Контракт

Взгляд Корвуса скользил по каждому из гостей, терпеливо ожидавших, когда он закончит свою речь, чтобы можно было приступить к трапезе. Самодовольство, которое он испытывал, невозможно было ни описать, ни скрыть. Оба его сына были счастливы, оба, скорее всего, скоро обзаведутся семьями, и у него появятся внуки, о которых он так мечтал. Ему действительно повезло: мало кто из его поколения пережил последнюю войну, а те, кто выжил, к его ужасу, уже стали дедушками и бабушками. У вдовствующей леди Лонгботтом даже был внук, хотя, судя по слухам, которые доходили до него от юных слизеринцев, доносивших информацию родителям, она явно не заслуживала такого. Он наблюдал за тем, как незамужние ведьмы чуть слюной не давились в предвкушении подтверждения, которого так ждали. Корвус искренне им сочувствовал: в каком-то смысле у них не было особого выбора в жизни. Его собственная жена поначалу отнеслась к нему настороженно, но чем лучше она его узнавала, тем счастливее становилась. Ведьмы могли только надеяться на удачный брак, ведь им нужны были не столько деньги, сколько кто-то более прогрессивный. С тех пор времена изменились: к ведьмам уже не относились с такой строгостью. Кроме того, ведьмам стали предоставлять больше свободы выбора, а контракты стали более выгодными для обоих полов. Он сильно сомневался, что они будут равноправными, если только семья не будет знать, что у неё есть преимущество, когда дело касается дочери. Если они надеялись на то, что он составит пару его Рабастану, их ждало горькое разочарование. Потому что, честно говоря, Рабастан не смог бы найти себе пару лучше, даже если бы постарался. Гарри знал, чего хочет, и шёл на всё, чтобы получить желаемое. Корвусу нравилось думать, что он придал Гарри уверенности в себе, но она была там всегда, просто скрывалась под отчаянием от необходимости вырваться из-под опеки Дурслей и Дамблдора. Он только помог Гарри полностью раскрыть свой потенциал. Корвуса вывели из задумчивости лёгким ударом по ноге — не настолько сильным, чтобы причинить боль, а лишь для того, чтобы вернуть его в реальность. Разумеется, он не вздрогнул и не задергался, как шут, а лишь поднял свой бокал чуть выше: — Но сегодня мы также празднуем помолвку моего другого сына, Рабастана, так что поднимем бокалы за счастливые пары: Рудольфуса и Сириуса, Рабастана и Гарри, — продолжил Корвус, не обращая внимания на выражения лиц присутствующих. — Для нас очень важно, что вы смогли прийти и отпраздновать с нами такое знаменательное событие. — Это событие стало началом их союза на всю жизнь. Помолвка — это не союз на всю жизнь, а договор о помолвке, как и само бракосочетание. — Он получает от этого слишком много удовольствия, — сказал Гарри, но радость в его голосе говорила о том, что он и сам веселится от драматических пауз Корвуса. С другой стороны, ему уже нравилось дразнить Сириуса, это было так весело, что он понял, почему Сириусу это так нравилось. Рабастан внимательно следил за реакцией окружающих. Он сидел в оптимальном месте — рядом с отцом и Гарри, а его брат — прямо напротив него, рядом с Сириусом. В общем, у них была хорошая обзорная площадка, чтобы видеть реакцию каждого. За длинным столом не хватало одного места — во главе стола должен был сидеть Корвус со своей супругой. С тех пор как он её потерял, там всегда пустовало место. У всех их знакомых отвисла челюсть — у кого-то сильнее, у кого-то меньше. Они в изумлении смотрели на Корвуса, слегка наклонив бокалы с шампанским. Прошло всего пять секунд, прежде чем они взяли себя в руки, выпрямились, сжали челюсти и начали подавать признаки смущения: покраснели уши, щеки, они слегка поёжились, не смотрели в глаза и уставились в стол. Эти пять секунд навсегда останутся в памяти Корвуса, Гарри, Рабастана, Рудольфуса, Сириуса, Барти и, конечно, Тёмного Лорода, которого здесь все знали как директора Слизерина или лорда Аврелия Слизерина. — Но я думала… — потрясённо прошептала Тамара Трэверс, которую крепко обнимал отец, всё ещё не оправившийся от шока. Меньше всего лорд Трэверс ожидал услышать, что оба брата Лестрейндж скоро поженятся. Корвус прищурился, глядя на ведьму, маленькую сплетницу-гарпию! Она возьмётся за несколько серьёзных заказов, а остальных он переманит к другим портным. В прошлом он был очень доволен её работой и рекомендовал её, отплачивая за преданность преданностью. К сожалению, похоже, что она была односторонней. Одно дело — предполагать, но сплетничать об этом? О том, что, по её мнению, он делает со своей жизнью? Сплетничать о лорде такого положения? Это было бы глупо и нанесло бы ущерб не только её финансам, но и репутации её семьи. Тем более сейчас, когда Гарри быстро вырос из своей одежды. Разумеется, дело было во времени: учитывая зелья, у него уже давно должны были начаться скачки роста. С другой стороны, в этом возрасте это происходит само собой, он же растущий мальчик. Вернувшись на зиму, Гарри купил новую одежду в «Глэдрагс». Ему не хотелось ждать, пока портной сошьёт удобную одежду. Его сшитые на заказ вещи и так были ему тесноваты, даже несмотря на заклинания, которые делали их больше. Ему нужно было что-то удобное. Поскольку все в обществе требовали нарядов для вечеринки, у Гарри не было ни единого шанса обзавестись новым гардеробом от кого-то толкового. Все знали, что после смерти своей жены, леди Лестрейндж, Рудольфус заключил ещё одну помолвку. Об этом, конечно, не писали в газетах, но это было очевидно для всех, у кого есть глаза. Неужели всего через несколько месяцев он снова женится? На другом Блэке? Первая женитьба обернулась катастрофой, и вторая, скорее всего, будет такой же. Всех удивил тот факт, что Корвус позволил произойти этой... пародии на брак. Рудольфус был старшим сыном, наследником поместья Лестрейнджей. И всё же он женился на волшебнике, который не мог родить ему детей? Следовательно, он не собирался продолжать род Лестрейнджей или становиться наследником. Это означало, что его брат Рабастан Лестрейндж должен был взять на себя обязанности лорда, когда придёт время. Именно по этой причине все лорды и леди привезли на этот приём своих дочерей брачного возраста, а не наследников. Подобные вечеринки обычно устраивались для налаживания связей, но они ошибочно полагали, что речь пойдёт о поиске подходящей пары для Рабастана. Поэтому тех, кто был женат, не предупредили, что они должны присутствовать. Было ясно, что Рабастан Лестрейндж тоже должен жениться. Оба они женились на мужчинах, а не на носителях, так что, очевидно, Корвус подставил всю семью. Чего, как они знали, не позволил бы ни один уважающий себя волшебник, особенно с такой прославленной фамилией, как Лестрейндж. Он выдал свою дочь за сына Блэка, едва познакомившись с ним, — настолько сильно он хотел, чтобы род Лестрейнджей продолжал существовать. На самом деле в этом не было ничего удивительного, большинство родителей поступали так же, ведь шла война. Дети были единственной гарантией того, что их фамилия сохранится, если что-то случится с лордом или наследником. Нет, тут было что-то, чего они не замечали: один из женихов должен был быть носителем, другого объяснения не было. Как кто-то из них мог быть достаточно фертильным и здоровым, чтобы выносить ребёнка, оставалось загадкой. Они слышали, каким недоразвитым был наследник Поттер в одиннадцать лет, и их предупреждали, что Корвус и Тёмный Лорд не должны его трогать. Позже они прочитали в газете о его плохом самочувствии, и слова были гораздо серьёзнее, чем они ожидали. А потом его похитили, и казалось маловероятным, что это он. Сириус тоже не подходил, учитывая, что он провёл в Азкабане больше десяти лет. Он всё ещё был худее, чем должен был быть, и если бы он был носителем, Вальбурга самодовольно тыкала бы в это носом всех вокруг. Всё это не имело никакого смысла. — За Рудольфуса и Сириуса, за Рабастана и Гарри, пусть удача сопутствует вашим совместным путешествиям, — провозгласил лорд Слизерин, и его глаза заблестели от веселья. Подняв бокал, он произнёс тост за ошарашенных идиотов, стоявших вокруг стола и не понимавших, что происходит. По крайней мере, они перестали пялиться, как глупые рыбы, вытащенные из воды. Лишь немногие не были удивлены, и семья Кэрроу была в их числе. От его внимания не ускользнуло, что Билл держался гораздо спокойнее остальных за столом. К собравшимся вернулось достаточно здравого смысла, чтобы весело повторить слова лорда Слизерина и поздравить счастливые пары. Ведьмы, которые нарядились, несмотря на то, что их надежды и мечты рушились на глазах, были не слишком воодушевлены. На самом деле, присмотревшись, можно было заметить, что у некоторых на глазах стояли слёзы. Рудольфус встал, без слов произнеся заклинание, удерживающее Сириуса на ближайшем к нему стуле, и сел на место отца. Он взял свой бокал, обдумывая слова, которые хотел произнести. По традиции первым должен был говорить «наследник» или старший участник помолвки. Никто не услышал глухого стука под столом, когда Сириус уставился на Рудольфуса, сверкая глазами от нескрываемого восторга. Рудольфус едва сдерживался, чтобы не выплеснуть содержимое бокала и не закричать. Вместо этого он на несколько мгновений нахмурился от боли, которую причинил ему Сириус, наступивший ему на ногу — в своих окровавленных драконьих сапогах — в отместку за то, что Рудольфус использовал прилипающее заклинание, чтобы удержать его на месте. Он знал, что Сириус нарочно встанет, чтобы сделать ему назло, и ему будет смешно после того, как он выпьет слишком много. — Добрый вечер. Меня зовут Рудольфус Лестрейндж, и я уверен, что вы все обо мне слышали, — сообщил Рудольфус собравшимся, поприветствовав Тёмного Лорода, Билла, Кэрроу и нескольких членов Визенгамота. Было невежливо смотреть только на одного человека, поэтому он старался не задерживать взгляд на ком-то одном, но при этом подбадривал остальных, чтобы они чувствовали себя «частью» происходящего. Криво ухмыльнулся, услышав их хихиканье. Это было совсем не смешно, но не представиться было бы невежливо, независимо от того, знали вас все или нет. — Спасибо, что пришли сегодня, чтобы помочь нам отпраздновать нашу помолвку. У нас с Сириусом... не так много родственников, кроме моего отца Корвуса, брата Рабастана и моего будущего свояка Гарри, и, конечно, Нарциссы, кузины Сириуса. Поэтому мы ценим наших друзей, которые желают нам счастья в будущем. — У Сириуса не осталось родственников, кроме кузенов, с которыми он не общался с тех пор, как порвал с семьёй. Даже Андромеда не уделила ему должного внимания и не поверила, что он может быть невиновен. Им было гораздо легче снова поднять бокалы и от всей души поздравить друг друга. Никто из них не принёс подарков, никто не знал, какие будут сделаны объявления. Подарки не требовались, но, по традиции, нужно было пойти и купить открытку и подарок. Даже два — для Рудольфуса и Сириуса, а также для Рабастана и Гарри. А потом как можно скорее отправить их в поместье Лестрейнджей. Конечно, это не первое спонтанное объявление о помолвке в истории. И вряд ли последнее. Рабастан встал, как только его брат закончил речь: — Спасибо вам всем, что пришли. Меня зовут Рабастан, и я просто хочу, чтобы все знали, что ни Гарри, ни я не ждём подарков. Я пообещал своему жениху, что мы устроим настоящий праздник, когда придёт время. — Сказал он всем, целуя руку Гарри и глядя на своего жениха в полном восторге. Гарри заслуживал лучшего, ему не нужно было ни с кем делить свой особенный день, даже с Сириусом и Рудольфусом. Конечно, они были рады за них, но Гарри заслужил праздник в честь того, что всё внимание было приковано только к нему. К тому же они планировали долгую помолвку, это было очевидно. До совершеннолетия Гарри оставалось ещё три года. — Здесь все в курсе... и так будет и дальше, если вы все будете вести себя благоразумно, — пригрозил он. — Моему жениху надоели газетные объявления. — Угроза была лишь слегка смягчена, особенно для тех, кто не был сторонником или сочувствующим тёмных сил, не знал о возвращении Тёмного Лорода и не боялся сплетен на эту тему. Драко наблюдал за Рабастаном критическим взглядом, на самом деле он наблюдал за ними всю ночь. Он заметил, что Рабастан постоянно ощущал присутствие Гарри в своей орбите. Прикасался к нему — к спине, плечу, рукам, что, по его наблюдениям, довольно часто делали его родители, когда были дома. Как будто они не могли вынести разлуки друг с другом или не касаться друг друга ни на секунду. Его родители могли бы, но не похоже, чтобы они нравились друг другу, не говоря уже о любви, когда появлялись на людях. И дело было не только в чистокровности: они, как и Малфои, были мишенью для тех, кто охотился за чистокровными. У них было столько денег, что их хватило бы на миллион жизней (он знал, что это небольшое преувеличение), и если бы они проявили слабость, это только подстегнуло бы опасность. Их могли похитить ради выкупа. Чтобы обезопасить Нарциссу на случай, если Люциуса разоблачат как Пожирателя смерти. Конечно, Драко хотел подражать своим родителям, их отношениям. Его планам, разумеется, не суждено было сбыться. Драко не понимал, как тяжело приходилось его родителям, а к тому времени, когда он сам должен был жениться? Это не должно было стать проблемой или необходимостью. Он вытянул шею, чтобы увидеть реакцию Гарри на это заявление. Если честно, это было совсем не похоже на Гарри. Гарри не был сторонником публичности, если только она не была направлена на то, чтобы сделать себе имя в будущем. Он понял, что Гарри определённо этого хочет. У когтевранца было такое же выражение лица. Губы Гарри растянулись в самодовольной ухмылке, когда он посмотрел на потрясённых ведьм, которые всё ещё пытались осознать услышанное. Ему было бы их жаль, если бы они испытывали хоть какие-то чувства к Рабастану. Но они их не испытывали, они просто видели перед собой лёгкую жизнь с привлекательным волшебником. Рабастан их не волновал, они не были рядом с ним ни в хорошие, ни в плохие времена. Он знал о своём женихе больше, чем они когда-либо узнают. Рабастан принадлежал ему, и ни за что на свете он не позволил бы его забрать избалованным ведьмочкам, у которых в жизни не было ни одного трудного дня. Ведьмы смотрели на них, и их переполняли зависть и ревность при виде искренних чувств, которые Рабастан в тот момент испытывал к Гарри. Может, они и были молоды (старше Гарри, но младше Рабастана), но в любви разбирались. Нечасто влюблённость и зарождающаяся любовь так быстро перерастают в помолвку или обручение. Это было так несправедливо: так редко случалось, что кто-то появлялся на горизонте, не будучи помолвленным и не ища нового брачного контракта. Они очень хотели найти здесь кого-то подходящего, а не оказаться в итоге с чистокровным волшебником из другой страны, с которой они не были знакомы. Или с волшебником в возрасте, который искал вторую жену после смерти первой. Это было бы ещё полбеды, хуже всего было бы остаться старой девой. Билл прищурился, услышав откровенную угрозу, но тут же смягчился. Конечно, если бы они были помолвлены, Гарри поговорил бы с Рабастаном о том, что его беспокоит. Разумеется, пресса наверняка не раз становилась темой их разговоров. Интересно, познакомились ли они через Рудольфуса и Сириуса или всё началось раньше? Если так, то помолвка была слишком короткой — для них обоих. По крайней мере, Рудольфус и Сириус были взрослыми, а Гарри — нет. Облизывая губы, он наклонился к Аврелию и тихо, чтобы никто не услышал, спросил: — Кто-нибудь следит за тем, чтобы Гарри не… злоупотребляли? — в его глазах читалось неподдельное беспокойство. Аврелий больше минуты безучастно смотрел на Билла, как будто не мог понять вопроса. Не потребовалось много времени, чтобы веселье отразилось на его лице. — Поверьте мне, Гарри определённо не используют в своих интересах, — ответил лорд Слизерин. Что такого было в Гарри, что заставляло всех видеть бедного обиженного ребёнка? Он снова и снова доказывал, что его ситуация не делает его слабым или податливым. Он был намного сильнее, чем ему казалось, — в основном потому, что ему не на кого было положиться. — Он почти на двадцать лет старше Гарри, — заметил Билл, потягивая шампанское. — Если не считать времени, проведённого в Азкабане, в изоляции от общества, большую часть которого он провёл вне общества благодаря дементорам, — возразил Аврелий, упрекая Билла за то, что тот думает о Рабастане самое худшее. Учитывая, что произошло за эти годы, он не мог винить Билла за то, что тот предполагал худшее в любой ситуации. — То, что он был невиновен, не значит, что ему было легко. Все они были так молоды, когда их посадили в тюрьму по ложным обвинениям или, что ещё хуже, без суда и следствия. — Это значит, что по-настоящему невиновным был только Сириус, но для всего мира они были невиновны все вместе. Как и другие Пожиратели смерти, которых поймали и посадили в тюрьму после того, как война с Сами-Знаете-Кем закончилась в ту знаменательную ночь Хэллоуина. — Ну, если так посмотреть, — пробормотал Билл, соглашаясь с доводами. Он не имел в виду ничего плохого по поводу разницы в возрасте, просто у Рабастана был более широкий взгляд на мир, и он знал, как склонить к браку совсем юного человека, не прибегая к должным предосторожностям. Это, безусловно, укрепило бы положение Лестрейнджей, да и деньги не помешали бы. — ...Надеюсь, вам всем понравится. На закуску у нас «Ангелы верхом на лошадях» — классическая и традиционная английская закуска, — сказал Корвус, и в этот момент на столе появилось блюдо, от аромата которого у всех заурчало в животе. — Это устрицы, завернутые в бекон, — тихо прошептал Рабастан Гарри. Они всегда перебарщивали, когда дело доходило до праздничных блюд, так что Гарри, скорее всего, их ещё не пробовал. Несомненно, со временем он к ним привыкнет. Это любимое блюдо его отца, которое он готовил по особым случаям. Сверху на тарелке был соус, порция была небольшая — всего три устрицы, завернутые в бекон. — Они восхитительны! — сказал Гарри, с жадностью отрезая ещё кусочек и отправляя его в рот. Рабастан игриво подмигнул и переложил половину своей порции на тарелку Гарри. — Не волнуйся так сильно, — заявил Аврелий, вытирая рот и при этом сохраняя убийственную вежливость. — Ты ведь знаешь, кем была его бабушка? — Её репутация была хорошо известна даже тем, кто не был с ней знаком лично. Если бы из всех Блэков он с радостью принял в свои ряды кого-то одного, то это была бы она. Беллатриса и Нарцисса были совсем на неё не похожи, и если у них и были какие-то стремления, то они с треском провалились. Гарри? Почему Гарри был её двойником — не внешне, а по уму и целеустремлённости, — он затмил бы её во всех отношениях. Билл нахмурился: — Юфимия Поттер? Лорд Слизерин подавился едой, неуклюже проглотил её и, часто моргая, попытался сглотнуть комок в горле. — Простите, что? — с чего бы кому-то подумать, что Юфимия Поттер — бабушка Гарри? Он взял свой кубок с водой и выпил почти весь. — С чего вы взяли, что она его бабушка? — на его лице было искреннее недоумение. — Я… — Билл нахмурился, пытаясь вспомнить, с чего он это взял. — Я почти уверен, что это было на шоколадных лягушках с именем Гарри, — сказал он, хотя и не мог понять, откуда ему это известно. — О, Молли время от времени упоминала о них, не знаю почему, они умерли ещё до рождения Гарри. Лорд Слизерин приподнял бровь, потягивая вино и доедая первое блюдо. — Да, я помню, как читал статью о шоколадных лягушках и о том, как неуместно было изображать на открытке ребёнка. Дамблдор несколько месяцев получал гневные письма после того, как партии были разосланы. Он продержался полгода, прежде чем сдался и отозвал шоколад. У тех, у кого есть такая открытка... действительно очень редкие памятные вещи. Билл энергично закивал: — У Рона было, у него была вся коллекция, я продал её коллекционеру. — Если бы он знал то, что знает сейчас, то, скорее всего, не стал бы этого делать. К сожалению, он не знал, что ждёт их в будущем. Перси, Фред и Джордж открыли собственные хранилища, когда у его отца появилось много денег благодаря работе на полную ставку и проценту от прибыли за созданные им товары. Фред и Джордж за лето тоже поработали и пополнили свои хранилища. Лорд Слизерин едва заметно усмехнулся: — Учитывая, что Гарри сообщил мне, что мистер Рубеус Хагрид приехал за ним, чтобы отвезти в Хогвартс, и его бесконечные комментарии о характере Дамблдора, я полагаю, что он пытался создать для Гарри идеальную семью, независимо от того, правда это или нет. У Флимонта и Юфимии не было детей, а у Чарлуса, младшего брата Флимонта, был сын от Дореи Блэк-Поттер. — Этим ребёнком был Джеймс Поттер, а значит, Дорея и Чарлус — его бабушка и дедушка. Такую ошибку сложно совершить, особенно если учесть, что Флимонт и Дамблдор наверняка учились в одной школе. — Ему бы не помешала одна из этих шоколадных лягушек. Несомненно, Дамблдор таким образом продолжал распространять слухи о достижениях Гарри и превозносить его до небес. К счастью, волшебный мир, похоже, этого не одобрял, и Дамблдор не пытался продать Гарри публике. Билл грустно ухмыльнулся: — Да, Хагрид считал, что Дамблдор — само солнце, — признался он. — По крайней мере, так было до тех пор, пока газеты не раскопали всю информацию, от которой он впал в уныние. Лорд Слизерин склонил голову набок: — Не могу сказать, что когда-либо с ним встречался. Я оставлял только тех профессоров, которые явно соответствовали своей должности и обладали магическими способностями. К сожалению, таких было немного, но я рад сообщить, что сейчас Хогвартс — это хорошо отлаженный механизм. Вы его знаете? — он ничего не слышал о Хагриде и удивился, что Билл поддерживает с ним связь. Он самодовольно заявил, что Хогвартс стал намного лучше, чем когда-либо, — даже по сравнению с тем, каким он был до его поступления в школу, — так что он имел полное право гордиться этим. — О, он устроился учеником к одному из друзей Чарли в заповедник «Дракон», — сказал Билл. — Чтобы получить это место, ему пришлось выучить румынский, а это было непросто для Хагрида. Он почти не говорил по-английски. Друг Чарли, Лука, не очень хорошо владеет английским, поэтому берёт учеников только из тех, кто понимает румынский и говорит на нём. — И, насколько я помню, Хагриду пришлось сдать как минимум СОВ, чтобы начать пользоваться волшебной палочкой. — Почему Чарли не взял его в ученики? — не удержался от вопроса лорд Слизерин. Он отложил столовые приборы, доев закуску, которая была очень вкусной, что неудивительно, учитывая, что Корвус нанял лучших поставщиков. — Чарли никогда не брал учеников. Он ещё не старший смотритель, ему нужно проработать там ещё два года, чтобы стать старшим, а это повышение зарплаты, ученики и возможность решать, сколько продавать накопленных драконьих ингредиентов, когда драконы, за которыми он присматривал, умирают. — Деньги просто возвращались в резерв, чтобы они могли и дальше заботиться о драконах. — Я не уверен, что у Чарли хватит терпения иметь дело с Хагридом, если говорить серьёзно. Чарли очень серьёзно относится к своему делу, а Хагрид, когда имеет дело с животными, кажется просто милым плюшевым кроликом. — В это я могу поверить, — согласился лорд Слизерин, слегка фыркнув. — Я читал его досье: он выращивал под кроватью детёнышей оборотней, гигантских пауков и, Мерлин его знает, кого ещё. — Конечно, он знал гораздо больше, но не мог ничего сказать. Даже если бы Билл когда-нибудь раздобыл досье Хагрида, чтобы сравнить их. Он всегда был очень осторожен и не собирался рисковать, ведя себя как идиот. Здесь у него началась новая жизнь, и он собирался её сохранить. — Второе блюдо — консоме из бычьих хвостов, — сообщил Корвус, когда перед ними поставили суп. — Как я могла так ошибаться? — с жаром прошептала Тамара своей лучшей подруге, нахмурив брови и всё ещё переваривая полученную информацию. К счастью, они вращались в одних и тех же кругах, поэтому обычно сидели вместе. — Я тебя предупреждала, — не удержалась от самодовольной реплики её подруга, не забывая при этом тыкать в неё ложкой. В неформальной обстановке это было бы уместно, но сейчас? Ни в коем случае, особенно учитывая, что за ними следят. — Было глупо думать, что он к ней неравнодушен. — Она бросила на лучшую подругу пустой взгляд. Тамара театрально застонала: — Зачем вообще был нужен этот мальчик, когда ему было одиннадцать? — она была совершенно сбита с толку. Суп был очень вкусным, хоть и немного поскрипывал. — Очень вкусно! — Хм, дай-ка подумать… это не твоё дело, — насмешливо прошептала она, закатывая глаза и, как всегда, спрашивая себя, почему она дружит с Тамарой. — И, пожалуйста, не обсуждай это здесь, а то навлечёшь на себя серьёзные неприятности! — раздражённо повторила она. Так оно и было: Тамара была такой сплетницей, что даже не обращала внимания на то, что сама же и рассказывала о том, что видела или слышала. — Никто не слушает, — закатила глаза Тамара, наблюдая за собравшимися и изящно потягивая суп, стараясь не пролить ни капли на своё вечернее платье. Она начала шить его сразу после объявления о свадьбе, хотя надеялась, что хотя бы один из Лестрейнджей свободен. В мире не было человека, который не заплатил бы любую цену за возможность породниться с Гарри Поттером. Подруга лишь насмешливо посмотрела на неё. Серьёзно, они могли подслушивать за много миль, а она думала, что никто не слушает? На самом деле кто-то всегда слушал, и она сама была одной из таких. Она предпочитала слушать всех и вся, а не говорить самой. — Кэлли! — проворчала Тамара, но потом успокоилась, признав, что та, конечно же, права. — Но ты была права, еда просто восхитительная, — полностью согласилась Кэлли. — Ну разве не прелесть? — мать полностью согласилась с дочками и вытерла рот, чтобы избавиться от остатков супа. Она заметила, что мужу суп явно понравился, и не смогла сдержать довольный вздох. Пока он был в Азкабане, ей приходилось в одиночку растить детей. Она была так рада, что он снова на свободе, и собиралась поблагодарить наследника Поттера, если представится такая возможность. Она знала, что он, по крайней мере отчасти, был причастен к их успеху. И то, что они об этом не говорили, не помогало. — Третье блюдо — черничный сорбет, — сказал Корвус, когда принесли третье блюдо. Порция была небольшая, она служила закуской перед основным блюдом. — Неплохо, но для нашей вечеринки нам нужны клубничные, — сказал Гарри, пробуя пирожное. Надо признать, вкус был подобран идеально. Впрочем, учитывая, сколько труда вложил в это Корвус, неудивительно. Пирожные были приготовлены специально для Корвуса по его собственному рецепту, хотя сам он их не готовил, а просто заказал для сегодняшнего мероприятия. Рабастан моргнул, перевёл взгляд на Гарри и улыбнулся — едва заметно, но искренне. Он и не думал, что когда-нибудь привыкнет к тому, что кто-то знает его так хорошо. Даже Барти не замечал за ним таких особенностей. Только его брат, отец и Гарри обращали на это внимание. Впрочем, в подростковом возрасте все они были слишком заняты собой. Всё могло бы измениться, если бы их не отправили в Азкабан, в этом он был уверен, но реальность такова, что ни он, ни Барти не получили шанса повзрослеть. Он не то чтобы знал о Барти всё, но точно знал его любимые блюда, но только потому, что часто бывал здесь, в своём доме, а не в поместье Краучей. — Звучит неплохо, — признался он. Похоже, Гарри действительно хотел сделать всё сам. Обычно этим занимался хозяин поместья, то есть его отец. — Думаю, люди уже оправились от шока, — сказал Гарри, оглядываясь по сторонам. Выражение их лиц было гораздо более весёлым, чем раньше. — Вот это напиток, — криво усмехнулся Рабастан, оглядываясь по сторонам под аккомпанемент успокаивающей мелодии, доносившейся из-за фортепиано. — Завтра они, наверное, будут в шоке. Гарри хихикнул, прикрыв рот рукой, его зелёные глаза весело блеснули, когда он представил себе их реакцию. Было забавно об этом думать, представляя, какие у них будут лица. — Это не должно стать таким уж шоком, — заметил он, морщась. — В смысле, не то чтобы моя связь с вами была совсем уж тайной... — Черт, из всех присутствующих лорд Уизли, пожалуй, был единственным, кто не знал всего. — Дружба — это одно, а брак — совсем другое, — сказал Рабастан. — Независимо от того, на чьей стороне они раньше были, они решат, что тобой манипулировали. — Его губы дрогнули в усмешке. — Надеюсь, я увижу, как ты их всех переубедишь. — Ничто не доставило бы ему большего удовольствия, чем наблюдать за тем, как Гарри расправляется с идиотами, которые хоть на секунду поверили, что его используют. Гарри склонил голову набок: — Ты бы не стал меня защищать? — спросил он с притворной грустью. — Стал бы, если бы тебе это было нужно, — криво усмехнулся Рабастан. — Что нужно? — спросил Сириус, наклонившись, чтобы лучше слышать Рабастана и Гарри. — Он бы не стал меня защищать, — тут же решительно заявил Гарри. Сириус тут же прищурился: — От чего? — спросил он совершенно серьёзно, оглядывая комнату, словно ожидая, что что-то выскочит и подтвердит слова Гарри. — Не провоцируй его, только не здесь, — покачал головой Рабастан, но в его голосе уже не было той внутренней паники, с которой он общался с Беллатрисой до Азкабана. Сириус был далеко не так плох, как Беллатриса, но у него были проблемы с самоконтролем, и ему нравилось слишком сильно хулиганить. Гарри закатил глаза, а потом сказал Сириусу: — Я просто шучу, честное слово. — Как бы ни было забавно наблюдать за тем, как Сириус шокирует всех присутствующих... он не хотел бы лишний раз волновать Корвуса. — Четвёртое блюдо — «Веллингтон» с лобстером, жареным картофелем, мини-морковью и трюфельным соусом демиглас. Приятного аппетита, — обратился к ним Корвус, пуская слюни. Он так долго следил за своим питанием, а остальные так долго следили за его питанием, что ему было приятно выбирать всё, что он хотел. Несмотря на то, что он мог позволить себе только напитки, он собирался насладиться вечером по полной. Он действительно хотел дожить до того момента, когда у него появятся внуки, и очень хотел их увидеть. — А вы четверо, ведите себя хорошо, иначе я запру вас в разных комнатах до конца вечера. Сириус взглянул на Рудольфуса. Корвус говорил очень серьёзно: — Да, отец не шутит. Сириус начал хихикать, увидев, как Рабастан покраснел и зажал рот рукой, чтобы никто не услышал его смеха. — Ты должен рассказать мне, что произошло, — сказал он, понимая, что это точно произошло в прошлом. — Завтра, — пообещал Рудольфус, откидываясь на спинку кресла, и почувствовал себя счастливее, чем когда-либо. Он взял Сириуса за руку и понял, что был глупцом, сдерживая себя. Не стоило отказываться от того, чего он хотел, но, с другой стороны, ни один из них не был готов к серьёзным отношениям. Ни физически, ни морально. — Мы на тебя рассчитываем! — заявили Сириус и Гарри, обменявшись радостными взглядами. Они явно не собирались спускать Рабастану и Рудольфусу эту маленькую шалость с рук. Гарри не мог не задаться вопросом, сколько им лет и чем они заслужили такое. Было бы забавно, если бы они оказались старше его, надо признать. — Мои комплименты шеф-повару, Корвус, — заявил лорд Слизерин, поднимая свой кубок. — Это действительно восхитительно! Все наперебой хвалили и соглашались с тем, что каждое вино идеально сочетается с едой. Хотя, может, они немного перебрали с шампанским и вином? Особенно с таким скудным обедом — не лучшая идея. Теперь, когда они поели, они стали осторожнее с напитками и немного протрезвели. — Я обязательно передам им их заслуженный отзыв, — сказал Корвус, самодовольно выпрямляясь. Его не удивило, что всем понравилась еда. Он не просто так их нанял, и уж точно не только из-за того, что они чистокровные. Нет, он нанимал их и раньше, и еда всегда была первоклассной. После этого Корвус продолжил разговор с шейхом, стараясь уделять внимание и его жене. Она не знала никого, кроме мужа и детей, и он хотел, чтобы она чувствовала себя желанной гостьей. Основное блюдо было быстро съедено под радостные и весёлые разговоры. Вскоре подали десерт. Лимонно-черничный трайфл с освежающей лимонной начинкой и свежей черникой — этот солнечный десерт был очень ярким и божественным на вкус. Всё было приготовлено прямо перед трапезой, и было так вкусно, что, несмотря на сытость, они съели всё до последней капли. Даже шейх и его семья съели всё, хотя по традиции принято оставлять на тарелке хотя бы немного. С другой стороны, возможно, они уважали Корвуса, ведь у них были разные традиции. Оставлять еду на тарелке здесь означало, что она вам не понравилась. Как только на столе не осталось ничего, кроме последнего бокала и салфетки, и все доели десерт, Корвус встал: — Дамы и господа, надеюсь, вам понравилось. Пожалуйста, пройдите в соседний Большой зал, где вас ждёт продолжение праздника. Гарри хотел встать, но Корвус положил руку ему на плечо: — Мы должны прийти последними. Гарри моргнул: — Почему? — он не понимал некоторых правил высшего общества, но тем не менее принимал их. — Так уж вышло, что теперь нам нужно попытаться поговорить со всеми гостями хотя бы по одному разу и уделить каждому по несколько минут, — сказал Корвус Гарри. — Попытка уже была, но мы точно не обошли всех, — тихо прошептал он Гарри, пока гости направлялись в Большой зал. Гарри никогда раньше там не был: замок был огромным, в нём было слишком много комнат. Когда он только приехал сюда, ему было слишком плохо. Слишком плохо, чтобы с любопытством исследовать замок. Но теперь он был слишком занят для подобных легкомысленных занятий. В некоторых вопросах он сильно отставал от других. Было бы невежливо не поблагодарить их лично за то, что они пришли, и не поздороваться хотя бы. — И ты должен соглашаться на все приглашения потанцевать, ведь кровная вражда начиналась именно с того, что таким приглашениям отказывали, — добавил Рудольфус, ухмыльнувшись в сторону Гарри. Гарри фыркнул: — Я прекрасно осведомлён об этом… раздражающем факте. — В его глазах зажёгся огонёк. — И не наступай им на ноги нарочно, — добавил Рудольфус, сузив глаза и глядя на Гарри так, словно знал, что тот так и сделает. Гарри невинно моргнул, глядя на Рудольфуса: — С чего ты взял, что я способен на такое? Корвус усмехнулся: — Ну же, давайте пойдём, пока мы не опоздали более чем прилично. — Он подтолкнул своих сыновей — а Гарри он действительно считал сыном — к выходу, когда обеденный зал опустел. — Надеюсь, камины горят, — сказал Гарри, плотнее закутываясь в мантию. Было довольно холодно. Это его удивило, ведь в поместье всегда было теплее. Может, сегодня не зажгли несколько каминов или что-то в этом роде? Рабастан постучал кончиком волшебной палочки по плащу Гарри. — Так лучше? — спросил он. На самом деле большая часть одежды Гарри была пропитана заклинанием, которое давало дополнительное тепло, когда это было необходимо. Кроме того, в зале было не так много каминов, иначе из-за выпивки, еды и замкнутого пространства стало бы невыносимо жарко. Кроме того, это позволяло большему количеству гостей покинуть поместье, не дожидаясь освобождения конкретной каминной сети. Гарри расслабился. — М-м-м, спасибо, мне уже лучше, — сказал он, уже не так нуждаясь в тепле, и разжал пальцы, сжимавшие мантию. В Большом зале уже играла музыка — во время ужина она звучала гораздо громче, чем тихое успокаивающее фортепиано. Войдя в зал, он не смог сдержать удивления и на мгновение утратил самообладание. Зал был украшен, в нём царила чистота, повсюду цвели цветы, а вдоль стены стояли столики с разнообразными закусками и, конечно же, напитками. Для тех, кто хотел заказать конкретный напиток или коктейль, работал временный бар с барменом. Зал был роскошным и сияющим, с мраморным полом. Часть пола была деревянной, предположительно «танцпол». Колонны были увиты золотисто-зелёными лентами, а столы, покрытые свежей белой скатертью, были украшены изящно разложенными бантами. — Идите попробуйте еду, она потрясающая, — сказала Дафна, и они пошли все вместе. — Ты что, правда не голодна? — недоверчиво спросил Гарри, глядя на Дафну так, будто она сошла с ума. Он видел, что Винсент и Грег всё ещё голодны, — у них был зверский аппетит, с которым никто из них не мог сравниться. — Еда была вкусной, это бесспорно, но не более того, — отметила Дафна. Астория хихикнула: — Мы ничего не ели с самого завтрака, думаю, даже отец об этом жалеет. — Если они всё ещё были голодны, то велика вероятность, что и отец тоже. — Ты прекрасно выглядишь сегодня вечером, — сказал Гарри, добродушно улыбаясь младшей сестре Гринграсс. Она была не так уверена в себе, как Дафна. На ней было нежно-голубое платье, голубые туфли на плоской подошве и мягкая шаль на плечах. Немного макияжа — наверное, благодаря сестре. Астория покраснела. — Спасибо, наследник Поттер, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Зови меня Гарри, — как всегда, сказал ей Гарри, но в любой неформальной обстановке она всегда обращалась к нему «наследник Поттер». Сейчас она строго следовала правилам. Со временем она могла бы расслабиться, а может, просто боялась напортачить. Её отец был здесь и, вероятно, внушил ей, как вести себя сегодня вечером. — Я не соблюдаю формальности в общении с друзьями. — И он действительно считал её своим другом, даже несмотря на то, что она была на несколько лет младше. Она была одной из первых, кто подружился с ним. Правда, если бы Дафны не было рядом, они бы, скорее всего, сидели в неловком молчании, не зная, что делать. — Гарри прав, ты действительно очень красивая, — сказал Драко своей невесте. — Я рад, что ожерелье хорошо сочетается с твоим нарядом. — Это был платиновый кулон с ангелом-хранителем, который висел у неё на шее. Ангел был украшен сапфирами, которые хорошо сочетались с её голубым платьем. Они отошли чуть подальше от остальных. Дафна усмехнулась, но не стала дразнить сестру, вспомнив, с каким восторгом та получила свои первые подарки в честь помолвки. По правде говоря, она сменила цвет платья, когда ей подарили кулон. Она хотела похвастаться своим «прекрасным подарком» — это был её второй подарок в честь помолвки, и неудивительно, что она так хотела его продемонстрировать. После смерти матери Астория полюбила ангелов и представляла себя одной из них. Отцу так и не удалось её переубедить. Она была так молода, а им всем было так больно. Теперь Астория, конечно, знала, что к чему, но ангелы-хранители по-прежнему занимали особое место в её сердце, даря ей чувство защищённости и любви. Драко знал это, ведь он вырос вместе с ними. Он сделал правильный выбор. — Можно пригласить вас на танец? — спросил Рене, протягивая руку своей невесте. — О, не знаю, у меня и так полно приглашений на танцы, — заявила Дафна, глядя на своего жениха сверху вниз, словно пытаясь вывести его из себя. Она взяла с фуршетного стола несколько закусок и съела их. — Тогда, может быть, ты окажешь мне честь и разделишь со мной первый танец, — заявил Рене, чувствуя себя гораздо увереннее в обществе своей невесты, чем раньше. Познакомившись с ней поближе, он понял, что она любит поддразнивать — не только его, но и почти всех вокруг. Она была уверенной в себе, красивой, и чем больше времени он проводил с ней, тем яснее понимал, что не против жениться на ней и взять её фамилию, чтобы сохранить её род. Родословную Гринграсс. Они даже не знали о кровном проклятии, наложенном на их род. Возможно, оно не коснётся ни сестёр, ни их детей. — Не дразни его слишком сильно, Дафна, — сказал Гарри, подталкивая её, а затем наклонился и прошептал: — Ему нужно не только найти своё место здесь, если вы собираетесь пожениться, но и добиться уважения окружающих, иначе это будет невозможно. — Он кивнул ей, словно говоря: «Оглянись вокруг». Неважно, в скольких компаниях были замешаны Гринграссы и какую бы карьеру он ни выбрал, уважение — это совсем другое. — Потому что я дразню Рене? — спросила Дафна, скорчив гримасу и обведя всех пристальным взглядом. — На публике, на первом балу, куда он пришёл в качестве твоего жениха, все будут смотреть, — прошептал Гарри в ответ. — Не все понимают твои поддразнивания и сарказм, они воспримут всё буквально. — Он отодвинулся, чтобы не стоять слишком близко к Дафне, и ухмыльнулся, пока она доедала со стола. Дафна нахмурилась, а затем раздражённо фыркнула — вот, значит, что имел в виду её отец. По правде говоря, она об этом даже не задумывалась. — Как же это раздражает, — проворчала она. — Расскажи мне об этом, — с гримасой сказал Гарри. — Но все должны это делать, вести себя как можно лучше. Дафна хихикнула: — Хотела бы я посмотреть, как кто-то заставит тебя что-то делать. Гарри невинно моргнул: — Я не понимаю, о чём ты, — его зелёные глаза совиным движением открылись и закрылись. — Я бы с удовольствием потанцевала, но, может быть, через несколько минут? Я бы хотела получше узнать своих друзей, — сказала Дафна, искренне улыбаясь. — И, честно говоря, я уже сыта после ужина. — И это никак не связано с едой, которую ты только что тайком уплетал со шведского стола? — иронично спросил Гарри. Рене рассмеялся, уставившись на Дафну так, словно она его удивила, и слегка растерялся, пытаясь понять, о чём именно говорили Дафна и Гарри. Он немного завидовал их близости, но не в том смысле, что «она твоя», нет, он знал, что они просто друзья. Он завидовал тому, как хорошо они знают друг друга, и мог только надеяться, что когда-нибудь узнает Дафну так же хорошо, как Гарри. — Как тебе нравится в поместье Гринграсс? — спросил Гарри. — Ты же знаешь, что оно называется не Гринграсс! — раздражённо повторила Дафна. — Это место, которое я могу назвать своим домом, — сообщил ему Рене. Оно было намного просторнее, чем дом его семьи, и даже самая большая вилла, которую родители собирались подарить его старшему брату, не шла ни в какое сравнение. Он, несомненно, сколотил бы гораздо большее состояние, чем его брат. — Погода… оставляет желать лучшего. Я всегда хотел увидеть снег, но одного раза за всю жизнь мне вполне достаточно. — Если не считать снега, особой разницы нет, — кивнул Гарри. Он много знал о Франции, ведь Лестрейнджи когда-то были родом оттуда. Эта страна занимала особое место в их сердцах, несмотря на то, что сами они никогда не проводили там больше нескольких недель. На самом деле в Египте они бывали чаще, чем во Франции. — Точно, — с энтузиазмом согласился Рене. — Извините, — раздался чопорный голос, и кто-то попытался пройти мимо них. — Ой, простите! — вежливо извинились Рене и Гарри, отступив в сторону, чтобы дать людям пройти и взять еду и напитки. — Давай потанцуем, это одна из моих любимых песен! — воскликнула Дафна. Гарри ухмыльнулся Рене, когда того увели с удивлённым выражением лица. — Девчонки, — одними губами произнёс он, обращаясь к волшебнику, и тот кивнул, соглашаясь с ним. — Ты хоть понимаешь, что он не тот, за кого ты его принимаешь? — от этого резкого голоса Гарри едва не подпрыгнул. Гарри посмотрел в ту сторону, откуда донёсся голос. Женщина скривилась от отвращения. Как будто она не могла смотреть на него, как будто от него воняло даже с другого конца стола. — Простите? — или, может быть, это было её обычное выражение лица, но в любом случае она выглядела очень недовольной. Он не помнил, чтобы её представляли, поэтому понятия не имел, из какой она семьи. Чтобы оказаться здесь сегодня вечером, она должна была быть по меньшей мере важной персоной или кем-то из их родственников. — Рабастан, конечно, — кокетливо сказала она. — Он не тот, за кого ты его принимаешь. — Она приближалась к нему с грацией хищницы, и черты её лица при этом менялись. Видимо, она не всегда была такой. Должно быть, он ей не очень нравился, и чем ближе она подходила, тем это становилось очевиднее. — Да? Неужели? — весело спросил Гарри, сочтя это заявление забавным. — И откуда ты это знаешь? Ты что, следишь за каждой секундой, которую я провожу с Рабастаном? — он едва сдерживал смех, особенно когда заметил, что «директор Слизерин» приближается вместе с Барти. Однако лорд Слизерин отвлёкся на что-то на танцполе. В тот момент Билл танцевал с девушкой, симпатичной брюнеткой, которая явно не понимала, во что ввязывается. Она не замечала и взглядов, которые бросал на неё разъярённый волшебник. Неужели они решили, что раз Билл стал лордом Уизли и приложил столько усилий, чтобы фамилия Уизли значила что-то большее, чем «предатели крови», то можно и им попробовать? О нет, а если она не уберёт от него руку, то в следующий раз он позаботится о том, чтобы у неё не осталось руки, которой она могла бы попытаться это сделать. — Такой глупый мальчик, — промурлыкала она, качая головой и глядя на Гарри с притворной жалостью. Кружила вокруг него, настолько сосредоточенная на нём, что не замечала окружающего. — Так забывчив. О, снова быть молодым — так ценно думать, что мы понимаем дела взрослых. — Её свежевыманикюренный пальчик гладил его по лицу и прижимался к груди. Гарри застыл на месте, поражённый её дерзостью. То, что это произошло у него дома, делало ситуацию ещё более неприятной. — Он использует тебя, Поттер, — сказала она с самодовольной ухмылкой акулы, ещё сильнее вдавливая ноготь в грудь Гарри. — С чего бы такому человеку, как он, интересоваться мальчиком, таким как ты. — Её голубые глаза впились в Гарри, словно ожидая, что все её оскорбления попадут в цель. В собственном доме! Он был просто в ярости, и когда шок от её наглости прошёл, гнев разгорелся с новой силой. Ведьма проворковала: — Ты только посмотри на его гнев, неужели ты совсем не подумал об этом? Даже немного? Рабастан — воплощение тьмы, и всё, в чем его обвиняют, — правда. — Её глаза сверкали от восторга. — Ему нужна та, кто сможет его понять, восхищаться им, а не глупый маленький мальчик. — Она не смогла скрыть свою ревность. Она была в ярости, когда узнала об этом, ведь у неё были свои планы! Все планы тщательно продуманы. От этого гнева пробудилась его магия. В конце концов, он был всего лишь подростком с огромным магическим потенциалом. Большим, чем у четырнадцатилетнего подростка, которому приходится справляться с половым созреванием и обычными эмоциями. Единственное, что сдерживало Гарри, — это то, что он был на вечеринке и все видели его действия и реакцию. Гарри не хотел устраивать сцену или, что ещё хуже, ставить Корвуса в неловкое положение. Невежественная ведьма продолжала свою обличительную речь, словно не осознавая, в какой опасности находится. Не осознавая, что Гарри — опасный хищник. Хотя сейчас Гарри мало на что был способен, за его спиной стояли четыре очень ядовитые змеи и один очень разъярённый лев, готовый ради него на всё. Даже на убийство. Одна из таких змей приближалась и чувствовала, насколько нестабильна магия Гарри. Возможно, у них больше не было общего крестража, но они прекрасно знали друг о друге. Взмахом руки — даже не потрудившись достать палочку — он наложил на себя чары незаметности и маскировки, чтобы никто ничего не заподозрил. Лорд Слизерин был далеко не глуп, он знал, что к чему, потому что с ним случалось нечто подобное. Он боялся, что магия возьмёт над ним верх, что его исключат из Хогвартса и сломают его волшебную палочку. Но потом понял, что магия без палочки просто не распознаётся, что именно след от палочки сбивает с толку подростков. Даже если не использовать магию напрямую, палочка всё равно реагирует на её присутствие. Несмотря на наложенное заклятие, Корвус и Рабастан смотрели в ту сторону, откуда не должны были ничего видеть. Они знали, что что-то происходит: Корвус — потому что это было его проклятое поместье! Он не разрушил чары только потому, что понял, что их наложил Том. Очевидно, на это была причина. Рабастан — потому что он всю ночь следил за Гарри. Когда его не было рядом, он проверял руну слежения на кольце Гарри, о которой тот знал. После того, что произошло... с какой стати ему не нужна руна слежения? Это была руна слежения, которую создал Рабастан, как и руну, созданную Гарри, но он её изменил. Теперь руна могла работать даже через самые мощные защитные чары. Правда, в некоторых случаях он не был уверен, например в случае с Фиделиусом. Он понятия не имел, сработает ли заклинание. Теоретически оно должно было сработать, но пока это не доказано, это лишь теория. Значит, даже Рабастан знал, где находится Гарри, и понимал, что тот под защитой, потому что не видел его. — Прошу прощения, — сказал он, отпуская её руку и кланяясь. — Спасибо за танец. — После этого он, даже не взглянув на блондинку, быстро направился туда, где стоял Гарри. Как только заклинания рассеялись, приятная манера поведения лорда Аврелия Слизерина резко изменилась. Не прошло и нескольких секунд, как стало ясно, что перед вами стоит лорд Волан-де-Морт. Их обоих называли «могущественными», оба умели разговаривать со змеями... но только один из них был Волан-де-Мортом, и на то была причина. Сила, исходившая от Волан-де-Морта, ни в коей мере не затмевала силу Гарри, но ведьма, несомненно, сильно побледнела под слоем макияжа. Не то чтобы она по-настоящему осознала, в какой глубокой заднице оказалась, нет, потому что боль обрушилась на неё, как товарный поезд. Она даже не осознавала, что рухнула на мраморный пол без сил. Тело постоянно содрогалось, как от электрического разряда. Челюсть свело. Лорд Слизерин замолчал, его бесстрастный взгляд был устремлён на ведьму. Он был слегка удивлён мстительной и довольно неконтролируемой «случайной» магией Гарри. Должно быть, она сказала что-то очень обидное или разозлившее его, раз он так отреагировал. Гарри не был склонен к насилию без веской причины. До сих пор он не видел, чтобы Гарри злился настолько, чтобы сделать что-то подобное. Кубки и бутылки с соком не в счёт — технически это было сделано не для того, чтобы причинить боль, а из-за шока. Это было целенаправленное, намеренное действие, и если бы он не знал наверняка... это не было случайностью, как может показаться. — Милорд? — тихо пробормотал Барти, наблюдая за происходящим и пока ничего не предпринимая. Его взгляд перебегал с Волан-де-Морта на Гарри, а затем на ведьму, которая тихо постанывала от боли. Судя по выражению её лица, всё было гораздо хуже, чем он предполагал. Ведьма, как он понял, была из рода Крэбб, если он ничего не путает, и во многом зависела от щедрости своей семьи. Волан-де-Морт повернулся к Гарри, давая понять, что он рядом, и показал руки, чтобы не напугать подростка. Взяв Гарри за подбородок, он медленно, но уверенно заставил его посмотреть на себя, и только после этого хватка ослабла. Он ничего не видел, но звуки стихли. Довольно кивнув, он выпрямился. — Барти, пожалуйста, позови вдовствующую леди Крэбб на минутку, — объявил Волан-де-Морт, отчего женщина ещё сильнее побледнела и захныкала. — И сопроводи сюда Рабастана. — Сплетая свою магию руками, изменяя её из первоначального состояния в то, которое он предпочитал. Он поймёт, что произошло позже, но до тех пор им нужно было вернуться к празднованию. Да, он знал, кто она такая. Мисс Камилла Крэбб училась в школе со многими из его последователей и была ровесницей Рабастана, а также Руквудов, Кэрроу, Долоховых и многих других. Она обладала неплохими магическими способностями, определённо более сильными, чем у остальных членов её семьи. Младший сын, Винсент (они были двоюродными братьями), определённо стремился стать самым могущественным в семье. Она не сильно отставала: он, конечно, был красивее, чем Пауэрс. Она не воспользовалась этим преимуществом, чтобы остепениться: ей было чуть за тридцать, и она всё ещё не была замужем. Барти услужливо кивнул и с ухмылкой пробормотал ведьме: — Кажется, у кого-то проблемы… — Никто не хотел злить вдовствующую леди Крэбб. Она была упрямой ведьмой, может, и не всемогущей, но чертовски разговорчивой, к тому же обладавшей политическим влиянием. Услышав это от Барти, Волан-де-Морт слегка усмехнулся. Он постепенно приходил в себя. Было... приятно услышать от волшебника что-то знакомое. За исключением нескольких случаев, он относился к себе слишком серьёзно, и это тоже могло вызвать его гнев. Он искал наставлений, любви и принятия — того, чего не получил от собственного отца. Будем надеяться, что теперь, когда Барти пришёл в себя, он сможет оправдать его ожидания. Не то чтобы он хотел стать отцом для Барти, но, возможно, он мог бы стать тем, на кого Барти мог бы равняться, кем мог бы восхищаться. Некоторым людям просто нужен кто-то, за кем можно следовать, а у него было много людей, которым нужен был кто-то, за кем можно следовать. Он собрал их всех не просто так и будет продолжать направлять их (по мере того, как они будут переделывать волшебный мир в соответствии с его видением), чтобы они могли с уверенностью сказать, что помогли его создать. Пригнувшись к ведьме, он подождал, пока она взглянет на него. Ему понадобилась всего секунда, чтобы молниеносно нанести удар. — Легилименс! — и он, как нож в масло, ворвался в её разум, прорвавшись сквозь хлипкие и жалкие ментальные щиты. Впрочем, рядом с ним все остальные тоже были защищены жалкими ментальными щитами. Ему не нужно было копаться в памяти, чтобы вспомнить, что именно произошло между ней и Гарри всего несколько минут назад. Тем не менее ведьма корчилась, словно в агонии, и, учитывая, как Тёмный Лорд проникал в чей-то разум, это никого бы не удивило. Это было всё равно что получить по голове кувалдой, независимо от того, есть у тебя ментальный щит или нет. Волан-де-Морт не отличался деликатностью и, честно говоря, не был терпелив в поисках ответов. Волан-де-Морт буквально только что встал, когда их прервала ведьма, которую вызвали в кабинет. — Что, ради всего святого, здесь происходит? — хрипло спросила вдовствующая леди Крэбб, с ужасом глядя на свою внучку, платье которой было в таком беспорядке! Как неловко! — Немедленно встань! Веди себя прилично, дитя! — она обращалась с ней как с пятилетней, а не как со взрослой. Сама ведьма была одета во всё чёрное, в старомодное платье, которое подошло бы для давно минувших времён. — Гарри? — спросил Рабастан, выгнув бровь, и направился к своему жениху. — Ты в порядке? — спросил он, осматривая его, несмотря на заверения в том, что с ним всё в порядке. Он хотел сам убедиться, что с Гарри действительно всё хорошо. — Честно говоря, я в порядке, — сказал Гарри, но не стал останавливать Рабастана. С какой стати ему останавливать человека, который так явно демонстрирует свою заботу? — Что случилось? — его взгляд переметнулся с Гарри на Крэбб, которая наконец-то поднялась на ноги, покраснев от стыда за выговор, полученный от бабушки, главы семьи. Гарри лишь пожал плечами: — Она трогала меня, — он сжал кулаки, — в моём собственном доме. — Это раздражало его больше всего на свете, даже больше, чем её комментарии, когда она называла его мальчишкой и пыталась унизить. Он привык к задирам, он сталкивался с ними всю свою жизнь. Задиры, как правило, неуверенны в себе, и с ними легко справиться... Но Дамблдор был не просто задирой, он представлял для него реальную угрозу. Рабастан крепче сжал плечо Гарри. Гарри очень редко позволял кому-либо прикасаться к себе. Хотя, по крайней мере, у него больше не случались магические панические атаки. Ну, по крайней мере, он так думал. Не зашла ли она слишком далеко с Гарри? Она преследовала его, пока он учился в Хогвартсе, да и вообще всех, у кого есть пульс и статус. Конечно, она не могла совершить такую глупость, учитывая, что они только что объявили о помолвке — которая оставалась неофициальной до тех пор, пока Гарри и его жених не соберутся, чтобы отпраздновать это событие. Это было крайне маловероятно. — Пытаешься попытать счастья с Гарри? — Если бы взгляды могли убивать, эта ведьма была бы уже мертва. Он смирился с тем, что многие попытают счастья с его будущим мужем, но не думал, что это случится так скоро. Гарри фыркнул, явно не соглашаясь с выводами Рабастана о том, что произошло. То ли он не согласен, то ли его это просто забавляет. — А может, попробуем по-другому? — нараспев произнёс лорд Слизерин. — С вашего позволения, леди-вдовствующая графиня, я бы хотел несколько дней поработать с ней лично. Камилла резко обернулась, её глаза расширились от страха, она умоляла бабушку о пощаде. Платье на ней было порвано и испачкано, волосы растрепаны. Во взгляде вдовствующей леди Крэбб не было ни жалости, ни печали, ни решимости. — До тех пор она будет находиться в своих покоях. — Судя по обрывкам разговоров, она оскорбила наследника Поттера, а не лорда Слизерина. То, что она не смогла остаться на ночь и была заперта на несколько дней, — более чем адекватное наказание, особенно учитывая, что она будет скучать по Юле. — Очень хорошо, — согласился лорд Слизерин, склонив голову. — Не хотите ли вы уйти пораньше? Мы придумаем какое-нибудь оправдание, — предложил Рабастан Гарри. — Ты что, шутишь? Я уже давно мечтаю поговорить с членами Визенгамота, — сказал Гарри, прищурившись. — Как они посмели подумать, что я не в курсе того, что происходит с моим поместьем? — И, конечно, у меня не было возможности потанцевать с тобой, — добавил он, ухмыляясь. Его ничуть не смутило произошедшее, за исключением того, что его тронули. Как будто он собирался позволить какой-то ревнивой гарпии разрушить его отношения. — Очень хорошо, — с нежностью в голосе сказал Рабастан, сжал его руку, а затем отпустил, бросив на Камиллу такой взгляд, словно хотел сам её прикончить. Ему определённо нужно было выяснить, что именно произошло. Но не сегодня, нет, сегодняшний вечер ещё только начинался. Ничто не должно было испортить вечер для Рудольфуса и Сириуса, да и для его отца тоже. Корвус был весел как никогда. Он расхаживал по залу, танцевал с несколькими вдовствующими леди и в целом давал о себе знать. Как бы говоря: «Вот мы и здесь, род Лестрейнджей силён как никогда, и то, что я старею, ещё не значит, что я слаб». — Возвращайтесь домой. Если к нашему возвращению вас не будет в ваших покоях, можете не утруждаться и не возвращаться, — заявила вдовствующая леди Крэбб, сверля внучку взглядом, в котором читалось разочарование. Ей повезло, что она не принадлежала к основной ветви семьи и, следовательно, ей не нужно было выходить замуж, чтобы продолжить род. В противном случае она бы уже была замужем, но всё равно предпочла бы честность. Камилла часто заморгала, едва сдерживая слезы, прекрасно понимая, что имела в виду бабушка. Она пригрозила, что отречётся от внучки, если та не сделает так, как ей велят. Неужели бабушка не понимала? Лестрейнджи обладали властью — не только магической, но и социальной, политической и финансовой. Если бы Камилла вышла замуж за кого-то из них, она не только обеспечила бы себе безбедную жизнь, но и обеспечила бы безбедную жизнь своим детям. Весь штат был бы у них в кармане. Не помешало бы, чтобы он был красавчиком, тогда они вместе могли бы написать великолепный портрет или картину. Она не могла точно сказать, зачем она здесь, поэтому сделала то, что сделал бы любой на её месте: — Да, мэм. — Её жизнь полностью зависела от бабушки с самого рождения. Её мать умерла при родах, а отец не хотел брать на себя ответственность и довольствовался богатством своей семьи. — Я провожу её, — решил лорд Слизерин. — Наслаждайся остатком вечера, Винцентия, — зная, что вряд ли у неё будет возможность проводить её до палат. Каминная сеть в данный момент была заблокирована, Корвус отключит её, когда придёт время уходить его гостям. Вдовствующая леди Крэбб вздохнула: — По крайней мере, называйте меня Энца, если вам так уж хочется использовать какой-то вариант моего имени, — сказала она лорду Слизерину. Никто не называл её Винценцией или Зен — так её называл только муж, — и чаще всего её называли Энца, если обращались по имени, что случалось крайне редко. К сожалению, большинство её друзей уже не с нами. Она родилась и выросла в Италии, пока не обручилась с Джоном, своим будущим мужем. Он давно умер, упокой Господь его душу, и она не могла дождаться, когда воссоединится с ним в вечном покое. — Конечно, — любезно согласился лорд Слизерин, но, как всегда, продолжил называть её полным именем. Лорд Слизерин взял Камиллу под руку и, стараясь не привлекать к себе внимания, вывел женщину из комнаты. — Потанцуем? — спросил Рабастан, давая Гарри возможность самому решить, что он хочет делать дальше. Но не успел Гарри открыть рот, как кто-то прервал их разговор. Заклинания были сняты, и они снова с головой погрузились в веселье. — Ну и ну! Наследник Поттер! Жив-здоров! Я много о тебе слышал, мой добрый мальчик, — воскликнул волшебник, немного повысив голос из-за того, что был пьян. — Гарри, позволь представить тебе лорда Леонарда Бэгмена из поместья Бэгменов, — представил их друг другу Рабастан. Гарри уставился на пожилого волшебника. Не так уж часто случалось, чтобы кто-то из лордов был настолько стар. Ведь титулы передавались из поколения в поколение, и предыдущий лорд сохранял контроль над местами в Визенгамоте. Тем более что у их детей, конечно же, не было никаких политических амбиций. — Рад встрече, — ответил Гарри, продолжая с любопытством разглядывать волшебника. — Ты в курсе, что происходит на заседаниях Визенгамота, парень? — спросил лорд Бэгмен, проницательно глядя на Гарри своими карими глазами. — Если бы я этого не делал, толку бы от этого было мало, верно? — с иронией заметил Гарри. Что ж, он прекрасно знал, что на самом деле думают о нём волшебники и ведьмы из Визенгамота. — Никто тебя не осудит, — рассмеялся лорд Бэгмен. — Скоро ты сдашь СОВ, и они точно пострадают, если ты попытаешься совмещать экзамены и заседания Визенгамота. Это масштабное, масштабное и довольно рискованное предприятие! — он был немного более разговорчив, чем обычно. — Вот почему я попросил кое-кого взять на себя большую часть обязанностей, — терпеливо пояснил Гарри, стараясь дышать как можно реже. От волшебника исходил довольно... резкий запах. — Антонио был... идеальной заменой. На него с сомнением посмотрели: — И этот новый закон, который вы хотите принять? Гарри криво ухмыльнулся: — Который из них? За последние несколько встреч их было двое? — ему придётся постараться, чтобы вывести его из себя. — Очень хорошо, — заявил Бэгмен, слегка ухмыльнувшись. — Но я имел в виду тот, который вы якобы составили. — Якобы? — сухо переспросил он. — Попробовал, спасибо большое. — И с чего бы двенадцатилетнему подростку интересоваться Азкабаном? — спросил Бэгмен, слегка пошатываясь. Он пытался вспомнить, когда именно Антонио занял место Поттеров в Визенгамоте. Гарри приподнял брови, услышав почти воинственный тон, и, сделав шаг назад, сухо произнёс: — Полагаю, лорд Бэгмен, об этом стоит поговорить, когда вы будете в более... трезвом состоянии. Какой смысл вести этот разговор, если завтра утром вы вряд ли что-то вспомните? — По-моему, ты обещал мне танец, — изящно добавил Рабастан, уводя Гарри прочь от лорда Бэгмена, который что-то возмущённо бормотал себе под нос. — А ты любишь оставлять всех безмолвными за своей спиной, — сказал Рабастан, ведя Гарри в танце. Гарри ухмыльнулся, но его ухмылка осталась незамеченной, потому что он прижался к Рабастану. Ни один из них не был большим любителем танцев, но остаток вечера они провели, не размыкая объятий. Они танцевали и болтали всю ночь напролёт, как будто вокруг больше никого не было.