Контракт

Согласно традиции, лорды и леди со своими неженатыми детьми прибыли точно в назначенный час, а те, у кого не было титулов, опоздали на пятнадцать минут. Домашний эльф с гордостью проводил их в гостиную. Поместье буквально сияло — в некоторых предметах интерьера можно было разглядеть собственное отражение. Повсюду витал аромат цветущих растений. Гарри больше всего нравилась жимолость: у неё был такой сладкий, душистый аромат, а трубчатые цветки были яркими и красочными. Домашний эльф представлял гостей, уже давно запомнив их всех — по фотографиям или по прошлым встречам. Домашние эльфы были первыми, кого люди видели или с кем взаимодействовали после аппарации, вызова через камин или портключа. Домашние эльфы были привязаны не только к своим хозяевам, но и к дому. Не в том смысле, что они не могли уйти, но они знали обо всём, что происходило, и чувствовали, когда их беспокоили. Поэтому неудивительно, что лорд Аврелий Слизерин прибыл на собрание первым. За ним последовали Малфои, шейх и его семья — все в роскошных нарядах. Шейх и его семья не стали переодеваться в мантии и надели больше украшений, чем было необходимо. Прокол был только один: лорд Уильям Уизли, как обычно, опоздал на пятнадцать минут. Он, конечно, не хотел никого оскорбить, просто забыл, что его семья начинает приобретать вес благодаря связям. Уильям — «пожалуйста, зовите меня Билл» — изо всех сил старался поднять репутацию своей семьи, и его старания произвели впечатление на общество. К сожалению, за несколько лет нельзя было искоренить целые поколения «кровопийц». Хотя, учитывая, как сейчас обстоят дела, возможно, это уже не так важно. Гарри едва сдерживал волнение — ему не терпелось встретиться с друзьями, как будто он не виделся с ними всего несколько недель назад в школе. Что касается его друзей из Египта, то, верный слову шейха, он воспользовался своим поместьем в Британии, чтобы остаться там на время вечеринки и ещё на несколько недель после неё. К сожалению, это было бы неуместно, поскольку он и семья Лестрейндж устраивали вечеринку, и он должен был со всеми познакомиться. — Вот видишь, я же говорила, что он помолвлен с лордом Лестрейнджем! Я говорила это с самого начала! Я поняла это, когда подбирала ему новый костюм, — прошипела Тамара Трэверс своей лучшей подруге, как будто тот факт, что на нём были украшения Лестрейнджей, означал, что это был сам лорд Лестрейндж. Конечно, она знала об этом уже много лет, с тех пор как создала первый гардероб для наследника Поттера, и, Мерлин, с тех пор он почти не изменился. Он уже не был таким худым и измождённым, его мантия идеально сидела на нём, подчеркивая подтянутую фигуру. — Он выглядит так, что его можно съесть! Рабастан Лестрейндж поперхнулся последним глотком шампанского, который он только что попытался проглотить. Ему почти удалось сделать это так, чтобы никто ничего не заметил и не услышал. Он был совершенно сбит с толку тем, что кто-то мог подумать, будто Гарри помолвлен с его отцом. Один взгляд на Гарри, и он вынужден был признать, что она была права: он был великолепен — всегда был хорошо одет, за исключением того раза, когда они увидели его впервые, и всегда был чистым и опрятным. Но сегодня? Сегодня он был завораживающе и невероятно красив. Жилет плотно облегал его торс, рубашка была белоснежной, брюки — чёрными с серебристой отделкой — обычно они использовали цвета своего факультета или любой другой цвет, чтобы «выделиться», — а на плаще была серебристая отделка и все три герба его факультетов. — Это отвратительно, — резко возразила её подруга, и никто не понял, о чём она — о возможной помолвке Гарри и Корвуса или о её последних словах. — И тебе действительно стоит воздержаться от сплетен о людях, пока ты у них в гостях. — Её тон был раздражённым, как будто она уже давно привыкла к глупости своих лучших подруг. — Не совсем. Я имею в виду, что они были помолвлены, когда сыновья ещё были в Азкабане. Ему нужен был новый наследник, пока он не умер, — объяснила Тамара Трэверс. О, как же она любила посплетничать. — Интересно, что это значит сейчас… похоже, они не собираются расторгать помолвку. — В конце концов, сыновья отсутствовали уже довольно долго. — Наследник Поттер не может жениться на лорде Лестрейндже, — вздохнула она с натянутым терпением. — Ему нужно жениться на втором сыне или дочери, если в семье нет ни того, ни другого. — Она была в отчаянии. — Он лорд Поттер, он должен продолжить род. — На самом деле их трое, — с иронией подумал Рабастан, — Поттер, Блэк и Лестрейндж. На самом деле это многого требовало. Большинству семей везло, если у них рождалось двое детей, а если им везло ещё больше, то это были два мальчика — два наследника мужского пола. Рабастан погрузился в размышления о том, как мог бы выглядеть их ребёнок... будет ли он похож на Блэка? На Поттера? Или на него самого? Или на представителей всех трёх семей сразу? Он хотел, чтобы хотя бы у одного из его детей были зелёные глаза, как у его невесты... передастся ли им способность разговаривать со змеями? Он был бы очень рад, если бы у него родилось двое детей, чтобы ни один из них не был единственным ребёнком в семье. — Первым наследником будет Поттер, — радостно заявила Тамара. — Строго говоря, это самый древний род, по крайней мере здесь. Это благородный и древний род! — Фамилия Лестрейндж была не менее древней, но перед ней не было приставки «благородный» или «древний». — А значит, у нас как минимум два наследника! — Его представили не как будущего лорда-консорта, а как наследника Поттера, — заметила её подруга. — Если бы они были помолвлены, его представили бы как будущего лорда-консорта лорду Лестрейнджу. Такая семья, как Лестрейнджи, не допустила бы подобной ошибки. Рабастан недоверчиво покачал головой. Мерлин, да что за слухи ходят в последнее время? Неужели у всех этих людей сложилось ошибочное впечатление, что его отец, который после смерти матери ни к кому не проявлял интереса, вдруг воспылал любовью к своему сыну? Он молча проскользнул мимо всех и увидел, что его отец с изяществом и радостью руководит праздничным мероприятием. Рабастан легко вписался в компанию отца, и Гарри невольно потянулся к нему. — Тебе известно о слухах, которые ходят о тебе, отец? — спросил он, гадая, в курсе ли его отец или они с матерью были достаточно умны, чтобы не распространяться об этом при нём. Корвус перестал прислушиваться к разговору и в замешательстве посмотрел на сына. — Слухи? — переспросил он. — О чём? — Об их семьях всегда ходили слухи, но он не обращал на них внимания и не верил им. — О твоей помолвке, конечно, — спросил Рабастан, его тёмные глаза сияли от безжалостного восторга. Проворчав, когда Гарри ткнул его локтем в живот: — Не дразни своего отца! — сказал он с упрёком, видя явное веселье, исходящее от Рабастана. — О какой помолвке? — не удержался от любопытного вопроса Корвус. Рабастан рассмеялся и, сам того не осознавая, обнял Гарри за плечи. — Ну конечно, твоя и отцовская. Глаза Гарри комично расширились: — Что? — пискнул он, прежде чем выпрямиться, слегка смущённый потерей самообладания. — Что люди говорят? — поспешно восстанавливая равновесие. Понимая, что люди могут смотреть на них, те, кто был ближе всего к ним, слушали, несмотря на свои собственные разговоры. Корвус сидел с закрытыми глазами, опустив голову, и выглядел так, будто вот-вот схватится за лицо. Неверие охватило его целиком. — Кто распространяет эти слухи? — спросил он с лёгким ужасом в голосе, чувствуя, как подступает тошнота. Некоторые волшебники женились повторно, но не на тех, кто был на шестьдесят лет их моложе. — Не уверен, — нахмурился Рабастан. Он ещё не со всеми был знаком, некоторых узнавал по характерным чертам, но за годы, проведённые в Азкабане, всё сильно изменилось. Судя по возрасту, она была совсем маленькой, когда его приговорили, так что неудивительно, что он её не узнал. — Она что-то говорила о том, чтобы подобрать Гарри одежду. Короткие каштановые волосы, стрижка каре. — Это, должно быть, Тамара Трэверс, — заявил Корвус, не впечатлённый её поведением. — Возможно, мне придётся найти другого портного, если она распространяет такие слухи. Я поговорю с её отцом. — Это было из-за контракта, запрещающего ей разглашать информацию, и хитрая штучка, должно быть, немного обошла его стороной. Он бы уважил её упорство, если бы это было что-то иное, кроме подобных слухов. Учитывая, сколько денег она заработала на его услугах, она определённо совершила большую ошибку. — Ничего страшного, когда начнётся трапеза, они поймут, как ошибались, — сказал Гарри, успокаивая Корвуса, который, казалось, был очень зол из-за этого оскорбления. Не то чтобы Гарри его винил: своими слухами она задела не только Корвуса, но и его жену, которую Корвус по-прежнему очень любил. Это было правдой: Гарри не сядет рядом с Корвусом во главе стола, а будет сидеть рядом с Рабастаном, как и Рудольфус с Сириусом. — Совершенно верно, — согласился Корвус, но он определённо собирался поговорить с её отцом. Либо так, либо внести семью в чёрный список. Сейчас он был не в духе, и если бы они не находились в самом разгаре вечеринки, то наверняка бы продемонстрировал своё недовольство. — Прошу прощения, — сказал Гарри, когда друзья жестом показали ему, что пора оставить Рабастана и подойти к Драко. — Пойдём, я хочу как следует тебя познакомить со своими друзьями! Драко надменно фыркнул, испытывая лёгкую ревность к друзьям Гарри, хотя сам с ними переписывался. — Джамал, Ахмед, Омар, Зейна, познакомьтесь с одним из моих лучших друзей, наследником Драко Малфоем, сыном Люциуса Малфоя. Драко, это сыновья шейха Абд аль-Алима. Нора не пришла? — Нору назвали в честь бабушки, которая была слишком стара, чтобы ходить на вечеринки. — Рад знакомству, — любезно сказал Драко, склонив голову. После этого представления он почувствовал себя гораздо лучше. Его не заменяли, просто знакомили с другой частью жизни Гарри. — Рад встрече, — ответили они в том же духе. — И нет, Нора только что родила, она не встанет с постели как минимум неделю. Глаза Гарри округлились: — Опять? — Он даже не подозревал, что она снова беременна. — Кого она родила? — с энтузиазмом спросил он, мысленно отмечая, что нужно купить что-нибудь для малыша. Неудивительно, что они не афишировали это: её первая беременность была тяжёлой, и он удивился, что они решились на второго ребёнка. — Девочку, Акилу Нору Амаль, — ответил Джамал, улыбаясь. Быть дядей — это здорово. Он не мог дождаться, когда сможет как следует с ними поиграть, когда они смогут бегать и играть в прятки. Но пока они были слишком малы для этого. — Тебе так повезло, — сказал Гарри с задумчивой улыбкой. Драко выразительно кивнул — это было правдой. Было бы здорово, если бы у тебя подрастал брат или сестра. — У Джамала пять братьев и три сестры. Он приходится дядей трём мальчикам и двум девочкам. — Было так трудно угнаться за всей семьёй, особенно когда они повторяли имена. Глаза Драко комично округлились: он не мог себе представить, что у него будет такая большая семья. У Блэков тоже было много родственников, но он почти никого из них не помнил, потому что был слишком мал, когда большинство из них умерли. — Это… просто вау, — сказал он, и это были, пожалуй, самые искренние слова, которые когда-либо слетали с его губ. — Большую часть времени, — сухо ответил Омар, ухмыльнувшись так, что стало ясно: он не настроен серьёзно. После знакомства они заговорили так, словно дружили много лет. К ним присоединились Дафна и ещё несколько его друзей. Гарри давно не чувствовал себя таким умиротворённым и довольным. Все его друзья под одной крышей, он может поговорить с каждым из них в безопасности поместья Лестрейнджей — о большем он и мечтать не мог. Ничто не могло испортить ему настроение — по крайней мере, так он думал. Драко и Дафна пристально смотрели куда-то поверх плеча Гарри, заставляя сбитого с толку подростка оглядываться по сторонам. На вечеринке не должно было быть никого, кто мог бы заставить его друзей так смотреть. Обычно они так смотрели на Рональда Уизли, которого давно не было на этом свете, или на Джинни Дамблдор, урождённую Уизли, которой здесь точно не было. Его собственные глаза сузились, и он почувствовал нарастающее раздражение, глядя на ведьм, которые чуть ли не пресмыкались перед забавляющимся Рабастаном. Он не то чтобы активно их подначивал, но и не отговаривал. Так не пойдёт. — Прошу прощения, — сладко произнёс он и, легко лавируя между людьми, обошёл Рабастана сзади, чтобы послушать и понаблюдать. — О боже, — пробормотал Драко, наблюдая за надвигающейся катастрофой. Гарри был далеко не кротким и тихим, когда его что-то задевало. Поначалу он, конечно, был молчалив, но это объяснялось его неопытностью, болью и, возможно, непониманием волшебного мира и его законов. Но теперь он был хорошо образован и не стеснялся высказывать своё мнение. С другой стороны, он понимал, что лучше не поднимать шум на вечеринке, хотя и мог быть резок в выражениях. — А это моя младшая, Мишель Кэрроу, — провозгласил гордый отец. Он был не из основной ветви семьи, а всего лишь двоюродным братом. Тем не менее даже родство с Кэрроу позволяло ему получать приглашения на лучшие вечеринки. Особенно учитывая, что его предпочитали основной ветви, особенно близнецам Кэрроу — он бы никогда не признался, что приходится им дядей, если бы никто не знал, — ведь они были довольно… психически неуравновешенными. Арамис так и не смог добиться помолвки ни для одной из них, что только подлило масла в огонь слухов о кровосмесительной связи между близнецами. Что ж, это не улучшило ни ситуацию, ни репутацию семьи. Вот что бывает, когда детей растит одна мать, без какого-либо мужского влияния — и по собственному желанию. Так что у них не было никакой надежды. — Рад знакомству, — пробормотал Рабастан, целуя её руку, как того требовали приличия. Его забавляло, что все навязывают ему своих дочерей. О, он прекрасно понимал, о чём они думают: его брат был помолвлен с Сириусом, и они полагали, что он в конце концов станет наследником и лордом, когда отец передаст ему титул или когда сам скончается. Но самое смешное, что на его пальце было чёртово кольцо, которое говорило о том, что он уже занят… очень занят. Он даже не пытался это скрыть, а просто держал руки за спиной. — Она окончила Хогвартс с очень высокими баллами! И впервые применила случайную магию, когда ей не было и пяти! — он чуть не подпрыгивал от радости. На самом деле для большинства людей первое случайное применение магии в возрасте до пяти лет — это очень хороший результат. Некоторые даже не проявляли никаких признаков магических способностей, пока не получали письма. — Очень впечатляет, — ответил Рабастан отцу, который явно ждал ответа. — Для некоторых, — проворчал Сириус, проходя мимо, — Гарри творил случайную магию ещё до того, как ему исполнился год. — Он самодовольно добавил, что у него есть доказательства. Он был таким же самодовольным, как и тогда. Рабастан с трудом сдерживал улыбку, в то время как его брат просто смеялся, как будто Гарри нуждался в чьей-то защите. Особенно в том, что касалось его магии. На самом деле эта мысль была совершенно нелепой. Он благодарно улыбнулся, когда брат протянул ему ещё один бокал шампанского. Рудольфус явно получал от этого удовольствие. Рабастан ещё с ним поквитается, вот увидите. Может быть, Гарри ему поможет — он очень изобретательный. — Дядя Арамис сказал, что ты совсем недавно продемонстрировал своё мастерство владения рунами, — сказала Мишель. — В самом высоком процентиле, чем кто-либо другой, кого он когда-либо обучал. На дядю Арамиса нелегко произвести впечатление. Поздравляю. Я сама получила выдающуюся оценку по древним рунам на ЖАБА. — упомянув её отношение к лорду Арамису Кэрроу. Добавив кое-что о себе, чтобы дать им примерную связь друг с другом. Так что, если бы Рабастан хотел поговорить об этом, он бы заговорил. В конце концов, было бы довольно невежливо говорить только с ним. — Да, так и было, — согласился Рабастан, хотя на самом деле он ни разу не встречался с волшебником — с тех пор, как был ребёнком. Единственный раз они увиделись за всё время обучения, когда Рабастан пришёл сообщить, что сдал экзамен, и провёл вечер за беседой с отцом. За время, проведённое во Франции, его акцент стал менее заметным. — Я уверен, что твой дядя очень гордится тобой. Ты собираешься пойти по его стопам? — Другие ведьмы, пытавшиеся привлечь его внимание, надули губы, но в конце концов ушли. Их манил зов других волшебников. — Может быть, когда-нибудь, — кокетливо сказала она, протянув руку и коснувшись руки Рабастана. — Я бы предпочла остепениться и создать семью. — Она добавила игриво: — Я говорю правильные вещи, которые могли бы привлечь чистокровного волшебника с высоким положением в обществе. — В конце концов, все считают, что именно этого хотят волшебники. — Ты имеешь в виду, если ты найдёшь свою голову и ноги? — обманчиво мягко спросил Гарри, делая шаг вперёд, отчего все вздрогнули. Он хотел было рявкнуть на неё, чтобы она убрала свои идеально ухоженные руки с Рабастана, пока он не оторвал их и не забил её ими до смерти. Это могло привести к... инциденту, который мог выйти из-под контроля — не для него, нет, но это всё равно поставило бы в неловкое положение Корвуса. А он никогда не хотел бы его расстроить или разочаровать. Не помогало и то, что она была по-своему довольно привлекательна. Не самая красивая девушка в комнате, но определённо лучше многих ведьм. Отец раздулся, как рыба фугу, а потом сдулся, словно из него выпустили воздух. Он слегка побледнел, переводя взгляд с Рабастана на Гарри и обратно, точнее, на их одинаковые наряды, вплоть до серебряной отделки, и, что ещё важнее, одинаковых обручальных колец. Его вздох был слышен всем вокруг. Рабастан прикусил внутреннюю сторону щеки так сильно, что почувствовал медный привкус. Пытаясь сохранить невозмутимый вид, волшебник выглядел так, будто вот-вот упадёт в обморок. Наконец-то хоть кто-то заметил то, что было прямо у них перед носом. Не помогало и то, что смех Сириуса заглушал голос Рудольфуса. Сириус вёл себя совершенно неподобающе. Однако его смех был довольно заразительным и только усугублял ситуацию. Он не для того прокусил себе щеку, чтобы сейчас потерять самообладание. — Какого х... — Мишель осеклась, поморщившись от того, как отец схватил её за локоть. Она растерянно обернулась и увидела, что отец вот-вот потеряет сознание. — Отец, с тобой всё в порядке? Тебе нужен целитель? — она начала немного паниковать, потому что никогда не видела отца таким бледным и липким от пота. — Я в порядке, — заверил дочь Джулс Кэрроу, и его бледные щёки начали приобретать цвет. Слава Мерлину, он понял, кто перед ним, ещё до того, как заговорил. Просто так совпало, что он заметил шрам в виде молнии у него на лбу. — Со мной всё будет в порядке, и я прошу прощения, Рабастан, наследник Поттер. Я понятия не имел, что вы помолвлены. Пожалуйста, простите мою дерзость и примите мои искренние поздравления. Гарри сцепил руки с Рабастаном, ощутив прилив собственнической гордости, какого никогда раньше не испытывал. Рабастан был его, он был рядом с самого начала. Помогал ему, когда он больше всего в этом нуждался. В свою очередь, Рабастан помогал ему, когда он больше всего в этом нуждался. Теперь никто не посмеет посягнуть на него. И не только потому, что они думают, будто смогут стать следующей леди Лестрейндж, а их ребёнок — лордом поместья. И не потому, что он был горячим и симпатичным. Он повидал и хорошее, и плохое, чёрт бы его побрал. Рабастан повернулся и уставился на Гарри, приподняв бровь, словно спрашивая: «Ну что, ты собираешься его простить?» Он уже был достаточно высоким, чтобы не смотреть на Гарри сверху вниз. Он никогда не станет таким же высоким, как он, или как все предыдущие Поттеры. Жестокое обращение, которому Дурсли подвергали его друга, имело долгосрочные последствия, и одним из них стал его невысокий рост. Не то чтобы он возражал — ему даже нравилось, что Гарри прильнул к нему, как деталька к пазлу. Вот и сейчас, как будто недостаточно было держаться за руки, он словно заявлял свои права, и Рабастан был в восторге от этого зрелища. — Может, только он, — раздражённо пробормотал Гарри так тихо, что его услышал только Рабастан. — Ты прощён, и спасибо тебе, — сказал Рабастан, понимая, что это было единственное третье поздравление, которое он получил не от членов семьи. Их поздравили только Тёмный Лорд и семья Эбботт. От облегчения Кэрроу чуть не упал в обморок, но, с другой стороны, только идиот стал бы настраивать против себя семьи Лестрейнджей и Поттеров. Особенно учитывая, что сам Тёмный Лорд предупреждал всех, что расстраивать Гарри нельзя. Он был под запретом. Кэрроу были не просто сторонниками тёмных сил, некоторые из них были Пожирателями смерти. Резко поклонившись, Джулс Кэрроу поспешил уйти, уводя за собой дочь. Гарри и Рабастан наблюдали за тем, как они быстро и тихо переговариваются. Со стороны казалось, что они ссорятся, но, скорее всего, отец просто отговаривал дочь. — Я убью тебя, медленно и мучительно, — Рабастан сверкнул глазами на брата. — Ты слишком наслаждаешься происходящим, — фыркнул он, когда Сириус лишь рассмеялся. — Сколько ты уже выпил? — Обычно он не был таким… невозмутимым, особенно в компании чистокровных, половина из которых были известными сторонниками тёмных сил или Пожирателями смерти. — Он выпил три порции виски ещё до того, как мы спустились, — с усмешкой сказал Рудольфус. Их организмы уже не были так приспособлены к алкоголю, как раньше. Три порции виски — это ерунда, если ты привык пить в подростковом возрасте, когда это было незаконно. Правда, потом их несколько дней тошнило. Но всё равно было весело. Он старался не злоупотреблять алкоголем и следил за тем, чтобы хорошо поесть, чтобы не напиться. Он присмотрит за Сириусом, как делал это всегда. Если Сириусу это нужно, чтобы пережить ночь, то так тому и быть. Он не очень-то любил общаться, и это было странно, ведь он всегда был окружён людьми, гриффиндорцами. Сколько из этого было притворством? — И нет, не будешь. — Он уже сбился со счёта, сколько раз они с братом угрожали друг другу убийством. — Я стащил ещё одну, пока он одевался, — сказал Сириус Гарри, подмигивая ему. Он ухмыльнулся своей плутовато-красивой улыбкой. Он пытался говорить шёпотом, но Рудольфус и Рабастан всё равно услышали и закатили глаза. Опять же, Сириус не был мастером недосказанности. Гарри хихикнул, и на его лице появилась улыбка. Может, у него и не было брата или сестры. К счастью, у него был по-детски непосредственный крёстный. Он позволял Гарри чувствовать себя старшим братом и, что ещё важнее, чувствовать себя ребёнком, а когда они вместе что-то изобретали... он чувствовал себя гением. Гарри всегда был умным, но ему не позволяли проявлять свои способности целых десять лет. Он до сих пор удивлялся, когда кто-то хвалил его за ум. Он поклялся никогда не принимать это как должное. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Рабастан, прекрасно зная, что Гарри очень нервничал перед этой вечеринкой. Это было естественно — нервничать, он и сам нервничал, хотя был намного старше. — Гораздо лучше, — сказал Гарри. Теперь, когда он здесь, вся его тревога казалась такой бессмысленной. Он был приятно удивлён. То, что его окружают друзья и семья, много для него значило. Хотя мысль о возвращении в Хогвартс была довольно… пугающей. Он ещё больше скучал по Рабастану. — У меня есть кое-что для тебя, — сказал Рабастан. — Я собирался подождать до завтра… — он замолчал, но ждать ему не хотелось. — Подарок? — Гарри встрепенулся, ему стало любопытно и интересно, что же это может быть. На губах Рабастана появилась довольная улыбка, когда он увидел, как загорелись зелёные глаза Гарри при виде подарка. Каждый раз у него был такой же взгляд, и Рабастан радовался этому. Он протянул ему конверт. Они приехали прямо перед вечеринкой. — Волшебный зоопарк Данблейна, специальный вход, экскурсия с гидом? — взволнованно спросил Гарри. — Какие там животные? — Ему не хватало только брошюры, чтобы полистать. — Почти все волшебные существа, которые здесь обитают, и даже те, что не обитают, — сказал ему Рабастан. Он почти не помнил, как туда добирался. Хотя кое-что в памяти отложилось. Он не был уверен, что ему не показалось, когда отец сказал, что они там были. Через пару дней он узнает наверняка. Он пожертвовал им более чем щедрую сумму, чтобы они могли провести день в своё удовольствие. Здесь с Гарри всё было в порядке, потому что это было безопасное место, но оказаться в окружении людей на улице? В незнакомом месте? Он не хотел, чтобы Гарри постоянно оглядывался, вместо того чтобы наслаждаться жизнью. Рабастан с интересом наблюдал за тем, как Гарри пытается сдержать безудержную радость. Он чуть ли не пританцовывал на месте. — Спасибо, Рабастан! — в его голосе слышался лёгкий визгливый оттенок. — Не за что, — с нежностью ответил Рабастан, но тут их внимание привлёк едкий смех слева от них. Рабастан обернулся и увидел, что Антонио разговаривает с несколькими коллегами-адвокатами, а также с лордом и Биллом Уизли. — Ты ведь про Гермиону Грейнджер, да? — спросил Сириус, явно услышав, о чём они говорят. На его лице читалось неодобрение: он слышал об этой девочке всё, и она его совсем не впечатляла. — Да, у меня есть письмо, которое она мне прислала, в рамке, — смущённо признался адвокат. — Кто такая Гермиона Грейнджер и почему она здесь? — спросил Барти, присоединяясь к разговору. Он держался поближе к лорду Слизерину. Волшебник бросил на Рабастана насмешливый взгляд, не скрывая своих чувств. Было очевидно, что он без ума от Поттера. Антонио с интересом расспросил Барти о событиях, которые тот пропустил. — Надо отдать ей должное за упорство, — с иронией ответил Боде. — Она точно не сдавалась. — Даже когда было ясно, что она не права. Он часто слышал эту историю от других сотрудников своего офиса, и они могли свободно её обсуждать, ведь никто из них не брал её в клиенты, а значит, конфиденциальность не нарушалась. — Боюсь, ещё одна жертва Дамблдора, — вздохнул лорд Слизерин, недоуменно качая головой. Эта смышлёная девочка поверила волшебнику, которого знала всего год... как будто он был для неё наваждением. — Что это значит? — спросил Гарри, услышав разговор и желая получить ответы. — Она пришла ко мне в кабинет, и я позаботился о том, чтобы с ней был декан её факультета, — объяснил лорд Слизерин, и в его голосе зазвучали драматические нотки. — Я пытался вразумить девушку, и она проговорилась, что «директор согласился», когда я надавил на неё. Я действительно считаю, что какое-то время она поддерживала связь с Дамблдором. У неё к нему очень… странная привязанность. — Она словно видела в нём своего личного бога. Он мог бы заявить, что небо зелёное, и она бы не только поверила, но и попыталась убедить в этом других. Кажется, её не трогает ничего из того, что делают или говорят другие. — Интересно, не из-за инцидента с троллем ли она так расклеилась? — размышлял Антонио. Жаль, она была довольно способной девушкой, просто всё делала неправильно. — Я тоже так подумал, — мрачно сказал лорд Слизерин, но, конечно, это была лишь уловка: он терпеть не мог эту девчонку. Может быть, теперь, когда Дамблдора нет, он сможет устроить для неё несчастный случай в Хогвартсе? Но ему действительно нравилось быть директором, и он не хотел, чтобы его новая репутация и имя были запятнаны чьей-то смертью. — Я попросил её зайти в больничное крыло; целитель сообщил мне, что последствий того несчастного случая нет. Она сама виновата — она позволяет своей озлобленности и предрассудкам мешать ей добиваться своего. — Не то чтобы у неё было что-то особенное, она была магглорождённой в обществе, где доминировали чистокровные, и это не изменилось с появлением новой информации. Раздалось несколько откровенных фырканий, как будто кто-то стоял рядом. — Конечно, не стоит забывать, что ты так легко вписалась в компанию своих однокурсников после почти годичного отсутствия в Хогвартсе, — с усмешкой объяснил лорд Слизерин, вспоминая, как она закатила истерику в его кабинете. Да, она раздражала, но было забавно слушать, как она ноет, дуется и жалуется. Ей суждено было покинуть Хогвартс и вернуться в мир маглов, возможно, навсегда. Этот день не за горами. Возможно, ему повезёт настолько, что она откажется возвращаться после своих ЖАБА. — С тех пор она притихла, всё свободное время проводит в библиотеке. — О, он пристально следил за ней, зная, что Дамблдор поддерживал с ней связь? Да, за ней будет постоянное наблюдение. Гарри в ответ лишь ухмыльнулся, показав чуть больше зубов, чем требовалось. — Она написала Макгонагалл, пытаясь устроиться на стажировку. — Он сообщил им: — Драко скопировал одно из её писем. А потом весь вечер декламировал его, и это быстро начало раздражать. — Особенно когда Драко пытался подражать раздражающему голосу Гермионы, в чём он преуспел. — Дай угадаю, после статьи в еженедельнике «Трансфигурация»? — естественно, ответил Антонио. После вынесения приговора волшебники не спешили принимать Минерву обратно. Выйдя из Азкабана, она скрылась в мире маглов, в квартире, которую снимала с тех пор, как вышла замуж — она сохранила свою девичью фамилию, но брак быстро распался, и Макгонагалл стала вдовой. Теперь она писала статьи для любительского журнала «Трансфигурация для подростков». Несмотря на то, что она была персоной нон грата, она по-прежнему имела значительное влияние в мире трансфигурации. По крайней мере, она была довольно известна и уважаема в профессиональных кругах. — Ты это читал? — насмешливо спросили Антонио слева от него. — У меня есть дочь, которая, так уж вышло, любит трансфигурацию и журналы, — заявил Антонио, сверкнув мрачным взглядом на волшебника, который насмехался над ним. Предупреждая волшебника, он рисковал навлечь на себя неприятности. — Я поощряю все её увлечения, особенно академические. — На его вкус, его дочь слишком любила посплетничать, но это же всего лишь девочка-подросток, верно? Судя по результатам всех её тестов, она действительно очень хорошо училась. Она упомянула об этом в письме. — Как ты себя чувствуешь? — осмелился спросить Гарри Барти, который, как было видно, чувствовал себя очень неловко. На самом деле это было нормально: сначала его посадили в Азкабан, потом отец лишил его всего, даже голоса, и он жил под Империусом. А потом он попал в больницу, где общался лишь с несколькими людьми. После такого социального отчуждения это должно было его сильно выбить из колеи. Он надеялся поладить с Барти, тем более что тот был другом Рабастана. Барти слегка вздрогнул и огляделся по сторонам, словно ожидая, что кто-то стоит у него за спиной. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в себя. В глазах Гарри читался неподдельный интерес, он действительно хотел знать. — Я стал намного лучше, — довольно дипломатично ответил он. — Если тебе нужно уйти пораньше, не переживай, — твёрдо заявил Рабастан. — Мы все понимаем, нам тоже было непросто находиться среди такого количества людей. — С Барти, который только что вышел из игры, было точно непросто. Гарри энергично кивнул в знак согласия: — Это как тонуть, да? Не можешь дышать, и тогда начинается паника. — Ему повезло, что Корвус помог ему немного окрепнуть перед поступлением в Хогвартс, иначе ему пришлось бы в десять раз хуже. Барти недоверчиво посмотрел на Гарри: с чего бы ему знать, каково это? Он прекрасно описал свои ощущения. Так оно и было, но в присутствии Тёмного Лорда он чувствовал себя… немного защищённым. — Твои друзья хотят с тобой поговорить, — указал на них Рабастан. — У нас есть минут десять до начала трапезы. — Гарри сидел рядом с ним, а его друзья были далеко, и у них не было возможности поговорить до окончания ужина. Гарри вытянул шею, не замечая взгляда Барти, и увидел Винсента, Драко, Дафну, Грега, Панси, Джамала, Омара и остальных, стоявших вокруг небольшого фуршетного столика. Они жестами подзывали его к себе, явно желая узнать, чем закончилась стычка. Все они были такими любопытными. — Я сейчас вернусь! — с этими словами он ушёл, заявив о своих правах. Несомненно, теперь все будут знать, что к его мужчине лучше не приближаться. — Ты ведь ничего о нём не знаешь, да? — спросил Рабастан своего друга, увидев выражение его лица. Это недоверчивое сомнение многое сказало Рабастану. — Ты что, газет не читаешь? — У меня не было денег, чтобы покупать газеты, не говоря уже о чём-то ещё, — признался Барти. Он вёл очень замкнутый образ жизни. Разговаривал только со своим психотерапевтом, и всё его время было посвящено выздоровлению, а не внешнему миру. Только сейчас он смог получить доступ к своим деньгам, ведь юридически он был мёртв. Он чувствовал себя таким потерянным, что почти ни о чем не спрашивал. — Я знаю только то, что мне сказали: он под запретом, в том числе и для тебя. — Я зайду завтра утром и всё тебе расскажу, — пообещал Рабастан, рассеянно похлопывая его по плечу. — И принесу свежий выпуск «Ежедневного пророка». Это не та тема, которую можно раскрыть за… семь минут. — И это была чистая правда. — Я бы не отказался, — сказал Барти, и в его глазах отразилось одиночество. Рабастан прикусил язык, осознав, каким дерьмовым другом он был для Барти. К сожалению, он сам выздоравливал, и после этого никому, кроме членов семьи, не разрешали навещать Барти. Его... состояние было намного хуже, чем у них, а значит, никаких посетителей, кроме какого-нибудь адвоката. Потом им пришлось подписать контракт, в котором говорилось, что они не несут ответственности за любые вспышки, как магические, так и физические. Всё было настолько плохо, что проклятие Империус едва не уничтожило Барти. — Эй, у тебя всё получится, просто нужно время. — Много времени, — фыркнул Сириус. — Мне потребовались годы, чтобы прийти в себя и восстановить физическую форму. — Чего бы не случилось, если бы ты не пошёл с нами, — с иронией заметил Рудольфус, не стесняясь в выражениях. Он не перегибал палку, но определённо старался быть ближе к своей невесте. — То есть если бы целитель Белло не манипулировал им всеми возможными способами? — с иронией в голосе заявил лорд Слизерин, присоединяясь к разговору. Билл подавил смешок, не удивившись тому, что лорд Слизерин в курсе. Аврелий был рядом с ними с самого начала и очень серьёзно относился к своим обязанностям директора. — И это тоже, — смущённо признался Сириус. В конце концов, он был гриффиндорцем, а не слизеринцем. Не то чтобы это было так уж сложно — просто использовать Гарри, чтобы заставить его поддерживать режим. — Как поживает ваш отец, лорд Уизли? — спросил Гарри. Несмотря на то, что Артур работал с Сириусом, Гарри ни разу не спрашивал о нём. Он довольно часто слышал о нём, но только в связи с работой. Гарри вернулся к группе и сел рядом с Рабастаном. Билл улыбнулся: — Зови меня просто Билл, — попросил он подростка. Лорд Уизли заставил его почувствовать себя на три десятка лет старше. Ему всё ещё было больно от того, что подросток, совсем ещё мальчик, увидел то, что было у него перед глазами, всего после одной встречи. Одной-единственной встречи хватило Гарри, чтобы понять, что происходит. Он чувствовал себя слепым и глупым, но, как и сказал Аврелий, Гарри знал, на что обращать внимание, и в любой ситуации предполагал худшее. — Он очень счастлив. — И это было правдой: с Амелией перед его отцом словно открылся целый новый мир. Они проводили Рождество с Амелией и Сьюзен. — Я рад, — искренне сказал Гарри. Он хотел сказать что-то ещё, но тут раздался гонг, возвещающий о готовности первого блюда. Пора было идти в столовую. Наступила самая волнующая часть вечера, и Гарри почувствовал, как на его лице расплывается улыбка. Все уставились на него, лорд Слизерин лишь ухмыльнулся, Сириус оскалился, а Рудольфус и Рабастан просто закатили глаза. Они не стали ничего отрицать, им тоже не терпелось увидеть реакцию остальных. — Что это было? — не удержался от вопроса Билл, когда лорд Слизерин вывел его из зала. Он вздрогнул, когда его подвели к самому началу стола. Аврелий тоже не ошибся: его табличка с именем стояла прямо рядом с его собственной, что его смутило. Он предпринял больше попыток, чем готов был признать... но каждый раз получал отказ. — Скоро ты сам всё узнаешь, — сказал Волан-де-Морт с нескрываемым весельем в голосе. Билл был одет в тёмно-красные с золотой отделкой мантии. Этот наряд был типично гриффиндорским, но, как ни странно, несмотря на рыжие волосы, он сидел на Билле идеально. Впрочем, «Глэдрагс» не допустила бы, чтобы кто-то вышел из их магазина в чём-то, кроме идеального наряда. Он густо покраснел — прямо как его мантия, — когда ему пододвинули стул, словно он был девственником. Несмотря на это, он с ухмылкой отодвинул стул для Аврелия и только потом сел сам. В ответ раздался довольный смешок. Как этот чёртов смешок может быть таким привлекательным? Зачем он это делает? Серьёзно? Аврелий был противоречивой натурой. То он как будто заигрывал с ним, то Билл клялся, что хочет просто дружить. Это стоило того, чтобы терпеть: без Аврелия он бы не нашёл в себе сил быть рядом с семьёй. Как только Гарри сел рядом с Рабастаном, все уставились на них, независимо от того, сидели они или нет. Наследник Поттер совершил непростительную оплошность: он достаточно долго жил в волшебном мире, чтобы понять, что это место точно не для него! Рудольфус и Сириус сидели напротив них, а Корвус Лестрейндж стоял во главе стола и терпеливо ждал, пока все рассядутся. Все так и сделали, бросая на него растерянные взгляды. Точнее, растерялись все, кроме тех, кто не знал о помолвке младшего Лестрейнджа. Тамара ещё больше удивилась, когда поняла, что Гарри сидит не во главе стола, а рядом с Корвусом. Рядом с ним не было свободного места, только одно. Так было со дня смерти леди Лестрейндж много лет назад. — Дамы и господа, я хочу поблагодарить вас всех за то, что вы пришли сегодня вечером, — сказал Корвус, стоя с бокалом шампанского в руке. — Этот вечер посвящён не только моему сыну и наследнику Рудольфусу Лестрейнджу и его невесте, будущему мистеру Сириусу Лестрейнджу. — Ты такой же странный, как Сириус, — одними губами произнёс Гарри, сдерживая смех. У Сириуса дёрнулся глаз, он схватился за лицо — иногда он ненавидел своего крестника. Гарри чуть не задохнулся от смеха, когда впервые произнёс свою возможную фамилию по мужу. Он буквально рухнул на пол от смеха, его трясло всем телом. Рабастан ничем не мог помочь, разве что присоединился к Гарри на полу!