Контракт

Гарри вывалился из камина, издав громкое «уф», но каким-то чудом удержался на ногах. Он и не думал, что когда-нибудь привыкнет к путешествиям через камин. Конечно, он мог это делать, но получалось у него не очень. Он слегка закашлялся, поморщился и вдохнул пепел, который раздражал не только глаза, но и горло. Ну, по крайней мере, отчасти это могло быть связано с волнением, из-за которого он вывалился из камина, как неуклюжий первокурсник-магглорождённый. Услышав смешок, Гарри понял, что в комнате кто-то есть. — Очень плавное приземление, — сказал ему Корвус, и его глаза сияли от счастья и веселья. Гарри распахнул объятия и крепко прижал его к себе в знак приветствия. Честно говоря, можно было подумать, что они не виделись несколько месяцев, а не недель. — Доброе утро, Гарри, — Корвус ответил на объятие с такой же силой. — Как твои занятия? — он не спрашивал об этом во время зимних каникул. Северус помогал ему в основном потому, что о его самых слабых предметах уже позаботились. К тому же был Сочельник — праздник, время мира и веселья. Если говорить о праздниках, то свадьба Сириуса и Рудольфуса так совпала с днём солнцестояния — самым длинным днём и самой короткой ночью. Двадцать первое июня — не самый значимый день для язычников, но всё же праздник. Теперь это был двойной праздник: солнцестояние и свадьба. — Северус считает, что после окончания семестра мне не понадобятся зелья для восстановления, — с сияющей улыбкой сказал Гарри, отстраняясь после долгих объятий. В отличие от многих своих одноклассников в Хогвартсе, он никогда не воспринимал семью как нечто само собой разумеющееся. На самом деле ни один ребёнок не должен так относиться к своим родным, но, к сожалению, так бывает не всегда. — Неужели? — спросил Корвус, приятно удивлённый тем, что за год ему удалось научить Гарри правильной технике, которая ему подходит. Впрочем, Северус не зря был самым молодым мастером зельеварения в мире. К тому же у него было не так много дел: он преподавал зельеварение на старших курсах, а его ассистент — на младших, что давало ему столь необходимую передышку. Учитывая, какие зелья принёс Северус — все они были медицинского назначения, — он определённо не зря потратил время. Северус не создал ничего выдающегося с тех пор, как получил степень мастера зельеварения, то есть четырнадцать-пятнадцать лет назад. Он стал лучше готовить зелья, но у него не было времени на создание настоящего шедевра. Возможно, ему стоит поблагодарить Северуса за преданность Гарри, несмотря на угрозы, которые он ему высказывал в прошлом. Ну, «угроза» — не совсем подходящее слово, это было обещание, клятва. Он бы убил Северуса, если бы тот не прекратил свои детские издевательства. Нет, не прекратил детские издевательства, которым Дамблдор подвергал маленького мальчика, над которым издевались, — мальчика, которого он сам довёл до такого состояния. Даже сейчас, спустя столько лет, от одной мысли об этом Корвуса начинало тошнить, и он жаждал мести. Дамблдор был мёртв, его душа покинула тело и больше не вернётся. Они верят в вечное воскрешение, но оно не произойдёт, если твою душу высосет дементор. — Да, когда он понял, как я усваиваю материал, всё встало на свои места, — с энтузиазмом сказал Гарри. Он понимал, что не стоит обсуждать с Сириусом зелья или Северуса. Выражения лица Сириуса были уморительно смешными. — Северус даже научил меня варить зелья на интуиции, сказал, что с достаточным опытом я должен доверять себе и делать то, что считаю нужным, несмотря на рецепт. А ты знал, что интуитивное варение — это отчасти знание, отчасти магия? — Звучит заманчиво, — полностью согласился Корвус. Он сам варил зелья крайне редко, предпочитая, чтобы всё необходимое делал Северус. Если Северус не справлялся — что случалось редко, — он просил кого-нибудь другого. В последнее время такое случалось несколько раз из-за того, что Северус пытался приготовить все зелья, необходимые для проведения ритуала составления генеалогического древа. — Есть ли у тебя какие-то предметы, по которым ты мог бы успевать лучше? — по его мнению, об этом лучше спрашивать до СОВ. Усадьба, в которой они сидели на одном из немногих доступных предметов мебели, преображалась в преддверии свадьбы. — Все? — криво усмехнулся Гарри, смущённо потирая подбородок. — Я справлюсь, на моём уроке теории магии бывает... немного шумно. — И это была чистая правда. — Тебе тяжело на занятиях? — спросил Корвус. За последние четыре года Гарри стал гораздо увереннее в себе. По крайней мере, это одна из причин, по которой он отправил Гарри в Хогвартс, — чтобы тот стал более независимым и уверенным в себе. — Иногда, — ответил Гарри, едва сдерживаясь, чтобы не пожать плечами. — Особенно когда речь идёт о чём-то, к чему они относятся очень серьёзно. На прошлой неделе у нас было занятие для четвёртых-седьмых курсов — дебаты о магии, о противостоянии света и тьмы. — Он закатил глаза. — Это было просто нелепо. Я едва мог вставить слово, и, честно говоря, если бы там не было профессоров... дело могло бы дойти до драки. — Да, наверное, так и было бы, но я... считаю, что это устаревшее убеждение довольно хлопотное и утомительное, — полностью согласился Корвус, неодобрительно взглянув на Гарри, когда тот закинул ногу на ногу. — К счастью, благодаря их образованию эта проблема не будет актуальной долгое время. Все споры о тёмных и светлых сторонах будут прекращены раз и навсегда. Больше не будет тёмных и светлых сторон. Никаких сражений, войн и убийств. — И если вам интересно, то Визенгамот тоже иногда бывает таким, но не настолько... шумным. Обычно мы слишком сдержанны для этого. — Он не видел, как ведут себя студенты, но сам когда-то был одним из них, так что легко мог себе это представить. — Лошадей уже выводят на плац? — спросил Гарри, вставая. Ноги затекли. Он подбежал к окну, распахнул его и выглянул наружу. К счастью, день выдался погожий, дождя не предвиделось. В это время года обычно шли дожди. — Пока не совсем, — последовал ответ Корвуса, но тем временем лошади были запряжены, а кареты приведены в порядок. Ими не пользовались с тех пор, как он женился. До здания, которое использовалось исключительно для торжеств и церемоний, было полчаса ходьбы — или десять минут, если ехать на каретах. Он женился там и был очень рад, что Сириус и Рудольфус тоже решили провести там церемонию. Это было священное, очень священное место, куда могла попасть только семья — если не было иного указания, — и которое охранялось теми же оберегами, что и участок на кладбище и мавзолей. — Но скоро начнут прибывать гости, которых проводят туда из заднего сада, а их подарки оставят в вестибюле. Гарри выглянул в окно, чувствуя волнение. Это лето обещает стать лучшим. Повернувшись к Корвусу, он заметил, что в его седых волосах появилось ещё несколько белых прядей. Интересно, седые волосы когда-нибудь полностью седеют или так и остаются с проседью? — Где Сириус? — спросил он, запоздало вспомнив, что сегодня должен был быть со своим крёстным, который, наверное, сейчас в панике, ведь так всегда бывает на свадьбах, верно? Все так говорят. — Он в своих покоях, — сообщил ему Корвус. — Мальчики в голубом крыле, — это означало, что они случайно не увидят друг друга. Некоторые суеверия сохранились, несмотря на прошедшие годы. Считается, что увидеть своего будущего супруга в день обручения — плохая примета, и так было всегда, даже если никто не верил в приметы и суеверия. — Хотите, я отнесу ваш подарок к остальным? — он знал, что у Гарри есть подарок, и тот спрашивал у него совета, что было вполне естественно. Гарри никогда раньше не присутствовал на церемонии обручения и понятия не имел, что там важно и нужно ли ему что-то особенное, учитывая его роль в церемонии. На самом деле Гарри иногда называл это свадьбой, что не совсем верно. — О да, конечно, — быстро ответил Гарри, роясь во внутреннем кармане мантии, пока не нащупал гладкую бумагу. Он развернул её и вернул в обычный размер, радостно кивнув. — Лорд Слизерин будет здесь, но просил передать вам свои извинения, потому что не сможет прийти раньше. Предполагается, что члены семьи и очень близкие друзья будут присутствовать на торжестве весь день, а не только на церемонии и последующем приёме. Том, пожалуй, был для Корвуса кем-то вроде лучшего друга. — А, спасибо, что сообщил, — кивнул Корвус. По крайней мере, теперь его будет сопровождать Дорея. Он по-прежнему почти не разговаривал с Орионом, несмотря на всплывшую информацию. Сириус пришёл к нему с тревогами по поводу смерти Ориона, его жизни и всего, что с этим связано. А когда он узнал, что на Орионе было поддельное кольцо лорда, зачарованное магией Вальбурги, чтобы оно выглядело настоящим? Корвус потребовал немедленно расследовать обстоятельства смерти волшебника. То, что они обнаружили, заставило Корвуса проникнуться сочувствием к Ориону, над которым его собственная жена издевалась на протяжении всего их брака. Это было неправильно во всех смыслах, не говоря уже о том, что, когда организм Ориона начал сопротивляться — он принимал яд достаточно долго, чтобы выработать иммунитет, — она стала давать ему ещё больше, что в конечном итоге привело к его смерти несколько месяцев спустя, когда его организм окончательно перестал справляться. Систематическая недостаточность органов. Что ещё хуже, в его организме не было никаких лечебных зелий, целитель даже не пытался помочь Ориону Блэку. Вальбурга фактически держала мужа в заточении, а когда он вышел из-под её контроля, убила его. Она убила своего мужа и хозяина поместья Блэков. После этого умер её сын Регулус, а Сириус Блэк покинул семью, отрекшись от неё. Вальбурга в одиночку разрушила род Блэков. Разрушила собственную семью. Даже её собственный отец перевернулся бы в гробу: да, он хотел стать Тёмным Лордом, думал, что так будет лучше, и посмотрите, к чему это привело. Через две недели после того, как к нему пришёл Рудольфус, Корвус поделился этой информацией с Орионом и Сириусом наедине. Частным детективам не потребовалось много времени, чтобы раскопать всё, что нужно. В мавзолей Блэков было легко проникнуть — в жилах большинства из них текла хоть капля крови Блэков, — но для этого требовалось разрешение Гарри, а гоблины дали ему портключ. Тело Ориона не стали эксгумировать, заклинаний над их склепом было достаточно. Не все хотят, чтобы их хоронили, но они должны радоваться, что Орион выбрал именно такой вариант. Корвус не мог сказать, что его удивило то, что Сириус, в свою очередь, всё рассказал Рудольфусу. Если они будут делиться друг с другом всем, это станет хорошим знаком для их брака. Каждый день он находил всё новые подтверждения тому, что Рудольфус будет счастлив с Сириусом. У него были небольшие сомнения, но он держал их при себе и позволил Рудольфусу сделать выбор самому. Он будет винить себя за Беллатрису до последнего вздоха. Сомнений было недостаточно, чтобы хоть как-то его встревожить. Гарри взбежал по лестнице, размышляя о том, что ещё несколько лет назад он не смог бы этого сделать. Довольно ухмыляясь, он направился в покои Сириуса. Скорее всего, он не увидит Рабастана до самого вечера, и это его разочаровывало. Добравшись до места, он громко постучал в дверь, и из комнаты донёсся грохот, заставивший Гарри хихикнуть в кулак. — Входи, — крикнул Сириус. Гарри открыл дверь и заглянул внутрь. Сириус смотрел на свой костюм так, словно ожидал, что тот вот-вот загорится. Если бы он продолжал так пялиться, костюм действительно мог бы загореться — в конце концов, магия — это вам не шутки. — Привет! — прощебетал он. Он уже несколько недель донимал Блейза, Драко, Дафну, Асторию, Винсента и Грега советами. Он хотел всё сделать правильно, это было важно для него, он не хотел делать ничего плохого. Кроме того, если его когда-нибудь выберут снова, он хотел убедиться, что не выставит себя идиотом. Сириус — это одно, он не слишком заботился о традициях, но Гарри заботился. Другие люди, безусловно, заботились. Для них были важны традиции, история и всё остальное. — Как ты себя чувствуешь? — Гарри! — Сириус уже подбежал и посадил своего крёстного в медвежьи объятия. Закрыв глаза, он просто прижал его к себе — казалось, прошла вечность с тех пор, как он держал его в руках. Гарри был не из тех, кто позволял ему прикасаться к себе, когда они встретились, теперь он ответил на эту привязанность, и Сириус не мог гордиться собой больше, чем тем, что добился этого. Конечно, с посторонней помощью, но он сделал это. — Мерлин, я скучал по тебе, малыш. — Ты вообще успел по мне соскучиться? — рассмеялся Гарри. — По моим подсчётам, с тех пор, как я вернулся в школу после Йоля, ты написал тринадцать из пятнадцати писем. Сириус покраснел. — Я всегда по тебе скучаю, — серьёзно сказал он Гарри, обнимая его, а затем отступил на шаг, чтобы осмотреть. Было странно видеть на Гарри сине-бронзовый костюм, несмотря на то, что он был когтевранцем. — Корвус где-то там повесил твой костюм, — он указал в сторону. — Я... у меня есть кое-что, что я хочу... ну, знаешь, отдать тебе, — сказал Гарри, нервно дёргаясь. — Ты хочешь, чтобы я открыл твой подарок, прежде чем мы уйдём? — Сириус сделал вывод, мягко улыбаясь. Чёрт возьми, Гарри мог подарить ему носок, и ему было бы всё равно. Он оставил после себя много денег, когда сбежал из дома. С деньгами пришли ожидания, а он этого не хотел. Во всяком случае, не подростком. — Это не совсем твой подарок... Я оставил его внизу, — сказал ему Гарри. — Но я приготовил для тебя кое-что другое, не знаю, уместно ли это здесь... — он почесал шею, что случалось с ним крайне редко. — На свадьбах дарят подарки... что-то старое, что-то синее и что-то новое. Сириус недоверчиво уставился на своего крёстного. — Это для невест! — прохрипел он. — Для невесты! — его глаза округлились от удивления. Лили и Джеймс решили пожениться, они пошли в ЗАГС, но, поскольку они всё ещё скрывались от Пожирателей смерти, они не могли сразу же арендовать церковь, не вызвав при этом подозрений у маглов. Лили и слышать об этом не хотела, честно говоря, он не думал, что она хоть раз в жизни поступала эгоистично. — Формально так оно и есть, — выдавил Гарри, прикусив язык, чтобы не рассмеяться. — Ты должен был заплатить «выкуп за невесту», — напомнил он. Впрочем, ему повезло: его считали «носителем», потому что он мог иметь детей, так что формально это был «выкуп за носителя», а не за невесту. У Сириуса отвисла челюсть: — Ты дерзкий маленький... засранец! — Хочешь увидеть это первым? — спросил Гарри, серьёзно глядя на своего крёстного. Сириус несколько секунд возмущался, а потом поднял руки, но тут же в отчаянии опустил их. — Ладно, давай, — честно говоря, он не мог долго злиться на своего крёстного. У того, конечно, своеобразное чувство юмора, но что поделаешь. Гарри улыбнулся и протянул ему синюю бархатную коробочку. — Я заказал её специально для тебя, — признался он. Коробочка была чуть больше его ладони. Сириус удивлённо вскинул брови: — Украшения? Хм, хорошо, что мы семья — и мы действительно семья, и по крови, и по духу, и никто никогда не убедит меня в обратном, — чтобы у кого-то не сложилось неверное впечатление. Украшения считались чем-то интимным, их не стоило дарить никому, кроме родственников. А поскольку почти все были родственниками, это правило неохотно соблюдалось. Открыв защёлку, он поднял крышку. — Ух ты! — воскликнул Сириус, глядя на узор из митрила и чёрных бриллиантов, а также синих и красных бриллиантов, переплетённых между собой. Это был диск с гербами Блэков, Поттеров и Лестрейнджей, разделёнными на три части. Сириус сглотнул, увидев фамильный герб Поттеров. — Бабушка Дорея согласилась, она сказала, что ты всегда был частью семьи, что ты такой же Поттер, как и Блэк, — тихо сказал Гарри. Разумеется, он заручился согласием Корвуса, иначе ювелир бы отказался. Глубоко вдохнув и выдохнув, он добавил: — Я люблю тебя, и у тебя действительно есть семья, мы все тебя любим. Сириус едва сдерживал эмоции, когда снова схватил Гарри и крепко прижал его к себе. Год назад он бы ни за что не осмелился на такое, ведь Гарри был таким хрупким. Джеймс всегда давал понять, что ему рады в Поттер-мэноре, в Годриковой впадине... они были лучшими друзьями и всегда вели себя как лучшие друзья. Помогали друг другу, как помогают родным, когда это необходимо, — и он, и Люпин. Однако он никогда не чувствовал себя по-настоящему своим в семье. Джеймс не был так близок со своими родителями, как Рудольфус со своим отцом. Эта семья, частью которой он становился и в которую должен был вступить, была воплощением его мечты. — Я тоже тебя люблю, малыш, — с трудом выговорил Сириус, и слёзы покатились по его лицу, падая на ухоженные волосы Гарри. Ради Мерлина, этот день должен был стать радостным, а он рыдает, как маленькая девочка. Не говоря уже о том, что у него в животе порхают бабочки! Такого не было с тех пор, как он начал встречаться с Рудольфусом, а до этого — с тех пор, как он сортировал вещи. — Может, я и сам невеста, — сказал он с самоиронией, слегка фыркнув. Гарри расхохотался и, отстранившись, счастливо улыбнулся: — Прости... ну, ты знаешь... за то, что было раньше... за то, как я вёл себя с тобой в самом начале. — Он долго чувствовал себя виноватым, но никогда не говорил об этом. Он был чертовски мелочным. Сириус обхватил лицо Гарри ладонями: — Нет, ты поступил правильно, поверь мне, малыш, ты всё сделал правильно. Если бы я узнал, что ты с самого начала жил с Лестрейнджами? Я бы сделал всё, что мог, чтобы получить опеку над тобой. Я не понимал, я был эгоистом. Я хотел тебя, потому что ты был моим крестником, и я люблю тебя. Я не думал о твоих потребностях. Но теперь я понимаю. Я бы поступил так же. — Он успокоил Гарри. Тот был не в лучшей форме даже в больнице Святого Мунго и начал приходить в себя только после того, как отправился в Африку с Гарри и остальными. Гарри смотрит в серьёзные глаза своего крёстного, а затем на его лице появляется лёгкая улыбка. — Нервничаешь? — спрашивает он и полностью меняет тему, хотя Сириус, похоже, больше ничего не хочет сказать по этому поводу. — Да, немного, — признался Сириус. Он был ходячим сгустком нервов. — А что в этом такого старого? — теперь уже он сменил тему, указывая на подарок, который ему только что вручили. Гарри взглянул на него: — Красные бриллианты — это кулон, который любил носить мой отец, Джеймс. — На самом деле Джеймс умер с этим кулоном на шее. На кулоне был герб Поттеров, и он был очень гордым Поттером, этого нельзя отрицать. Однако он не носил ни кольцо лорда, ни кольцо наследника, его, похоже, не волновали эти аспекты жизни. Он не интересовался политикой, но почему-то все считали, что если ты носишь это кольцо, то интересуешься политикой и собираешься вступить в Визенгамот. Дорея не знала, когда это началось среди молодёжи, но её это не беспокоило до тех пор, пока её сын не стал яростно протестовать против ношения кольца наследника, которое они сделали для него на семнадцатилетие. Его отец Чарлус умер, не снимая кольца лорда. Когда это происходило, его не снимали — с ним опасно обращаться, если ты не из рода Чарлуса, — а хоронили вместе с ним и переплавляли новое. — Голубые бриллианты из маминого обручального кольца. Красный был единственным цветом, кроме чёрного, на гербе Поттеров. Одного кулона Джеймса хватило бы, чтобы прокормить целую семью в течение десяти лет. Красные бриллианты — самые редкие из всех, что можно найти, а голубые — почти такие же редкие, как и красные. Его богатство было неприлично огромным, но он был очень рад, что Дурсли не знали о нём и не могли им воспользоваться. А если бы знали? От его состояния ничего бы не осталось. Ни черта, Дурсли бы об этом позаботились. Взгляд Сириуса стал мучительным, он так скучал по Джеймсу, по тому, какой простой была жизнь раньше. Это о многом говорит, ведь его «простая» жизнь пришлась на время проклятой войны, ну или, скорее, на период, когда война была совсем рядом. — Я... Джеймс никогда не снимал эту штуку... — признался он, живо вспомнив о кулоне. — Министерство передало всё в Гринготтс, — объяснил Гарри. Личные вещи были переданы гоблинам, чтобы они хранились до тех пор, пока наследник — он — не достигнет совершеннолетия. В конце концов, годовалому ребёнку вещи родителей ни к чему. — Бабушка Дорея рассказывала мне о Джеймсе, и я надеюсь, что тебе понравится. — Да, — с благоговением ответил Сириус, с трудом сглотнув. Он потерял всё, когда его посадили в Азкабан. После освобождения у него осталось лишь несколько вещей, которые он хранил на протяжении двух десятилетий. Больше ничего не было, а Гарри подарил ему нечто гораздо более ценное. То, что принадлежало и Лили, и Джеймсу, и ему достаточно было взглянуть на это, чтобы понять, что он — член семьи. Это была осязаемая вещь, в которой нельзя было ошибиться. Это было всё, чего он когда-либо желал. Гарри огляделся по сторонам, услышав цокот копыт. Двери были распахнуты настежь, впуская и воздух, и звуки. — Нам лучше подготовиться, — понял он, что скоро им предстоит отправиться в храм. — Да, надо, — согласился Сириус, чувствуя, как у него снова скрутило живот от волнения. До сегодняшнего дня он был совершенно спокоен. Но сейчас? Сейчас ему казалось, что у него из желудка вот-вот что-то вылезет. — Я с нетерпением жду этого, — признался Гарри, прихрамывая на правую ногу. — Будет так весело! — Он никогда раньше не был на церемонии скрепления рук и даже на обычной маггловской свадьбе. — Хотя я не понимаю, почему они называют это скреплением рук, если на самом деле это... Сириус самодовольно заявил: — Что касается моего ответа, то лента пропитана мощной магией ведущего церемонию. Технически это можно назвать и «скреплением рук», и «скреплением душ», поскольку вы делаете и то, и другое. Ленты обхватывают ваши руки и запястья. У каждой из них своё значение, и как только вы произнесёте свои клятвы, лента не только исчезнет, но и сама магия проникнет в вас. — О, — сказал Гарри, моргая. Ему об этом не говорили. Впрочем, все волшебники уже знали об этом, и, возможно, это было настолько очевидно, что никто не счёл нужным сообщать ему об этом. — Я удивлён, что ты не читал книг о скреплении рук или узах, — признал Сириус, разворачивая Гарри и подталкивая его в сторону ванной, где его уже ждал парадный костюм. — Две копии, которые есть в Хогвартсе, проверены, — пожал плечами Гарри. — Почему ты не написал мне, или Рабастану, или даже Корвусу? — недоумённо спросил Сириус. Они бы из кожи вон лезли, чтобы сделать то, о чём просил Гарри. В любой другой ситуации это было бы забавно, но если кто и заслуживал того, чтобы его обхаживали, так это точно Гарри. — А ещё лучше — купи себе сову. С помощью «Совиной почты» ты мог бы получить её уже через день. Гарри помолчал несколько секунд, прежде чем признаться: — У меня есть другие книги, которые кажутся мне гораздо интереснее… к тому же я спрашивал об этом Драко и остальных своих друзьях. — сказал он, а затем упрямо добавил: — Подумать только, они забыли о самом очевидном. Сириус ухмыльнулся: — Такое бывает, скоро и ты будешь этим заниматься. — Подтолкнув его в сторону ванной, он закрыл дверь и направился к своему свадебному костюму. Он положил кулон Гарри на кровать, испытывая очень, очень сильные эмоции. Теперь у него всегда будет частичка его избранной семьи. Частичка Лили и Джеймса тоже. Чёрный костюм, красный галстук, серебристые носки и зелёная лента, чтобы завязать волосы. Красный, серебристый, белый и зелёный — важные цвета для обряда хендфастинга. Сам обряд хендфастинга считался поклонением великому богу и богине Бельтайна, Великому Браку. Бельтайн также был популярным временем для языческих обрядов хендфастинга, но это была не свадьба в честь Бельтайна... однако Бельтайну поклонялись во время всех обрядов хендфастинга. Сняв кулон с цепочки, Сириус повесил его себе на шею, чувствуя, как по коже бегут мурашки. — Я знаю, Джеймс, что ты там, наверху, ругаешь меня за то, что я женюсь на слизеринце... но ты наверняка помнишь, что Дорея и Чарлус были слизеринкой и гриффиндорцем соответственно. Из нас получилась бы хорошая пара. Надеюсь, ты счастлив... и, может быть, был бы счастлив, если бы у нас был шанс повзрослеть. — Он тихо обратился к Джеймсу: — Я присмотрю за Гарри, обещаю, он ни в чём не будет нуждаться. — Он надеялся, что дух Джеймса рядом и присматривает за ними. После этого Сириус оделся. Нервы всё ещё были на взводе, но уже не так сильно. Он собирался жениться, чего никогда не ожидал, особенно после тюремного заключения. В его жизни появился крестник, Петтигрю был мёртв, а его лучшие друзья отомщены. У него был волшебник, которого он так любил, и, честно говоря, наконец-то появился кто-то, кого он мог бы назвать отцом. Кто бы мог подумать, что в его жизни появится ещё и Орион. Он всё ещё переживал из-за того, что его отец был всего лишь марионеткой в руках Вальбурги с тех пор, как ему исполнилось семнадцать, а ей — девятнадцать. Хуже всего то, что Орион об этом даже не подозревал. Из-за этого зелья он был полностью подвержен её влиянию, ему казалось, что это его собственные идеи, но во всём остальном он оставался прежним. Он стряхнул с себя мрачные мысли. Нет, сегодня был хороший день. Он мог думать о том дерьме, которое вгоняло бы в уныние даже тех, кто был в приподнятом настроении, но он не собирался позволять прошлому омрачать его день. Он уже побывал на нескольких вечеринках, общался с публикой... но, чёрт возьми, сегодня всё внимание будет приковано к нему и Рудольфусу. Забавно, что в подростковом возрасте, в те времена, когда он учился в Хогвартсе, он бы этому обрадовался. — Им нужно будет снять новые мерки, когда я снова получу одежду, она немного в обтяжку, — сказал Гарри, открывая дверь. Его глаза расширились, когда он увидел Сириуса: — Ого! Это твой старый гриффиндорский галстук? Ты только что сменил золотой на серебряный? — Серебряный цвет был более подходящим для церемонии вручения, чем золотой. — Ничего из моих школьных вещей не уцелело, — с усмешкой сказал Сириус. Гарри вёл себя так, будто никогда раньше не видел его в приличном виде. — Рудольфус будет вне себя от радости, когда тебя увидит, — сказал Гарри, пытаясь представить, как они с Рабастаном делают то же самое. Ещё несколько лет, и он женится, если, конечно, они оба этого хотят. Рабастан хотел, судя по всему... и в девяти случаях из десяти люди сближались со своими партнёрами по помолвке. Сириус улыбался, глядя на Гарри, который то и дело смотрелся в зеркало и всё ещё видел себя таким, каким был после освобождения из Азкабана. Это было на уровне подсознания, и он пытался справиться с этим с помощью психотерапевта — снова, — но у него всё получится. Поцеловав Гарри в лоб, он сказал: — И ты тоже, — и сжал его плечо. — Готов идти? Гарри с энтузиазмом кивнул: — Поехали! — радостно воскликнул он. Четырнадцатилетний, почти пятнадцатилетний юноша с воодушевлением потащил за собой Сириуса. Вероятно, он был единственным, кто приехал на свадьбу в таком возрасте. Вот что бывает, когда свадьба проходит до начала летних каникул в Хогвартсе. Они вдвоём встретили Корвуса у входа, и тот улыбнулся им: — Вы оба выглядите потрясающе, — сказал он. На Сириусе был свадебный костюм-мантия, и, конечно, он должен был выглядеть особенно элегантно. Он был одет не по-повседневному, а очень официально. Они оба были одеты официально. — Все уже в храме. — Под «всеми» он подразумевал всех гостей. Гарри подавил смешок: — Билл всё ещё приглашён? Корвус дёрнул уголком губ: — Конечно, как и Чарли с близнецами. — Если он и испытывал неприязнь к Уизли, то точно не показывал этого. Сириус был близок с близнецами, часто им писал, они вдохновляли его на творчество, и он хотел поработать с ними после выпуска. Единственное условие, которое было у Сириуса — в основном, он думал здесь об Артуре, — заключалось в том, что мальчики заканчивают школу с высшим образованием, но летом они могли работать неполный рабочий день, и за любые творения, которые они создавали, им платили. — О, отлично, — сказал Гарри, которому не терпелось приступить к делу. Губы Корвуса бешено плясали, пока он изо всех сил старался не выдать своего веселья. Если бы он не знал Гарри так хорошо, то решил бы, что тот напрашивается на неприятности. Честно говоря, ему сходило с рук гораздо больше, чем другим. Даже он не осмеливался вмешиваться в ссору Билла и Тома. Откуда Гарри это знал, он не понимал... и не был уверен, что хочет знать. — Мастер Корвус, всё готово, — раздался писклявый голос одного из многочисленных домовых эльфов, которые сегодня следили за тем, чтобы всё прошло гладко. — Отличная работа, — сказал он домовому эльфу, поворачиваясь к открытой входной двери. — По крайней мере, погода не подвела. — Они действительно выбрали не самое лучшее время года для свадьбы. Если бы они подождали ещё месяц или около того, погода была бы невыносимой. О, он знал, что это не так: погода может меняться четыре раза в год. Если вам везёт и вы застаёте два сезона, считайте, что вам очень повезло. С этими словами Сириус и Гарри спустились по лестнице и сели в карету, запряжённую их лошадьми. Никто не использовал фестралов для помолвки, в конце концов, они считались предвестниками смерти. Хотя во Франции была одна семья, которая так поступала, — Гарри вспомнил, как Рудольфус говорил, что фестралы были их фамильным гербом и каждого члена семьи сопровождал один из них. И вот они уже в пути, лошади скачут галопом по поместью, а Гарри жадно наблюдает за происходящим. Сириусу нравилось просто смотреть на него, ведь нечасто удавалось увидеть его таким ребячливым. Это помогало ему отвлечься от предстоящего обряда, он так нервничал, что это было просто невероятно. Путь был неблизкий, и лошадям потребовалось пятнадцать минут, чтобы добраться до храма. Он располагался посреди леса. В этом мраморном храме Лестрейнджи женились и выходили замуж на протяжении сотен лет. Мраморный храм был украшен изображениями языческого бога Бельтайна. Мрамор был белым, выглядел как новенький и ухоженный, колонны были прекрасно отделаны. Гарри ахнул, едва увидев это. Конечно, он уже исследовал поместье. Он даже обошёл его вдоль и поперёк, побывал на лошадях и других животных. Он использовал карету, чтобы дать животным возможность как следует размяться, но не всё успел посмотреть. — Это прекрасно, — прошептал он, прильнув лицом к окну. Жаль, что он не увидел этого раньше. Он знал, что такое место существует, но не видел его. Там была нарисована карта всей территории поместья. Он вспомнил, что видел храм — который был крошечным на карте — почти скрытый деревьями, с двумя дорожками, ведущими к строению и от него. Настоящий храм был чрезвычайно велик, что напомнило Гарри фотографии пантеонов, которые он видел построенными для поклонения своим богам, особенно греческим. Лорд Слизерин Аврелий, облачённый в роскошные зелёные мантии, стоял в качестве церемониймейстера. В конце концов, если бы не он, Рабастан, Рудольфус и Сириус всё ещё были бы в Азкабане (Сириус, конечно, вышел бы первым, ведь он действительно невиновен). Рудольфус хотел, чтобы его лорд сыграл особую роль в церемонии скрепления рук, поэтому Аврелий получил сертификат церемониймейстера. Так что любая церемония скрепления рук, помолвки или свадьбы, которую он проведёт, будет абсолютно законной. Он стоял на алтаре на возвышении в центре храма, а все приглашённые сидели вокруг и ждали новобрачных. Внимание Аврелия было приковано к группе рыжеволосых мужчин. Точнее, к одному из них, Биллу, с которым у него… произошла своего рода размолвка, и он не знал, как её уладить. Он скорее умер бы, чем стал бы спрашивать совета у кого-то другого, как исправить ситуацию — он не мог допустить, чтобы это стало его «слабостью». Это была его слабость, но одно дело, когда он знал об этом, и совсем другое — когда об этом узнал весь мир. Ему нужно было быть осторожным, по крайней мере до тех пор, пока он не будет на сто процентов уверен, что все его враги мертвы. Были люди, которые знали, кто он на самом деле. В этом не было никаких сомнений, Дамблдор как минимум кому-то рассказал. Не помогало и то, что он не мог найти Аластора Грюма, который был близким другом Дамблдора и, возможно, делился с ним сокровенными мыслями. Двое других его ровесников уже не представляли угрозы. Жаль, что он не смог раздобыть список людей, которые знали его настоящее имя, до того, как Дамблдора поцеловали и у него случился сердечный приступ. С другой стороны, может, он просто использовал это как предлог, чтобы потянуть время? Чтобы не получить то, чего хотел? Он сильно в этом сомневался: он всегда получал всё, что хотел. От материальных благ до секса, хотя ему никогда не приходилось так упорно бороться за чьё-то внимание. Прищурившись, он наблюдал, как Билл подходит к Полу Патилу, двоюродному брату близнецов, которые сейчас учились в его школе. Одному Мерлину известно, зачем его пригласили. Это был праздник нейтралов и тёмных, независимо от того, знал об этом Сириус Блэк или нет. С другой стороны, двоюродная ветвь семьи была нейтральной. Только родители близнецов Патил стали «светлыми», в основном из-за того, что учились в Хогвартсе под руководством Дамблдора и не умели думать самостоятельно. Пол и его братья и сёстры учились в школе Ильверморни. Его глаза сузились до щёлочек, и он едва сдерживал недовольство, когда Пол осмелился положить свои грязные отвратительные пальцы на плечо Билла. Он не ревновал, нет, его просто раздражало, что Билл это позволяет. Билл не был сентиментален с чужими людьми, и он это знал. Несмотря на то, что в детстве Молли без фамилии постоянно лезла к нему обниматься, а отец обнимал его только по особым случаям... Когда он уходил на работу, то уже привык к своему личному пространству и полюбил его. И, как понял Том, его собственная идентичность была такой же запутанной, как и вся их семья. Всё должно было быть так, как хотела Молли без фамилии. В том числе короткая стрижка: нужно было тратить деньги так, как ей нравилось. Если кто-то давал семье деньги, они тут же исчезали. Билл до сих пор не понял, что она делала с деньгами и зачем. Подумать только, они годами успешно изображали почти идеальную семью. Удивительно, что никто из них не сорвался и не ушёл в себя. Зазвучавшая музыка вывела Тома из задумчивости, и он тут же выпрямился. Это свидетельствовало о том, что семья Лестрейндж очень уважала Гарри. Для них он уже был членом семьи, и Том не думал, что что-то может разрушить эту близость. Даже если бы Рабастан и Гарри в итоге решили не жениться. Сириус и Рудольфус и их «свидетели» шли вместе. Язычество — это равенство, а обряд «Брачная клятва» — это когда рядом те, кто тебе дорог, с кем можно разделить этот день. Дело было не в материальных ценностях и не в том, чтобы быть в центре внимания — хотя это и было принято, несмотря на неприязнь Сириуса и Рудольфуса, — они хотели, чтобы это был тихий и радостный праздник. Народу было немного, сорок девять человек, пришедших на их особенный день, — видимо, это был «маленький праздник». У Рабастана и Гарри в руках были шнуры и ленты для церемонии бракосочетания их братьев (и шурина). Рудольфус был одет в чёрное, на нём была серебристая рубашка, которая на первый взгляд казалась белой, и чёрный плащ с зелёной отделкой. На их плащах были фамильные гербы. Сириус, может, и не мог быть хозяином поместья, но он всё равно был Блэком, и на его плаще был герб Блэков. Вскоре его заменят на герб Лестрейнджей. Сириус, казалось, был очень рад полностью отказаться от фамилии Блэк, несмотря на уговоры Ориона. Рудольфус склонил голову в знак благодарности младшему брату, переполненный счастьем. Затем его взгляд переключился на Сириуса, который зачесал волосы назад и собрал их в хвост. Сириус очень редко носил волосы собранными, обычно его волнистые локоны доходили до середины спины, но сейчас он подстриг их, чтобы избавиться от секущихся кончиков, и они доходили ему почти до лопаток. Он стоял гордо и прямо, в лучших своих мантиях, опрятный и аккуратный, и Рудольфус знал, что это для него. Сириуса мало волновало мнение окружающих, поэтому если он был неряхой, значит, он был неряхой, и точка. — Я хочу ненадолго прервать церемонию в честь лорда Корвуса Лестрейнджа и поблагодарить всех за то, что пришли, — сказал лорд Слизерин, и, как всегда, все замолчали и прислушались. — Особенно нашего наследника Поттера и мастера Лестрейнджа. Пусть предки Лестрейнджей и Блэков смотрят на них с одобрением и радостью, ведь ещё один наследник Лестрейндж связал себя узами брака. — Он усмехнулся, но ничего не сказал. — Я люблю тебя, только тебя. Возьми меня за руку и крепко сожми. Возьми меня за руку, и всё будет хорошо, — медленно, тихо и проникновенно произнёс Рудольфус, обращаясь только к Сириусу. Он протянул руки, готовый навсегда принять Сириуса в семью Лестрейнджей. — Сегодня я говорю «да», но для меня это значит: «Я сделаю это». Я возьму тебя за руку и буду рядом и в горе, и в радости. Я посвящаю себя твоему счастью, успеху и улыбке. Я буду рядом и буду любить тебя вечно. — Он не произносил подобных клятв, когда женился на Беллатрисе. Он вообще ничего не говорил о «любви». И она к этому не стремилась. На этот раз всё было по-настоящему, и от этого у него кружилась голова, что случалось с ним крайне редко. Сириус улыбнулся, его серые глаза заблестели, а взгляд был прикован к Рудольфусу. Скрестив руки, он положил левую ладонь на левую руку Рудольфуса, а правую — на правую руку своего будущего мужа. — Я обещаю быть твоим путеводным светом во тьме, согревать тебя в холоде и подставлять плечо, на которое ты сможешь опереться, когда жизнь станет слишком тяжела для тебя одного. Я клянусь всегда защищать тебя от бед, быть рядом, когда тебе нужна поддержка, и обращаться к тебе, когда мне нужна защита. Я обещаю быть твоим штурманом, лучшим другом и мужем. Я обещаю чтить, любить и оберегать тебя во всех жизненных перипетиях. Куда бы мы ни отправились, мы будем вместе. — И бросает на Рудольфуса многозначительный взгляд. Рудольфус слегка приподнял голову и задумчиво уставился на Сириуса. Интересная формулировка, ничего не скажешь. На мгновение он задумался, знает ли Сириус всё. Свет во тьме, приключения в жизни — куда бы они ни отправились, они отправятся вместе. Конечно, это могло быть совпадением, и Рудольфус решил, что так оно и есть. По крайней мере, пока. Лорд Слизерин с лёгкой улыбкой принял от Гарри один из первых шнуров и тоже задумался над клятвами Сириуса. Вскоре он отвлёкся на шнуры, которые были пропитаны семейной магией, чтобы сделать узы ещё более крепкими. В том числе и для Гарри, несмотря на то, что он ещё не женился на представительнице семьи. Обычно так не делали. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы соединить Рудольфуса и Сириуса Лестрейнджей узами брака. Как завязывается этот узел, так и ваши жизни будут связаны друг с другом, — сказал лорд Слизерин, ловко обматывая первый шнур вокруг их рук и запястий, что было под силу только опытному магу или тому, кто уже делал это раньше. — В этот шнур, в его волокна вплетены все надежды ваших друзей, семьи и ваши собственные надежды на вашу новую совместную жизнь. Этим узлом я связываю все желания, мечты, любовь и счастье, которые вы пожелали бы здесь, в этом месте, с вашими жизнями на всё время, пока будет длиться любовь. — Шнур засиял, словно наполнившись внутренним светом. С этими словами лорд Слизерин отступил на шаг, а Гарри двинулся вперёд, охваченный волнением. Это было видно, это чувствовалось, даже несмотря на то, что его лицо оставалось невозмутимым. Из-за того, что Том был невероятно могущественным, ему приходилось сдерживать свою магию... Гарри на это не способен. Корвус пришёл к выводу, что Гарри не знал о своей магии — или догадывался о ней — и пытался её обуздать, как это сделал Том. — Пусть этот шнурок соединит ваши руки в любви и никогда не будет использован в гневе. Пусть клятвы, которые вы произнесли, никогда не станут горькими на вкус, — сказал Гарри, обматывая их запястья своей лентой, которую он выбрал сам. — Соединяя руки, вы становитесь единым целым, неразрывно связанным навеки. Пусть ваша жизнь будет долгой и счастливой. — Его лента была кроваво-красной, что символизировало страсть и любовь. Рабастан приблизился с пурпурной лентой в руках, символизирующей прогресс и силу, и в этой ленте было немало силы. — Как любой ребёнок, который учится завязывать шнурки, понимает, что сначала нужно скрестить концы. Как ваши руки связаны этим шнуром, так и ваше партнёрство скреплено символом этого узла. Да будет так, чтобы то, что сделано перед богами, не было разрушено человеком. Двое, связанные любовью, обязательствами и страхом, печалью и радостью, трудностями и победами, гневом и примирением, — всё это придаёт силу этому союзу. — Завязав ленту узлом, он отступил на шаг с задумчивым выражением лица. — Всего несколько лет. Рудольфус с трудом сглотнул. Более правдивых слов он никогда не слышал. Затем к ним подошёл его отец с собственной лентой. — В прошлые времена считалось, что человеческая душа обладает общими характеристиками со всеми божественными вещами. Именно эта вера приписывала добродетели сторонам света: Востоку, Югу, Западу и Северу. Именно по этой традиции предлагается благословение в поддержку этой церемонии. Да будет благословен этот союз с дарами Востока. Общение сердца, разума и тела начинается заново с восходом каждого Солнца. Знание о росте обретается в обмене молчанием. Да будет благословен этот союз, дарованный Югом. Тепло очага и дома, жар сердечной страсти. Свет, рождённый ими обоими, чтобы озарить самые мрачные времена. — Плавно произнёс Корвус, и женщины слегка всхлипнули, глядя на него слезящимися глазами. — Да будет благословен этот союз с дарами Запада. Глубокие воды озера. Быстрое волнение реки, освежающее очищение дождём, всеобъемлющая страсть моря. Благословен будь этот союз с дарами Севера. Прочный фундамент, на котором можно построить плодородие полей, обогатившее вашу жизнь. Стабильный дом, в который вы всегда сможете вернуться. Каждое из этих благословений четырёх сторон света подчёркивает те вещи, которые помогут вам построить счастливый и успешный союз. Однако это всего лишь инструменты. Инструменты, которые нужно использовать вместе, чтобы добиться желаемого в этом союзе. — Добро пожаловать в семью Лестрейндж, Сириус, — закончил Корвус, обматывая их руки своим шнуром. — Да пребудет с вами благословение! Сириус сглотнул комок в горле. — Спасибо, — тихо прохрипел он. Это было всё, чего он когда-либо хотел: быть частью семьи, быть нужным. Наверное, никогда не поздно получить то, чего хочешь больше всего на свете. Он думал, что будет счастлив, будучи третьим лишним в отношениях Лили и Джеймса, и что у него будет крёстный, а не ребёнок... а теперь он хотел всего и сразу... глупо ли это с его стороны? Определённо, но они заставили его желать большего, желать всего. Особенно Рудольфус, который хотел дать ему всё, что он пожелает. — Позвольте представить вам Рудольфуса и Сириуса Лестрейнджей. Теперь вы муж и муж, можете поцеловаться, — сказал лорд Слизерин с натянутой улыбкой на лице, которая, как он убеждал себя, предназначалась только для фотографий, ведь гости и нанятый Корвусом волшебник не переставали снимать. — Жаль, что мы не можем уйти вот так, — с иронией сказал Рудольфус. — Ой, да ладно тебе, это едва ли самое извращённое из того, что мы делали, — сказал Сириус и тут же захлопнул рот, придя в ужас от того, что забыл, что его окружают со всех сторон, а его крёстный стоит слишком близко и, вероятно, всё слышал!!! — Да будет так! — воскликнули гости, почти зажмурившись от ощущения окутывающей их магии. Это было пьянящее чувство, как для тех, кто принимал, так и для тех, кто отдавал, и Корвус знал это, потому что тоже его испытывал. По взмаху палочки лорда Слизерина путы впились в их кожу, а лента и шнур развернулись и легли на алтарь. И Рудольфус, и Сириус вознесли благодарственную молитву, потирая руки, на которых остались красные следы от впившихся в кожу шнура и ленты. Они скрестили руки на груди. Магия пульсировала в воздухе этого священного места, пропитанного магией семьи Лестрейндж и тех, кто породнился с ними. Казалось, что семейные духи одобряют происходящее. Люциус и Нарцисса шагнули вперёд, Нарцисса взяла их за руки: — Благословляю вас обоих! Пусть ваша любовь крепнет, ваши узы становятся крепче, а радость с этого дня только приумножается. — Её тон был таким сухим, что от него могла бы образоваться пыль. — В этот знаменательный день, знаменующий начало вашей совместной жизни, я желаю, чтобы ваш путь был счастливым, наполненным покоем и гармонией, романтикой и страстью, радостью и смехом и многим другим, — искренне сказал Люциус. Он любил свою жену, но иногда не понимал её. — Спасибо, Нарцисса, Люциус, — склонил голову Рудольфус, ничуть не смутившись сдержанностью Нарциссы. Она всегда была довольно неприветливой ведьмой. На самом деле, если он правильно помнил, она сказала то же самое после его помолвки с Беллатрисой. То ли она всё ещё злилась из-за смерти Беллатрисы, то ли ненавидела Сириуса за то, что у него хватило смелости покинуть семью. — Мои наилучшие пожелания вам обоим в день свадьбы. Пусть ваша любовь станет драгоценным камнем в короне, который украсит вашу совместную жизнь. Передавайте привет моему отцу и Перси! — сказал Фред, сияя от радости за них обоих. — Сердечно поздравляю вас со свадьбой! Пусть ваша связь будет вечной, а если она когда-нибудь изменится, пусть она станет ещё крепче и надёжнее, — сказал Билл. — Желаю вам ещё много счастливых дней и поводов для радости, а также долгих лет любви и смеха вместе, — театрально произнёс Джордж, и Сириус расхохотался, качая головой. Мерлин, как же он любил близнецов, их драматизм и радость, которую они приносили. Это напоминало ему о старых добрых временах. Гарри никогда не станет таким, как они, и это нормально, он сам по себе. — Брак позволяет наслаждаться обществом одного особенного человека и раздражать его до конца своих дней. Я рад, что у тебя есть тот, кого ты можешь раздражать и с кем можешь наслаждаться до конца своих дней, — искренне и проникновенно сказал Барти. Он сжал их руки. — Уверен, Регулус сказал бы то же самое. Раз его здесь нет, я скажу за него: он действительно любил тебя и скучал по тебе. — Он был абсолютно трезв, и место, куда его отправил лорд, когда узнал от Рабастана о его проблеме, сразу же приступило к её решению. Это означало, что он завязал с алкоголем: ему даже не разрешали есть блюда, в которых был алкоголь. А жаль, потому что он обожал сочную тушёную оленину. Впрочем, погода с лихвой компенсировала это, и за несколько месяцев его состояние значительно улучшилось. Сириус кивнул, и в его глазах отразилась боль. Конечно, Регулус был хорошим другом Барти и даже Рабастана. Вполне вероятно... вполне вероятно, что Регулуса тоже заставили служить Волан-де-Морту. Похоже, что все до единого «Пожиратели смерти», которых он знал, находились под Империусом, и кто бы мог подумать, что это дело рук Барти Крауча-старшего. Это было отвратительно, даже Орион, его отец, потерял дар речи. — Спасибо. — Нарцисса была для него почти как член семьи. Она явно была не в восторге, но, с другой стороны... Нарцисса вышла замуж по долгу и в угоду ожиданиям семьи, а он женился по любви, и это не могло не ранить. — В день вашей свадьбы я желаю, чтобы ваша любовь сияла, как яркая звезда, освещая даже самые тёмные времена. С наилучшими пожеланиями. — Пусть ваша любовь будет крепкой, а ваш брак станет самым большим счастьем и благословением в вашей жизни. Поздравляю! — Пусть ваша любовь будет способна выдержать любую бурю, а ваша совместная жизнь будет наполнена бесконечной любовью, смехом и радостью. Поздравляю вас со свадьбой. — Пусть ваша дружба крепнет, а любовь расцветает, потому что дружба — важнейшая составляющая успешного брака, и пусть ваш прекрасный корабль дружбы становится всё крепче, смелее и радостнее. Поздравляю. — От всей души поздравляю вас с этим знаменательным событием. Мы желаем вам удачи, благополучия и счастья. — Каждый день, который вы проводите вместе, может укрепить вашу любовь, и вы будете радовать друг друга даже в преклонном возрасте. Поздравляю вас со свадьбой. Так продолжалось до тех пор, пока двое женатых волшебников с радостью принимали поздравления и добрые пожелания от гостей. Они добавляли свою магию к шнурам и лентам, соединявшим руки Рудольфуса и Сириуса. Они стояли у алтаря, пока всё не закончилось. — Я рад, что больше никто не пришёл, — пробормотал Сириус. Он просто не привык к такому общению, к тому, что люди прикасаются к нему, да и вообще к людям. Конечно, в его магазине было многолюдно, но большую часть продаж обеспечивал Артур. Сириус бывал на нескольких вечеринках, где собиралось много людей, но там он мог общаться только с теми, с кем хотел, и не чувствовал себя перегруженным — половину гостей он почти не знал. Конечно, было забавно заводить их, но Рудольфус по большей части мешал ему веселиться. Он был избалован. — Я умираю с голоду, я ничего не ел этим утром, — признался он, когда до него донёсся запах, и в животе у него заурчало. — И вчера вечером ты не ужинал, — заметил Рудольфус, подталкивая Сириуса к месту для сидения. Он почувствовал запах огромного костра раньше, чем увидел его. Жар обдавал его со всех сторон, он видел мерцающее пламя. А ещё он видел две метлы, приготовленные для последнего ритуала этой ночи — прыжков на метле. — Держи, — широко ухмыльнувшись, сказал Рабастан и протянул два кувшина с медовухой. Это самый древний алкогольный напиток в мире, и по традиции он остаётся единственным алкогольным напитком, который можно попробовать на церемонии обручения. Эту традицию они не хотели нарушать. — А где моя? — Гарри почти надул губы. — Тебе не стоит это пить, там много алкоголя, — сказал ему Рабастан, поворачиваясь к брату и собираясь с духом. Чем больше в напитке мёда, тем выше содержание алкоголя, а судя по вкусу, крепость составляла от тридцати до сорока процентов. — Им тоже не стоит! Они могут увидеть двойные метлы!! — угрюмо сказал Гарри, кусая губы от волнения. — Кстати, о мётлах... пора! — сказал Корвус, подходя к ним и кладя руки на плечи Гарри. Это немного успокоило его, но он всё ещё был в замешательстве из-за Рабастана. Все собрались вокруг мётел, образовав широкий круг, и отставили в сторону свои напитки, пока ликующая пара прыгала через метлу. Сириус, конечно же, махал руками, приговаривая «та-да», и весело смеялся. Когда все зааплодировали, Сириус прошептал Рудольфусу, который, несмотря на то, что женился, сохранял невозмутимый вид, привыкший никогда не выдавать своих мыслей и чувств: — Ты был прав, это то, что нужно. — Сириус чувствовал себя немного самодовольным и довольно влиятельным из-за того, что смог раскрыть лучшие качества Рудольфуса, что показал ему своё истинное лицо, свои чувства. — Это гораздо больше… просто гораздо больше, чем обычная свадьба. — Это точно лучше, чем просто бумажка. — Так и есть, — согласился Рудольфус, сжимая его руку и самодовольно улыбаясь. Сразу после прыжка музыка сменилась с энергичной на медленную и романтичную. Он притянул Сириуса к себе, искренне радуясь тому, что чувствует себя счастливее, чем когда-либо за долгое-долгое время. — Спасибо, что сегодня вечером я стал самым счастливым волшебником на свете. — А вдобавок ко всему, в их будущем появилась надежда на детей. Он не шутил: он был вполне доволен тем, что у него есть только Сириус. Он бы обошёлся без детей, ни от неё, ни от него. Но надежда была: он подождёт столько, сколько нужно Сириусу, чтобы быть готовым. — Это я должен был сказать, — ответил Сириус, и его серые глаза наполнились счастьем. — Я… я давно перестал надеяться на счастье. Я никогда не думал, что это случится со мной. — Я знаю, — пробормотал Рудольфус, прижимаясь головой к Сириусу, и они медленно покачивались в такт. — Я тоже. — Они понимали друг друга так, как никто другой не смог бы. — И я обещаю, что сегодня мы заберём ленты с собой в поместье, — горячо прошептал он на ухо Сириусу. — Мы возвращаемся в поместье? — спросил Сириус, в замешательстве отступая. Рудольфус рассмеялся: — Да, там и портключ, — и вот они уже отправились в двухнедельный медовый месяц на тропический остров, где не будет никого, кроме них и домового эльфа. Они планировали посетить множество рынков и магазинов, но в остальном их ждали веселье и солнце. Сириус особенно ждал игры в водное поло с келпи. — Надо было просто принести его сюда, — пожал плечами Сириус, — но, с другой стороны, для этого и существуют домовые эльфы. Если бы Гарри не знал наверняка... он бы сказал, что Рабастан его игнорирует... что он ему больше не нужен. Чёрт, да он почти совсем перестал обращать на него внимание. Письма Рабастана были всё такими же, но Гарри не мог не заметить, что при личной встрече тот держался с ним очень, очень отстранённо. Он делал всё возможное, чтобы держаться от него как можно дальше. — Я бы хотел сначала попрощаться со всеми, — пробормотал Рудольфус, глядя на стол, на котором стоял торт. Цветы, много цветов украшали шестиярусный торт, а по бокам были изображены деревья: берёза, боярышник и рябина — по крайней мере, так должно было быть. Традиционный торт для традиционной свадьбы. Рудольфус нахмурился, когда Тёмная метка запульсировала. Нет, его не вызывали. Тёмный Лорд почему-то был в ярости. Рудольфусу не нужно было далеко ходить, чтобы понять, в чём дело. Он увидел, как Билл Уизли танцует с Патилом, причём довольно... интимно. Фред и Джордж насмехались над ними, стоя позади. Рудольфусу пришлось подавить смешок, глядя на них. — ...и ты меня даже не слушаешь, да? — с иронией сказал Сириус и удивлённо вскинул бровь, услышав смех. Он обернулся, чтобы посмотреть, что происходит, и тоже расхохотался. Фред в шутку волочил Джорджа по земле, хлопая ресницами. — О, Мерлин, я почти хочу, чтобы они пришли, — с трудом выдавил из себя Сириус, когда Джордж театрально выпрямился, перегнувшись через брата, и они с важным видом прошествовали из одного конца «танцпола» в другой. — Подумай ещё раз, — с усмешкой сказал Рудольфус. — Они представляют угрозу! — и посмотрел на Тёмного Лорда, приближающегося к Биллу. Что за выражение у него на лице? О, он бы не хотел оказаться на его месте. — Вот почему с ними весело, — Сириус весело хохотнул, не сводя глаз с близнецов. О, они напоминали ему его самого и Джеймса в этом возрасте. От этих воспоминаний у него щемило сердце, но он знал, что чем больше он зацикливается на прошлом, тем менее ясно видит будущее. Рудольфус лишь ухмыльнулся и покачал головой. — Я бы очень хотел вмешаться, — процедил сквозь зубы один очень разгневанный Тёмный Лорд, стиснув зубы, пока Патил подводил к нему Билла. Хм, он не был прямым наследником, хоть и был старшим. Семья наверняка не будет по нему скучать, но, с другой стороны, смерть была бы слишком простым решением. Возможно, если ему оторвут четыре конечности, он перестанет быть таким грубым. Не помогло и то, что Билл раздражённо прищурился, увидев его. — Найди себе другую пару, — заявил Патил, даже не взглянув на него. Если бы он это сделал, то уже был бы на полпути в Китай. Глаза Тёмного Лорда буквально метали молнии в незваного гостя. Если раньше его глаза были узкими, то теперь они превратились в щёлочки, и было бы настоящим чудом, если бы он вообще мог что-то видеть. — Мы пришли не как пара, — твёрдо заявил Билл, обозначая границы. Возможно, он пытался вызвать у Аврелия лёгкую ревность, но не хотел заходить слишком далеко. Он не хотел, чтобы у Патила возникли не те мысли, даже если в конце дня ему этого хотелось. Хм, да, перспектива навсегда лишиться всех четырёх конечностей с каждым днём казалась всё более привлекательной. Не стоит с ним церемониться, но, возможно, ему придётся подождать несколько дней... он не хотел, чтобы кто-то заподозрил его в самозванстве. — Нам с тобой нужно поговорить, — сообщил он Биллу. — Ну что, пойдём? — и властно протянул руку, надеясь, что Билл подчинится. — Зачем? Разговоры никогда ни к чему не приводят, — сказал Билл. — А теперь я бы очень хотел и дальше наслаждаться... — с его губ сорвался писк, когда Патил перебросил его в руки Аврелия. Патил стоял позади него... но выражение лица Аврелия было пугающим. — Отпусти меня. Ты лицемерный ублюдок, — прошипел Билл, но вырваться из его хватки не смог. — Ну, это не совсем так, мои родители поженились, когда я родился, — оскорблённо ответил Том. — Это слово уже не значит то, что раньше! — фыркнул Билл, понимая, что ему не вырваться. — А теперь отпусти меня. — Ах, но разве ты этого хочешь? — промурлыкал Том ему на ухо, его тёмные глаза собственнически сверкнули. — Разве не в этом был смысл сегодняшнего вечера? Ты всё это затеял, чтобы заставить меня ревновать? — шептал он Биллу на ухо, чувствуя, как тот вздрагивает. — Нет, — возразил Билл, покраснев от смущения из-за того, что его уличили во лжи, и из-за того, что его ответ был таким детским и таким правильным. — Я всегда был на твоей стороне, — признался Том. — Серьёзно? — сухо спросил Билл. — Так вот почему ты убегаешь каждый раз, когда нам хорошо вместе, как будто я наступаю тебе на пятки! Том откашлялся. — Я не убегал… — возразил он. — Просто у меня была встреча, которую я не мог пропустить. — Лжец, — заявил Билл и решительно добавил: — Послушай, я не собираюсь вечно с тобой это терпеть… — как будто у него было несколько личностей, это было нелепо, с Аврелием он всегда делал шаг вперёд и два назад. Он и сам не понимал, что его сдерживает. Том резко вдохнул, уставившись на Билла и забыв обо всём на свете: — Моя мать подлила моему отцу приворотное зелье, так я и появился на свет. Он сбежал, как только она перестала его давать. Мне всю жизнь говорили, что дети, зачатые таким образом, ничего не чувствуют. Особенно мой директор считал, что я не способен испытывать никаких положительных эмоций, включая любовь. Билл застыл на месте и в изумлении повернулся к Аврелию. — Я долго в это верил, но то, что я чувствую к тебе, сильно отличается от всего, что я чувствовал раньше. — Том признался: — Я не уверен, что когда-нибудь смогу стать для тебя тем, кто тебе нужен... но я очень по тебе скучал. — Фух, ему было неприятно всё это говорить. Не говоря уже о том, что его враги знали о его слабостях, но ещё хуже было то, что Билл знал. Как человечество могло так поступить? Зачем он снова забрал крестражи? Ему начинало казаться, что раньше было лучше. Билл затаил дыхание: — Ты правда хочешь ходить на свидания? — он хотел убедиться, что не ослышался. В прошлом он часто думал, что прав, но ни разу не оказался прав. — Да, — согласился Том с таким видом, будто предпочёл бы, чтобы его пытали, лишь бы не продолжать этот разговор. — Ну и? — спросил он, начиная терять терпение. Билл улыбнулся, а затем схватил Аврелия за шею и притянул к себе для поцелуя — настоящего, честного, как сказал бы Мерлин, поцелуя. Он так долго ждал, когда Аврелий одумается, и уже начал думать, что этого не случится. Через несколько мгновений они, тяжело дыша, отстранились друг от друга. — Я рад, что пришёл, — пробормотал Билл, кивая и глядя на Аврелия затуманенным взглядом. Он сомневался, стоит ли приходить, зная, что Аврелий будет там. Том согласно хмыкнул и нахмурился, почувствовав, как в Хогвартсе сработали защитные чары. Интересно, почему Гарри вернулся так скоро? Это на него не похоже.