Контракт

— Вы не собираетесь начинать заседание, главный колдун Огден? — спросила леди Петтигрю, слегка озадаченная тем, что собрание не началось, хотя все уже были в сборе. Да, было на пять минут раньше, но все уже собрались, так что она не видела смысла тратить эти минуты на пустую болтовню, которую едва могла выносить. Нужно быть очень скучной личностью, чтобы пускаться в бесполезные сплетни. Сплетни, как известно, бывают полезными и бесполезными. Корвус изо всех сил старался сдержать ухмылку. Он наблюдал за происходящим блестящими от любопытства глазами, предвкушая реакцию окружающих. Ему было интересно, догадался ли кто-нибудь из них. Поймут ли они, что сегодня Гарри исполняется пятнадцать и он станет главой семейного поместья? Он не был эмансипирован, но по закону считался совершеннолетним. — К нам присоединится ещё один лорд, — объяснил Огден, слегка улыбнувшись леди Петтигрю в знак благодарности за её терпение. — Неужели семьи Додж и Диггл наконец-то одумались и вернулись, чтобы восстановить свою репутацию? — презрительно спросила вдовствующая леди Крэбб. Семьи уехали в «затянувшийся отпуск» и с тех пор не подавали признаков жизни. Ну, все, кроме одного ребёнка — юриста, который, похоже, был единственным, у кого хватило духу остаться. Лорд Финниган фыркнул: — Вряд ли. Он сделал вид, что они ему никогда не нравились. Впрочем, это было ожидаемо: если кто-то осмеливался вступиться за того, кого все сторонились, его самого начинали избегать. Даже если семьи не были виноваты, они бежали и прятались, и это само по себе говорило об их виновности. Он никогда не считал их трусами — они должны были остаться. Не то чтобы у них были маленькие дети, которых нужно оберегать: все члены семей были взрослыми. — Боюсь, что нет, — заявил Огден. Он сочувствовал им: они не должны были расплачиваться за Дедала и Эльфию, бывших лордов поместий Диггл и Додж. Если бы они не сбежали, их имена не были бы запятнаны. Но, учитывая, что их семьи оказались замешаны в нападении на лорда Поттера, он прекрасно понимал, почему они так спешно уехали. — Они решили остаться на вилле в Италии, — пояснила леди Петтигрю, и в её голосе слышалось сочувствие. Она оставалась сильной и непоколебимой даже после того, как узнала правду о своём сыне. Хотя ей было очень тяжело осознавать, что он делал всё это по собственной воле, а не под действием Империуса. Ей не хотелось думать, что он мог совершить такую глупость: он был её единственным сыном и наследником, а теперь? Что ж, у её сына не было детей, которые продолжили бы род. Она дала беглецам дельный совет, но они решили его проигнорировать. Вместо этого они поддались страху. — Пусть там и остаются, трусы, — недовольно проворчал кто-то. — Если это ни одна из семей... кто ещё это мог быть? Я очень сомневаюсь, что Аберфорт решил занять место брата в Визенгамоте, — последовал любопытный вопрос от Леонарда Бэгмена. Этого никогда бы не случилось: Аберфорт ненавидел публичность так же сильно, как его брат её обожал. У него не было политических амбиций, что было позором — имя Дамблдора было хорошо известно. Впрочем, в последнее время оно было пущено ко всем чертям. Никто не мог отрицать, каких успехов добились Дамблдоры в волшебном мире. Глаза лорда Слизерина весело блеснули, когда он, приподняв бровь, посмотрел на Корвуса. Интересно, знал ли волшебник, что именно Гарри собирается сделать сегодня. Собирался ли он занять выжидательную позицию и проявить сочувствие ко всем... или сразу приступить к делу. Гарри был довольно драматичным волшебником, ему нравилось выводить всех из себя. Глядя на него, никогда не подумаешь, что он может быть таким вежливым и мягким в общении, разве что когда злился, что случалось нечасто. *Неужели он действительно решил появиться в самый последний момент?* — подумал лорд Слизерин, и на его лице расплылась ухмылка. — Что тебя так развеселило сегодня? — спросил лорд Уизли своего партнёра, едва сдерживая улыбку. Как же приятно было уладить всё с Аврелием. — Вот увидите, он будет здесь с минуты на минуту, — объяснил лорд Слизерин, не сводя глаз с двери. — Ты имеешь в виду Гарри? — прошептал Билл, закатывая глаза от удивления, которое отразилось на лице его партнёра. — Да ладно тебе, и так понятно, что у него были политические амбиции: он в последние несколько лет во многом поддерживал лорда Эбботта. Он должен был занять своё место на первом заседании после того, как ему исполнится пятнадцать. — Почему пятнадцать? — лорд Слизерин удивился, с чего бы его партнёру брать на себя такую ответственность в столь юном возрасте. — Потому что с этого возраста он по закону считается совершеннолетним, если помолвлен, — заметил Билл. Лорд Слизерин кивнул, восхищённый и одновременно встревоженный довольно проницательными наблюдениями Билла. Тот оказался гораздо внимательнее, чем можно было предположить. С другой стороны, сложить два и два было не так уж сложно — это и не скрывалось. Если бы кто-то хоть немного напряг извилины, он бы уже всё понял, но волшебники, как и маглы... могут быть очень эгоцентричными. — К счастью, я только недавно узнал всё, что нужно знать о юриспруденции, — пожал плечами Билл, заметив удивление Аврелия. — Прошло уже два года, — заметил лорд Слизерин. — Да, но с тех пор, как они всему научились, прошли десятилетия, и большую часть того, что мы узнаём, мы забываем, пока это не понадобится нам снова, — сказал Билл, воздержавшись от желания снова пожать плечами, заметив неодобрительные взгляды окружающих. Особенно вдовствующей леди Лонгботтом, которая была очень добра к нему с тех пор, как он начал этим заниматься. Хотя он бы сказал так: «Бедный Невилл!» Судя по всему, она была довольно строгой. Хотелось надеяться, что это было связано с официальной обстановкой, а не с тем, какой она была в повседневной жизни. — Верно, — согласился Аврелий. За последние несколько лет они узнали всё, что было нужно. Их память сохранила выученное гораздо лучше, чем у остальных. Не помогало и то, что многие законы были изменены, особенно после того, как Дамблдора лишили власти в Министерстве. В самую последнюю минуту двери открылись, и на пороге появилась фигура. Лорду Слизерину пришлось сдержать смешок, увидев, в какой зимний плащ закутался Гарри. — Дамы и господа из Визенгамота, позвольте мне с удовольствием поприветствовать нового выдающегося члена, — сказал Огден, вставая и глядя на приближающегося к нему Поттера в мантии. — Лорд Гарри Джеймс Поттер. — Лорд Гарри Джеймс Блэк-Поттер, — мягко поправил его Гарри, снимая капюшон. В его глазах плясали искорки веселья, пока он наблюдал за собравшимися. Ему было всё равно, что он самый младший в комнате. Когда объявили его имя, реакция была неоднозначной. — Ему всего четырнадцать, — возмутился Бэгмен, глядя на подростка с любопытством и в то же время с неодобрением. — Пятнадцать, сэр, — невозмутимо поправил его Гарри. Он не собирался жаловаться на то, что кто-то ошибся с его возрастом. Так они все подумают, что он слишком молод для этого места. — К счастью для меня, вы решили провести заседание именно сегодня, так что мой день рождения словно наступил дважды. — На его лице появилась натянутая улыбка. — Вы уверены, что он не должен быть на другом факультете? — прошептал Бэгмен, удивлённый его поведением. — Потому что он совсем не похож на когтевранца. Об этом много раз писали в журнале, но имя и титул человека не упоминались. — Постоянная необходимость сравнивать кого-то с факультетом Хогвартса — это вообще никуда не годится, — сказал Аврелий, качая головой и даже не пытаясь понизить голос. — Это породило десятилетние предрассудки, которые я до сих пор пытаюсь искоренить в стенах Хогвартса. Бэгмен густо покраснел от упрёков человека, который был на сорок с лишним лет его моложе. По крайней мере, он так думал. Ему было неловко, что его так осуждают коллеги. Хуже того, он слышал, как они переговариваются в его поддержку. — Вы уверены, что это то, чего вы хотите, лорд Поттер? — спросила вдовствующая леди Лонгботтом у подростка, пристально глядя на него проницательным взглядом. — По закону мы не можем вас остановить, вы имеете право занять своё место в Визенгамоте... но это будет непросто. После каникул вам нужно будет поступить в Хогвартс и начать подготовку к СОВ, а это очень сложно даже для тех из нас, кто с рождения живёт в волшебном мире. *Не говоря уже о тех, кто узнал о волшебном мире всего четыре года назад*, — не прозвучало вслух, но было услышано всеми в зале. Корвусу пришлось взять себя в руки, чтобы не вмешаться и не защитить Гарри. К сожалению, он не мог этого сделать по нескольким причинам. К Гарри здесь нужно было относиться серьёзно, а значит, он должен был сам о себе позаботиться. Во-вторых, никто не знал, что они с Гарри не просто дальние знакомые, а ещё и друзья, которых свели его крёстный и Рудольфус. Ну, кое-кто знал правду — даже больше, чем просто «кое-кто», — но они понимали, что лучше не говорить об этом и тем более не раскрывать информацию за пределами своего круга. — Да бросьте! Он, наверное, даже не знает законов, которые управляют нашим миром! — усмехнулся лорд Белл, не веря, что человек, изучавший магию всего четыре года, знает законы так же хорошо, как они. — Прежде чем мы позволим людям занять свои места, нужно проводить какое-то тестирование. Я говорю об этом уже много лет! Но никто не слушает! — недовольно ворчала леди Траверс. — Нынешняя молодёжь только и делает, что ждёт, и совсем не хочет усердно трудиться, чтобы семья могла ею гордиться. Гарри откинул плащ, и его полы соединились с капюшоном сзади. Он осторожно выбирал, куда сесть, — между леди и лордом Эбботтами, хотя в Хелене не было необходимости, поскольку лорд Эбботт больше не присматривал за местом Поттеров. — Давайте, — безучастно махнул он рукой, вызывающе глядя на ведьму. — Простите, что? — опешила леди Траверс, с подозрением глядя на Корвуса, в глазах которого читалось обещание возмездия. Она побледнела и задрожала. Конечно, она всё знала, но всё равно не думала, что мальчику стоит здесь находиться: он ещё не всё знал. — Спрашивайте меня о любых уголовных законах, которые сочтёте нужным, — заявил Гарри, откинувшись на спинку стула с невозмутимым видом. — Если я их не знаю, то признаю своё поражение. Он нервничал, но был полон решимости: его так часто и так жёстко допрашивали. Траверс просто смотрела на Гарри, слегка опешив от неожиданности. Гарри откашлялся: — Мэм? — подтолкнул он её. — Что такое статья 39 Закона о преступлениях против личности? — хрипло спросила леди Траверс, немного поразмыслив. По правде говоря, она была застигнута врасплох, и, честно говоря... ей нужно было подумать, чтобы вспомнить вопросы, не говоря уже об ответах. Многие выпрямились и с жадностью наблюдали за происходящим. Конечно, он не мог знать все законы до единого. Даже им приходилось время от времени их перечитывать. Как уже было сказано, Поттер узнал о волшебном мире всего четыре года назад. К счастью, законы маглов и волшебников были довольно схожи и идентичны в части уголовного права с добавлением магических элементов. — Статья 39 Закона об уголовном правосудии 1988 года предусматривает наказание за нападение и нанесение побоев. Эти преступления менее тяжкие, чем причинение тяжких телесных повреждений (статья 47 Закона о преступлениях против личности 1861 года), и рассматриваются в порядке суммарного производства, то есть только в магистратском суде и суде по делам о магических преступлениях. Максимальное наказание — шесть месяцев тюремного заключения. — Гарри отчеканил эти слова наизусть. — Кто следующий? Корвус, Билл, лорд Слизерин и многие другие отвели взгляды, пытаясь скрыть улыбку при виде лиц присутствующих. Леди Траверс выпрямилась, её губы недовольно поджались в ответ на насмешку. — Что такое субъективная и объективная стороны преступления, предусмотренного статьёй 20 Закона о борьбе с организованной преступностью? — её вопросы становились всё сложнее. — Субъективная сторона преступления, предусмотренного статьёй 20, — это намерение причинить жертве какой-либо вред или неосторожность, независимо от того, был ли причинён вред на самом деле. Подсудимый не обязательно должен предвидеть тяжкие последствия, он должен лишь осознавать риск причинения вреда в результате своих действий, — продекламировал Гарри. — Кто следующий? — спросил он с ухмылкой на лице и мстительным блеском в зелёных глазах. Он был хорош и знал это: он хотел стать юристом, ради Мерлина, так что, конечно, он их знал. — Убийство, грабёж и преступления, связанные с наркотиками, будут считаться преступлениями в соответствии с чем?.. Для всех, кто наблюдал за происходящим, это было похоже на игру в теннис. Они переводили взгляд с Гарри на леди Траверс и обратно. Викторина превратилась в настоящую битву знаний, в которой они задавали друг другу вопросы и отвечали на них: чем сложнее, тем лучше. Ни один из них не уступал. Все были слишком увлечены, чтобы остановить их, пока ситуация не вышла из-под контроля. За исключением одного человека. Главного колдуна Огдена. Конечно, была причина, по которой его выбрали на эту роль. — Министерство использует законодательство, чтобы регулировать поведение компаний и не допускать эксплуатации людей. Существуют законы, защищающие потребителей, которые покупают товары у компаний, и работников, нанятых компаниями... Все резко вдохнули, гадая, понимает ли мальчик, на какую мину он только что наступил. — Лорд Поттер, леди Траверс... пожалуйста, ведите себя прилично! Это не школа, и здесь не экзамен! — отчитал их Огден. — И нужно ли мне напоминать вам, что вы соревнуетесь с пятнадцатилетним подростком? Вы в пять раз старше его! Он качал головой, совершенно сбитый с толку их поведением. По крайней мере, у лорда Поттера было оправдание: он был молод... а они поставили под сомнение его авторитет, усомнившись в его знаниях... о, он ни в чём не мог винить подростка. — Вы правы, — искренне сказал Гарри. — Прошу прощения, главный колдун Огден, леди Траверс. Траверс тоже извинилась, но скорее от смущения, чем искренне. Её уже очень давно не отчитывали, как ученицу Хогвартса. Она не привыкла к такому: она была леди с тех пор, как в семнадцать лет вышла замуж за лорда Траверса. На лице Огдена отразилось удивление: он не ожидал, что юноша знает его имя. Он определённо прочитал всё, что ему присылал лорд Эбботт. Он умён, предан своему делу и явно хочет что-то изменить... всё, что лорд Эбботт сделал во имя Поттера... определённо было сделано по требованию этого юноши. — Боюсь, мы немного опережаем события. Мы не можем начать наше первое заседание без того, чтобы не привести вас к присяге, не так ли? Обычно это делал министр, но сегодня его роль взял на себя Огден. — Верно, — сказал Гарри, снова выпрямляясь во весь рост. Ну, он определённо был не самым высоким в комнате. На самом деле он был, пожалуй, самым низкорослым мужчиной в ней. — Подойдите сюда, — сказал Огден, жестом приглашая его подойти. — Лорд Поттер, положите руку сюда и принесите клятву. — Я, лорд Гарри Джеймс Блэк-Поттер, клянусь своей магией, что сделаю всё возможное для этого присяжного органа управления и только для этого присяжного органа управления. Да будет так! Вспышка света, связавшая лорда Поттера его клятвой, озарила всё вокруг ослепительным белым сиянием, и все невольно прикрыли глаза руками. — Добро пожаловать на борт, Гарри! — с энтузиазмом приветствовали его многие члены Визенгамота, словно желая доказать, что они не все одинаковые. Гарри с трудом удержался от того, чтобы не взглянуть на Корвуса в молчаливом вопросе. Он никак не ожидал, что здесь, в этом месте, кто-то будет обращаться к нему по имени без разрешения. Ради Мерлина, они были не просто членами правительства — они все были из благородных семей, пэрами. Никто из них не был магглорождённым, так что, надо признаться, это стало для него большим сюрпризом. Он что, ясно дал понять, что не хочет, чтобы его так называли? Или он слишком фамильярничает с ними? Он честно не знал, что делать. В конце концов он решил полностью игнорировать всех, кто обращался к нему по имени. — Боже мой, я и не подозревала, что вас так много людей знают лично, лорд Поттер, — сказала леди Эбботт, не желая так просто сдаваться. — Это определённо облегчит вам задачу. Губы Гарри дрогнули. — Я никого не знаю, кроме лорда Слизерина, лорда Лестрейнджа и, конечно, вас и вашего мужа, мэм. — Полагаю, вы в курсе всего, о чём мы говорили, лорд Поттер? — спросил Огден, держа перед собой большую стопку папок и не собираясь их отдавать, пока не получит подтверждения или опровержения. Папки были бы переданы только в том случае, если бы они понадобились юному Поттеру. — Вы правильно предположили, — сказал Гарри, глядя на всех с явным неодобрением. — Я хотел, чтобы был принят один законопроект, но в том законопроекте, который я вам раздал, ничего не осталось. Добавленные поправки просто нелепы! Я надеялся, что он будет принят до того, как я окажусь на этом месте, но, похоже, этому не бывать. — О каком законе идёт речь? — прямо спросил Бэгмен, не веря, что пятнадцатилетний подросток мог что-то сделать. Он считал, что всё это было политическим маневром с использованием имени Поттера и известности мальчика. — В Азкабане должны постоянно находиться целители, которые будут регулярно осматривать заключённых, чтобы убедиться, что они здоровы, — твёрдо заявил Гарри, обводя всех взглядом. — Я знаю, что у вас были сомнения по поводу того, кто на самом деле предложил эти законопроекты. Если кто-то из вас в это верит, то вам не место здесь. Он не стеснялся в выражениях и говорил им прямо то, что думал. Некоторые ведьмы и волшебники покраснели, залившись неаппетитным румянцем. Кто-то смутился из-за того, что его уличили в неверии... кто-то был в шоке от того, что кто-то посмел сказать, будто они не заслуживают быть здесь. Они десятилетиями трудились на благо волшебного мира. — Он определённо становится самостоятельным, — прошептала леди Эбботт мужу. Разумеется, Гарри, стоявший между ними, услышал и смутился. Она довольно хорошо узнала Гарри, в основном по письмам, которые писала ему три-четыре раза в год, чтобы узнать, как у него дела. Она всегда останавливалась, чтобы поговорить с ним, если они встречались лично, но друзьями их назвать было нельзя. Она, конечно, знала его лучше, чем большинство друзей и знакомых своего мужа — она бы сказала, что это так. — Тсс! — смущённо прошептал Гарри, покраснев до корней волос. — Действительно, так и есть, — продолжил лорд Эбботт, тихо посмеиваясь при виде лица Гарри. Тот не любил, когда его хвалили, и всегда краснел, словно не знал, как реагировать. — Мой сын Элмер возвращается в Великобританию, чтобы подать заявку на эту должность, — признался лорд Эддисон, крепче сжимая трость, которая одновременно служила ему кобурой для волшебной палочки. — Он целитель, отошёл от дел и теперь путешествует, куда пожелает. Туда, где он нужен. Он собирается открыть здесь клинику и намерен работать в ней неполный день. Гордость, переполнявшая волшебника, была безграничной: он с юных лет знал, что не передаст титул лорду Элмеру. Скорее всего, он будет занимать эту должность до самой смерти, и кто знает, не захочет ли Элмер заняться политикой. — О, отлично! Настоящий целитель! — бросил им Гарри. — Не думайте, что я не заметил поправку, которая позволяет занимать эту должность ведьмам и волшебникам, специализирующимся на медицине. — Он совершенно прав, это отвратительно — всё это ради того, чтобы сэкономить несколько кнатов! — полностью согласилась леди Эбботт, и, как ни странно, с ней согласились многие. — Им даже не разрешают иметь при себе большинство зелий. Гарри не мог не задаться вопросом, как это работает в Хогвартсе. Поппи Помфри тоже не была волшебницей, но они справились с этой проблемой, назначив ответственным за них Северуса Снейпа. Помфри по-прежнему работала в школе, но параллельно осваивала мастерство целителя. Тёмный Лорд не возражал, потому что она искренне нравилась ученикам, и у него не было причин избавляться от неё. Гарри удивлённо посмотрел на неё. Такого он точно не ожидал. Впрочем, всегда найдутся вещи, которых он не знает и которые ему предстоит узнать. — Ни один здравомыслящий целитель не станет работать в Азкабане! Для этого они и получают свою квалификацию! — возразил Бэгмен. — Ты прав, — тут же согласился Гарри. — Правда? — Бэгмен разинул рот, наморщив лоб в поисках ловушки. — Конечно, Азкабан — не единственная причина, по которой они получают свои дипломы, — сказал Гарри и добавил: — Они помогают людям, и в тюрьме они тоже этим занимались бы. — Тебе было бы всё равно, если бы не Сириус Блэк! — вмешался в спор Патил. Гарри пристально посмотрел на него, не мигая, и тот явно занервничал, заёрзав на стуле. — Если вы оглянетесь назад, сэр, то увидите, что я начал свою политическую карьеру задолго до того, как Сириуса Блэка выпустили из Азкабана, — мрачно произнёс он. — Это правда, — кивнул лорд Эбботт, скрывая усмешку. Патил, казалось, вот-вот опишется. Честно говоря, он мог бы дать отпор, но не смог бы сдержаться. Впрочем, он уже бывал под таким пристальным взглядом, и это было страшно. — С того самого момента, как я узнал, что представляет собой тюрьма Азкабан — не только для посетителей, но и для заключённых... я понял, что должен сделать всё возможное, чтобы помочь им, — сказал Гарри. Корвус и лорд Слизерин на мгновение отвернулись, скрывая одинаковые ухмылки. Очень хорошо сыграно, о да: он всё узнал, но не так, как они, вероятно, предполагали. — Никто не заслуживает того, чтобы его лишали возможности видеться с посетителями в тюрьме. Никто не заслуживает того, чтобы у него отнимали элементарные средства гигиены, — решительно заявил Гарри. — А если бы перед вами стоял Сам-Знаешь-Кто? Вы бы заявили то же самое? — выплюнул лорд Финниган. Он потерял семью из-за тёмного волшебника. — Нет, ты бы не стал! Ты бы позаботился о том, чтобы он страдал! Все замерли, потрясённые тем, что Финниган сказал такое ребёнку. К всеобщему удивлению, Гарри расхохотался, давясь от смеха. Он махнул рукой, словно пытаясь привлечь к себе внимание. В конце концов он поморщился от боли в боку, но не смог сдержать улыбку. — Лорд Волан-де-Морт мёртв, нет смысла задаваться вопросами «если» и «но». Война окончена, и то, что лорд Финниган поднял эту тему, было очень бестактно. — Он покачал головой. — Хотел бы я, чтобы моя семья пострадала последней. Он слегка склонил голову в сторону вдовствующей леди Лонгботтом. На её лице появилась гримаса боли, но она всё же склонила голову в знак согласия. — Когда это заседание закончится, вдовствующая леди Лонгботтом, я бы очень хотел поговорить с вами наедине, — заявил Гарри к всеобщему удивлению. Обычно он не делал этого прилюдно. Дом Лонгботтомов уже не был таким, как прежде, поэтому все удивились, когда узнали, что Гарри хочет возобновить былую дружбу между семьями. Лонгботтомам нечего было предложить, и только те, кто был предан Августе, поддерживали связь между семьями. Корвус не мог отрицать, что ему было любопытно узнать, чем руководствовался Гарри, но он решил дождаться возвращения домой и только потом спросить. Он никогда не стал бы препятствовать тому, что хотел сделать Гарри. Тот впервые упомянул Лонгботтомов. Корвус, конечно, знал, что дом Лестрейнджей теперь заклятые враги дома Лонгботтомов по воле вдовствующей леди Лонгботтом. Учитывая произошедшее, это было ожидаемо. — Конечно, лорд Поттер, — вдовствующая леди Лонгботтом была озадачена, но не подала виду. Она прожила слишком долго, чтобы позволять кому-то влиять на себя. Она держала свои эмоции под контролем. — Понятно, что события, которые с нами происходят, меняют нас, но мы здесь для того, чтобы изменить мир, изменить закон. Чтобы сделать жизнь лучше для всех, независимо от ваших личных взглядов на этот вопрос, — заявил Корвус. — Чтобы двигаться вперёд и идти в ногу со временем, нужны перемены. — Личные чувства нужно оставлять за порогом, — согласился Билл Уизли. Если бы он поддался чувствам... невинные люди могли бы так и остаться в Азкабане из-за его позора. — Закон развивается, и мы тоже должны развиваться, — сказал он. — Во всяком случае, маггловский закон, — поморщился лорд Руквуд. О, как он ненавидел магглов и маггловский мир. Его лицо исказилось в хмурой гримасе: они не должны были играть в догонялки. Если бы они этого не сделали, он мог бы навещать своего сына, когда ему заблагорассудится, всё время, пока тот находился в заключении, вместо того чтобы дуться, как капризный ребёнок, в своём поместье, отказываясь иметь с ним что-либо общее. — Кстати, о движении вперёд... — сказал Гарри. — У меня есть законопроект, который я хотел бы представить. Он добавил это с некоторым самодовольством и раздал всем присутствующим копии законопроекта. — Что ты хочешь сделать с Азкабаном на этот раз? — донёсся недовольный голос. Гарри огляделся, подозрительно прищурившись, но не смог понять, кто это сказал. — О нет, так не пойдёт! — Мы не можем! Это займёт целую вечность! — Я заметил, что это довольно частая жалоба, — сказал Гарри, глядя на говорившего. — Зачем идти в Визенгамот, где и так всё идёт медленно? Если хотите сделать что-то быстро, почему бы не остаться дома? Он не обращал внимания на хихиканье и сдержанные смешки вокруг. — Мы все знаем, сколько времени может уйти на выполнение задач, но если бы мы этого не делали, то кто бы делал? — заметил Билл. — Мы же не работаем бесплатно, нам платят. Это наша работа, и она мне начинает нравиться. Это было довольно неожиданно, хотя ничто не могло сравниться с тем, чему он научился. — Зачем тебе раскапывать эту... эту яму? — спросила леди Петтигрю, пристально глядя на юношу. Она проницательно изучала его взглядом, полагая, что у него есть веская причина для всего, что он делает. — Это леди Петтигрю, — сообщил Гарри лорд Слизерин. — Петтигрю... как Питер? — спросил Гарри, поворачиваясь к ведьме. Все замерли. Даже Бэгмен, казалось, затаил дыхание, глядя то на одного, то на другого, словно ожидая, что Гарри протянет руку и убьёт её просто за то, что она его мать. У леди Петтигрю перехватило дыхание, глаза наполнились слезами. Как она могла защищать сына, если даже не знала, виновен он или нет? Имело ли значение то, что она скажет, для ребёнка? Он был совсем ещё ребёнком — её собственный сын был вдвое старше... хотя ей не хотелось об этом думать. Её сын всё это время был жив, а она оплакивала его как мёртвого, похоронила его. Он потерял родителей... Мерлин, помоги ей. — Мне жаль, что вы никогда не узнаете правды, — мрачно сказал Гарри, и его большие зелёные глаза смотрели очень серьёзно. Он был таким искренним и непосредственным, что у Тёмного Лорда перехватило дыхание, когда он увидел его в деле. Он впервые по-настоящему увидел его в деле. В школе Гарри особо не притворялся, просто сливался с толпой. Честно говоря, он начал думать, что Гарри затмевает его актёрским мастерством. Несомненно, он был очень хорош: он полностью обвёл вокруг пальца всех, кроме Дамблдора, но Дамблдор знал, потому что был слишком болтлив. Леди Патриции Петтигрю пришлось собрать все силы, чтобы не разрыдаться. Её глаза наполнились слезами, которые она отчаянно пыталась сдержать. Она не станет унижаться здесь. Её плечи расслабились, и ей показалось, что она снова может дышать. Это было не прощение, нет, и не отпущение грехов, нет — он вовсе не винил её в случившемся. Тёмный Лорд не скрывал восхищения. Он быстро взглянул на Корвуса, и тот тоже явно восхищался актёрскими способностями Гарри. Остальные, казалось, вот-вот достанут платки — он понимал, что это небольшое преувеличение, — но их явно тронула эта сцена. По крайней мере, женщин. Мужчины тоже были впечатлены. Верили они в это или нет... другой вопрос. — О, — пробормотал Билл, наконец поняв, чего хочет Гарри. — Ты хочешь выкопать тела погибших в Азкабане и похоронить их. — Вот видите! Это же абсурд! — Они отбыли свой срок. Тело Персиваля Дамблдора забрали, и его похоронили в Годриковой Впадине вместе с остальными членами его семьи. Он был невиновен, и я знаю, что не все будут такими... но они заслуживают того, чтобы вернуться домой. Они заплатили за свои преступления, — тихо сказал Гарри, скромно глядя на всех из-под ресниц. — И кто за это заплатит? — спросил лорд Эйвери, подозрительно прищурившись. — Сколько ваших родственников погибло в Азкабане, лорд Эйвери? — невинно поинтересовался Гарри. Лорд Эйвери злобно посмотрел на Руквуда, когда тот тихо рассмеялся. Ещё злее — когда Руквуд ответил: — Четыре. Он прохрипел Гарри со злобной ухмылкой и подмигнул. Ему понравился парень. К сожалению, он не смог присутствовать на вечеринке по случаю объявления о помолвке наследника Лестрейнджа и мистера Блэка. Что ж, теперь — наследник и мистер Лестрейндж, догадался он, поскольку Сириус Блэк отказался от своей фамилии, что было совершенно необычно. — Если вы не хотите, чтобы вас мучили мысли о похоронах, лорд Эйвери... может быть, стоит подумать о том, чтобы добавить пункт о кремации каждого тела с последующим захоронением праха на семейном кладбище? — любезно предложил Гарри. — Как вы могли заметить по моим предыдущим законопроектам... ни в чём нельзя быть уверенным... Он дал понять, что не одобряет эту идею. — Клянусь Дагдой, он действительно решил все вопросы, о которых вы нас просили, — сказал лорд Смит, слегка приоткрыв рот от удивления. В его речи и манере письма было слишком много от синтаксиса Гарри. В этом не было никаких сомнений: они уже много лет изучали его законодательные предложения. Он обращался в основном к Антонио, который сидел рядом с ним. Лорд Эбботт усмехнулся: — Да, я уже не раз вам об этом говорил, — с иронией сообщил он лорду Смиту. — Теперь перейдём к другим вопросам... — Огден откашлялся, и на этом обсуждение нового законопроекта Гарри в Визенгамоте было завершено. Не то чтобы они с чем-то согласились, но всем нужно было время, чтобы всё прочитать, прежде чем можно было бы хотя бы наполовину прийти к согласию. В законопроект постоянно вносились поправки, пока его либо не отклоняли, либо не утверждали. Не то чтобы все так уж внимательно следили за Огденом или за тем, что происходило. Все были ещё немного ошеломлены случившимся на заседании. В конце концов главный колдун Огден решил завершить собрание и отпустить всех по домам. Особенно когда они увидели, как лорд Блэк-Поттер фамильярно обращается к Корвусу Лестрейнджу, будто они знакомы уже много лет! Некоторые леди едва не упали в обморок от шока или, может быть, ужаса, когда Корвус улыбнулся и ответил подростку. Самый устрашающий волшебник из всех, кого они встречали, оказался очень приятным в общении, и его доброта почти компенсировала их бледность.