Контракт

31 июля — день рождения Гарри Поттера. Рабастан проснулся раньше всех: сегодня его невесте исполнялось пятнадцать. Он хотел, чтобы всё прошло безупречно, ведь, как ни прискорбно, у Гарри никогда прежде не было дня рождения. Его опекун не удосужился устроить праздник ни на двенадцатилетие, ни на тринадцатилетие, ни на четырнадцатилетие Гарри. И даже сегодня, в пятнадцатый день рождения — хотя, справедливости ради, Гарри сам сказал, что не хочет торжества. Не потому, что он сердился или расстраивался, а потому, что именно на этот день Визенгамот назначил первое заседание после окончания Гарри учебного года и начала летних каникул. Гарри ни за что не упустил бы возможности предстать перед Визенгамотом. Даже ради собственного дня рождения, который не имел для него особого значения. Он вырос, не получив ни одного подарка ни на день рождения, ни на Рождество — если уж на то пошло. Он настолько привык к пренебрежению, что не нуждался ни в вечеринках, ни в праздниках. От одной мысли о том, через что пришлось пройти его невесте, у Рабастана сжималось сердце. — Тадрей, мои распоряжения выполнены? — спросил Рабастан, одеваясь. Он не стал надевать парадную мантию, предпочтя нечто более удобное. — Да, хозяин Рабастан. Мы испекли торт и приготовили любимые блюда хозяина Гарри! — с гордостью доложил Тадрей. Рабастан удовлетворённо кивнул и отрывисто бросил: — А украшения? Его ничуть не смущало, что домовик застал его в процессе одевания. В конце концов, Тадрей наверняка менял ему пелёнки в младенчестве — не колеблясь ни секунды. Домовыми эльфами редко пользовались для ухода за детьми: их мать практически запретила это, желая, чтобы дети росли рядом с родителями. Насколько помнил Рабастан, она была очень любящей и заботливой. К помощи эльфов прибегали, только если сильно спешили или если оба родителя болели. По крайней мере, таково было его впечатление. На самом деле он не знал наверняка: его память подводила даже до Азкабана. — Всё готово, хозяин Рабастан, — объявил Тадрей. Он был счастлив служить семье Лестрейндж. Втайне он надеялся, что после свадьбы его передадут хозяину Рабастану и хозяину Гарри, и он станет их личным домовиком. — Хорошо. Я доволен, — заявил Рабастан. Это было самое близкое к благодарности, что домовик когда-либо получал от братьев. Тадрей просиял и с тихим хлопком исчез, вернувшись в комнату прислуги — в свою спальню. Он поправил сандалии, которые надевал только на улицу: босиком ему было куда удобнее. Взял свою грязную униформу и принялся собирать вещи остальных. Рассеянно кивнул, заметив, что все кровати застелены — по крайней мере, сегодня это не входило в его обязанности. Кровати были маленькими, но никому из домовиков не нравилось их застилать. Верно, потому что им и так хватало уборки и смены постелей господ. Не всё можно было сделать магией, хотя, надо признать, они пользовались ею везде, где только возможно. Рабастан закончил одеваться и рассеянно поправил галстук перед зеркалом. В зеркале, кстати, отражалась вся его семья. Гарри тоже был на фотографии — это само собой разумеется. Тогда ему было тринадцать, если память не изменяла. Рабастан рассеянно коснулся движущегося изображения, и на его лице появилась гримаса. Он накосячил. Сам признавал это — как последний идиот. Но до него не дошло, пока Гарри не перестал отвечать на его письма. Полная тишина, и касалась она только его: ведь Гарри отвечал отцу, а также Рудольфусу и Сириусу. Его наречённый превращался в потрясающего юношу, теряя детские черты и взрослея. Казалось, Гарри достиг того возраста, когда просыпается сексуальное любопытство. Рабастан прикусил язык, вспоминая ту ночь, когда впервые увидел Гарри взрослым мужчиной. Это было трудное, очень трудное время. Гарри едва исполнилось пятнадцать, а ведь большинство помолвленных пар встречались только по достижении совершеннолетия, да и то ненадолго — и непременно под присмотром, — с иронией подумал он, качая головой, после чего развернулся и вышел из своих покоев. Несмотря на все благие намерения, он в итоге сильно навредил Гарри. Он не забыл, каким... уязвимым тот бывает. От этого желание вернуться и убить Дурслей становилось ещё сильнее. Оно всегда тлело где-то на задворках сознания — желание отомстить за Гарри. Он тогда поступил так, как считал правильным, но, очевидно, ошибался. В общем, после долгих извинений ему удалось исправить свою ошибку. У него было предчувствие, что Гарри не сжёг те письма, несмотря на его просьбу. Лучше бы он хранил их в надёжном месте, если хотел оставить на память. Иначе он никогда не переживёт унижения, если кто-то прочтёт эти письма. Они предназначались только для Гарри. — Хозяин Рабастан, лорд Слизерин здесь, — сообщила Нушала единственному бодрствующему Лестрейнджу, поскольку её хозяина Корвуса не было рядом. — Я встречу его сам, — коротко кивнул Рабастан. Неужели он проспал дольше, чем рассчитывал? Он не думал, что Тёмный Лорд проснётся так рано, если, конечно, ничего не случилось. Его шаг стал чуть торопливее, пока он шёл в комнату с камином — единственное место в поместье, откуда можно было войти и выйти. Его отец очень серьёзно относился к безопасности, тогда как большинство людей даже не следили за тем, кто входит в их дома и выходит из них. Что это вообще такое? Он оглянулся, убеждаясь, что Сириуса и Рудольфуса нигде не видно, и встретил Тёмного Лорда в коридоре. — Мой лорд, — тихо пробормотал он, по-прежнему оказывая своему господину должное уважение. Он уважал его гораздо больше, чем раньше. Его цели и нынешние действия были значительным улучшением, даже если он упустил возможность проклинать попадавшихся идиотов. — Я просил вас воздерживаться от подобных обращений, пока вы здесь. Единственное место, где я бы предпочёл их слышать — это мой дом, — заявил лорд Слизерин, пристально глядя на Рабастана. — Вы рано встали. Это случалось нечасто. Он ещё ни разу не видел, чтобы кто-то вставал раньше Корвуса, даже Гарри, который сам был жаворонком, не всегда это удавалось. — Прошу прощения, — ответил Рабастан. — И да, я просто хочу убедиться, что ко дню рождения Гарри всё будет так, как я задумал. Пусть он и не хотел вечеринки, но Рабастан был полон решимости устроить хоть какое-то торжество. На лице лорда Слизерина появилось понимающее выражение, за которым тут же последовала усмешка. — И это никак не связано с желанием расположить к себе невесту? — Это был ход слизеринца: заручиться благосклонностью Гарри на случай, если он снова облажается. — Я убью своего отца, — простонал Рабастан, раздражённо закрывая лицо руками. Лорд Слизерин приподнял бровь: — Я узнал об этом не от твоего отца. Рабастан моргнул, и сердце его слегка сжалось. — Гарри? — Он не должен был удивляться. Он знал, что Тёмный Лорд убил его родителей, но, похоже, Гарри не держал на него зла. У них были странные отношения, и Гарри сходило с рук гораздо больше, чем кому-либо другому, за исключением, пожалуй, отца. Лорд Слизерин кивнул. Да, он действительно говорил с Гарри. Почему тот решил обратиться именно к нему, он и сам не знал. Возможно, Гарри чувствовал, что нужен совет со стороны — от кого-то не из семьи. Или он был единственным, кому Гарри мог довериться и рассказать о том, что его беспокоит. — Я этого не ожидал, — признался Рабастан, и они вместе направились в столовую. — Я тоже, — сухо заметил лорд Слизерин. Он был последним человеком, к кому стоило бы обращаться за пониманием. Эмоции по-прежнему были ему чужды, несмотря на то, что он вернул их себе три с лишним года назад. Он подавлял их с детства, и после пережитого это неудивительно. Когда он создавал крестражи, это сказалось не только на его эмоциональном, но и на психическом состоянии. Неудивительно, что за сорок с лишним лет без эмоций он так и не научился их понимать. Хотя слова Билла Уизли его поразили. Осознание того, что Билл тоже был зачат под действием приворотного зелья, не давало ему покоя. Молли любила шутить на эту тему, но когда они поняли, какая у них мать, стало очевидно: это была не шутка. Это был разительный контраст — разница в том, как Дамблдор относился к Биллу и к Тому. Любил и ненавидел, гриффиндорец и слизеринец, оба зачатые под действием приворотного зелья. И всё же, только потому, что Билл был гриффиндорцем, он что — не подпадал под влияние убеждений Дамблдора? Честно говоря, Дамблдор был зациклен на факультетах. Словно это была некая мистическая сила, способная предсказать, каким человеком вырастет ребёнок. Будто все до единого слизеринцы рождаются злыми и воспитываются злодеями. Он настроил три факультета против Слизерина, подверг их остракизму. Это было почти так, словно он сам привёл их на заклание в этой грандиозной шахматной партии. Дамблдор, как всегда, играл роль героя поневоле, а каждому герою нужен злодей. И без Геллерта ему оставалось лишь выбирать из Слизерина. Отбросив мысли о Билле, он решил, что для размышлений будет время и место, но не сейчас. Он чувствовал себя в безопасности только в двух местах: здесь и, конечно, у себя дома. По сравнению с его домом защитные чары в «Орионе» казались довольно безобидными. Ничего слишком мрачного, но он всё же пересекал границы, хотя из-за других чар это было не слишком заметно. Он не был гением просто так; он умел обращаться со всеми видами магии. — О, и каков же итог вчерашней встречи? — спросил Рабастан, открывая дверь и оглядывая баннер, гирлянды и угощения, приготовленные для импровизированного празднования дня рождения Гарри. Впрочем, можно ли назвать это импровизацией, если он попросил домовиков сделать всё только вчера вечером? Нет, конечно, это не было чем-то спланированным заранее. Завтрак предназначался только для семьи, но во второй половине дня должны были прийти друзья. Однако, судя по подаркам на столе, друзья уже вчера отправили свои поздравления. Не только друзья, но и все желающие — их дары лежали в коробке в углу комнаты. Подумав, Рабастан решил, что в основном это сладости и тому подобное, и всё уже было тщательно проверено. Как и в прошлый раз, Гарри, скорее всего, пожертвует их. В прошлом году он отдал всё в больницу Святого Мунго для лечения магических недугов. — Я повторю это лишь однажды, — самодовольно заявил лорд Слизерин, практически вышагивая к своему обычному месту за столом. — И я почти не сомневаюсь, что, как только это станет прилично, он задаст тот же вопрос. Рабастан весело фыркнул: — Я не думаю, что его будет волновать, прилично это или нет. Однако если здесь отец — тогда да. Он всегда был очень вежлив в присутствии отца — совсем как они, если честно, — а когда его не было, раздвигал границы дозволенного. Это было даже хорошо. У него уже был ответ: всё прошло очень хорошо, что порадовало его и порадует Гарри. — Действительно, — ответил Волан-де-Морт, и на его лице появилась ухмылка. — Я не буду просить тебя разглашать подробности вашей с Гарри встречи... но хочу поблагодарить тебя за то, что ты его выслушал, за то, что помог ему, — сказал Рабастан, не поднимая глаз на Тёмного Лорда. Гарри ни за что не стал бы жаловаться на него брату и отцу. По крайней мере, он так думал. Так что у него оставалось всего несколько вариантов: Сириус, Северус, с которым он немного сблизился после того, как начал изучать целебные зелья, или Тёмный Лорд. Лорд Слизелин склонил голову в знак признательности. Странные у него были отношения с этим юношей. Если честно, он благоговел перед ним. Учитывая его поступки, прощение стало неожиданностью. И всё же Гарри простил его задолго до того, как он в назидание другим превратил Питера Петтигрю в живой щит. Никто этого не понимал, и он сделал это только потому, что знал: Гарри поймёт. В конце концов, он видел, как парень читал книгу о поэзии, которую сам читал много лет назад. Честно говоря, он бы не удивился, если бы Гарри рассказал Лестрейнджам правду о том, что на самом деле стояло за этим жестом. К счастью, больше никто не узнал: он не хотел, чтобы его последователи ведали, что он убил одного из них. Даже такого жалкого труса, как Петтигрю, который, надо признать, был очень полезен. Если бы все узнали, что он способен так поступить с полезным человеком, они бы начали думать, что следующими могут стать они. А это повлекло бы за собой целый ряд проблем. — Надеюсь, в будущем ему не придётся приходить ко мне по какой-либо причине? — Волан-де-Морт многозначительно посмотрел на Рабастана. — По крайней мере, когда дело касается его невесты. Ему самому было неловко, но он скрепя сердце согласился. Он просто не хотел ни в чём себя принуждать. Кроме того, он убедился, что проблема устранена: на последней неделе учебы Гарри был довольно весел. Впрочем, как и большинство учеников — экзамены закончились, приближались каникулы. — Нет, ничего не будет, — ответил Рабастан, протягивая ему чашку с горячим напитком. — Всё хорошо. Как истинный слизеринец, он сумел уловить скрытый смысл вопроса. — Хорошо, — заявил лорд Слизерин, откидываясь на спинку кресла. Он поставил чашку с блюдцем на стол перед собой и убрал свой подарок, присоединив его к остальным. Лорд был очень доволен, что смог приобрести именно эту книгу: никого бы не удивило, что у него есть оригинал, а Гарри он подарил копию. Даже простая копия той книги стоила целого состояния. — Вы нашли подходящее место для конференции? — спросил он. В прошлый раз конференцию, естественно, отменили, и всем вернули деньги. Он сам обо всём позаботился, потому что Рабастан был немного занят. Рабастан не хотел проводить конференцию без Гарри, а сам он был не в том состоянии, чтобы терпеть рядом посторонних. К счастью, симптомы его повышенной чувствительности ослабли. Буклеты, купленные в прошлом году, можно просто волшебным образом подправить и использовать дальше — покупать новые не пришлось. — О да, они были очень любезны, когда поняли, что наследник Поттер тоже будет присутствовать, — победоносно ухмыльнулся Рабастан. Что? Он был слизеринцем, и если кто-то думал, что он не использует все доступные ресурсы, чтобы получить желаемое, — этот кто-то был глупцом. — Кто тут любезничал? — внезапно спросил Гарри, появляясь в дверях. Рабастан и Волан-де-Морт едва не подпрыгнули от неожиданности. Чёрт, надо быть внимательнее. Ну да ладно, неважно. — С днём рождения, Гарри, — поприветствовал его Рабастан, широко улыбаясь. — Не хочешь чашечку? Он указал на место, где стоял напиток. Он не придавал особого значения самому дню рождения, потому что Гарри почему-то терпеть не мог бурных проявлений эмоций и чрезмерной радости. — Да, полагаю, следует поздравить человека, который стал ещё на год старше, — смиренно вздохнул Волан-де-Морт. — С днём рождения. Гарри подавил смешок: — Что с тобой, старик, тебе не нравится, когда тебе напоминают, что ты тоже стареешь? — поддразнил он его. Глаза Рабастана расширились, рука застыла на полпути. Он переводил взгляд с Гарри на Тёмного Лорда и обратно. Чёрт возьми, о чём только думает Гарри? — Я едва ли настолько стар, — сказал лорд Слизерин. — Я только что отпраздновал свой двадцать четвёртый день рождения. Он поддразнивал в ответ. По правде говоря, он толком не подсчитал, сколько ему на самом деле лет — наверняка за шестьдесят, и однажды он уже умер. Ну... если бы не крестражи, у него точно были бы. Он принял все меры предосторожности, чтобы обезопасить себя, и умер в пятьдесят лет... даже Дамблдор пережил его, причём на три года, что, если подумать, просто угнетало. Но он отказался это анализировать. — Что на самом деле происходит, когда вы проводите анализ крови или колдовские ритуалы? — с неподдельным любопытством спросил Гарри, склонив голову набок и устраиваясь поудобнее. Рабастан передал ему кубок и занял своё место. Он с любопытством смотрел на Тёмного Лорда — ему тоже хотелось узнать больше. — Все заклинания проверят мою личность, — сообщил им лорд Волан-де-Морт. — Как и большинство заклинаний, связанных с кровью. Но я нашёл одно, которое раскрывает истинную информацию. Что он мог сказать? Ему нужно было проверить, выдержит ли его новый псевдоним проверку и останется ли в целости. — К счастью, заклинание, которое это раскрывает — тест на родословную, созданный одним из наших предков. И таких книг всего две. — Мы можем скрываться и менять имена, но дар Слизерина нас выдаст, — понял Гарри, и его зелёные глаза заблестели от радости, что он всё понял. По крайней мере, он так думал. — Действительно, — заявил лорд Волан-де-Морт. — Это был очень умный волшебник. Слава Мерлину за гоблинов и Корвуса, подумал он с отвращением, представляя, как бы растратил свой потенциал на светлой стороне, если бы Дамблдор держал его в узде. От одной мысли об этом его бросало в дрожь. Что ж, в конце концов, мальчик был ему ровней. — В последний раз я видел столько подарков вместе... на одиннадцатом дне рождения моего кузена... — признался Гарри. На его лице застыло отсутствующее выражение, а взгляд блуждал по груде подарков, которые с такой любовью для него разложили. Он нахмурился, вспоминая, каким опустошённым себя чувствовал. С одной стороны, он наконец избавился от Дадли, но с другой... Друзья Дадли учились бы в той же школе, что и он. Дадли собирался поступать в Стоунуолл, престижную частную школу, на деньги, которые они получали от его содержания. Гарри стиснул зубы, вспомнив о своей прошлой жизни, о том, что произошло из-за Дамблдора. Волан-де-Морт приподнял бровь, задумчиво глядя на юношу. Возможно, не только он сегодня утром предавался воспоминаниям. — Весь стол был завален подарками с головы до ног. Он насчитал тридцать шесть подарков и пришёл в ярость. Только потому, что их было на два меньше, чем в прошлом году. Петунии пришлось его поправить, но он всё равно закатил истерику из-за одного недостающего подарка. Тогда она пообещала купить ему ещё два, чтобы у него стало на один больше, чем в прошлом году. Глаза Гарри стали холодными, как льдинки, когда он вспомнил тот день — за месяц с небольшим до того, как он узнал о Хогвартсе. — И что бы ты сделал с ним, если бы он был перед тобой? — спросил лорд Слизерин. Его глаза сверкали: этот гнев... О, это был адский гнев, который нужно сдерживать. Это могло быть довольно разрушительно — посмотри, что случилось с ним самим. Он взглянул на Рабастана, заметил выражение его лица и понял, что невеста Гарри тоже это знает. Гарри покачал головой: — Ничего. Чем невероятно удивил их обоих. — Что? — спросил Волан-де-Морт, искренне поражённый словами юноши. — Дадли был... неправильно воспитан, — тихо сказал Гарри. — Его нельзя винить ни в чём из того, что случилось. Он был ребёнком. Его учили, что всё, что он делает, нормально, и потакали ему. Это было то, что его терапевт на самом деле сказал ему или помог осознать. Дадли был виноват в том, что с ним случилось, не больше, чем сам Гарри. Нелегко было смириться с этим вдобавок ко всему остальному. Особенно когда речь заходила о его ногах. — Полагаю, ты хочешь, чтобы он не участвовал в твоей мести? — слегка недовольно спросил Рабастан. Хотя, по правде говоря, он очень гордился Гарри. Было бы проще просто разозлиться на всю семью... и отомстить им всем. Но правда в том, что Гарри был прав: каким бы плохим ни был этот мальчишка по отношению к нему, он всего лишь ребёнок. — Твоя месть? — лорд Слизерин повернулся к Рабастану; его собственное любопытство разгоралось. — Что это касается? Дурслей? Говорил ли он о мести раньше? Как обидно, что он не знал об этом. — Он просил, чтобы месть свершилась, — сообщил Рабастан Тёмному Лорду. Волан-де-Морт пришёл в неописуемый восторг. О, неужели все они с самого начала видели истинную сущность Гарри? С самой первой встречи? Впрочем, Гарри и не понадобилось бы напоминать им, что Дурсли изначально принадлежали ему. Тем не менее он видел, как быстро Лестрейнджи привязались к юноше — возможно, уже через несколько месяцев после их первой встречи. — Интересно, — задумчиво пробормотал он, глядя на Рабастана. — Они вообще ещё живы? Вряд ли они читают маггловские газеты. Конечно, волшебный мир знал о том, как обращались с Гарри, и с радостью замучил бы и убил этих мерзких магглов до смерти. Теоретически им это могло бы сойти с рук, но Гарри умел вытягивать из людей правду. — Погоди, в тридцатого Люциус проводил совещание, верно? Как оно прошло? — оживился он. Лорд Слизерин и Рабастан усмехнулись: они ошибались — Гарри был не только вежлив, но и не стал спрашивать о том, что интересовало его в первую очередь. С другой стороны, сегодня утром он явно был чем-то отвлечён. Может, ему приснился кошмар или два? — Как всё прошло? — с любопытством спросил Сириус, входя в столовую. Он подошёл к Гарри, крепко обнял его и запел «С днём рождения» громким противным голосом. Гарри не смог сдержать смеха и попытался вырваться, но безуспешно. — Собрание, — пояснил лорд Слизерин, — школьного совета для решения судьбы мисс Грейнджер. Сириус нахмурился. Если честно, он не был уверен, что хочет знать ответ. С одной стороны, она напала на его крестника и попыталась использовать одно из заклинаний Поттеров, чтобы превратить его в сквиба. С другой... в том же возрасте он сам совершил серьёзную ошибку, поддавшись порыву. — Члены совета — чистокровные, они верят в старые порядки, и они ни за что не спустят Грейнджер с рук за то, что она сделала. И это не говоря уже о том, что он был последним наследником древнего и благороднейшего рода Блэков и Поттеров. — Был небольшой шанс, что они простят ей высокомерие и невежество, — поправил его лорд Слизерин. — Детей часто... прощают за проступки, потому что они молоды. А Дамблдор думает так уже по меньшей мере четыре поколения. Должен признаться, я не уверен, что из этого выйдет что-то хорошее. Половина попечителей не то чтобы были на его стороне — скорее сохраняли нейтралитет. Люциус предложил использовать материалы для шантажа, чтобы заставить их подчиниться его воле. Он отказался, сказав, что предпочёл бы, чтобы Люциус приберёг свои козыри для других, более важных дел. Люциус, по понятным причинам, подчинился его приказу и оставил всё как есть. Лорд Слизерин присутствовал в зале и отвечал на все вопросы, которые ему задавали. Он дал объективную характеристику девочке. Он ясно дал понять, что она очень умна, прекрасно разбирается в волшебном мире и его наследии. Что в Рейвенкло ей было бы гораздо лучше, чем в Гриффиндоре. — Значит, случилось что-то ещё, — заключил Рудольфус, взъерошив волосы Гарри, и с ухмылкой поприветствовал его: — С днём рождения! — Спасибо, — рассеянно улыбнулся Гарри Рудольфусу, а затем снова повернулся к Волан-де-Морту с выжидающим выражением лица. — Что-то ещё случилось? Гарри склонил голову набок, но все отвлеклись на вошедшего в столовую Корвуса. Все автоматически встали и подождали, пока Корвус сядет, прежде чем опуститься на свои места. Корвус положил руку на плечо Гарри и сжал его. — С днём рождения, Гарри, — с нежностью в голосе сказал он. — Появилась кое-какая информация, — согласился лорд Слизерин. Корвус налил себе чашку и стал настороженно слушать, гадая, что происходит. — Она действовала не по своей воле. Я так и боялся. — А совет попечителей об этом знают? — осторожно спросил Рудольфус. — Чьи это приказы? — прямо спросил Сириус. В нём проснулись защитные инстинкты, и рука автоматически потянулась к кулону, спрятанному под одеждой — кулону, который Гарри подарил ему в день свадьбы. — Аластор Грюм, — сообщил лорд Слизерин. — Похоже, Грюм и Дамблдор точно были в курсе. Другого способа узнать о ней у него не было. Надо было следить за ней ещё внимательнее. — Что это значит? — нетерпеливо спросил Сириус и немного успокоился, когда Рудольфус крепко схватил его за руку — не больно, а предупреждающе. — У Дамблдора были любимчики, и ты, как ты знаешь, был одним из них, — терпеливо объяснял лорд Слизерин. Он видел, что Гарри внимательно слушает и спокоен. — Только после того, как Дамблдора приговорили к заключению в Азкабане, он начал переписываться с этой девочкой. Разумеется, когда я это понял, я стал осторожнее, но не подумал о том, чтобы следить за ней внимательнее. — Он за это в ответе? — спросил Сириус тяжело дыша, но, учитывая обстоятельства, сохраняя на удивление спокойствие. — Вы должны помнить, что Грюм был ближайшим доверенным лицом Дамблдора. Должен сказать, я не удивлён, что он ушёл в подполье, когда Дамблдора поцеловали. Неизбежно, что его поцелуй закончился сердечным приступом. — Что он сказал? — спросил Сириус с раздражённым видом. — О да, его и раньше было трудно найти, но после этого? Он совсем пропал из виду, даже магией не пользуется. Для такого человека, как Грюм, это действительно непросто. — Попечители не знают, — признался лорд Слизерин. — Я почерпнул эту информацию из её мыслей. Я знаю, что это незаконно, но моя забота о Гарри была превыше всего... — начал он, конечно же, исключительно ради Сириуса. Ему было плевать на то, что он использует легилименцию, когда ему вздумается. — Неважно. Что ты там нашёл? — Ему было бы всё равно, если бы в опасности был кто-то другой, а не Гарри. — Она получала письма от человека, который выдавал себя за Аластора Грюма. Я проверил архивы авроров, и поразительное сходство заставляет меня поверить, что это действительно он. Ей дали заклинание, зная, что оно сделает, и сказали, что так поступил бы Альбус и что Гарри представляет — и будет представлять — опасность для магического сообщества, — объяснил лорд Слизерин. — Почему? Я серьёзно, что он мог получить от того, что я оказался сквибом? — спросил Гарри в полном недоумении. — Не важно. Я убью этого чёртового дряхлого старикана, — яростно выругался Сириус. Гарри нахмурился. Для всего мира Волан-де-Морт исчез. Лишь немногим было известно о подозрениях Дамблдора, и все они, кроме, предположительно, Грюма и Макгонагалл, погибли. Считалось, что Макгонагалл была верна Дамблдору, но в конечном счёте её чувство справедливости не позволило бы ей слепо следовать по пути, намеченному им. Хотя она бросила Гарри на произвол судьбы, так что кто знает... Гарри уставился на Волан-де-Морта, и они оба поняли: Грюм не хотел рисковать, желая, чтобы они никогда не работали вместе. Должно быть, именно этого и боялся Дамблдор. Или же Дамблдор боялся того, насколько могущественным стал Волан-де-Морт... и это всегда было запасным планом на случай, если тот выживет вопреки всем планам Дамблдора. — На самом деле ты не рассказал, что с ней случилось, — спокойно заметил Корвус.