Сириус, размахивая вилкой. — Миллионы галеонов. Миллионы. — Он нервничал; на этом фронте он был не совсем неправ. Это была ужасающая перспектива, что все остались бы в неведении о том, что делал Дамблдор... Если бы не серия странных совпадений. А ещё в жизни Гарри был человек, которому он был небезразличен и который знал его достаточно хорошо, чтобы забеспокоиться, когда их запланированный разговор не состоялся и Гарри не принял зелье. Это стало своего рода лавиной, которая в конце концов привела к разоблачению всех злодеяний Дамблдора и его поцелую дементора. — Это немного… невероятно, правда? — тихо сказал Гарри, раскладывая по тарелкам еду, которую хотел съесть сегодня утром. — Все думали, что это невозможно. Все были уверены, что Дамблдора не подвергнут поцелую дементора. — Это невероятно, — полностью согласился с ним Рабастан. — Я не ожидал такого исхода, но то, что я увидел, как он умер, принесло мне огромное удовлетворение. — Он видел, как жизнь покидала Дамблдора, видел, как тот понял, кто был из семьи, с которой обручился Гарри, понял, что проиграл с самого начала. Что Элмер Эддисон был всего лишь отвлекающим манёвром, что целитель не смог бы от него отказаться. О, это было великолепно — не было ничего прекраснее, чем поверженный враг, ослеплённый махинациями вокруг себя. — Как думаешь, в конце концов его погубила наша помолвка? — с коварной ухмылкой на лице спросил он. Сириус фыркнул: — Не удивлюсь, если бы я был на пару десятков лет старше, у меня случился бы сердечный приступ. — Это было до того, как он познакомился с семьёй и понял, почему Гарри чувствует себя здесь как дома. Сам он тоже не был в хорошей физической форме, ну, разве что по меркам Святого Мунго, но не где-либо ещё. Удивительно, насколько разными бывают больницы по всему миру. Это был шок, но всё хорошо, что хорошо кончается. — К тому времени, когда ты узнал, тебе уже вряд ли было так плохо, — с иронией сказал Рудольфус, и это, наверное, было к лучшему. Он смутно помнил, как хотел позлорадствовать над Сириусом, когда тот был в Азкабане. Сейчас ему было стыдно за это, но тогда он просто хотел причинить окружающим такую же боль, какую испытывал сам. В нём не было ничего, кроме гнева и горечи. Всё, что хоть немного напоминало о чём-то хорошем, было съедено дементорами. — Скажи это целителям, особенно целительнице Белло, — с иронией ответил Сириус. Тем не менее он был им очень благодарен: каждый кнат, который он заплатил, чтобы вылечиться, того стоил. — Это нормально — убирать всё, когда устраиваешь вечеринку? — спросил Гарри. — На случай, если что-то пойдёт не так? — Насколько он знал, детей на вечеринке не будет. Он не мог представить, что кто-то из приглашённых Корвусом затеет драку или будет настолько пьян, что может стать причиной несчастного случая. Чистокровным с детства прививают правила поведения. Выпендриваться, особенно настолько, чтобы спровоцировать несчастный случай, было бы для них величайшим унижением — они бы никогда так не поступили. — О нет, их чистят профессионалы, — объяснил Корвус. — В поместье не делали генеральную уборку больше десяти лет. Давно пора, и вечеринка — идеальное время для этого. К сегодняшнему вечеру всё будет в порядке. — В конце концов, ему нужно было доказать, что род Лестрейнджей никуда не исчезнет в ближайшее время. Они были в лучшем состоянии, чем когда-либо, так что да, в поместье шла уборка, какой не было с тех пор, как его первенец достиг совершеннолетия. Сегодня им не на что будет жаловаться и не к чему будет придраться. Никому не нужно было знать, насколько шаткой была ситуация и как Корвус молился самой богине Гекате, чтобы у Рабастана и Гарри всё получилось. У Рудольфуса не могло быть детей от Сириуса, а усыновление он не рассматривал, потому что не хотел, чтобы его наследие перешло к человеку не его крови. Да, это было старомодно с его стороны, но тем не менее это была правда. Любой усыновлённый ими ребёнок, несомненно, был бы богат, но он хотел оставить своё наследие и титул лорду по крови. Так что Рабастан был его единственным шансом на ребёнка своей крови. В сочетании с кровью Блэков-Поттеров? Что ж, у него был бы невероятно могущественный внук, а разве не об этом мечтает каждый волшебник? Да, ему оставалось только надеяться, что они сохранят связь и будут ревностно оберегать друг друга. Для наследника было крайне необычно обручиться с волшебником, который не был носителем. В последние месяцы о Рудольфусе и Сириусе много говорили в кругах чистокровных волшебников. Ходило много слухов, но в конце концов, если лорд Лестрейндж не возражал, то все просто смирились с этим, хотя и с некоторым недоумением. В конце концов, зачем наследнику такой знатной семьи жениться на волшебнике, который не сможет продолжить род? К сожалению, это сделало Рабастана более желанным женихом в глазах ведьм и волшебников по всему миру. Поскольку Рудольфус точно не мог претендовать на роль наследника, оставался только Рабастан. Он был не просто вторым сыном в семье — любой ребёнок от этого союза мог стать будущим лордом поместья Лестрейндж, а это то, чего любая ведьма желала бы для своих детей. — Ешьте, у нас ещё много работы, — сказал он, заметив, что угрюмые домовые эльфы то и дело заглядывают в комнату, явно желая поскорее приступить к уборке. Работы у них действительно было непочатый край. Так что он не стал их ругать за то, что произошло сегодня. — Я заберу наши мантии после работы, — сообщил им Сириус. — Заберу в обед, чтобы избежать вечернего ажиотажа. — Не было никаких сомнений, что все портные в Великобритании, услугами которых пользовались чистокровные, будут завалены заказами. Каждая ведьма и волшебник будут одеты с иголочки в новые мантии, чтобы произвести наилучшее впечатление. Сегодня вечером все будут в спешке собирать мантии, если только не заплатят за доставку. — Я буду очень признателен, — сказал Корвус, улыбаясь Сириусу и вытирая рот. Сегодня у него на одну задачу меньше. Грэм уже наложил чары на заповедник, чтобы животных не беспокоили, и приглушил звуки, чтобы их не спугнуть. Неделю назад к ним присоединился раненый гиппогриф, и последнее, что ему было нужно, — это чтобы животное испугалось и навредило себе или другим. — Не хочешь составить мне компанию в хранилище, Гарри? Возьми несколько украшений на вечер. — С удовольствием, — тут же согласился Гарри. Он был в хранилищах во Франции всего один раз, и они были огромными. Он не видел и четверти того, что там спрятали Лестрейнджи. Несмотря на то, что семья уже давно не жила во Франции, они по-прежнему пользовались тамошними хранилищами. Было бы непросто перевезти всё в хранилища в Гринготтсе. К тому же всё хранилось в хранилищах во Франции... в Гринготтсе они бы просто лежали там. Это было приемлемо для золота и тому подобных вещей, но не для бесценных ювелирных изделий, история которых восходит к королю Людовику II, жившему в 887 году. — Ты собираешься объявить о нашей помолвке? — спросил Рабастан, глядя на него слегка ошарашенным взглядом. Он точно знал, почему отец разрешил Гарри взять с собой несколько вещей, которые тот любил носить. Отец всегда считал Гарри членом семьи, но отправиться на вечеринку с семейными реликвиями Лестрейнджей? Это было очень, очень смелое решение. Рабастан поморщился и уставился на брата с выражением «что за черт», на лице у него читался вопрос: «Какого хрена ты его пнул?» Рудольфус медленно и едва заметно кивнул в сторону Гарри, поджав губы. Рабастан взглянул на Гарри и слегка побледнел, поняв, как мог быть истолкован его вопрос. — Вы бы предпочли сохранить это в тайне? — спросил Корвус. Если он и был против, то это хорошо скрывал. — Единственная причина, по которой это скрывали, — Дамблдор и его приспешники. Дамблдора больше нет, и, конечно, его самые верные сторонники уже в Азкабане. — Они нас не касаются, так что да, если вы оба этого хотите, мы это сделаем... — Всегда найдутся люди, которые не одобрят, но таков уж мир. Они не могли вечно хранить это в секрете — ну, технически могли, но это было бы не идеально. Гарри молчал, слегка приуныв, и ждал, когда Рабастан согласится, что об этом не стоит распространяться. В голову начали закрадываться сомнения: может, он недостаточно хорош? Может, Рабастан разлюбил его теперь, когда у него появились другие перспективы? Теперь он свободен, может быть с кем угодно и не ждать ещё почти три года. Может, он слишком навязчив? Может, дело в том, что он вчера не согласился пойти домой? Хотел ли он, чтобы рядом с ним был кто-то более спокойный и послушный? Он не думал, что когда-нибудь сможет стать таким... он мог бы попытаться, но знал, что у него ничего не выйдет... и он не хотел меняться. От мысли о том, что он потеряет Рабастана и всех остальных, у него сжималось сердце. — Конечно, я хочу, чтобы все знали, что он мой, — яростно заявил Рабастан. — Но как только об этом станет известно… многие захотят его «спасти» от нас. Вы все знаете, что это правда. Все они думают, что знают лучше, что Гарри нужно спасти! — И он не хотел, чтобы Гарри пришлось пережить что-то ещё. Мысль о том, что ему постоянно будут напоминать о поступках Локхарта... или о том, что его выбор не имеет значения. Что все знают лучше него — это не могло не повлиять на человека! Даже на такого сильного, как Гарри — это вызывало сомнения и заставляло чувствовать себя неполноценным. — Как бы кто-то ни был недоволен, они же не собираются его похищать, Рабастан, — заметил Сириус, сохраняя спокойствие, несмотря на то, что Рабастан расстроил его крестника. Он поморщился, осознав, что сказал, когда Гарри вздрогнул. Черт, надо было подбирать слова получше. — У тех, о ком ты говоришь, не будет возможности подобраться к нему, — ответил Корвус. Они хорошо усвоили урок. В Хогсмиде и вокруг него усилили охрану. Гарри никогда не останется один, по крайней мере до тех пор, пока не научится полностью себя защищать и не станет взрослым волшебником, способным использовать магию. Они знали, что Гарри сможет постоять за себя, если ситуация того потребует, но хотели быть уверены, что до этого не дойдёт. — Они также поймут, что он носитель, — добавил Рабастан, признавая свои худшие опасения. Что Гарри будет завален предложениями и, возможно, найдёт кого-то гораздо более привлекательного, чем он сам. Семья Лестрейнджей была очень известной и уважаемой, но из-за него и его брата их репутация сильно пострадала. Не все больше уважали эту семью, и они работали над тем, чтобы вернуть себе былое положение... но некоторым семьям не нужно было его возвращать. Гарри мог бы... Он хотел чего-то менее обременительного. Кого-то помоложе, ближе к его возрасту... в конце концов, они начали это только ради того, чтобы помочь друг другу. Чувства могут измениться... и однажды он испугался, что так и случится. — Вы тянетесь друг к другу, даже если никому об этом не говорите… рано или поздно это станет очевидно, — сказал Корвус, едва сдерживая самодовольство, и указал на очевидное. — Вчера вы почти не отходили друг от друга — удивительно, что Визенгамот до сих пор этого не понял. Ни Рабастан, ни Гарри даже не покраснели и не смутились. Им не было стыдно, хотя они и удивились, осознав, что это правда: вчера они почти не отходили друг от друга, за исключением очевидного случая, когда Гарри был в зале суда. Он всегда хотел быть рядом с Рабастаном, и мысль о том, что он не сможет этого сделать, как минимум огорчала. Корвус лишь улыбнулся: они оба были молоды, и между ними зарождалась любовь. Конечно, они хотели быть вместе. Разница в возрасте была незначительной, и к тому времени, когда они достигнут среднего возраста, она превратилась бы в просто число. По сути, они были на середине ухаживания, возможно, уже приближались к его концу, но, так сказать, «ухаживать» они начали довольно рано. С другой стороны, обычное ухаживание не связано с травмами и страхом, которыми было пропитано начало отношений Рабастана и Гарри. Рудольфус и Сириус молчали, очевидно наблюдая и прислушиваясь, но Гарри и Рабастану определённо нужно было во всём разобраться самим. К тому же они были неглупыми и понимали, что страхи, которые они так усердно пытались скрыть, были напрасны. Даже Сириус видел, как сильно Рабастан обожал Гарри и как Гарри, в свою очередь, восхищался Рабастаном. — Люди будут реагировать на тебя так же, как та ведьма вчера, — мягко сказал Рабастан. — Ты достаточно умен, чтобы понимать, что всё может стать значительно хуже. Я не возражаю — я не обращаю на них внимания. — Ему действительно было всё равно, что о нём скажут какая-нибудь младшая ведьма или волшебник. Гарри всё ещё молод, и его легко можно было спровоцировать. Не то чтобы его волновало, сделает ли он им что-нибудь, но, став юристом, Гарри понадобится чистый послужной список. Любая судимость за нападение усложнила бы ему жизнь. Нападение на кого бы то ни было, ну, скажем так, это было бы сложно вычеркнуть из его послужного списка, но возможно. — Мне тоже всё равно, — заметил Гарри. И это была правда. — Если бы не это… то всё было бы из-за того, кто я есть. — Так или иначе, Гарри никогда не суждено было жить спокойно, без осуждения со стороны общественности в той или иной форме. Люди считали, что имеют право вмешиваться в его личную жизнь из-за того, что затеял Дамблдор. Они начали что-то подозревать, когда на «Ежедневный пророк» подали в суд из-за того, что произошло. К сожалению, это не избавило всех от мысли, что они могут вмешиваться в его жизнь. К счастью, его окружали люди, которые даже не пытались этого делать, если только речь не шла о его собственном благополучии. — Отлично, всё в порядке, увидимся позже, — сказал Сириус, вставая и ухмыляясь своему крестнику, который бросил на него сухой, как пыль, взгляд. — Ничего не сломалось, — сухо ответил Гарри. — Разве я этого не знаю, — сказал Сириус, сжимая плечо Гарри в знак извинения за свои предыдущие слова. — Будь в безопасности, малыш. — Безмолвное присутствие за его спиной, тёплое и успокаивающее. Их помолвка прошла довольно быстро, они уже подарили друг другу свои ухаживающие подарки. Для Сириуса это было непросто — он был изобретателен, но что можно было подарить волшебнику, у которого денег было больше, чем он знал, куда девать? Скажем так, это потребовало долгих раздумий, но Рудольфус остался очень доволен выбором, так что Сириус считал, что ему повезло. — Со мной всё будет в порядке, — сказал Гарри, как всегда отвечая на слова Сириуса. Что бы он ни делал и куда бы ни собирался, он всегда говорил: «Будь осторожен», «Будь начеку» или что-то в этом роде. Сириус слишком переживал, учитывая, кто присматривал за Гарри: если кто-то попытается что-то сделать, он об этом пожалеет. — Вам что-нибудь нужно из магазина? — спросил Рудольфус у отца, брата и Гарри. — У нас есть всё, что нужно, — ответил Корвус, когда Гарри и Рабастан, не переставая жевать, покачали головами. Только закончив есть, они ответили, что им тоже ничего не нужно, спасибо. После этого оба волшебника попрощались и вышли из столовой. — Ты с нами, Рабастан? — спросил Корвус сына, чувствуя себя гораздо спокойнее, чем за последние десять лет. — Я всё утро буду заполнять заявки, хочу закончить до обеда, — сказал Рабастан, допивая кофе. — Заявки? — удивлённо переспросил Гарри. — Я бы хотел найти достойное применение своему мастерству. Я подавал заявки в различные издательства. — Важные издания для мастеров, а не для любителей — научные журналы. По каждому предмету волшебства было как минимум по два журнала, а по зельеварению и трансфигурации — по семь. — Они были бы глупцами, если бы не приняли тебя, — сказал Корвус. — Словами не передать, как я горжусь тобой, сынок. — Он так гордился обоими сыновьями: Рабастан не только завершил обучение на мастера, начатое в Азкабане, но и не позволил пережитому в тюрьме повлиять на свои действия и не стал просто слоняться по поместью. Он бы понял, если бы они так поступили, учитывая всё, через что им пришлось пройти, и принял бы это. Кроме того, они сами зарабатывали деньги и ни от кого не зависели, даже от него, так что да, он очень ими гордился. — Пойдём, Гарри, пока домовые эльфы не унесли те самые стулья, на которых мы сидим, — слегка поддразнил его Корвус, отчего лица домовых эльфов, подошедших собрать грязную посуду, исказились от возмущения. Гарри расхохотался, широко ухмыльнувшись, а потом захихикал, как будто это была самая смешная шутка, которую он когда-либо слышал. На самом деле, по его мнению, домовые эльфы могли бы сделать и не такое, ведь, как он выяснил, пообщавшись с ними, они были довольно могущественными, и людям действительно стоило бы знать, что с ними лучше не связываться. К тому времени, как Корвус, Гарри и Рабастан закончили со своими делами, уже приближался обед. Гарри с удовольствием разглядывал всё, до чего мог дотянуться. У них даже была дюжина диадем! Семья Лестрейндж никогда ни от чего не избавлялась, и некоторые диадемы были просто невероятными. Все они были сшиты специально для невесты и редко надевались повторно. — Вы нашли что-нибудь по душе? — спросил Рабастан, когда они вернулись. Он сидел на улице, несмотря на холод, и согревающие чары, которыми была пропитана его одежда, не давали ему замёрзнуть. В руках у них ничего не было, но это ничего не значило: скорее всего, они уменьшили покупки и спрятали их в карманах. — Большую часть времени он разглядывал диадемы, и большинство из них почему-то казались ему забавными, — поддразнил Корвус, садясь за стол и наливая себе чашку кофе. — Это было нелепо! Кому нужны тиары такого размера? И эти камни! — он качал головой, это было нелепо, он не хотел знать, сколько было заплачено за вещь, которую наденут один раз, а потом уберут в шкаф. — Однажды… такая трата… Корвус грустно улыбнулся, и в его голосе зазвучали ностальгические нотки: — Именно это сказала моя жена. — Она не была склонна к экстравагантности и выбрала одно из самых изящных колец из коллекции, маленькое и тонкое, отказываясь тратить деньги на что-то, когда у них уже было идеальное кольцо. Именно тогда он решил подарить ей другое. — Зато у меня есть несколько парных вещей, — сказал Гарри Рабастану, и Корвус достал для Рабастана такие же. Зимой темнеет очень рано, поэтому, чтобы избежать несчастных случаев, зажигают костры и фонари, чтобы обеспечить видимость. — Ты нервничаешь? — спросил он, хотя нервничал не он, а кто-то другой. С другой стороны, почему бы и нет — это же чисто магическая функция, он будет встречаться почти со всем Визенгамотом и с теми, у кого есть власть. — Немного, — признался Рабастан. Если бы он не смог признаться в этом хотя бы своей невесте, их отношения оказались бы под угрозой. Помолвка — это шаг к партнёрству, они должны пройти через всё вместе. — Я так давно не был на подобных мероприятиях. В последний раз я был на таком в Хогвартсе. — Да, дебютный бал Миллисент Флинт, — Корвус вспомнил, как гордился своими сыновьями. Конечно, Рудольфус уже был помолвлен с Беллатрисой, но никто не отказывался от участия в светских мероприятиях. Рабастан тогда был совсем юным, но можно не сомневаться, что они бы в мгновение ока подписали контракт о воссоединении семей Флинт и Лестрейндж. Большинство чистокровных юношей были недовольны тем, что она хотела сделать карьеру, прежде чем заводить детей. Она была довольно упряма, и Корвус гордился тем, что она не стеснялась заявлять о своих желаниях. Родители тоже гордились ею и поощряли её стремление к независимости. Возможно, потому, что она никогда не стала бы наследницей и им не нужно было об этом беспокоиться — ведь к тому времени, когда она дебютировала на балу, у них уже родился Маркус, который проявлял магические способности. Мальчик был довольно сильным, но не слишком прилежным в учёбе, за исключением некоторых предметов, в том числе рун. — Верно, — кивнул Рабастан, вспоминая, какой она была в детстве. Очень высокая, как и все в её семье, к счастью, унаследовала внешность матери. Хорошенькая, но определённо не такая, как большинство чистокровных женщин. В ней не было ничего скромного. Она была упрямой, решительной и добилась своих целей. Она не только стала целительницей, но и родила детей и, судя по всему, счастлива в браке. Она нравилась Гарри, и он часто о ней рассказывал. Сколько ему тогда было? Тринадцать, четырнадцать или около того. — По-моему, она великолепна, — заявил Гарри, склонив голову набок, когда услышал, как музыка заиграла на несколько минут, а потом стихла. — О, правда? Ты не считаешь нас сумасшедшими? — спросил Корвус, его глаза сияли от восторга, вспоминая, как Гарри на самом деле говорил, что они сумасшедшие. Конечно, это было оправдано, поскольку мальчик был настолько новичком в магии, что это была совершенно естественная реакция. У него наверняка была такая же реакция, когда он услышал о врачах и их варварской практике вскрытия людей. Он просто не мог понять, как они жили без магии. Гарри ухмыльнулся, вспомнив, как впервые приехал в поместье Лестрейнджей. — Безумный? — переспросил Рабастан, выгнув бровь и явно смутившись. — Ну, они говорили, что хотят удалить все кости из моей руки! — возразил Гарри. — Я узнал о магии всего… двадцать четыре часа назад, даже меньше. — Всё это было похоже на странный, но удивительный сон. Рабастан кивнул — разгадка была найдена, и ему почти захотелось оказаться там, чтобы увидеть выражение лица Гарри. Не успели они продолжить разговор, как их всех отвлекла трансгрессия: у ворот стояли люди с десятками коробок. Корвус и не подумал встать, но домовые эльфы начали заносить коробки и провожать курьеров. — А, вот и первая доставка, — довольно пробормотал Корвус. По плану должны были прибыть ещё несколько партий. Судя по штемпелям на коробках, это были его вино и шампанское. Сегодня должны были доставить ещё алкоголь, цветы, центральные композиции, новые вазы, подносы, торт и еду. Домашним эльфам и без готовки и выпечки было чем заняться. Нет, он воспользовался услугами одного из своих самых любимых ресторанов и знал, что там подадут лучшую еду. Когда он сообщил об этом домовым эльфам, они даже не расстроились. — Всё в порядке, Грэм? — спросил Корвус, увидев приближающегося волшебника. Он дал понять, что тот может подойти. Честно говоря, наличие двух Грэмов в одной семье не было чем-то странным: в каждой семье есть тенденция к повторению имён, даже в его собственной. — Животные накормлены и устроились, я немного с ними погулял, — сказал он Корвусу. — Заклинания работают, они будут довольны до конца дня. — Ты придешь сегодня вечером? — спросил Корвус, жестом приглашая волшебника сесть, несмотря на его рабочую одежду и исходящий от него запах экскрементов. Этот запах был ему слишком хорошо знаком, ведь он и сам чувствовал его каждый день. Корвус налил ему чашку чая, потому что Гарри, похоже, не собирался пить. — Конечно, — он бы не отказался от приглашения, даже если бы Корвус не был его работодателем. Это было бы равносильно социальному самоубийству — нужно было иметь очень вескую причину, чтобы не прийти. Такое сошло бы с рук только некоторым людям, но он точно не был одним из них, он не принадлежал к основной ветви семьи Гойлов, его отец не был лордом поместья. — И спасибо за приглашение. — Не так уж часто его семью куда-то приглашали. Они не принадлежали к высшему обществу, их не считали важными, и к тому же он был не то чтобы богат — да, это был приятный сюрприз. Брат купил ему и его жене красивые наряды в «Глэдрагс», им с женой оставалось только купить подарок. К счастью, он довольно хорошо знал эту семью и точно знал, что им нужно. Корвус отмахнулся от благодарностей: Грэм был прекрасным собеседником, отлично справлялся со своей работой и происходил из хорошей семьи. Он не жил за счёт семейного капитала, и это вызывало у Корвуса уважение. — Как поживает гиппогриф? — спросил Гарри, искренне переживая за животное. — Это ведь у него крыло и нога, да? — нога гиппогрифа была перебита колючей проволокой в мире маглов. Он повредил крыло, вероятно, пытаясь выбраться, и усугубил травму ноги. Его нашли только через несколько дней. Маглам быстро стёрли память, а животное доставили в убежище Лестрейнджей для восстановления. Похоже, это частая проблема — крылья и ноги, ну, если только это не змеи, конечно. — Да, так и есть. Думаю, ему не нравится сидеть взаперти. К счастью, мы нашли остальных из его стада, так что бедняга сможет вернуться, как только поправится. Должно быть, он сбился с пути или потерялся — мы не понимаем, как он там оказался, — признался Грэм. Он без стеснения говорил о своей работе, и это его даже успокаивало. — Его нога хорошо заживает, но мы должны убедиться, что крыло тоже восстановится, прежде чем выпускать его на волю. Будет нехорошо, если он попадёт в стадо, когда не сможет летать. Чтобы он мог вернуться в дикую природу, он должен быть в хорошей форме и уметь за себя постоять. Сейчас он сыт и спит, а это как раз то, что нужно для полного выздоровления. К счастью, благодаря магии гиппогриф не может повредить крыло, двигая им. — Это частный владелец? — спросил Рабастан, не удивившись интересу Гарри к животным, о которых заботился его отец. Гарри всегда восхищался ими — в Азкабане ему рассказывали истории обо всех животных. Гарри, несомненно, продолжит заниматься ими, когда его отец уже не сможет о них заботиться. — Нет, это небольшая благотворительная организация, своего рода зоопарк в Шотландии, куда наставники или родители приводят детей, чтобы те могли познакомиться с волшебными животными. Это приносит доход, который идёт на содержание животных и уход за ними, — поспешил сообщить ему Грэм. Они расстроились, что их не пустили на территорию, чтобы они сами увидели гиппогрифа, но не стали поднимать шум, когда поняли, что лечение будет бесплатным. Оказалось, что спасённый ими гиппогриф был самым младшим из всех. — В Данблейне? Я помню, как бывал там и возил туда мальчиков, когда они были помладше, — сказал Корвус, удивляясь, что не вспоминал об этом месте раньше. На самом деле он возил их туда много раз. Рабастан заметил интерес Гарри, сделав мысленную пометку для себя. Возможно, они могли бы навестить его — у Гарри не было возможности посетить ни одно подобное место. Он любил животных, это действительно было идеальное место для посещения, за исключением оперы, которая по какой-то непонятной причине, казалось, ему действительно нравилась. На самом деле любое развлечение — и это было истинное удовольствие — предназначалось не только для того, чтобы его отец почувствовал себя лучше. Даже в отсутствие отца он с благоговением и волнением рассказывал о сценах и эпизодах, которые видел. День послезавтрашнего визита показался идеальным, поскольку Гарри хотел навестить портрет Дореи, и визит мог затянуться.