Контракт

Как только портключ доставил Гарри обратно в Хогвартс, его охватило чувство вины. Он не должен так поступать, не должен был уезжать, не попрощавшись со всеми. Особенно с Корвусом. Гарри не сомневался, что волшебник будет волноваться... он знал, что будет. Закусив губу, он сдался и пожал плечами. Ему было плохо, но он ничего не мог поделать... портключ был односторонним... и да, у него был аварийный портключ, но он не решался им воспользоваться, ведь он был предназначен для экстренных случаев. Он напишет Корвусу, как только вернётся в общежитие. С помощью дневников это сделать гораздо проще, чем с помощью совиной почты. Если бы у него была только совиная почта, письмо дошло бы до Корвуса не раньше чем через пятнадцать часов. К счастью, благодаря дневникам Корвус найдёт письмо, когда ляжет спать сегодня вечером... а что, если нет? — подумал Гарри, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Ему было ужасно не по себе. Он был очень, очень раздражён, даже зол, и никогда раньше не испытывал подобных чувств по отношению к Рабастану. На самом деле за четыре года, проведённые с Лестрейнджами, он ни разу не испытывал подобных чувств ни к кому из них. О, он был достаточно умён, чтобы понимать, что за этим стоит какая-то причина, возможно, глупая, но всё же причина. Так или иначе, Гарри собирался заставить Рабастана пожалеть о своём решении. — Подожди, — сказал Гарри, поджав губы, и, топая ногами, поднялся по лестнице в Хогвартс. Большие входные двери были ещё открыты. Они останутся такими до тех пор, пока он не войдёт, и откроются только для директора, когда он вернётся. Ему очень хотелось спуститься в подземелья, но он знал, что профессор Флитвик будет разочарован, если он не сообщит ему о своём возвращении и сразу отправится в гостиную Когтеврана. Сейчас было ещё достаточно рано, и профессор Флитвик, скорее всего, был у себя в кабинете. Они знали, где находятся его покои на случай чрезвычайной ситуации. Как и у профессора Снейпа, у Флитвика кабинет и жилые помещения располагались рядом, чтобы всем было удобнее. Если бы два этажа можно было назвать «рядом», но, учитывая, что они находились в замке... это могло быть и дальше. Если верить слухам, никто даже не знал, где находились покои профессора Макгонагалл, когда она была здесь, — даже гриффиндорцы. Даже старосты, но слухи — не самый надёжный источник информации. Впрочем, Макгонагалл уехала, так что это уже не имело значения. Он заставит Рабастана пожалеть о том, что тот решил вести себя как придурок... каким-нибудь образом. Так он думал, поднимаясь по лестнице. Кабинет профессора Флитвика находился на седьмом этаже — ближе к гостиной Гриффиндора, чем к гостиной Когтеврана, — но, по крайней мере, ему нужно было спуститься всего на два этажа, чтобы попасть в свою гостиную. Он мог бы быть таким же раздражительным, подумал он. Он тихо вздохнул: нет, он не мог, ему просто было больно и, может быть, немного обидно из-за того, как повёл себя Рабастан. Он не понимал, с чего вдруг тот так себя повёл. Он что-то не то сказал? Сделал что-то не так, чем расстроил Рабастана, сам того не осознавая? Рабастан должен был быть старше его, более зрелым, поэтому он... так сильно любил Рабастана. Он любил своих друзей... Иногда они вели себя не по-взрослому, даже Дафна, — вспомните, как она вела себя с Рене на вечеринке. Он не хотел, чтобы так было с ним и Рабастаном. Поднимаясь на седьмой этаж к кабинету профессора Флитвика, он продолжал размышлять о том, что могло произойти и что могло стать причиной перемен. Добравшись до места, он постучал в дверь и стал терпеливо ждать ответа. — Входите! — раздался не слишком радостный голос профессора Флитвика, и, учитывая, который был час, это не стало неожиданностью. — Я просто хотел сообщить вам, что вернулся, сэр, — сказал Гарри, улыбнувшись профессору, чтобы скрыть беспокойство. — А, хорошо, хорошо, спасибо, что сообщил мне, что благополучно вернулся, — сказал Флитвик, радуясь встрече, но, взглянув на Гарри, нахмурился. — Всё в порядке? — Я в порядке, профессор Флитвик, — ответил Гарри, ободряюще улыбнувшись. — Понятно, — медленно кивнул Флитвик. — Что ж, пожалуйста, знайте, что моя дверь всегда открыта для вас, если вы захотите поговорить. И знайте, что всё останется в строжайшем секрете. — Даже если для этого придётся подписать соглашение о неразглашении, это будет не первое такое соглашение, которое он подпишет ради этого молодого человека, сухо подумал он. Гарри улыбнулся чуть более искренне: ему действительно нравился его декан, и он был рад, что попал на факультет Когтевран. Флитвик искренне заботился о своих учениках, как и все профессора, и всегда находил для них время. Помогало и то, что теперь у них были ассистенты и они не были так перегружены работой. Хотя, по словам Волан-де-Морта, во время совещаний в учительской было очень шумно. — Это семейное дело, — сообщил Гарри Флитвику. — Понятно, — мрачно сказал Флитвик, имея в виду, что Гарри вряд ли станет обсуждать это с кем-то, кроме семьи. Судя по тому, насколько он был близок со всеми Лестрейнджами — в конце концов, люди с ним общались, — ему не хватало людей, с которыми можно было поговорить, обратиться за советом. — Тем не менее моя дверь всегда открыта. — Он относился ко всем своим когтевранцам одинаково, хотя у него и были любимчики, но он никогда и никому об этом не рассказывал. — Спасибо, профессор! — сказал Гарри, чувствуя себя немного лучше, хотя одному Мерлину известно почему. — Не за что, мистер Поттер, — довольно бодро ответил Флитвик и решил закончить проверку до того, как ляжет спать. Теперь, когда его ученик вернулся, он мог спокойно отдыхать. Он буквально вскочил с места, как только Гарри медленно закрыл дверь кабинета. Гарри побрёл к лестнице. Он напишет Корвусу, извинится и ляжет спать. Ему хотелось, чтобы сегодняшнее поведение Рабастана было просто страшным сном, хотя он и понимал, что это не так. Мерлин, как же больно было, что Рабастан так его игнорировал. Шорох и звук шагов привлекли внимание Гарри. Он ожидал увидеть кого-то из старост, которые единственные могли находиться на улице после комендантского часа. Но это был не староста, и Гарри не без оснований удивился, увидев Гермиону Грейнджер на улице после комендантского часа. Эта девочка читала нотации о школьных правилах всем, кто, по её мнению, их нарушал, а нарушителей было немало. Последнее, чего он ожидал от этой раздражающей черно-белой девчонки, — это того, что она поднимет свою палочку и наложит на него заклятие. Поэтому он успел вытащить палочку из кобуры лишь наполовину, когда в него ударил луч магии. От её слов его бросило в дрожь, ведь он прекрасно знал, что это за заклинание и как оно действует. — Десикко! — Гермиона произнесла заклинание, решительно вздёрнув подбородок, крепко держа палочку. Что-то внутри неё кричало о неправильности, но она знала, что поступила правильно. И директор Дамблдор, и аврор Грюм говорили то же самое. Они не объяснили почему, но аврор Грюм обещал объяснить, хотя она даже знала заклинание для очистки своей палочки (заклинание уровня аврора, но Гермиона знала, что сможет это сделать. Директор Дамблдор говорил, что она самая умная ведьма своего возраста) и возвращалась в свою гостиную. Она не чувствовала себя виноватой из-за того, что пошла на обман, потому что видела, насколько хорош Поттер в защите от тёмных искусств, и ей точно не хотелось с ним сражаться, иначе она не смогла бы скрыть свои способности. Теперь ей нужно было стереть ему память, чтобы он ничего не заметил. Магический луч врезался в Гарри, но внезапно и резко отскочил обратно в заклинателя. Гарри поднял руки, чтобы защититься, и взрывная волна, независимо от того, пробило ли заклинание его защиту, отбросила его в воздух и швырнула через перила коридора на седьмом этаже. Гермиона успела лишь удивлённо моргнуть, прежде чем в неё ударило заклинание и отбросило в другой конец зала. Пергамент упал на пол, палочка с грохотом покатилась по полу. — Rigescunt indutae inter terram et caelum! — раздался разъярённый голос главы факультета, на котором учился Гарри, и в этот момент вокруг них зазвучал оглушительный сигнал тревоги, предупреждающий об угрозе для жизни. Филиус едва мог отдышаться от шока и ужаса, вызванного увиденным. Слава Мерлину, что у него были собственные заклинания, иначе ничто не помешало бы Гарри провалиться на семь этажей вниз. Вряд ли он смог бы удержать его на месте, пока кто-нибудь не придёт. — Акцио! — всё это произошло за считаные секунды, и Гарри перелетел через перила на лестничную площадку, избежав внезапного падения вниз. Рев охранных заклинаний значительно стих, как только Гарри оказался за перилами, и крики перестали быть оглушительными. Руки Филиуса дрожали, внезапный выброс адреналина слегка потряс его, и это исходило от Мастера Чар и Мастера Дуэли, он, вероятно, был одним из самых частых победителей турниров. И всё же это... застало его врасплох. Он взглянул на Грейнджер, кипящую от ярости, он мог видеть, как поднимается и опускается её грудь, на данный момент этого достаточно. Кто-то другой мог бы справиться с ней, к которой он не осмеливается приблизиться. Учитывая, насколько он был зол, если его подозрения насчёт этого заклинания подтвердятся... что ж, он молился, чтобы этого не случилось. Филиус недолго оставался в одиночестве: вскоре в зале появились учителя и ассистенты. — Филлиус! Что случилось? — ассистентка профессора Флитвика Кэролайн Эванс, которая за это время приобрела довольно значительный «опыт», которого у неё никогда бы не было. В Хогвартсе такого ещё не случалось, пока этим не воспользовался директор Слизерин. Это поможет ей без проблем получить желаемую работу в будущем. Она коснулась Гарри, который начал приходить в себя, ошеломлённый и дезориентированный. — Он что, ударился головой? — спросила она, ещё не заметив Гермиону Грейнджер. — Мерлин всемогущий! Финеас, немедленно позови мадам Помфри, — заявил Корбин Яксли, проверяя пульс своих учеников. Профессор трансфигурации и декан Гриффиндора очень серьёзно относился к своим обязанностям. Дети — это следующее поколение, и они очень важны для будущего магии. Он был дважды женат, и всего у него было пятеро детей: три мальчика и две девочки. — По-моему, она уже идёт сюда, сэр! — заметил Финеас Гиббонс, ассистент преподавателя трансфигурации. Он поморщился от оглушительного звона защитных чар. Он не помнил, чтобы когда-либо слышал их раньше... неужели это были чары, которые реагировали на использование тёмной магии? Корбин, чьи волосы были стянуты так туго, что кожа на голове натянулась до предела, нахмурился. Это было правдой. Помфри, возможно, уже в пути, она накладывает заклинание, чтобы проверить её состояние. Корбин отпрянул, словно перед ним появился василиск с разинутой пастью. — Какое заклинание она использовала? — Даже тёмная магия не была такой склизкой. — Кто-нибудь может утихомирить эту адскую какофонию?! — раздался чей-то голос, но никто не мог понять, чей именно. В нём слышалось неприкрытое раздражение. — Никто не может, только директор, — сказал говоривший и многозначительно посмотрел на крикуна, который тут же успокоился и взял себя в руки. Он был не настолько глуп, чтобы идти туда, даже если бы директора Слизерина не было в школе. — А как же заместитель? — спросила профессор Руквуд, преподавательница журналистики и фотографии, которая вела занятия на старших курсах, наблюдая за тем, как Северус оказывает помощь Гарри. Вероятно, она была более квалифицированным медиком, чем даже Поппи Помфри, и могла лучше всех позаботиться о Гарри и убедиться, что с ним всё в порядке. Профессор сохраняла спокойствие и самообладание, и ей не пришлось далеко идти, в отличие от остальных, которые поднялись на семь этажей. Северус не смог сдержать смешка в ответ на вопрос профессора Руквуда, как будто Тёмный Лорд собирался отказаться от какого бы то ни было контроля. Впрочем, Дамблдор был таким же, Макгонагалл была заместителем только по должности, она не имела никакого влияния на защитные чары и на то, что должно было произойти. Обычно для того, чтобы поддерживать работу школы, требовалось двое. Но этого не делали со времён Диппета. — Заместители только по названию, у них нет даже малейшего контроля над подопечными. Некоторые всё ещё поднимались по лестнице, когда сигнализация вдруг включилась. Все они недоумевали, что произошло, и спрашивали, почему шум не прекращается. — Не беги слишком быстро, — твёрдо сказал Северус, уже наложив на себя и Гарри заглушающее заклинание. Он был рад, что ему больше не придётся терпеть адский грохот, который создавали защитные чары. Одного того, что они были установлены, было достаточно, чтобы поседеть. Это были чары, предупреждающие об опасности смерти. Он никогда раньше их не слышал — Дамблдор их отключил, иначе он бы с ними познакомился, — так что это был первый раз. Сегодня чуть не погибли либо Гарри, либо Грейнджер. И тут Северус почувствовал его — присутствие невероятно могущественного волшебника. Дамблдор по большей части сдерживал свою силу и одевался так, чтобы располагать к себе людей, вызывать у них благоговение и любовь в равной степени. Мало кто видел настоящего Дамблдора, а те, кому это удавалось, не особо ему доверяли. Тёмный Лорд не прилагал подобных усилий, но почему-то его искренне любили все четыре факультета. Возможно, потому, что он сделал Хогвартс таким замечательным. Или потому, что он был по-настоящему беспристрастным (как ни странно, в Хогвартсе он был именно таким) и не выделял слизеринцев, как Дамблдор выделял гриффиндорцев. Если слизеринцы оказывались неправы, их действительно наказывали, потому что он предъявлял к ним высокие требования, как и Северус. Северус тоже не удивился, когда Тёмный Лорд одним взмахом руки свёл на нет все его заклинания. Однако он был очень рад, когда шум стих, а потом и вовсе прекратился. Его сгорбленные плечи немного расслабились, что было удивительно, учитывая, кто стоял у него за спиной в роскошных парадных одеждах. Все знали, что сегодня свадьба Лестрейнджей. — Тишина! — рявкнул он, перекрывая шум в зале. Его взгляд охватывал всё вокруг, не упуская ни одной детали. Тёмный Лорд давно овладел искусством привлекать внимание большой группы людей. В конце концов, если бы он не мог контролировать своих Пожирателей смерти... какой из него был бы лидер? — Северус, как он? — его взгляд скользнул к одному из его сотрудников, склонившемуся над кем-то, кого он не мог разглядеть. Тот не реагировал, может, из-за этого и сработала защита от опасных для жизни ситуаций? Может, ему нужно стереть память всем и спрятать тело? Он не допустит, чтобы с Гарри что-то случилось. — Слегка оглушён и дезориентирован, — быстро и чётко ответил Северус, докладывая о состоянии пациента. — Я ничего ему не давал, пока не понял, что произошло. — Возможно, ему понадобится что-то ещё, и Северус не мог рисковать, давая ему что-то, что могло бы помешать действию нужного зелья. — Что случилось? — спросил он, оглядывая своих сотрудников, которые выглядели такими же озадаченными, как и он сам. Разумеется, он нашёл того, кто не растерялся: — Мисс Эванс, не могли бы вы присмотреть за Филиусом? — его не впечатлило, что она просто стоит и смотрит, пока один из его профессоров впадает в ступор. Так что же такого случилось, что Филиус Флитвик впал в ступор? — Он был таким с тех пор, как я пришла. Я была одной из первых, кто оказался на месте, — заявила мисс Эванс, которая находилась этажом выше и составляла расписание на следующую неделю. Она взяла на себя работу, которую не мог выполнить Филиус Флитвик, — это был отличный способ набраться опыта и найти время, чтобы что-нибудь изобрести. — Как только сработали сигнальные чары, мы все направились на этот этаж. — Она говорила как солдат, докладывающий старшему офицеру. Она сразу заметила, что он предпочитает краткие и спокойные ответы. Когда долго работаешь с человеком, начинаешь понимать его предпочтения. Директор Слизерина мрачно кивнул, поблагодарив за быстрый ответ. Он не дал ему тех ответов, на которые он рассчитывал, но, судя по тому, как быстро работает Северус, ответы не заставят себя ждать. — Корбин? Услышав своё имя, профессор трансфигурации поднял глаза. Он и сам знал, на какие вопросы Тёмный Лорд хочет получить ответы. — Это одна из моих гриффиндорок, мисс Грейнджер. Думаю, это она подстрекала... с ней что-то... не так. Я чувствую тёмную скверну, тёмную магию. — Все были в недоумении. Они знали эту девочку, но чтобы она использовала запрещённую магию? У них просто не укладывалось в голове. — Помфри? — переспросил лорд Слизерин, но его отвлёк Гарри, которому помогал Северус. Лорд заметил, что Гарри с любопытством сунул в карман кусок старого пергамента, явно не принадлежавший ему. — Ты посмел использовать против меня мои же заклинания?! — в ярости прошипел Гарри, его лицо исказила гримаса. Северус побледнел, откровенно говоря, он был по-настоящему ошеломлён... В тот момент Гарри был очень похож на него. Глядя на его длинные прямые тёмные волосы, Северус почти с тоской подумал о том, что он любил Лили и не мог не представлять, что могло бы получиться из такого союза. — Твои собственные заклинания? — спросил директор. — Её магическая сердцевина... её магическая сердцевина почти пуста, сморщилась, какого чёрта... — Поппи вскрикнула, ошеломлённая и совершенно откровенно напуганная. Она никогда раньше не видела ничего подобного, и единственная причина, по которой её сущность не раскололась на миллион кусочков, превратив её в магловку — сквибы владели магией, но не той, к которой они могли получить доступ, — у Грейнджер не было бы этого. Она уставилась на Гарри с неприкрытым страхом. Профессора были потрясены этой новостью, но быстро взяли себя в руки и совладали со страхом. Лорд Слизерин слегка опешил, но тут же повернулся к Гарри, но заговорил не он. — Мистер Поттер пришёл сообщить мне, что вернулся, так как ему разрешили покинуть Хогвартс, чтобы присутствовать на свадьбе своего крёстного. Я лишь попросил его сообщить мне, когда он вернётся, — сказал Филиус, выпрямляясь. Он слегка смутился из-за своей реакции, но шок взял верх. — После этого я решил, что на сегодня с меня хватит, и уже выходил из кабинета, когда меня настигло это заклинание. — Он поёжился, не веря, что так благодарен за то, что его жизнь была такой короткой. Он не смел даже думать о том, что было бы, если бы его настигло это заклинание. — Дорогой Мерлин! — воскликнула Руквуд, и ведьма тут же вздрогнула. — Заклинание ударило его прямо в лоб, но с огромной скоростью отразилось от того, кто его наложил, — сказал Филиус, многозначительно взглянув на лорда Слизерина. Он и сам испытал на себе отражённое проклятие, тоже от Гарри. Похоже, это была распространённая проблема. Интересно, что его защищало — магия Гарри или что-то другое? Лестрейнджи никогда бы не оставили Гарри без защиты. — Он тут же перелетел через перила и взмыл в воздух. — Этого было бы достаточно, — ответили многие профессора. Они наложили заклинания, чтобы никто не поскользнулся, но такая магия? Хорошо, что там был Флитвик, иначе Гарри бы от них не отделался. — Как вам удалось удержать его от падения? — задумчиво спросил директор Слизерин, зная, насколько это было сложно, а также понимая, что Филиус физически не смог бы удержать Гарри в вертикальном положении даже секунду. — Спокойно, с ней разберутся, не волнуйся, — поспешил утешить Гарри Северус, хотя сам недоумевал над своими словами. Это было не то заклинание, которое хочется произносить каждый день. Нельзя было отрицать, что когтевранец был невероятно умён, но зачем ему понадобилось именно это заклинание, если только он не имел в виду кого-то конкретного? Гарри замер под прикосновением Северуса; его взгляд был полон оправдания, даже несмотря на то, что Грейнджер была без сознания и не понимала, в какой ад сама себя загнала. — С помощью заклинаний собственной разработки, — мрачно заявил Филиус. — Директор Слизерин, инспекторы здесь, сэр, — сказал Маркус Долохов, торопливо поднимаясь по лестнице. Директор Слизерин почесал переносицу. Конечно, ему следовало об этом подумать. Разумеется, инспекторы будут здесь. Несомненно, хотя бы один член попечительского совета приедет. Вряд ли Хогвартс был единственным местом, получившим уведомление о том, что кому-то здесь угрожает смертельная опасность. Наверное, именно поэтому Дамблдор их отключил, чтобы никто не вмешивался в дела Хогвартса. — Отведите их ко мне в кабинет, я быстро с ними разберусь, — сказал он волшебнику. — Да, сэр! — с этими словами Долохов снова исчез. — Отведи мистера Поттера и мисс Грейнджер в больничное крыло и держи их отдельно друг от друга, Северус. Мне нужно, чтобы ты их охранял, — сказал директор, забрав у Грейнджер палочку и оставив её у себя. — Как получилось, что заклинание дало обратный эффект? — спросил Северус Тёмного Лорда. — Против такого заклинания... нет защиты, — он поговорил с Филиусом, и Гарри узнал всю историю. — Что вы имеете в виду? — директор приподнял бровь, молча требуя продолжения. — Это было заклинание, созданное Дореей Поттер, из «Гримуара Поттеров», — тихо сказал Северус. — И мистер Поттер не убирал его из своей спальни. На самом деле он очень настаивал на этом. — И Северус был склонен ему верить. — Полагаю, он взял его из хранилища? — предположил директор. Северус уверенно кивнул. — Придётся спросить у Дореи и лорда Чарлуса, кому они доверили семейный гримуар, — встревоженно произнёс Слизерин. Он не мог представить, чтобы Дорея кому-то доверяла. Лорд Чарлус — да, но в присутствии Дореи он не стал бы торопиться с выводами, если только не хотел, чтобы его жена его прикончила. Жаль, что Джеймс Поттер закончил так, как закончил. Никакого чувства самосохранения, даже когда дело касалось его семьи. Северус кивнул в знак согласия, но выглядел слегка встревоженным. — Согласен, она точно не додумалась бы до этого сама. — Грейнджер была умницей, она бы не стала использовать заклинание, не зная, что это за заклинание, а если бы она знала, что это за заклинание... что ж, она вполне может оказаться в Азкабане ещё до конца ночи. — Давай как следует тебя осмотрим, — Северус хватает Гарри за плечи и медленно ведёт к лестнице, понимая, что там могут быть ловушки. Если бы взгляды могли убивать, Грейнджер была бы уже мертва. Он подумал, что чувствовал бы то же самое. Тёмный Лорд на мгновение застыл в задумчивости, а затем отправился прямиком в свой кабинет. Вечер обещал быть долгим, ведь он был разочарован: он надеялся провести ночь с Биллом, но вместо этого ему пришлось сообщить ему всё, что он знал — а знал он, по сути, ничего, — и покинуть поместье. Лорд Слизерин взобрался на горгулью, охранявшую его кабинет, хотя его пароли были гораздо надёжнее, и попасть туда мог только Гарри. Он использовал змеиный язык, что обеспечивало полную безопасность кабинета. Его Пожиратели смерти могли произнести лишь несколько слов, и, к счастью для всех, они достаточно хорошо их имитировали, чтобы проникнуть внутрь. — Мэвис, Майкл, рад вас видеть, — поприветствовал их лорд Слизерин. Они оба были могущественными, умными и преданными своему делу. Он уважал их за это, даже несмотря на то, что они никогда бы не подумали о том, чтобы присоединиться к нему, — они придерживались нейтралитета. Волосы Мэвис значительно отросли с тех пор, как он впервые увидел её с короткой стрижкой. Сейчас они были собраны в хвост, но в них всё ещё были серебристые пряди. — Лорд Слизерин, — Майкл склонил голову, — это леди Кэрроу. — С C и H, а не с C и A, — тут же поправила леди Кэрроу, привыкшая к тому, что после этого её прямо спрашивают, не состоит ли она в родстве с «Кэрроу». — Добро пожаловать, — ответил лорд Слизерин. — Пожалуйста, присаживайтесь. Не желаете ли чего-нибудь? — Нет, спасибо, — хором ответили леди Кэрроу и Мэвис. Майкл покачал головой: — Боюсь, уже поздно об этом говорить. Почему сработали чары? — спросил он, зная, что лорд Слизерин по большей части предпочитает прямолинейность, если она не граничит с грубостью. — Мы с Гарри Поттером присутствовали на свадьбе наследника Лестрейнджа, а Лестрейндж... так уж вышло, что является крёстным отцом Гарри, — тут же начал лорд Слизерин. — К сожалению, я почувствовал, как ожили защитные чары, когда меня не было в школе, и поспешил вернуться. Прибыв на место, я обнаружил, что там царит настоящий хаос. — Что случилось? — с неподдельным любопытством спросила леди Кэрроу, подавшись вперёд. Лорд Слизерин поджал губы. Неизвестно, было ли это связано с тем, что их прервали, или с самим инцидентом, а может, и с тем, и с другим. — Я не могу сказать, что произошло между ними, оба были в полубессознательном состоянии, когда мы их увидели. Однако Филиус Флитвик видел, чем всё закончилось. Судя по всему, Грейнджер направила заклинание в Гарри, и оно пролетело мимо Флитвика всего в нескольких сантиметрах, прежде чем попасть в Гарри и отразиться от девушки. — Это ведь не Гермиона Грейнджер, да? — спросила Мэвис, внезапно смирившись. — Действительно, так и есть, — подтвердил Слизерин, сочувственно поджав губы. — Они были на седьмом этаже, и отдача от заклинания швырнула Гарри через перила. Затем оно обрушилось на Грейнджер, и заклинание... лишило бы Гарри магии. Три одинаковых изумлённых возгласа ничуть не удивили лорда Слизерина. — В довершение ко всему, похоже, она использовала заклинание из «Гримуара Поттера», которого никогда не было в Хогвартсе... так что никто не знает, как он к ней попал. — Вот почему, — мрачно усмехнулся Майкл. — Прошу прощения? — спросила леди Кэрроу, озадаченная внезапным весельем МакМагона. — Гримуар связан с кровью Поттеров, особенно после того, как вы добавляете свою кровь к руне, которая его активирует. Невозможно использовать против себя собственные заклинания, это очень старая и древняя магия, заключённая в Гримуаре, — с благоговением признался Майкл. — Руны, которые до сих пор не поддаются расшифровке. — Он всё ещё не мог поверить, что кто-то действительно пытался использовать заклинания Поттеров против Поттера. Неужели эта девушка совсем глупая? Он слышал о ней, да и кто не слышал? Но в основном с ней и её родителями имела дело его сестра. Лорд Слизерин сцепил пальцы и задумчиво уставился на них, сидя на стуле, положив локти на подлокотники. — Позвольте спросить, почему здесь член Попечительского совета? — Я пришла по веской причине, — сказала леди Кэрроу низким и мягким голосом, но в нём звучала решимость. — Мы и другие попечители будем решать, исключат ли мисс Грейнджер из Хогвартса... или предъявят ли девочке обвинения. — Она пыталась превратить Наследника Поттера в сквиба, — с нажимом произнёс лорд Слизерин. — Какой ей год? Третий или четвёртый? — спросил Майкл, вспомнив, что его сестра подружилась с миссис Грейнджер. Настолько, что Мэвис по крайней мере раз в неделю отправлялась в мир магглов. — Ей шестнадцать, и она учится в четвёртом классе, — объяснила Мэвис своему старшему на год брату. Увидев недоумение на его лице, она поспешила добавить: — Её оставили на год после того, как на первом году обучения её ранил тролль, и остаток учебного года она провела в коме. — О да, верно, я припоминаю, что об этом упоминалось, — признался Майкл. — И этот факт может её спасти, — пояснила леди Кэрроу. — Что ты имеешь в виду, Клэр? — спросила Мэвис у школьной попечительницы. — Поскольку она учится на четвёртом курсе, ей нельзя предъявлять обвинения, она не считается психически развитой ни в умственном, ни в эмоциональном, ни в магическом плане, — твёрдо заявила Клэр Кэрроу. — Этот вопрос должен быть решён руководством школы. — Я считаю, что нужно привлечь авроров, это уголовное дело, — заявил лорд Слизерин, явно раздосадованный тем, что попечительский совет пытается вмешиваться в дела его школы. Он понимал, что это звучит иронично, ведь именно из-за этого Дамблдор лишил их влияния. — Она слишком маленькая, — поспешно заметила Мэвис, больше беспокоясь о родителях девочки, чем о самой девочке. Её родители любили эту девочку больше всего на свете и изо всех сил старались ей помочь... но у них ничего не получалось. К сожалению, некоторых людей невозможно спасти, да они и не хотят, чтобы их спасали. — И я действительно считаю, что уголовные обвинения могут быть предъявлены человеку с десяти лет, — возразил лорд Слизерин. — Это не так, — твёрдо ответила леди Кэрроу. — Никого младше семнадцати нельзя привлекать к ответственности. — На самом деле никого младше семнадцати нельзя заключать в Азкабан, — поправил её лорд Слизерин, с трудом сдерживая насмешливую усмешку. — Однако им можно предъявить обвинение. Леди Кэрроу открыла рот, чтобы опровергнуть это, прежде чем он захлопнулся: — Вы совершенно правы, — изящно признавая его превосходство в знаниях. Лорд Слизерин смиренно склонил голову в знак согласия, даже если ему хотелось ухмыльнуться ей. — Может, нам стоит вызвать аврора? — спросила Мэвис, чувствуя, как внутри всё сжимается. Мерлин, как теперь рассказать Монике о том, что натворила её дочь? — Я действительно считаю, что так будет лучше, — мрачно заявил лорд Слизерин, вставая и не давая им возможности замять дело. Не то чтобы они пытались это сделать, но они хотели, чтобы это не попало в криминальную хронику, и он не собирался этого допускать. Впрочем, это не имело особого значения: как только Лестрейнджи прознают об этом, дни Грейнджер будут сочтены. — Мне нужно сообщить опекунам наследника Поттера о случившемся. Я проинформирую отдел авроров, пожалуйста, встретьте их у входа и проводите в больничное крыло. Я встречусь с вами там как можно скорее, — сказал лорд Слизерин, и это было не предложение. — Конечно, — ответил Майкл и тут же вышел, чтобы оставить директора Слизерина наедине с собой. — Дамы? — сказал он, открывая дверь кабинета директора и терпеливо ожидая, пока они попрощаются, после чего склонил голову и вышел из кабинета, плотно закрыв за собой дверь. Лорд Слизерин вздохнул, надеясь, что ему удастся связаться с Корвусом, который, возможно, всё ещё наслаждается праздником. Он подумал о том, чтобы просто не сообщать ему об этом вечером и позвать его утром через камин. Он уже представлял, какое недовольное и раздражённое выражение появится на лице его друга. Нет, так нельзя, Корвус найдёт способ ему отомстить. Он был очень мстительным, когда его обижали, и чрезвычайно изобретательным. Гарри наблюдал за одним из лучших мастеров и учился у него с одиннадцати лет. Из него получился великолепный — и в то же время пугающий — взрослый. Аврелий стоял в коридоре и ждал, когда его вызовут на допрос в совет Хогвартса. Внутри была половина авроров. Ну, возможно, это было небольшое преувеличение. На самом деле там были мадам Боунс и два аврора. А также двенадцать членов совета Хогвартса и довольно бледная и напуганная Грейнджер. Он был крайне недоволен тем, что его не только заставили ждать, но и не пустили внутрь. — Директор Слизерин? Мы вас уже заждались, — сказала ему мадам Боунс, полностью открывая дверь и впуская волшебника. — Я готов помочь всем, чем смогу, — заявил директор. — Что вы можете рассказать нам о характере мисс Грейнджер? — из всех присутствующих он был единственным, кто видел её каждый день. — Мисс Грейнджер очень умна, и её стремление к знаниям достойно похвалы. Я уверен, что на Когтевране она могла бы добиться большего, — объяснил Аврелий. — Она хорошо справляется с некоторыми видами магии, но испытывает трудности со всем, что требует чего-то большего, чем... книжная смекалка. Например, она может сварить отличное зелье, но не станет варить ещё лучше, потому что это противоречит инструкции. — Она приводит идеальный пример, и её голос звучит очень убедительно. — По вашему собственному признанию, она считала, что её нужно сдерживать, — отметил лорд Крейвен, один из членов попечительского совета школы. — Да, она очень умная, но... эмоционально отставала от своих сверстников, — объяснил Аврелий. — Она не знала, как вести себя, когда оказывалась не самой умной в компании. Она также понятия не имела, как заводить друзей, и я уверен, что она хотела этого, просто не понимала, как это сделать, особенно среди дерзких гриффиндорцев. У них с ней не было ничего общего. — К тому же она была в сознании всего три месяца из своего первого учебного года в Хогвартсе. Какой бы умной ни была девочка, она никак не смогла бы сдать все экзамены за первый курс. Скорее всего, она бы их провалила, и это навсегда осталось бы в её личном деле. Гермиона сидела, открывая и закрывая рот, но из-за наложенного на неё заклинания безмолвия её никто не слышал. Она всё ещё возмущалась случившимся, но при этом была очень напугана. — Если говорить об эмоциях, значит ли это, что вы считаете её в какой-то степени умственно отсталой? — с интересом спросила леди Тасмин Уинтер. — Нет, её умственные способности ни в коей мере не нарушены, она понимает разницу между правильным и неправильным, — серьёзно заявил Аврелий. Он не собирался спускать ей с рук то, что она, чёрт возьми, не в себе. — Она просто отстаёт от сверстников в умении общаться. — Кроме того, он подозревал её в воровстве, но не мог рисковать и сообщать об этом. Карта и письмо, которые Гарри забрал у Грейнджер, — это была настоящая карта мародёров, Блэк... ну, теперь Лестрейндж сможет это подтвердить. Письмо было от Аластора Грюма, но он собирался выяснить, действительно ли оно от старого аврора. Ему просто нужно было найти в публичной галерее старый документ с его подписью. Он подозревал, что Грюм в этом замешан, ведь он был одним из последних, кто вызывал опасения, когда дело касалось этого чёртова Ордена Феникса. Короткий разговор между попечителями и Боунс занял меньше двух минут. — Что ж, следующий пункт повестки дня довольно очевиден. — Думаю, мы все с этим согласны. Ознакомившись с информацией, содержащейся в её личном деле, в частности с её именем, «Гермиона Джин Грейнджер... вы исключаетесь из школы чародейства и волшебства Хогвартс. Вы должны сдать свою волшебную палочку, которая отныне будет сломана, и вам будет запрещено покупать новую палочку в Соединённом Королевстве», — прогремел голос лорда Крейвена на всю комнату. — НЕТ! — снова и снова беззвучно повторяла Гермиона, по её щекам текли слёзы, она трясла головой и что-то говорила, но никто не обращал на неё внимания. В её мольбах было много «пожалуйста», но в толпе не было ни одного сочувствующего лица. Она трусливо напала на человека, когда тот стоял к ней спиной, и в довершение ко всему использовала против него семейную магию. — Судя по снимкам, у неё может быть хоть сотня волшебных палочек на свете... но это не значит, что они сработают, — сказала Эми Пинс, младший аврор. Она побледнела под испепеляющим взглядом Амелии Боунс, который та бросила на неё в ответ на её комментарий. Она опустила глаза, а её напарник хихикнул себе под нос. Что ж, у неё не было особых тормозов, и она за это поплатилась. Но это было правдой: если не случится чуда, в ближайшее время она ничего не сможет наколдовать, у неё показатели как у чёртова сквиба. — Это правда, и теперь мне придётся отвезти её домой и придумать, как всё объяснить её родителям. — Мэвис пощипывала себя за переносицу, явно не желая брать на себя эту ответственность. Она была недовольна и улыбнулась, увидев сочувствующий взгляд Пинс, который явно разделял её чувства.