Контракт

— Ллурналава — Ллурна? — позвал Гарри, покачиваясь на цыпочках от переполнявшего его волнения. Надел ли он что-то «подходящее» или что-то свободное и удобное для прогулки по зоопарку? У них был частный просмотр, и кто знает, что это значит! Увидят ли они животных гораздо ближе, чем обычно? — Что Ллурна может сделать для мастера Гарри? — спросила домовая эльфийка, как всегда готовая услужить, несмотря на ранний час. Не то чтобы домовая эльфийка стала бы задавать вопросы, но для неё было неподобающе расспрашивать хозяев. Она смотрела на Гарри, и её глаза были шире обычного. — Разбуди Рабастана и, пожалуйста, быстро приготовь нам завтрак, — сказал Гарри, остановив свой выбор на стильном и удобном. Схватив вешалки с одеждой, он сорвал их с крючков и быстро оделся. Обернувшись, он заметил, что Ллурны уже нет, но это его не удивило. Ллурна выскользнула из шкафа в спальне хозяев и бесшумно пробралась в спальню мастера Рабастана. — Мастер Рабастан, вам пора просыпаться, вас зовёт мастер Гарри, — сказала домовая эльфийка спящему волшебнику. — Пора вставать, мастер Рабастан! Рабастан жалобно застонал и, бормоча что-то себе под нос, схватил простыни и натянул их на голову. Он тихо постанывал: голова раскалывалась, в животе было нехорошо, а тело ощущалось так, будто он целый год болел волшебным гриппом. Теперь, когда он проснулся, ему казалось, что его вот-вот стошнит. Нужно было сходить в туалет, но двигаться не хотелось. — Передать ли Ллурне, что мастер Гарри хочет остаться в постели? — спросила домовая эльфийка, огорчённая за мастера Гарри, который был очень взволнован — что случалось с ним редко. Он всегда был тихим, спокойным, вежливым и сдержанным. Ей очень не хотелось говорить мастеру Гарри, что его планам придётся подождать. Голова Рабастана высунулась из-под одеяла, и он уставился на домового эльфа таким взглядом, будто собирался кого-то убить. Особенно когда увидел, который час — пять тридцать утра, — и до него вдруг дошло, что сказал этот проклятый домовой эльф. — Нет, скажи ему, что я скоро спущусь, — простонал он и снова лёг в постель. Он не мог поверить, что Гарри уже встал и оделся. Впрочем, мог — он просто этого не ожидал. — И принеси мне средство от похмелья и апельсиновый сок. Так и должно было случиться: ведь вчера Гарри весь день с нетерпением ждал предстоящего визита в волшебный зоопарк. Его любовь к животным была хорошо известна, и если бы не его увлечение политикой и желание изменить закон, он бы наверняка выбрал профессию, связанную с общением с животными. Несмотря на боль в голове, на лице Рабастана появилась лёгкая улыбка. — Да, мастер Рабастан! — с этими словами Ллурна исчезла. Его убежище было погружено во тьму, за исключением одного яркого пятна — шарика-Патронуса, который Гарри собственноручно сделал для него много лет назад. Да, много лет назад — и это просто уму непостижимо. Он приоткрыл один глаз и увидел, что на кровать опустились большой кубок и флакон. — Спасибо, можешь идти, — сказал он. Эльфы хотели служить волшебникам, но он не понимал, почему их нужно благодарить. Тем не менее каждый раз, когда Гарри их звал, он благодарил их за службу. Рабастан решил, что это никому не повредит, и взял эту привычку за правило. Он бы всё отдал, чтобы увидеть улыбку на лице Гарри. Выражение лиц его брата и Сириуса было уморительным. Вытащив пробку, Рабастан вылил содержимое флакона себе в рот и проглотил. Закрыл глаза, наслаждаясь тем, как зелье делает своё дело. О, как же хорошо! Пульсирующая головная боль утихла, и желудок немного успокоился. Швырнув пустой флакон в мусорное ведро рядом с кроватью, он жадно пил апельсиновый сок, пока не осушил его до дна. Сок был свежим и прохладным, как он и любил. Вчерашний день был... весёлым — самым обычным из всех, что у них были до того, как он, Родольфус и Сириус оказались в тюрьме. Это был первый настоящий сочельник с тех пор, как они обрели свободу. В остальные сочельники они сидели на строгих диетах, восстанавливаясь физически и морально. А в этот раз? Они позволили себе немного выпить и съесть столько мяса, что осталось место и на десерт. Гарри эмоционально манипулировал Тёмным Лордом и шантажировал его, чтобы тот остался на пиру. Он намекал, что не простит Тёмного Лорда, несмотря на его «великолепное представление», в котором тот упомянул Петтигрю. Он не говорил об этом прямо — да и не мог. Они с Родольфусом были в ужасе. Они много раз видели, как Гарри и Тёмный Лорд общаются друг с другом, но всегда уважительно. В самом начале их там не было. Сириус просто посмеялся, бедный невежественный ублюдок, но Тёмный Лорд лишь ухмыльнулся, как будто его очень позабавили комплимент и взятка. Он не задержался до конца вечера, а ушёл незадолго до подачи десерта и воспользовался камином, чтобы добраться до дома Уизли, где Амелия, Артур, Билл, Чарли, Перси, Фред, Джордж и Сьюзен впервые праздновали Рождество вместе. Точнее, Артур, Перси, Фред и Джордж праздновали своё первое Рождество. Молли не нравились старые традиции, поэтому они всегда праздновали, так сказать, «Рождество». Корвус не мог в это поверить: Тёмного Лорда никогда не видели в это время года, не говоря уже о том, чтобы он принимал приглашения. Гарри был… особенным, уникальным, особенно когда Рабастан был пьян в стельку. На самом деле, по его словам, они выпили слишком много. Он устало зевнул и потянулся, скучая по Гарри. Прошло много времени, но он всё ещё скучал по тому, чтобы делить постель со своим женихом. Да, тогда он был ранен и страдал от страшных кошмаров. Это было не то время, которое стоило бы вспоминать, но он всё равно вспоминал. Он очень надеялся, что после свадьбы они всегда будут делить постель и комнату. Потому что, честно говоря, он не хотел проводить ночи без Гарри. Некоторые пары предпочитали отдельные спальни, как, например, его брат и Беллатриса, а его отец настоял на том, чтобы Сириус и Родольфус жили в разных спальнях, несмотря на то, что это был «второй брак» и не было строгой необходимости. Годы, когда он был лишён прикосновений и тепла, никогда его не покинут. Даже Нарцисса и Люциус не делили одну спальню на двоих, хотя они любили друг друга. Покачав головой, он встал с кровати. Благодаря множеству ковриков под ногами тапочки ему не понадобились. На каждом квадратном сантиметре пола в его спальне лежало как минимум по два коврика, чтобы было тепло, — он терпеть не мог холод в любом его проявлении. Он размял ноги, и острая необходимость сходить в туалет напомнила ему, сколько он выпил. Прошлёпав босиком до ванной, он совершил утренние гигиенические процедуры, а вернувшись, обнаружил, что его дневная одежда лежит на кровати. Он чуть не упал, споткнувшись о комод, и чуть не опрокинул два десятка флаконов с лосьоном после бритья, не говоря уже об освежителе воздуха. Он терпеть не мог запах собственного пота и вообще всё, что хоть немного отдавало чем-то неприятным. Что бы он ни делал — будь то просто сидение дома или прогулка, — ему нравилось, чтобы от него приятно пахло. Ему потребовалось всего несколько минут, чтобы одеться, достать мешочек с деньгами — на случай, если Гарри захочет что-нибудь купить в сувенирной лавке или у уличных торговцев, или в кафе. Он заглянул в мешочек, чтобы убедиться, что там достаточно денег, и только потом сунул его в карман плаща. Он устал, ему очень хотелось сразу лечь спать. Кофе, подумал он, кофе — это именно то, что ему сейчас нужно. Он взбодрился бы, как только вышел бы из своих покоев и почувствовал бы запах завтрака. Сначала его замутило, но мысль о том, что жирная яичница — это именно то, что ему нужно, довольно быстро помогла справиться с тошнотой. Если бы он вообще мог это есть — ведь он уже отвык от жирных жареных блюд. По утрам он ел кашу, овсянку, фрукты и йогурты. Он последовал за своим носом в столовую. — Доброе утро. Ты уже позавтракал? — спросил он, не уверенный, почему удивлён. Гарри на самом деле нетерпеливо постукивал ногой по мраморному полу. Рабастан подавил усмешку при мысли о том, что Гарри не стал бы этого делать, если бы там был его отец. — Да, и доброе утро, — несмотря на постукивание, Гарри оставался совершенно красноречивым. Сегодня йогурт с фруктами: персиком, ананасом и клубникой. Свежесобранный и нарезанный всего за час до этого, он не может сравниться по вкусу ни с чем. Даже с колбасой и беконом. Которые появились в сеттинге Рабастана «полный английский завтрак». Он застонал при виде этого — серьёзно? Ему придётся ждать целую вечность. — Двери зоопарка откроются только через сорок пять минут, — сказал Рабастан, присаживаясь. — Независимо от того, будет ли у нас индивидуальная экскурсия, раньше времени нас не пустят. Гарри надул губы, но по-прежнему с нетерпением ждал этой прогулки. Он уже раз десять перечитал маленькую брошюру. В ней, естественно, упоминались самые популярные животные, чтобы привлечь побольше посетителей. Он взял с собой кошелёк, чтобы пожертвовать что-нибудь зоопарку в зависимости от того, как там обращаются с животными и каковы условия их содержания. — Есть ли какое-то конкретное животное, которое ты хотел бы увидеть? — спросил Гарри, когда Рабастан приступил к завтраку. — Всех, — ответил Рабастан, прожевав. — У меня нет особой привязанности к какому-то одному. — А у тебя в детстве не было домашнего питомца, о котором ты мечтал? — спросил Гарри. Удивительно, но они никогда раньше не обсуждали эту тему. Да, они говорили о животных, но не о том, какого питомца хотели бы завести в детстве. Рабастан, наверное, не спрашивал об этом из-за своего детства, а Гарри? Что ж, он особо об этом не задумывался. — Я с нетерпением ждал сову, — криво усмехнулся Рабастан, — потому что это означало, что пора в Хогвартс. Особенно после того, как его брат уехал учиться, оставив его одного. Он так завидовал брату, который писал ему по три-четыре раза в неделю и рассказывал обо всём, что происходило в школе. — Больше ничего? — с неподдельным любопытством спросил Гарри. — Ну, наверное, когда я был помладше, мне бы хотелось завести кошку или собаку, — признал Рабастан. — Но тогда я был совсем маленьким, лет пяти или шести, и это была новинка, которая быстро надоела. Вот почему отец не соглашался купить мне питомца. А ведь отец давал им всё, о чём они просили — ну или почти всё. — Я бы не хотел кошку, — сказал Гарри, сморщив нос при мысли об этом. Он вспомнил те дни, когда ему приходилось терпеть Фигг и её многочисленных кошек. Отвратительный запах и бесконечный поток книг с фотографиями её кошек. Она была немногим лучше Дурслей, пока он, конечно, не узнал всю правду. — Мне нравятся щенки, но я с опаской отношусь к большим собакам… — прошлый опыт научил его, что любой человек будет в ужасе, если его застанут врасплох рычащие и кусающие собаки. — Это то, чего ты на самом деле хочешь? Или это просто потому, что ты ещё ничего не пробовал? — спросил Рабастан, с любопытством глядя на Гарри. По крайней мере, он прекратил это адское постукивание; отвлечь его на сорок пять минут не составит труда. Ну, теперь уже больше чем на полчаса. — Я… не знаю, — сказал Гарри, слегка пожимая плечами. — В любом случае, это было бы не идеально. — Тебе осталось всего три года в Хогвартсе, — заметил Рабастан. — А потом университет, — напомнил Гарри. После окончания Хогвартса он собирался получить диплом юриста. У него не будет времени на домашних животных, да и это будет несправедливо по отношению к ним. Сейчас он вполне доволен своей жизнью и совой Хедвиг. — Ты уже решил, куда пойдёшь? — спросил Рабастан. Если бы они были за границей, он бы нашёл несколько домов и посмотрел, смогут ли они найти тот, который понравится им обоим. Не было смысла каждый вечер пользоваться Международным Камином — это было бы слишком дорого. Как и портключ. — Сейчас я склоняюсь к тому, чтобы поступить в Ирландию, — сказал ему Гарри. — Драко сказал, что там лучшие курсы для получения юридического образования. Я проверил, и на этот раз он прав. — И криво ухмыльнулся, показывая, что шутит. В центре стола появилась серебряная тарелка с почтой и газетами. Гарри нетерпеливо вскочил и схватил свернутый в трубочку лист бумаги. Он снял резинку и полиэтилен, в котором бумага хранилась во время транспортировки. Рабастан кивнул, решительно соглашаясь. Это правда, что этот университет славится тем, что выпускает лучших и самых талантливых юристов. — Корнелиус Фадж, министр магии, уходит в отставку и не будет баллотироваться на новый срок, — прокомментировал Гарри, разложив газету и отодвинув в сторону пустую миску. — Это создаст проблемы? — спросил он, глядя на Рабастана. Тот с трудом сглотнул и покачал головой: — Нет, ни в коем случае. Взгляни на кандидатов. — Они знали, что после случившегося Фадж сильно утратил доверие общественности. — Вольфганг Уэлвин, — вдруг сказал Гарри. — Он не против, что должность Невыразимца досталась министру? — Министру, который был лишь лицом волшебного мира. На самом деле у них было не так уж много власти, хотя кого он обманывает… конечно, было. Не было никаких сомнений, что он получит эту должность, ведь остальные претенденты были… скажем так, не такими впечатляющими, как Уэлвин. — У него уже есть несколько Невыразимцев, так что он ничего не теряет, а только приобретает, — заметил Рабастан. Гарри тихонько хмыкнул и продолжил читать газету, пока Рабастан ел. Он указывал на важные или забавные отрывки. На третьей странице он нашёл новую информацию. — Экс-министр Миллисент Бэгнолд арестована, — сказал Гарри, показывая фотографию пожилой — по крайней мере, для него — женщины, которую трое авроров выводят из дома. — Что-то они долго тянули с арестом. — Её должны были арестовать уже давно. — Я бы предположил, что это была последняя попытка Фаджа удержаться у власти, — задумчиво произнёс Рабастан, тоже вытягивая шею, чтобы прочитать. — С другой стороны, то, что написано в газете, ещё не значит, что это правда. Возможно, он не собирается уходить в отставку — никто не сдаётся без боя. — Всё равно его не переизберут, учитывая всплывшую информацию о нём, — сказал Гарри с задумчивым выражением лица. — Я имею в виду сомнительные пожертвования, которые он делал и получал, фотографии, опубликованные на прошлой неделе, на которых он с женщинами, которые точно не были его жёнами. — К тому же Фадж был младшим заместителем министра и советником. — Политика, — пробормотал Рабастан, вытирая рот тканевой салфеткой. — Это утомительно. Понятия не имею, как вы, отец и Тёмный Лорд находите в этом удовольствие. Словесные перепалки, может, и интересны, но всё остальное — скука смертная. — Не могу дождаться следующего года, когда я официально вступлю в должность в Визенгамоте, — признался Гарри. — Это будет так весело. Хотя, судя по тому, как идут дела, к тому времени я захочу, чтобы были приняты всего несколько законов. — Он не мог приступить к своим обязанностям в Визенгамоте, даже если бы был помолвлен или получил разрешение от своего магического опекуна. Чтобы получить разрешение, нужно было достичь пятнадцати лет, и этот закон существовал так же давно, как и само Министерство. Рабастан покачал головой: — Ты берёшь на себя слишком много: ЖАБА, ТРИТОНЫ и университет? Помимо своих обязанностей в Визенгамоте. Ты же понимаешь, что они поссорятся, и к тому же в какой-то момент тебе действительно понадобится сон. — Он предупреждал его так же сильно, как беспокоился за него. Гарри был умён, решителен, но слишком много взваливал на свои плечи. Всё, что они могли сделать, — это предупредить его и позволить Гарри самому выяснить, на что он способен. — Я бы хотел попробовать, — вот и всё, что сказал Гарри. Им двигала не гордость или упрямство, а желание помочь волшебному миру. Было ясно, что законы и правила настолько устарели, что нарушать их опасно. Он просто знал, что должен это сделать. Не то чтобы он делал это в одиночку — на самом деле ему в основном помогали, просто подсказывали, о чём он знал, поскольку жил в мире маглов и был знаком с законодательством. По крайней мере, с некоторыми его аспектами — он не считал себя экспертом. — Как думаешь, им удастся добиться её осуждения? — Зависит от обстоятельств, — задумчиво произнёс Рабастан, глядя на газету почти отсутствующим взглядом и вспоминая то время своей жизни. — На самом деле все хотели, чтобы война поскорее закончилась. Настолько, что им было плевать на нарушаемые законы. Все остальные, кто мог бы протестовать, были слишком заняты скорбью или попытками сохранить свои семьи. Они знали, что происходит, но не хотели раскачивать лодку. Будут попытки замести всё под ковёр. Так что, я бы сказал, всё зависит от тех, кто до последнего будет отстаивать закон, и от того, считают ли они, что оно того стоит. — Разве они не будут искать, кого бы обвинить? Особенно теперь, когда Крауча нет в живых? — спросил Гарри, вставая вслед за Рабастаном и оставляя всё позади, пока они выходили из столовой. — Это возможно, но, очевидно, дело не терпит отлагательств, ведь с тех пор, как всех признали невиновными, прошло немало времени, — заметил Рабастан. — Они будут обвинять друг друга, а если это не сработает, то во всём обвинят Бартемиуса Крауча-старшего. — Его тон был сухим. — Когда-нибудь тебе придётся сесть и подробно рассказать мне, как это было сделано, — прокомментировала Дорея, заставив Рабастана резко обернуться. Он совсем забыл об этой пустой раме: портреты Лестрейнджей предпочитали висеть там, где о них больше всего сплетничали. В кабинете его отца, в столовой и гостиной. — Я уверен, что Гарри с радостью расскажет тебе обо всём, когда мы вернёмся домой, после ужина, — предложил Рабастан, глядя, как загораются её глаза. — Скажем, в семь часов. — Ну конечно, — сказал Гарри, слегка озадаченный тем, почему Рабастан вдруг захотел, чтобы они провели время вместе именно в этот день. — С нетерпением жду, — с неподдельным восторгом сказала Дорея. Ей не терпелось всё услышать. Рабастан не собирался упускать возможность посмотреть, как Тёмный Лорд разбирается с ведьмой, которая покусилась на его невесту. Увидев выражение лица Гарри, он спросил: — Ты готов идти? — и тут же переключился на них, чтобы отвлечь Гарри. Сработает ли это в долгосрочной перспективе, покажет время. — Поехали! — сказал Гарри, сжимая кулаки и дрожа от волнения. В этот момент он был похож на мультяшного персонажа. Он был так взволнован, что даже не попрощался с Дореей, хотя его учили вести себя иначе. Прошло ещё десять минут, прежде чем они смогли аппарировать с того места на границе поместья Лестрейнджей. Они появились на обычном с виду поле, где вдалеке пасся вполне обычный на вид скот. На первый взгляд это была ничем не примечательная небольшая ферма. Смотреть там было не на что. — Защитные чары вокруг этого места впечатляют, — признал Гарри. — Учитывая разнообразие волшебных существ, обитающих здесь, они должны быть очень сильными. Почти такими же сильными, как чары у нас дома. — Под «домом» он, естественно, подразумевал поместье. — Интересно, очень интересно, — раздался старческий скрипучий голос, и пожилая женщина, обойдя своих подопечных, подошла поприветствовать их. — Я управляю этим приютом уже больше ста лет и за всё это время встретила всего пятерых человек, которые чувствовали или понимали, что в вашей возрастной группе есть такие сильные подопечные. — Она посмотрела на Гарри с удивлением и неподдельным любопытством. — Вы будете проводить для нас экскурсию? — спросил Гарри, глядя на пожилую ведьму и ожидая ответа. Если да, то понятно, почему они собирались отсутствовать целый день. По крайней мере, именно так Гарри воспринял её предыдущее заявление. — О, как бы я хотела снова стать молодой и полной сил, — сказала ведьма, улыбаясь и щурясь своими голубыми глазами, пока наблюдала за ними. — Боюсь, что нет, юноша, но ты начнёшь наше путешествие вместе со мной. Поднимайся! — настаивала она, отступая от магических кругов и направляясь к участку травы, который сильно отличался от всего остального вокруг. Ей не нужно было спрашивать, есть ли у них билеты и кто они такие: она поговорила с Рабастаном, а потом сама разослала приглашения. Им нужны были все возможные пожертвования, и Лестрейндж, надо же такому случиться, пожертвовал кругленькую сумму на частную экскурсию для Гарри Поттера. Все подписали соглашения о неразглашении. Для посещения зоопарка это было дороговато, но они не в первый раз подписывали такие соглашения. — Что это? — спросил Гарри, вглядываясь в то, что, как ему показалось, было травой, но на ощупь напоминало ковёр. — Ступайте, здесь гравитационное силовое поле, так что вы будете в безопасности во время спуска, — весело сказала она. Рабастан схватил Гарри за руку и подтолкнул его к едва заметной платформе. Встав на платформу, Гарри огляделся, с любопытством рассматривая всё вокруг. Затем платформа пришла в движение, и они внезапно начали опускаться под землю. — Чёрт возьми! — не удержался он от возгласа, но не почувствовал ни тошноты, ни страха. Гравитационная платформа обеспечивала устойчивость, несмотря на движение. Это было круто. — Боже мой, что за выражения, — сказала ведьма, но на её губах появилась самодовольная ухмылка. — Но, должна признаться, у меня была такая же реакция, когда я впервые это сделала. Гарри не смог сдержать смешка. Смешок оборвался, его рот раскрылся, а платформа опустилась до конца. Он тяжело дышал, просто глядя в водную бездну перед собой. — Ух ты, — сказал Гарри, с широко раскрытыми от удивления глазами оглядываясь по сторонам и прижимаясь к воде рукой, которая тут же стала мокрой. Он с благоговением посмотрел на Рабастана, не в силах поверить своим глазам. Казалось, вода расступилась перед ними. Это было самое захватывающее зрелище, которое он когда-либо видел. Он протянул руку дальше и заворожённо коснулся яркой разноцветной рыбы. — Как будто у них есть способности метаморфомага! — Не совсем. Они не могут менять форму, но довольно часто меняют цвет, — сказал Рабастан, кивнув ведьме, и та ушла, предоставив им самим осматривать помещения. В этом не нужны были наставления. Путь был только один — прямо. — На самом деле многие из них доставляют немало хлопот рыбакам, которые вытаскивают их, если находят. Дети смывают их в унитаз или, что ещё хуже, выпускают в море. Гарри растерянно посмотрел на Рабастана, недоумевая, откуда тот это знает. — В газетах были десятки статей о них, а также предупреждения о том, что нельзя выбрасывать ничего магического, но это было адресовано не им, — сказал Рабастан, идя дальше. Гарри был слишком занят тем, что оглядывался по сторонам и рассматривал окрестности. — Несколько месяцев назад здесь была ярмарка, и эти рыбы часто становились призами. Гарри ухмыльнулся: — Звучит весело! — Он не знал, что такое бывает, но глупо было бы думать иначе. — Когда дело касается цирка, у них те же предупреждения, — сказал ему Рабастан, ожидая, пока Гарри сдвинется с места. Казалось, он был очень доволен тем, что видит, вплоть до мельчайших деталей. — Потрясающе, — пробормотал Гарри, представляя, каково это — побывать в цирке. — Твой отец когда-нибудь водил тебя в цирк? — спросил он, глядя на рыб самых разных цветов. Некоторые из них были полосатыми, другие — радужными, а их чешуя переливалась всеми цветами радуги. — Нет, — фыркнул Рабастан. — К сожалению, мой отец считает это занятие низким, но мой брат тайком привёл нас обоих, чтобы мы посмотрели на один из них. Это было незадолго до того, как Родольфус должен был отправиться в Хогвартс. — На его лице появилась довольная улыбка, он явно получил удовольствие. Отец был совсем не рад их возвращению — он ждал их у остановки «Ночного рыцаря». — Интересно, отличается ли он от маггловского, — прокомментировал Гарри, доставая камеру и радостно делая снимки. Они были такими красивыми, цвета завораживали, как будто смотришь на миллионы и миллионы радуг в аквариуме. Конечно, это преувеличение, но не слишком большое. Рабастан поморщился, закрыл глаза и сосредоточился. Он сразу узнал камеру. Это была камера его матери — он мог бы описать каждую трещинку, каждое изменение цвета, всё, что делало её уникальной. После смерти матери все её вещи, в том числе фотоаппараты и фотолаборатория, остались детям. Когда они подросли, им подарили несколько её украшений, но никто не трогал её фотоаппараты, пока не появился Гарри. — Наверное, похоже, — наконец сказал он, открывая глаза. Гарри обращался с камерой очень бережно, явно понимая, насколько она ценна. Конечно, у него остались лишь несколько личных вещей, принадлежавших его семье, его родителям. Это всё, что у него осталось. Ни Джеймс, ни Лили Поттер не написали своих портретов. Гарри специально просмотрел портфолио, чтобы убедиться в этом. Гарри не выглядел ни чрезмерно удивлённым, ни разочарованным — лишь смиренно принял этот факт. — Ого! Это гриндолоу! — сказал Гарри. — Ха! Они не смогут выбраться. — Он вздохнул с облегчением, когда их попытки схватить его не увенчались успехом из-за длинных тонких пальцев. — Неудивительно, что они такие злобные! — ухмыльнулся он, глядя на них. Их болезненно-зелёные тела, рога и зелёные зубы, оскаленные в его сторону. — Смешно думать, что они плавают в озере в Хогвартсе… они очень опасны. — Те, кто живёт в Хогвартсе, не могут выбраться из озера — там наложены десятки заклинаний, обеспечивающих безопасность учеников. От гриндолоу и русалок, а также от множества других существ, обитающих в озере, — заверил Рабастан Гарри, который шёл на несколько шагов впереди. — Интересно, было ли так же несколько лет назад, — прокомментировал Гарри, делая ещё один снимок на ходу. Он был явно взволнован и дрожал от нетерпения. Не в силах сдерживаться, он каждый раз так себя вёл, когда оказывался в новом месте. Не то чтобы он был так уж взволнован, но дело было не только в локации, но и в том, что ему не нужно было сдерживаться, ведь рядом не было Корвуса. — Не стоит об этом думать, — заявил Рабастан. Ему было противно от одной мысли о том, в какой опасности находился каждый из них. О том, что все они превратились бы в маглов, а Гарри — в сквиба. К счастью, теперь это не проблема: Хогвартс — самое безопасное здание в мире. — Ах, русалки! — Глаза Гарри округлились от удивления, когда он увидел подводные сооружения, которые они создали и продолжают создавать. — Ух ты! — Впервые в жизни он почувствовал себя ребёнком, попавшим в магазин сладостей. Обычно такие вещи не увидишь, ведь русалки живут в прудах, реках, озёрах — в местах, где царит магия. — Они прекрасны. — Не удержавшись, он сделал ещё несколько снимков. — Сооружения просто невероятные! — подумал он, гадая, не созданы ли они волшебниками. Скорее всего, это дело рук русалок, а не волшебников — волшебники не отличаются изобретательностью. — Да, — согласился Рабастан, и его взгляд был таким же изумлённым, как у Гарри. У него было ощущение дежавю, как будто он уже бывал здесь, но он был слишком мал, чтобы что-то помнить. Десять лет скуки научили его находить что-то удивительное или забавное в самых простых вещах. Гарри вопросительно посмотрел на Рабастана, его зелёные глаза светились любопытством: — Ты не просто потакаешь мне? — И заметил, что тот, похоже, говорил искренне. — Нет, ни в коем случае. Я бы так с тобой не поступил, — ответил Рабастан, не сводя глаз с Гарри. Это была чистая правда: он никогда бы не стал относиться к Гарри снисходительно только из-за его возраста. Если бы на его месте был кто-то другой… возможно, он бы так и поступил. Но это был Гарри, и Рабастан знал, какой была его жизнь. Если посещение зоопарка приносило ему неизмеримое счастье, то и Рабастан получил бы от этого удовольствие. Бросив последний взгляд на русалок, они двинулись дальше, не переставая восхищаться. Ни одно из волшебных существ, больших или маленьких, не могло сравниться с ними по удивительности. Гарри чуть не пропустил следующих существ — какими бы чёрными они ни были, только по глазам он понял, что проходит мимо чего-то. Он услышал музыкальные ноты. — Рогатый змей! — Широко раскрыв глаза, он всегда думал, что поймёт их. Он предположил что-нибудь отдалённо напоминающее «змей», но предположил неправильно. — Разве ты не прекрасен, — промурлыкал он по-английски, но прошептал эти слова Рабастану, который стоял и с изумлением наблюдал за происходящим. Одно дело — знать, и совсем другое — видеть. Тёмный Лорд и Гарри не могли бы говорить с более разным тембром, даже если бы очень старались. Голос Тёмного Лорда звучал яростно и гневно, а голос Гарри — мягко и успокаивающе. На самом деле Рабастан почувствовал себя довольно… неуютно в одном месте. От этого он застыл, ведь до этого момента он никогда не считал, что это может возбуждать. Он яростно прикусил язык, пока Гарри продолжал с ними разговаривать. Он не был до конца уверен, что Гарри понимает, что ему отвечает Рогатый Змей. Для него это звучало как какая-то музыкальная нота, о которой он никогда раньше не слышал, а ноты он знал — он занимался этим с детства и начал учиться играть на музыкальных инструментах. Однако он всё же ахнул от удивления, когда змей когтями снял драгоценный камень с главного рога и протянул его. Он отшатнулся, не веря своим глазам: этих существ убивали ради этих камней, а змей просто протянул его, как будто это было что-то незначительное. Это был самый ценный элемент их вида. Прошло по меньшей мере три десятилетия с тех пор, как кто-то добровольно отдал такой камень, и обычно это происходило в Америке. Гарри просунул руку и ухватился за драгоценный камень размером с крупную жемчужину, обхватил его и вытащил из воды. Рука намокла, но он раскрыл ладонь и уставился на подарок. Камень был тёмным, но внутри переливались все цвета радуги — он был прекрасен. Другой рукой Гарри поднял его и снова зашипел, видимо, благодаря, но точно ли это было так, никто не знал. Он коснулся Рогатого Змея, и магия Гарри запульсировала. — Что ты творишь? — спросил Рабастан, впервые забеспокоившись и сделав шаг вперёд. С его губ сорвался возглас удивления, когда существо исчезло прямо у него на глазах. Черт, как, чёрт возьми, они собираются это объяснить? — Гарри? — Я вознаградил его за подарок, — сказал Гарри, не обращая внимания на то, что он, по сути, только что вызволил из тюрьмы Рогатого Змея. — Вознаграждение… — пробормотал Рабастан, ударив себя ладонью по лбу. — Чёрт бы побрал этого Мерлина. Они поймут, что это Гарри! С другой стороны, — он поднял глаза, — какое-то время это может быть не так очевидно, если только у них нет заклинаний, которые подсказывают, сколько их и где они находятся. Они могут удивиться, если один из них окажется прямо сейчас посреди Тихого океана. — Он прикусил внутреннюю сторону губы, представляя их реакцию, когда они всё узнают. А почему бы и нет? Он уже утащил чёртова дракона из Гринготтса, хотя физически там больше не присутствовал. Как будто аппарировал их, не появляясь в нужном месте. И вдобавок ко всему задержался. — Пойдём, — он потянул Гарри прочь, подозрительно оглядываясь по сторонам. Если бы они узнали… слава Мерлину, что они подписали соглашение о неразглашении. Меньше всего им хотелось, чтобы стало известно, что Гарри Поттер каким-то образом изгнал Рогатого Змея в Мерлин знает куда! — Ого! Ого! Смотрите, мортеллап! — сказал Гарри, притормаживая, чтобы рассмотреть что-то новое. Мортеллапы — это волшебная версия крыс, точнее, водная версия с щупальцами по всему телу. Рабастан рассмеялся, вспомнив что-то забавное. — Что это? — с любопытством спросил Гарри. — Я просто вспоминаю каникулы на побережье. Мы с Малфоями поехали туда в одно и то же время. Люциус совершил ошибку, ударив одного из них ногой. Оно укусило его в ногу, и в конце концов он покрылся испариной, задергался, и не стоит забывать, что из его спины вырывалось пламя. — Рабастану удалось вырваться, прежде чем он снова расхохотался, почти до слёз, потекших по его лицу. — Он больше никогда не смотрел на них по-прежнему. — О, в то время он был совсем юным и большую часть дня смеялся. Люциус был в ярости из-за того, что он посмел смеяться. Гарри хихикнул и прикрыл рот рукой. Эта картина вызвала у него ещё более громкий смех, тем более что, по его мнению, Драко был очень похож на своего отца. Ну, вообще-то, если честно, он был похож на обоих родителей. У Нарциссы и Люциуса были светлые глаза и светлые волосы. — Расскажи мне всё, что помнишь! — сказал он, желая узнать больше. Они продолжали идти по подземелью, где у животных было достаточно места для прогулок. Мимо них проходили самые разные животные, которых Гарри фотографировал. От плимпи до шрэкла. Но основное внимание он уделял Рабастану, который с любовью рассказывал Гарри о том, что произошло в тот день, наслаждаясь тем, что находится в центре внимания. — Не терпится рассказать Драко, — радостно сказал Гарри, не зная, как тот отреагирует: обидится за отца или сочтёт это таким же забавным, как и он сам… Драко иногда был… слишком гордым и не умел расслабляться и веселиться. Хотя его представление о расслаблении и веселье, вероятно, сильно отличалось от всеобщего. — Платформа… кажется, это значит, что мы почти закончили? — заметил он, увидев вдалеке платформу. Казалось, прошло совсем немного времени, но он знал, что видел десятки волшебных существ. — Итак, — сказал Рабастан, — похоже, что прежде чем платформа поднимет нас на поверхность, нам предстоит увидеть ещё трёх существ. — Самых интересных, понял он. — Пожалуйста, не выпускай келпи. — Может быть, — с ухмылкой сказал Гарри, направляясь к ним. — Я часто задавался вопросом, почему они решили принять именно такую форму. — Существо было очень похоже на морского конька и гиппокампа, которые, если Гарри не ошибался, были последними водными обитателями, которых им предстояло увидеть. — Кто бы додумался забраться на него? — Идиоты, — сухо заметил Рабастан. — Они утаскивали людей на дно и съедали их. Единственным следом, который они оставляли, были всплывшие на поверхность внутренности, по которым магический мир мог их опознать. Об этом и предупреждала табличка, установленная на дне. — И они предпочитают использовать их так, чтобы, когда они превратятся во что-то другое… никто не узнал. Это очень умно: только тот идиот, которого поймают, будет знать, что это было, но он не выживет, чтобы кому-то рассказать. Они охотились на маглов и волшебников. Вот почему некоторые так и не возвращались домой. И не всегда в этом были виноваты магглы. Гиппокамп был двух разных цветов — синего и красного, по крайней мере, других здесь не было. Гарри сделал с десяток снимков, с благоговением разглядывая полупрозрачные яйца, в которых находились головастики. — Знаешь, неправильно держать большинство животных взаперти, но, по крайней мере, здесь у них гораздо больше места для плавания, чем в мире маглов, — вспомнил он поход в зоопарк с Дурслями и подумал о том же. — Места у них явно предостаточно, — прокомментировал Рабастан. Они не только находились под водой, но и каким-то волшебным образом расширили пространство, предоставив себе больше места, чем им могло понадобиться. Это была не настоящая свобода, но иногда лучше что-то, чем ничего. По крайней мере, здесь они были в безопасности. — Ты голоден? — спросил Рабастан, взглянув на часы. Он знал, что наверху, если он ничего не путает, есть небольшое кафе. Было уже одиннадцать, почти полдень. Он не знал, чего хочет больше: чтобы они остановились и поели или чтобы вернулись к его отцу и объяснили, что только что произошло! Он уже начал сомневаться, что Гарри вообще понимает, какие ограничения накладываются на магию. — Немного, — ответил Гарри. На завтрак он съел только немного йогурта и фруктов. Он был слишком взволнован, чтобы есть что-то ещё. — Главное, чтобы ты больше не кормил и не освобождал животных, — с иронией в голосе согласился Рабастан. Какими бы они ни были в будущем… скука точно не будет одной из их черт. — Я ничего не обещаю, — заявил Гарри, слишком уж кровожадно ухмыляясь Рабастану, пока они поднимались на платформу, чтобы увидеть волшебных существ, обитающих на поверхности. Остаток дня они провели, осматривая всех животных, до которых смогли добраться, и, несмотря на холод, большую часть времени им было невероятно тепло, потому что заклинания были адаптированы под каждое животное. Иногда их трудно было разглядеть из-за того, что внутри они были огромными. Внутри они точно были больше, чем снаружи. Гарри было трудно решить, что ему понравилось больше всего, и, когда они уходили — Рабастан не собирался опаздывать на встречу, пока разбирался с ведьмой, — Гарри, пока они с Рабастаном делили на двоих порцию чипсов, перечислил все свои любимые подарки. Все они были уменьшены и ждали, когда их положат в его комнату. В том числе снежный шар с его новой пандой. Он даже не подозревал, что существует волшебная версия панды. Насколько это было порочно? Им удалось пообщаться с гиппогрифами и покормить их. Хотя постоянные предостережения, которые ему постоянно твердили смотрители, были совершенно излишни. Громовержцы были просто завораживающими — у него даже волосы встали дыбом. Окками, нунду и особенно ниффлеры! Эти наглые ребята умудрились тайком стащить у него кошелёк, и он до сих пор не понимает, как им это удалось. От внимания Рабастана не ускользнуло и то, сколько вопросов Гарри задавал садовнику о его собаках. Это были не самые милые на вид собаки — они выглядели свирепыми, очень преданными и, что самое главное, умными. Ксоло, судя по всему, был сукой, и она была беременна. Эти собаки всегда были нарасхват: они были первыми фамильярами ведьм и волшебников, пока их не вытеснили кошки, а затем, когда был основан Хогвартс, — совы. Слишком много ксолоитцкуинтли в одном месте — это даже для волшебников перебор, не говоря уже о беспорядке. Их по-прежнему приветствовали в любой школе, но он не позволял продавать своих щенков детям или подросткам, которые не будут за ними ухаживать. Если Гарри взял визитку того волшебника, то это никого не касается, кроме него самого.