Контракт

Запах завтрака, витавший в воздухе, заставил Гарри ускорить шаг по пути в столовую. Его переполняло предвкушение, и ему не терпелось отправиться на ярмарку. Это должно было быть очень весело, и он с нетерпением ждал, когда же наконец увидит, что там выставлено на продажу. Его карта Гринготтса, мешочек с деньгами и вещи, которые должны были пойти на продажу, уже лежали в гостиной. — Привет... Сириус, — сказал Гарри, входя в комнату. Он был слегка удивлён, что Сириус встал раньше него, что было крайне необычно: обычно Рудольфусу приходилось ждать Сириуса. — Доброе утро, — сказал Сириус, дьявольски ухмыльнувшись крестнику. — Грейнджер сегодня в газете, — сообщил он Гарри, показывая ему обложку, на которой была изображена девушка в маггловской одежде, выглядевшая не лучшим образом. Она действительно сильно похудела и, честно говоря, казалась подавленной. — Я до сих пор не понимаю, почему Министерство приняло такое решение. Я имею в виду, лишить её магии? Серьёзно? Она уже была лишена магии, когда заклинание сработало не так, как надо. — Гарри фыркнул и заерзал, сидя рядом с крестным и читая его газету вместо того, чтобы попросить домовых эльфов принести ему свою. — И давно это тебя беспокоит? — спросил Сириус своего крестника, откидываясь на спинку стула и с усмешкой глядя на него. Гарри... не был самым ласковым из подростков, когда позволял ему читать свою газету. Учитывая его детство, в этом не было ничего удивительного, но сейчас он стал гораздо лучше, чем раньше. Гарри ничего не ответил — он всё ещё злился из-за того, что её не отправили в Азкабан даже на неделю. На самом деле он никому бы не пожелал оказаться в таком месте, просто его бесило, что она отделалась лёгким испугом. Ему снились кошмары о том, как его поразило заклинание, о том, что профессора Флитвика не было рядом. — Ни у неё, ни у её детей не будет магии, — объяснил Сириус, указывая на браслеты. — Видите эти браслеты? Они не просто препятствуют использованию магии. Из-за обратного эффекта заклинания она не ощутила его полной силы, что даёт ей возможность вернуть магию. Браслеты не дадут ей этого сделать, а ещё они заражают кровь, так что на возвращение магии могут уйти поколения. — О, — удивлённо произнёс Гарри. — Я не думал, что мы всё ещё сможем их видеть... — признал он. — Может, их можно убрать? — Мы можем, а маглы — нет, — сказал ему Сириус. — Кроме того, браслет не позволит ей приближаться к магическим сообществам. Он создаст вокруг неё пузырь и физически не даст ей попасть, скажем, в Косой переулок или любое другое магическое сообщество. — А если выяснится, что она пытается погрузиться в волшебный мир? — спросил Гарри, прежде чем добавить: — Тебе не нужно туда ходить, чтобы что-то заказать. — Вот, — сказал Сириус, пока Гарри перелистывал страницы, чтобы добраться до конца статьи. — Она знает о последствиях. Ей, наверное, сказали, что, если её поймают с чем-то магическим, её, скорее всего, отправят в Азкабан. — Он потянулся за апельсиновым соком и сделал глоток. — Хорошо, она заслуживает всего, что с ней происходит, — фыркнул Гарри. Ага, значит, в статье говорилось, что теперь ей запрещено приближаться к волшебному миру. Он как-то удивился, откуда Сириус это знает, но тот вырос в семье чистокровных волшебников, хоть и ненавидел это. Так что он знал о волшебном мире гораздо больше, чем Гарри. — Так и есть, — сказал Сириус, и его серые глаза потемнели, когда он уставился на жалкую фигурку девушки. Он злился из-за того, что её не наказали должным образом, по крайней мере в его глазах. Хотя, честно говоря, он не мог сказать, что пожелал бы кому-то, чтобы его палочку сломали. Это было такое болезненное чувство, такое опустошение, что он машинально потер грудь. С ним самим так поступили, когда его доставили в Министерство и признали виновным. — Ей манипулировали, — попытался он проявить великодушие, но потерпел сокрушительную неудачу. — Ой, да ладно тебе. Она провела с Дамблдором всего год и получила с десяток писем и от Дамблдора, и от Грюма, — недовольно проворчал Гарри. Он улыбнулся, когда на столе внезапно появились тарелки с едой и напитками. — Я никогда от этого не устану, — признался он, плюхаясь на своё место. — Значит, он уже там был? — спросил Сириус, и на его лице отразилось удивление. — Ему повезло, что его не сняли на камеру. Похоже, Грейнджер сейчас нарасхват. — Им нельзя позволять этого делать, она не взрослая! — выдавил из себя Гарри, ненавидя законы, касающиеся общественных деятелей и фотографирования. — Чем скорее я введу все эти законы в действие, тем лучше. К сожалению, он не мог просто навязать им все законы, которые хотел изменить. Это будет долгий и трудный путь, чтобы добиться того, чего он хотел. Потребовалось четыре года, чтобы изменить Азкабан... так что он понимал, насколько это будет непросто. Сириус усмехнулся, закрыл газету и отложил её в сторону. — Что он узнал из её мыслей? — Он сделал ещё один глоток и поморщился от привкуса восстанавливающего кровь зелья. Он восстанавливался после дуэли с Грюмом почти сутки. К счастью, Рудольфус спал, иначе его бы, скорее всего, не пустили наверх, не говоря уже о завтраке. Его муж слишком сильно переживал за него. — На неё не накладывали никаких чар и не давали никаких зелий, если ты об этом, — сказал Гарри Сириусу, прожёвывая тост. — Она с почтением относилась к учителям ещё до поступления в Хогвартс... Аврелий говорил, что её благоговение перед учителями достигло новых высот, когда она узнала, что обладает магическими способностями. Она всегда знала, что отличается от других, и, глядя на Дамблдора, хотела стать такой же, как он. Она была полна решимости быть любимой, обожаемой, значимой, у неё были политические амбиции... но реальность порой бывает иной. Она не могла даже удержать друга или завести его. Тот, кто хотел заниматься политикой, должен был уметь отстаивать свои интересы, казаться скромным, нравиться массам, но у Грейнджер не было ничего из этого. Сириус кивнул, взял из вазы несколько фруктов и съел горсть винограда. — Её родители... не совсем готовы простить её. На самом деле ходят разговоры о том, что они отправят её в учебный лагерь — её отношение даже для них слишком, — объяснил Гарри. Увидев выражение лица Сириуса, он добавил: — Она подслушала их разговор, она сосредоточена на своём маггловском образовании... она очень одержима. И это многое говорит о том, что исходит от Аврелия! Гарри тихо хихикнул, потому что Аврелий сам был одержим, и то, что он заметил это в сознании Грейнджер... означало, что она была хуже него. — У всех подростков есть свои особенности, которые нужно корректировать, — фыркнул Сириус, вспомнив свои подростковые годы. С другой стороны, родители, у которых был только один ребёнок, возможно, не знали, что это нормально. Наверное, это единственное, что в ней было нормальным. — У большинства подростков... — поправил Гарри, встретившись взглядом с Сириусом. — Ты разговаривал с родителями в таком тоне? — спросил Гарри. — Это они со мной так разговаривали, — ухмыльнулся Сириус. — На самом деле тебе стоит познакомиться с моей матерью, и ты поймёшь, насколько это было неизбежно. — Это правда, — согласился Рудольфус, входя в комнату и направляясь к своему месту. — Я встречался с ней несколько раз. Мать Беллатрикс к тому времени была мертва, поэтому вошла Вальбурга в роли леди Блэк. Она была самой необычайно импульсивной, противной и враждебной женщиной, которую я когда-либо встречал. То есть после Беллатрикс. Сириус поморщился. Вот почему он хотел, чтобы род Блэков прекратил своё существование. Будь то проклятие или инбридинг, все они были... психически нездоровыми, просто до ужаса нездоровыми. Они так долго женились на своих кузинах... что он, честно говоря, боялся, что у него родится ребёнок, похожий на его мать или кузин. Даже Нимфадора была подвержена безумию, иначе она бы точно не сделала того, что сделала. Он чувствовал себя виноватым, потому что знал: Рудольфус хотел детей не только для того, чтобы порадовать отца, но и потому, что действительно хотел их. Он тоже хотел детей... но не от своего сына. — Что ещё нужно подготовить для конференции, ты знаешь? — спросил Гарри, чувствуя, что нервы на пределе. — Кроме вещей, которые нужно выставить на витрину, больше ничего не нужно. Со всем остальным справятся сотрудники отеля и домовые эльфы, которые работают на тех, кто сегодня продаёт товары, — объяснил Рудольфус, забирая у Сириуса пустую тарелку и накладывая на неё свой завтрак. — Только не трогай... — Прикоснись к чему-нибудь на всякий случай, вдруг это проклятое место, — сказал Гарри. — То же самое можно сказать и о магазинах. Особенно когда речь шла о вещах, бывших в употреблении. Его переполняло предвкушение, он едва мог дождаться сегодняшнего дня. — Почему Рабастан ещё не встал? — Потому что только полседьмого? — сухо спросил Рудольфус. Он встал только потому, что на его половине кровати было холодно. — Ты принял крововосстанавливающее и обезболивающее? — он хлопотал вокруг мужа, ощупывая места, где ещё вчера были шрамы. Как и ожидалось, они полностью зажили, но Сириус отказался от лечения, предложенного целителями. Сириус подавил смешок. — Так и сделал, — сказал он, ободряюще сжимая руку Рудольфуса. — Ты уверен, что хочешь пойти сегодня? — спросил Рудольфус. — Может, тебе стоит сегодня отдохнуть? Он и представить себе не мог, что будет суетиться, ведь он никогда ни за кем не ухаживал, кроме, пожалуй, своего брата. — И пропустить конференцию? Ни за что, — сказал Сириус. — Я видел кое-что из того, что они продают — выглядит потрясающе... и хотя сейчас это, возможно, единственные в своём роде экземпляры... я бы хотел попробовать сделать свои собственные версии. Он был искренне воодушевлён древней магией, которая больше не была доступна, и с нетерпением ждал возможности попробовать. — Мне нравятся три книги из этого списка... — сказал Гарри. — И их нет в моём инвентаре. У него был список всех книг, которые хранились в хранилищах Поттеров, и всех книг, которые лежали в его спальне и чемодане. В списке были две книги, которые у него были, и они действительно выглядели очень интересно. Он попросил забрать их из хранилища и отправить ему. — Возьми свою карту Гринготтса, она тебе точно понадобится, — сказал ему Сириус. — Там будут торги, и тебе не разрешат забрать лот, пока не заплатишь, а чеки приходят через несколько дней. Гарри кивнул. Всё необходимое, включая портключ, уже было у него в кармане. — Но я не собираюсь ждать вечность, я хочу поскорее уйти! — нетерпеливо переминался он с ноги на ногу. — Лучше займись чем-нибудь. Они проснутся не раньше чем через час, — сказал Рудольфус. Обычно его отец вставал первым, а иногда и Гарри. То, что Сириус проснулся раньше всех, было крайне необычно. Впрочем, он и так проспал непривычно долго. Приглушённые удары и топот ног по полу — ага, Гойл здесь, понял Рудольфус. — Пройдитесь по дому вместе с Грэмом, к тому времени все будут готовы. — Хорошая идея, — согласился Сириус, а Гарри, казалось, вот-вот вскочит с места от нетерпения. Он никогда раньше не видел своего крестника таким и был очень рад, что тот ведёт себя как обычный ребёнок. — Иди, выплесни эту энергию, малыш, — сказал Рудольфус, встал, взъерошил Гарри волосы, взял кофейник и вернулся на своё место. Он рассеянно налил кофе себе и Сириусу, точно зная, какой кофе тот любит. — Увидимся позже, — сказал Гарри, схватил ещё один тост, допил апельсиновый сок и улетел вслед за Грэмом Гойлом. Рудольфус и Сириус слышали, как он тихо разговаривал с парнем в течение нескольких минут. После этого не было ничего, кроме тишины. Печально покачав головой, Рудольфус вздохнул и откинулся на спинку стула. Они с Сириусом почти не разговаривали с тех пор, как он узнал. — Ты злишься? — не мог не спросить Сириус. — Нет, — честно ответил Рудольфус. — Ошеломлён. Как он мог злиться после того, как получил то, что действительно хотел? Сириус увидел его всего? — Не моя вина, что ты считал меня идиотом, — криво усмехнулся Сириус, одарив своего мужа хитрой ухмылкой. — Не идиотом, нет, — слегка смутившись, но не подавая виду, ответил Рудольфус. Он думал, что ему удалось скрыть эту часть своей жизни от Сириуса. Но он ошибался — ведь Сириус знал всё это время. — Хотел бы я знать, как тебе удалось сохранить невозмутимый вид. Ведь обычно ты не умеешь врать. — Я не вру без необходимости, чаще просто умалчиваю, — сказал Сириус, накладывая себе ещё яичницы. Сегодня утром она была восхитительной, как раз такой, как он любил. Рудольфус довольно хмыкнул и отпил кофе. — Мы можем остаться после конференции, устроить второй медовый месяц, если хочешь, — предложил он. Сириус, к сожалению, нигде не бывал. Он вырос на Гриммо-Плейс и никогда не ездил в отпуск. — Звучит неплохо, — согласился Сириус, и это действительно было так. Не то чтобы там было тепло или ещё жарче — просто они были бы там одни. Они обсуждали, стоит ли переезжать в его квартиру, но Рудольфус не смог бы жить в такой тесноте. Тем более что их спальня была больше всей квартиры. Но здесь у них не было особого уединения, и довольно скоро Гарри и Рабастан тоже были бы здесь... просто он не привык, что его постоянно окружают. Кто бы мог подумать, что после всего пережитого ему захочется уединения? Волшебный отель, в котором проходил съезд, был огромным, а зал, в котором его проводили, вмещал до трёхсот человек. Не то чтобы все они собрались в одном зале, но большинство пришло посмотреть на то, что выставлено на аукцион. Предметы были защищены мощными заклинаниями и находились под неуязвимым стеклом. Некоторые из них стоили целое состояние, так что да, меры предосторожности были приняты. — Цены на эти вещи просто безумные, — сказал Билл, с ужасом глядя на стартовые цены, которые неуклонно росли по мере того, как всё больше и больше людей делали предварительные ставки. Большинство лотов стоили дороже, чем всё, что хранилось в семейном сейфе, который постепенно наполнялся — в нём было больше вещей, чем с тех пор, как Билл был младенцем, — и приносил хороший доход. — Это безумие! Любой, кто купит что-то из этого, разорится! Аврелий усмехнулся: он и сам положил глаз на несколько экспонатов, которые, по его мнению, стоили своих денег. — Не уверен, что ты скажешь то же самое, когда увидишь археологические находки, которые есть у них сегодня. — Подожди, что? Там вскрыта гробница? — Билл оживился, его глаза блуждали по залу, пытаясь что-нибудь увидеть. — Кто это сделал? Это была моя команда... моя старая команда? Мерлин, он так скучал по этому, но то, что ты сделал для семьи... это должно было быть сделано. Ему приходилось зарабатывать больше, чем он зарабатывал как разрушитель проклятий, особенно для того, чтобы вся его семья была сыта, здорова и обеспечена самыми необходимыми вещами, в которых они нуждались... Молли не удосужилась их сообщить. — Понятия не имею. Я заметил это, когда просматривал брошюру, — объяснил Аврелий. Он получил её раньше других благодаря своим связям. — Я сейчас вернусь, — рассеянно сказал Билл, поцеловал Аврелия, прежде чем раствориться в толпе в поисках вещей, выставленных на продажу. В детстве ему казалось, что Молли и его отец очень любят друг друга, и он копировал их отношения в своих. Он никогда не задавался вопросом, любит ли он кого-то, — если любил, то любил по-настоящему. Не то чтобы у него было много отношений, но последние были довольно напряжёнными. Его постоянные отлучки на раскопки и отправка денег семье действовали на нервы. Он задавался вопросом, продлятся ли эти отношения, если он вернётся к снятию проклятий. Аврелий не видел выражения его лица. Одно дело — сделать что-то наедине... но на публике? На глазах у всех? С другой стороны... чем это отличается от танцев на публике? И всё же он не привык к тому, что кто-то может вести себя с ним так непринуждённо и беззаботно. С другой стороны, Билл не знал его настоящего. Он задумался, могут ли они быть настоящей парой, если не знают друг о друге всего. Он видел, как отреагировал Рудольфус на то, что Сириус всё знает... и что-то в нём тоже жаждало такого же душевного спокойствия. К сожалению, Билл никак не мог принять его таким, какой он есть... это было невозможно. Говорят, любовь может примирить всех, но, по его опыту, любовь — это всего лишь слово. Это была его слабость, которую он всю жизнь использовал как преимущество. — Как дела? — спросил Рабастан у Аврелия, направляясь к Тёмному Лорду, хотя, по правде говоря, он уже редко думал о нём как о Тёмном Лорде. В детстве и юности он боялся Тёмного Лорда, но в то же время преклонялся перед ним... а что теперь? В последнее время он стал ему почти как родной, как бы невероятно это ни звучало. Он даже не собирался затрагивать тему отношений между своей невестой и Аврелием. Аврелий резко вдохнул, наблюдая за тем, как Билл осматривается и как его глаза загораются при виде деталей. — Я в полном порядке. Приступили к реализации планов по назначению нового министра? В данный момент всё тщательно взвешивалось. Если бы не Фадж, он предпочёл бы видеть на этом посту кого-то из своей команды. — Да, все знают, за кого голосовать, — согласился Рабастан. — И кто же из них кто? — с любопытством спросил Гарри, переводя взгляд с одного на другого. Раздался гудок, предупреждающий о начале торгов. — Ладно, неважно... пошли! Давай, — он схватил Рабастана за руку и потащил за собой. — Вольфганг, ты уже несколько раз с ним встречался, — сказал Рабастан, уступая Гарри и позволяя увести себя. — Лот номер один... профессионально очищенная книга из восемнадцати золотых слитков с древними египетскими иероглифами. Стартовая цена — один миллион галлеонов... Книга была размером чуть больше ладони, и, чтобы как следует её рассмотреть, нужно было воспользоваться лупой. Каждая страница была толщиной с мизинец. — Те, кто мне нужен, в возрасте за сорок, — сказал Гарри, усаживаясь на своё место, и ухмыльнулся, увидев Билла и Аврелия, которые сидели, практически прижавшись друг к другу. Он открыл рот, чтобы поддразнить их: — Билл и Авр... Но остальные слова заглушил Рабастан, закрыв ему рот, чтобы тот не дразнил их. Похоже, Рабастан был экспертом по переводу слов, сказанных вполголоса. В отместку Гарри лизнул руку Рабастана, отчего тот в шоке уставился на него. — У тебя есть желание умереть? — заявил Рабастан. Дразнить Билла было одно дело... но Аврелия? Не нужно было быть экспертом, чтобы понять, о чём он думал. Честно, представить, что ему могло сойти с рук что-то подобное? Что он собирался делать, говоря всё это? С другой стороны... когда он реагировал так, как ему казалось, когда дело касалось Гарри? Он уже привык к тому, что волшебник, которого Гарри помог воскресить — ну, по крайней мере, невольно, ведь на самом деле Гарри не отдавал ему Философский камень, — был совсем не таким, как тот, кого он воскресил.