Контракт

Сказать, что в дневнике Рабастана скопилось множество неотвеченных сообщений, — значит ничего не сказать. Разумеется, он слышал о случившемся. И это вызвало в нём смесь вины и тревоги. В конце концов, если бы он не игнорировал Гарри — а он знал, что именно из-за этого Гарри так рано ушёл из дома, — на него бы не напали. Но он понимал, что это полный абсурд. Та девочка напала бы на него в любом случае. Она всё спланировала: что бы ни произошло, когда бы он ни вернулся — будь то затемно или далеко за полночь. По крайней мере, на этот раз обстоятельства сложились в их пользу. Сообщения, которые Гарри получил от Рабастана в ту ночь: — Гарри, как ты? Я слышал о нападении. Что случилось? — Дай знать, как ты, когда прочтёшь это. Я только что узнал обо всём, что произошло в школе. — Отдыхай. Завтра поговорим. Спокойной ночи. Сообщения, которые Гарри получил от Рабастана на следующий день: — Мы только что допросили Дорею и Чарлуса. Они не доверяли книгу никому, кроме своего сына. Они внушили ему, что семейные магические ритуалы должны храниться в тайне. Тем более что в роду были некроманты. Флимонт, как бы ни любил Дамблдора, никогда бы не ослушался прямого приказа лорда и леди Поттер — твоих прадеда и прабабки. Он строго придерживался правил. Единственное предположение, которое мы можем сделать, — это то, что Джеймс Поттер не послушался родителей и в какой-то момент действительно раскрыл или передал «Гримуар Поттеров». — Гарри, я бы не отказался от любезного ответа. Я знаю, что ты никак не мог потерять один из дневников и не сообщить нам об этом. Ты не из тех, кто небрежно относится к своим вещам. — Гарри? — Как ваша невеста, я полагал, что вы будете относиться ко мне с большим уважением, когда дело касается информирования. Я очень расстроен и хотел бы получить ответ немедленно. Раздражение Рабастана выплеснулось на страницу — лишь потому, что Гарри находился в Хогвартсе и не примчался к нему за объяснениями. Тёмный Лорд заверил его, что всё в порядке, и, хотя жених был немного подавлен, держался хорошо — никаких провалов в памяти или признаков того, что ему требуется менталист. В следующий раз Рабастан даже не стал утруждать себя записями в дневнике. Он просто отправил Гарри письмо, которое не так-то просто проигнорировать. Мой дорогой Гарри, Пока я писал это письмо, я начал понимать, что, возможно, ненамеренно причинил тебе много страданий. Пожалуйста, знай: это не входило в мои намерения. Ты же знаешь, как ты мне дорог. Никакая сила на этой планете не разлучит нас, если только мы сами этого не захотим. Я знаю, что не хочу этого. Но если ты сам этого хочешь — нам нужно поговорить. Общение — ключевой фактор в браке, особенно в таком, как наш. За нами будут пристально следить, о нас будут сплетничать. Наши успехи будут превозносить, а неудачи встречать с презрением и насмешками. Мы должны уметь полагаться друг на друга, доверять друг другу и, прежде всего, быть честными и верными. С уважением, Р Пожалуй, это был самый близкий к извинению момент, на который был способен Рабастан, — если не считать Рудольфуса и Корвуса. Письмо, призванное успокоить и наладить общение, привело к прямо противоположному результату. Гарри злился. Злился оттого, что Рабастан даже не понимал причины его поведения. Почему он вообще так реагирует. Он ненавидел себя в такие мгновения — особенно когда перед глазами всё расплывалось. Злость была такой… изматывающей. И, честно говоря, она напоминала ему о времени, которое он предпочёл бы забыть… но он знал: до конца своих дней он не перестанет злиться. — Гарри, ты собираешься перестать дуться и поговорить со мной? — твёрдо спросила Дафна, уперев руки в бока и бросив на него взгляд, который ясно давал понять: лучше ему начать говорить. Это был взгляд, который она много раз видела у своего отца и прекрасно усвоила. — Я в порядке. Это личное. Мне просто нужно время, — только и ответил Гарри. — Ты же знаешь, что мы здесь ради тебя, правда? И мы не сплетники. Ну, не в том, что касается личного, — поправилась она, заметив выражение недоверия на лице Гарри. Что? Некоторые девушки любят посплетничать. Можете подать на неё в суд. Его друзья, конечно, поняли: что-то не так. По выражению его лица можно было подумать, что его лучший друг только что умер. Но это было не так: Драко был жив и здоров и готов был взмахнуть палочкой, если бы только Гарри сам не попросил. Они также знали, что Гарри очень сдержан, никогда не жалуется и с невероятной стойкостью переносит все свои проблемы. Он придал новый смысл выражению «держать удар». Единственное, о чём он спрашивал без страха и стеснения, — это магия. О, ему были интересны все предметы, без исключения. Дело дошло до того, что даже чистокровные родители одноклассников не знали ответов на его вопросы. Это означало, что его личной библиотеки больше не существовало — теперь ему приходилось ходить в библиотеку, чтобы найти ответы на все вопросы, которые приходили ему в голову. — Ладно, что натворил Рабастан? — спросил Драко, ссутулившись за библиотечным столом. Он понизил голос, убрал палочку в ножны после наложения заглушающих чар и бросил на Гарри понимающий взгляд: — Не обманывай меня, как все остальные… Он причинил тебе боль? Гарри был самым близким человеком для Драко — как брат. Поддразнивания, насмешки, забота друг о друге, запрет на любые разговоры о другом… Это была типичная братская дружба. Гарри удивлённо взглянул на Драко, и на его лице появилась искренняя улыбка. — Он ничего не сделал. Драко уставился на него с выражением «Хочешь пересмотреть это заявление?» на лице. Он ни на секунду не поверил. — Первый удар. Попробуй снова. Гарри весело усмехнулся. Его всегда забавляло, когда они использовали маггловские обороты, которые переняли от него. — Драко, я… — он тихо вздохнул. — Я правда в порядке. Просто нам нужно кое-что обсудить. То же самое будет, когда вы с Асторией впервые поссоритесь. Кого он пытался обмануть? Он собирался узнать все подробности этой ссоры. Драко будет жаловаться до хрипоты и ждать, что Гарри встанет на его сторону. Несмотря на то, что Гарри вставал на сторону Драко лишь в тридцати процентах случаев. Драко прищурился: — Значит, он всё-таки что-то натворил. — Он гневно поджал губы. — Я так и знал. — И вы с Асторией — тоже, — заметил Гарри. О, ему действительно очень хотелось поговорить об этом с Драко. К сожалению, он не думал, что Драко сможет помочь ему понять. Такие вещи сбивают с толку даже в лучшие времена. Нет, он не думал, что Драко поймёт. Учитывая его возраст, неудивительно. Драко надулся, но его отвлекли подошедшие сёстры Гринграсс. Он был влюблён в Асторию, но обычно не показывал этого за пределами гостиной Слизерина. Он изо всех сил старался быть похожим на своих родителей, но Гарри видел: Драко никогда этого не добьётся. Гарри поднялся в кабинет директора Слизерина, получив письмо с просьбой о встрече. Вопреки распространённому мнению, он бывал там нечасто. Да, они были хорошо знакомы, но за пределами Хогвартса их общение становилось гораздо более тесным. Волан-де-Морт обладал пугающей способностью разделять себя на части. — Доброе утро, Гарри. Надеюсь, ты хорошо выспался? — спросил директор Слизерин, слегка улыбнувшись при виде Гарри. Корвус отлично с ним поработал — он был воплощением идеального ученика, идеального наследника. — Да, сэр, — кивнул Гарри. — И тебя не слишком утомляет твоя нынешняя нагрузка? — спросил директор. У Гарри было много предметов — гораздо больше, чем раньше. Он вёл довольно много занятий, и директор готов был поклясться, что Филиус чуть не подошёл к нему с вопросом, но сдержался — без сомнения, чтобы проверить, справится ли Гарри. Однако в следующем году это действительно могло стать проблемой. Финеас Н. Блэк ухмыльнулся, глядя на себя со стороны, радуясь, что снова видит Гарри. О, с тех пор как Дорея пришла в себя, он провёл с ней немало времени. Семья Блэков была в плачевном состоянии, пока не появился Гарри. Он был не совсем из основной ветви — Дорея была намного младше Арктура. Даже если их кровь разбавилась кровью Поттеров. Это было лучше, чем полное угасание рода Блэков. Всё ещё оставался шанс, что что-то пойдёт не так. Но он был единственным волшебником в кабинете директора, который знал хотя бы треть того, что происходило за кулисами. Поэтому он чувствовал себя немного более самодовольным, чем следовало бы. — Нет, сэр, — Гарри покачал головой. — Мне это не в тягость. Я даже не засиживаюсь допоздна, — мысленно добавил он. Корвус был очень разочарован его ответом. Директор Слизерин весело улыбнулся. — Это хорошо, — согласился он, прекрасно понимая, что Гарри очень рад заботам Корвуса. Ему даже не нужно было читать мысли Гарри, чтобы это понять. — Ты здесь, потому что я сообщил об этом в Министерство. Я буду держать тебя в курсе. — И они так любезно откликнулись только благодаря тому, кем он был. — О? — Гарри выпрямился, явно заинтересовавшись. — Тридцатого июля состоится заседание Попечительского совета и Визенгамота, на котором будут решаться вопросы, связанные с Гермионой Грейнджер, — пояснил директор. Гарри удивлённо поднял брови: — К ней вернулась магия? — он недовольно нахмурился. Он всё ещё злился из-за того, что она использовала против него магию его семьи. Такая наглость приводила в бешенство. И, что ещё хуже, похоже, это его отец показал свой проклятый семейный гримуар посторонним! — С чего ты взял, что мы это знаем? — лукаво спросил директор. Гарри даже не удосужился ответить. Директор усмехнулся и сокрушённо покачал головой: — До сих пор не произошло ни одного изменения. Процент остался прежним. Мы пришли к выводу, что это, скорее всего, навсегда. — Ты надеешься, что придёт Грюм, да? — проницательно спросил Гарри. — Вот почему об этом ничего не пишут в газетах. Вот почему никто ничего не знает. И вот почему мои друзья хранят молчание. — Нам нужно знать, что ему известно, — тихо признался директор. Грюм представлял угрозу, от которой следовало избавиться. Директор не был настолько глуп, чтобы говорить об этом прямо, — да и необходимости не было. Гарри был достаточно умён, чтобы понять, что произойдёт. — Весьма сомнительно, что они выйдут с тобой на связь. Но если это случится — приходи ко мне, и я сам разберусь. Хотя вскоре Гарри должен был принять мантию, он с нетерпением ждал этой встречи в свой день рождения. Когда они доберутся до него. Не если… его судьба заставит Лонгботтомов выглядеть детьми. — Я так и сделаю, — согласился Гарри, но не сдвинулся с места. — Можешь возвращаться к своим друзьям, — директор указал на дверь, с любопытством глядя на то, как Гарри медлит. — Что бы вы сделали, если бы вас игнорировали? — спросил Гарри с таким видом, будто он совершенно запутался. Глаза Волан-де-Морта расширились. Он выглядел так, словно его окатили ледяной водой. — П-простите? — переспросил он. — Что бы вы сделали… если бы вас игнорировали? — повторил Гарри. Он бы рассмеялся над выражением лица директора, если бы не был погружён в свои мысли. — Я бы не стал этого терпеть. А если бы они попытались, я бы их проклял, — сказал ему Волан-де-Морт, прежде чем успел подумать. Гарри рассмеялся, потом прикрыл рот рукой и хихикнул, представив эту картину. Какой глупый вопрос. Конечно, он не потерпел бы такого пренебрежения. — Полагаю, мы говорим о ситуации, в которой вы не можете поступить таким образом? — предположил Волан-де-Морт, чувствуя себя очень, очень неловко. Гарри кивнул. — Рабастан? — снова предположил Волан-де-Морт. Очередной кивок подтвердил его догадку. Что ж, Гарри не придётся беспокоиться о нём, когда он закончит этот крайне неприятный разговор. У него снова появились эмоции, спустя несколько лет… У Гарри было больше опыта в обращении с ними! Он лучше справлялся с эмоциями, чем он сам! Всего несколько дней назад он так разозлился из-за ревности, что чуть не убил волшебника за то, что тот тронул Билла. — Он меня игнорирует, — признался Гарри, нахмурившись. — Я просто не понимаю, что я сделал не так… — в его голосе звучала обида. Волан-де-Морт напрягся. О, чёрт. Он явно не был готов к такому. Паника обрушилась на него, как тонна кирпичей. Что, чёрт возьми, он должен был сказать? Для этого лучше подошёл бы Помфри… или школьный советник, или менталист, или кто угодно… кто угодно, только не он. — Вы с ним нормально поговорили об этом? — спросил он. О, он точно проклянёт Рабастана до конца времён за то, что тот заставил его пройти через это. — Он полностью игнорировал меня, — сказал Гарри. — Что, если он передумал? Не имело значения, что кто-то говорил. Важно было то, что они думали. Что они чувствовали. — Ты думаешь, он изменил своё мнение? — серьёзно спросил Волан-де-Морт. — Не знаю. Я… не думаю, что это так. — Рабастан не был мастером лжи, и в последнем письме он действительно писал, что хочет, чтобы они были вместе. — Но он ведёт себя иначе. — Что случилось в последний раз, когда вы были вместе? — спросил Волан-де-Морт. Его подозрения начали брать верх. Гарри моргнул: — Ничего. Волан-де-Морт приподнял бровь: — Почему же я тебе не верю? — его голос был суше, чем пыль на древних костях. Гарри смущённо уставился в стол, его лицо покраснело. Запинаясь, он рассказал, что произошло в последний раз, когда они действительно были вместе. Теперь Волан-де-Морту приходилось сдерживаться, чтобы не рассмеяться, — вместо того чтобы выбежать из комнаты. Он откинулся на спинку кресла. Гарри, естественно, не понимал происходящего с точки зрения взрослого человека. Он просто заметил, что его жених внезапно отстранился. — Ты доверяешь Рабастану? — твёрдо спросил он. Он до сих пор не мог поверить, что даёт советы по эмоциям, хотя сам в хорошие дни не знал, как относится к большинству людей. — Да, — искренне кивнул Гарри. Он действительно не мог не замечать того, что происходило у него перед глазами. — Тогда доверься его потребности в личном пространстве, — прямо сказал ему Волан-де-Морт. Гарри вздрогнул от этих слов. Директор понял, что ему придётся объяснить это так, чтобы Гарри понял. — Ты же понимаешь, что между вами большая разница в возрасте? Гарри в недоумении уставился на него: — Да. — Гарри… ты становишься очень привлекательным молодым человеком, — резко оборвал его Волан-де-Морт. — Возможно, ты и привлекателен, но Рабастан и Рудольфус — волшебники с моральными принципами. И вы будете проводить друг с другом гораздо меньше времени. — Как и следовало ожидать. Вы обручились в довольно юном возрасте, когда вам следовало бы узнавать друг друга только по письмам и провести вместе всего несколько недель, чтобы понять, насколько вы подходите друг другу, на каникулах… Вы знаете друг друга гораздо лучше, чем те, кто прожил в браке много лет. — Я не понимаю… — растерянно произнёс Гарри, не понимая, при чём тут его внешность. — Вы оба были возбуждены, — откровенно заявил Волан-де-Морт, не обращая внимания на то, как Гарри залился краской смущения, а с его губ сорвался уморительный писк. Хорошо. По крайней мере, им обоим было неловко. — У Рабастана, скорее всего, случился кризис совести. Вам нужно поговорить друг с другом. И дать ему время прийти в себя после минутной слабости. Гарри, всё ещё пристыжённый, не мог заставить себя посмотреть на директора. Вместо этого он энергично кивнул, давая понять, что всё понял. Ему просто хотелось пойти в свою спальню и спрятаться под одеялом. Ему не стоило начинать то, что он не хотел доводить до конца. — Спасибо, — выдавил он, схватил сумку и бросился к двери. — А, Гарри? — окликнул Волан-де-Морт. Гарри повернулся к нему, не поднимая глаз. — Возможно, тебе стоит воздержаться от поддразнивания своей невесты. Гарри, казалось, был готов умереть на месте. Он рывком распахнул дверь и выбежал из кабинета, словно за ним гнались призраки. — Больше никогда, — яростно заявил директор, взмахнув палочкой. Заглушающие чары, наложенные на все портреты, кроме Финеаса, перестали действовать. Впрочем, слушать всё равно было нечего. — Я всё равно должен его убить. За то, что он вообще устроил этот беспредел. Финеас рассмеялся, сочтя эту сцену чересчур истеричной. Он не понимал почему — ведь за свою жизнь он видел её уже четыре раза.