Контракт

Гарри успокоился после того, как немного «поиздевался» над Аврелием и Биллом. Бедняга Рабастан, казалось, вот-вот получит сердечный приступ, если он не прекратит. Учитывая, что он только-только пошёл на поправку, Гарри решил, что лучше пока не дразнить его. Впрочем, через несколько мгновений он отвлёкся на другие вещи. В центр зала вынесли первый из множества лотов, выставленных на аукцион. Два волшебника бережно держали его в руках в перчатках. Большинство предметов были слишком хрупкими, чтобы использовать для их защиты слишком много магии, и слишком дорогими. — Картина с луной и волком... — аукционист рассказал о картине, о том, сколько ей лет, в какой раме она была изначально и какова была стартовая цена. — Это прекрасно, — сказал Гарри. — Тебе нравится? — спросил Рабастан, взглянув на Гарри. Картина и правда была неплоха. Он уже знал ответ Гарри: тот не из тех, кто покупает «легкомысленные» вещи. Все книги, которые он покупал, были посвящены его образованию и умению использовать магию в любых обстоятельствах. Он бы в мгновение ока купил что угодно для кого угодно, но редко баловал себя. Гарри покачал головой: куда же её девать? В свою спальню, где её никто не увидит? Нет, такая дорогая вещь заслуживает того, чтобы ею восхищались. Если повезёт, ею заинтересуются несколько музеев, а компании пришлют своих лучших сотрудников — или сами владельцы придут на выставку, ведь подготовка к ней длилась годами и её дважды отменяли. Рабастан наблюдал за тем, как два волшебника вступили в борьбу за картину. Он держал палочку в руке, не сжимая её, и сразу после второго «дважды» поднял её, и вокруг него образовался круг белого света с жёлтыми цифрами «12» — это был его номер, чтобы они знали, кто делает ставку и откуда брать деньги. После того, как он подпишет для них чек, его данные уже были внесены в систему. За картину развернулась короткая, но ожесточённая борьба, в которой, как и следовало ожидать, победил Рабастан. Он просто продолжал повышать ставки, пока у других участников торгов не иссякли силы. Он не заглядывал в свои хранилища больше десяти лет, если не считать самого необходимого и нескольких случайных вещей. Накопленных процентов было достаточно, чтобы купить картину. Гарри никогда ни о чём не просил и был доволен своей жизнью. Поэтому Рабастан поклялся баловать его, и это было первое по-настоящему стоящее желание Гарри, которое Рабастан не исполнил. Или, конечно, то, что Рабастан купил ему в качестве подарка на помолвку. Гарри весело посмотрел на Рабастана, покачал головой, но ничего не сказал. По правде говоря, картина ему понравилась: белый волк, воющий на полную луну, и сине-зелёные тона там, где вода сливается с лесом, напомнили ему Запретный лес в Хогвартсе. Кто знает, может, так оно и было, ведь об этой картине ничего не известно. Просто она была продана после того, как несколько поколений принадлежала семье Смит, а учитывая, что Смиты были потомками семьи Хаффлпафф, вполне возможно, что это Хогвартс. — Им должно быть стыдно, — заявил пожилой джентльмен, с отвращением глядя на семью Смитов, которые, казалось, испытывали слишком большое облегчение и были поражены тем, за сколько продали картину. Они были не единственной семьёй, которой нужны были деньги, и уж точно не последней. — Гумберто ещё в могиле, а они продают его вещи. Гумберто был очень молодым мужем Хепзибы, о котором семья даже не подозревала. Были сомнения в том, что Хепзиба действительно знала об этом, но, к сожалению, брак был законным, и Гумберто стал хозяином семейного поместья, к всеобщему удивлению и нарастающему гневу. Он больше не женился и не обзавёлся новыми наследниками, так что поместье перешло к старшему сыну Хепзибы, у которого был собственный сын, Захария Смит. Теперь он стал наследником. Захария Смит. Правду сказал отец Захарии: Зебадия Смит использовал титул лорда, хотя не был ни лордом, ни наследником. Как аврор, он должен был знать, что это преступление, за которое полагается длительное заключение в Азкабане. Гарри слушал, краем глаза наблюдая за происходящим, пока Корвус не хлопнул его по плечу и не посмотрел на него таким взглядом, будто хотел сказать: «Не лезь не в своё дело». Или, по крайней мере, сделай вид, что не подглядываешь. Гарри вполне мог бы прижаться носом к стеклу, настолько явно он себя выдавал. По крайней мере, для такого слизеринца, как Корвус. — Следующий лот — номер два. Чаша, подаренная Мерлину Эмрису на церемонию наречения, благословлённая чернокнижником Коулом Вудриджем и верховной жрицей Сельмой Уинтерс. — Аукционист, как настоящий волшебник, осторожно демонстрировал чашу всем присутствующим. Он наклонял её влево, затем вправо, прежде чем поставить на бархатную подставку. — Здесь на удивление уютно, — признался Гарри. Рабастан повернулся к своему жениху: — Тебе что-то привиделось? Каким бы юным ни был Гарри, Рабастан хотел убедиться, что тот знает: он может поговорить с ним о чём угодно в любое время. Общение — ключ к любым отношениям. — Что-то вроде того, — признался Гарри, прислонившись к удобному креслу. — Но только потому, что я думал, что здесь будет как на тех аукционах, которые я видел по телевизору, когда жил у Петунии. Неудобные скамьи или стулья, аукционист и люди, которые толпятся вокруг, если на аукционе много участников. Ведущий перекрикивает аукциониста, а в зале стоит гробовая тишина. Да, всё оказалось совсем не так, как он себе представлял. Рабастан слегка наморщил нос: — Может, для черни, но на настоящих аукционах все удобства на высшем уровне. Он гадал, когда же его невеста начнёт мыслить как богатый лорд, которым он и был. В аукционном зале было несколько столов, за которыми могли разместиться два, три или четыре человека в зависимости от того, с кем пришёл гость. Всё было продумано до мельчайших деталей, вплоть до последнего свободного места. Столы располагались между стульями, которые были удобными, с достаточной набивкой, чтобы обеспечить комфорт. Слева находился бар, а справа — ресторан, в котором, как и следовало ожидать, никого не было. Люди пришли на аукцион, а ресторан заполнится позже. Особенно учитывая, что им заведовал один из лучших шеф-поваров и су-шефов в мире. После были проданы ещё два предмета: декоративная золотая ваза и первая из книг, которые Гарри перевёл для Рабастана. Которые обошлись гораздо дороже, чем Гарри мог предположить. Тем более что там была не одна копия, и они были хорошо осведомлены об этом факте. Информация была записана, и аукционист проинформировал всех. — Это ведь Пьера наняли, да? — спросил Гарри, отложив книгу. — Что вам предложить, джентльмены? — спросила привлекательная брюнетка в довольно соблазнительном платье, стоя перед ними. В руке у неё были блокнот и лист бумаги, на котором она записывала заказы. Её украшения — всего несколько небольших, но декоративных предметов — сверкали в свете ламп. — Да, шеф-повар Пьер приготовит для нас сегодня ужин, — подтвердил Рабастан, даже не взглянув на женщину. Он не изменял жене и не собирался начинать, пока Гарри не вырос и не превратился в красивого волшебника, на котором он мог бы жениться. Ещё одна причина, по которой билеты стоили так дорого: ужин от шеф-повара Пьера того стоил. Глаза Гарри загорелись. — Он действительно готовит очень вкусно, — искренне согласился он. — Принесите две бутылки Krug Brut Vintage 1988, шесть бокалов, — распорядился Корвус. К сожалению, Гарри был несовершеннолетним, а значит, не мог пить с ними шампанское. По крайней мере, не на публике. — Что бы вы хотели? — он взглянул на Гарри, ожидая ответа. — Апельсиновый сок и закрытую бутылку сливочного пива, — сказал Гарри женщине с искренней, но сдержанной улыбкой. — Сейчас принесу! — сказала она, записала заказ и, лавируя между гостями, направилась к бару, чтобы собрать всё, что заказали. Сегодня было много алкоголя, и весь он был не массового производства, а только самого лучшего качества. — Следующие экспонаты — с раскопок, — сказал Билл, глядя на буклет, в котором было представлено всё, что они нашли, а также более подробное описание каждого предмета. Он был так увлечён экспонатами, что не услышал вопроса Гарри, пока его не толкнул в бок Аврелий. Тогда Гарри повторил свой вопрос. — Ты когда-нибудь находил что-нибудь подобное на своих раскопках? — спросил Гарри. Из того, что он понял, Билл был очень хорошим работником. Потраченные часы, хорошая команда, хорошие находки — Гринготтс всегда был доволен его работой. — Раскопки, в которых я участвовал, проходили в местах, известных своей магической активностью, — продолжил Билл, пока аукционист описывал первый предмет, найденный на раскопках. — Это означало, что многие из найденных нами вещей были магическими по своей природе. Вот, например, смотрите... — и он показал книгу, почти не слушая рассказ о предметах. Лук и стрелы, датируемые 9 годом до н. э. — Это катапульта, найденная в Бухене и датируемая 12 годом до нашей эры! — с жаром воскликнул Билл. — В маггловской истории они использовали копья, дротики, даже метательные палки и пращи. Мне ни разу не попадалось ничего подобного, но я находил волшебные палочки, зелья, книги и, к сожалению, разбирал на части заклинания, которые уже не восстановить... столько магии утрачено, её невозможно перевести... мы пытались, но некоторые вещи просто исчезли. Аврелий просто наблюдал и слушал с загадочной улыбкой, делая ставки на лук и стрелы, пока его партнёр увлечённо беседовал с Гарри. К счастью, тот разделял его интерес к Египту, который зародился в тот год, когда Корвус взял его с собой в отпуск, когда ему было тринадцать, и с тех пор не угасал. — В Гринготтсе так много неоткрытых коробок — никто и ничто не может их открыть... о, но заглянуть внутрь! Никто не знает, что у них внутри! Ну, это может быть что угодно. — Билл пришёл в восторг, его глаза горели. — Они прекрасны, эти иероглифы, нанесённые краской, а иногда даже инкрустированные драгоценными камнями. — Почему бы не сломать печать? — спросил Сириус, принимая бокал с шампанским. — Уверен, содержимое того стоит. Гарри и Билл в ужасе уставились на Сириуса. Уничтожить что-то настолько древнее? Такое ценное? Он явно сошёл с ума. — Ты псих, — просто сказал Гарри своему крестному, решительно кивнув, чтобы показать, насколько он серьёзен. — Глупо просто так их там держать. Внутри может быть что угодно, никому нет дела до этих коробок, — отстаивал свою точку зрения Сириус, но при этом ухмылялся, показывая, что ему, в общем-то, всё равно. Ему просто нравилось подшучивать над Гарри. Подшучивать так, чтобы не разозлить крестника. Им потребовалось много времени, чтобы по-настоящему сблизиться. Не опасаясь, что его оторвут от единственной семьи, которую он знал, Гарри смог расслабиться в его присутствии. Так началось их знакомство, переросшее в дружбу, а затем, медленно, очень медленно, в те отношения, о которых Сириус всегда мечтал со своим крестником. — Как ни печально, он прав, — с иронией сказал Билл. — Но я бы никогда не дал на это разрешения, как и гоблины. — Шкатулки, говорите? Полагаю, вы имеете в виду сундуки? — спросил Рабастан, присоединяясь к разговору, пока его господин продолжал: — В основном золотые, жёлтые и синие? Со скарабеями и иероглифами? Синие скарабеи и картуши с иероглифами по краям? Без видимых замков? — Как ты... — сказал Билл, глядя на Рабастана. — Неплохое предположение. — Это не предположение, — сухо ответил Рабастан. — Как ты не узнал королевскую печать? — Постойте, так вот что это было? Ха, гоблины и правда слишком разволновались, когда увидели это, — задумчиво нахмурившись, признался Билл. — Надпись была неполной, я даже не догадывался, что это может быть она. Эта гробница принадлежала не кому-то из королевской семьи волшебников? — Ну, знаешь, — сказал Гарри, — это был бы не первый внебрачный ребёнок, которого не признали «официально», но которому всё равно оказывали королевские почести. — Возможно, но маловероятно, — ответил Аврелий, закинув ногу на ногу и положив руки на подлокотники кресла с царственным видом. — Скорее всего, если человек не был членом королевской семьи, то лук и стрелы были куплены позже. Его губы дрогнули при виде разгневанного лица партнёра. Он был хорош собой и знал об этом. Вот только Билл ещё не заметил, что лук и стрелы достались ему. — И оставили пылиться, решив, что это что-то ценное для человека, и захоронили вместе с ним? — предположил Корвус, завершая мысль Аврелия, и отпил из своего кубка. Вкус был просто божественный. Он выпил совсем немного и заметил, что Гарри смотрит на него искоса, давая понять, что знает о его выпивке и не одобряет. — Ты забываешь одну важную вещь, которую Гарри узнал о египетской королевской семье волшебников, — продолжил Рабастан, облизывая губы, чтобы не упустить ни капли шампанского. Оно было очень вкусным. — Они были змееустами, и вполне возможно, что они были первыми, кто обладал этой способностью. — Ну, у Салазара Слизерина действительно была костная мозоль на голове, что было характерно для египтян, — сказал Гарри, подавшись вперёд и беря свой кубок с апельсиновым соком. — Судя по его портретам, эта линия могла происходить из Египта. Из какой-то ветви египетских фараонов. Аврелий весело прищёлкнул языком: — Шкатулка откроется только тому, кто умеет разговаривать со змеями, — сказал он для своих партнёров, которые явно терялись в догадках. Они почти не обращали внимания на следующий лот, который представил аукционист. — Это... бумеранги? — зачарованно сказал Гарри, когда им показали метательные палки. — Что такое бумеранг? — спросил Билл, и не он один был сбит с толку. — Это такой маленький деревянный... предмет, который ты бросаешь, и он возвращается к тебе, — с трудом объяснил Гарри. Не так-то просто объяснять вещи людям, выросшим в волшебном мире. — На самом деле они примерно одного размера, только бумеранги чаще используют в развлекательных целях, а метательные палки, как я полагаю, применялись для защиты, — задумчиво произнёс Аврелий, поднеся пальцы ко рту и рассматривая их. — Интересно, что это за серебряное покрытие, полностью ли оно сохранилось или потускнело со временем. — Эта золотая, и на ней есть рисунок, — Гарри указал на крайнюю левую стену. — А вот эту деревянную уже не спасти, она вся прогнила... её продают? — Что-то сломанное? Маловероятно, — Рабастан с сомнением посмотрел на вещь. — Тьерри-Анри никогда бы не позволил выставить её на аукцион. — Он назвал имя аукциониста. — Должно быть, её просто выставили напоказ, чтобы остальные выглядели лучше. — Они так умеют? — спросил Гарри, удивлённо моргая. Это был довольно хитрый манёвр. — Надеюсь, что да, — сухо ответил Рабастан. — Если будешь рассказывать гоблинам, скажи им только, что их могут открыть Гарри или Аврелий. Билл вздохнул. — Слизеринцы, — проворчал он, но без особого энтузиазма, и расплылся в улыбке. — Не могу сказать, что сам бы не поступил так же. Они были не единственными в мире, кто умел разговаривать со змеями, но, скорее всего, на Британских островах таких было больше. Он не жалел гоблинов — они и сами были безжалостны. Обе стороны давали друг другу отпор. — Интересно, что было в этих ящиках? Это было бы потрясающе. Глаза Билла горели от восторга, для него это было очень важно. — Ты никогда ничего не оставлял себе? Даже на память? — с любопытством спросил Гарри. Он не думал, что смог бы устоять. — Не стоит рисковать, — сказал Билл с задумчивым выражением лица. — Да, я был поражён некоторыми находками и хотел бы иметь средства, чтобы их купить, но я никогда не подумывал о том, чтобы что-то присвоить. Он слишком любил свою работу, чтобы пойти на такое. Он сказал «поражён» только потому, что не мог подобрать другого слова. Аврелий смотрел на Билла с нескрываемым восхищением. Он не понимал, как человек, выросший в нищете, может знать, что воровство — это нечто постыдное. Он бы с радостью признался, что воровал всё, что хотел, и когда хотел, будь то хоть у гоблинов. — Честь по чести, — кивнул Корвус. Воровство было... недопустимым. Ему было бы очень стыдно, если бы его сыновей уличили в подобном. Он едва не содрогнулся при мысли о том, что кто-то может прийти к нему и сообщить, что его сыновья что-то украли. — Я бы взял всё, что мне нужно, чтобы выжить, — бесстыдно заявил Гарри с совершенно невозмутимым выражением лица. Он пожал плечами, когда Билл, Аврелий, Корвус, Рабастан, Рудольфус и Сириус посмотрели на него, ничуть не удивлённые его словами. Никто не смог бы сказать, что не поступил бы так же, окажись он на месте Гарри. Глаза Аврелия сверкнули, он был полностью согласен с Гарри: он бы тоже сделал то же самое. На самом деле он воровал, чтобы выжить. К сожалению, он не мог признаться в этом вслух, учитывая его положение или то, какого положения он хотел однажды достичь. Если бы они были наедине, всё было бы совсем по-другому. Он склонил голову перед Гарри. Поразительно, насколько они были похожи, насколько безжалостными могли быть. Учитывая, насколько могущественным он стал, можно было бы сказать, что они были бы равны, если бы встретились на поле боя. С другой стороны, получил бы Гарри такое образование, если бы всё сложилось иначе? Следующими с молотка ушли три египетских копья, и на лице Билла появилось озадаченное выражение. Он хорошо знал своего партнёра: тот не стал бы покупать их для себя. Если бы это были книги, то да, он бы не раздумывая их купил. Но древнее оружие? Нет, он всегда предпочитал использовать свою волшебную палочку. — Одна из тех шкатулок, о которых вы говорили, выставлена на аукцион, — прокомментировал Сириус. — Номер двенадцать. В ней было всё, о чём они говорили, в том числе и то, что её нельзя было открыть. Она была более потрёпанной, старой, иероглифы были в плохом состоянии. — На неё пока никто не претендовал. Никто не делал ставок, и, честно говоря, Сириус их не винил: шкатулка выглядела не слишком привлекательно, это была просто старая коробка. — Дайте мне посмотреть! — с энтузиазмом воскликнул Гарри. Он не взял ни одного из этих каталогов, и это его ещё больше разозлило. Ему нужно было взять хотя бы один, но до того, как они отправятся в ресторан, оставалось совсем немного времени. Рабастан, стоявший ближе всех, протянул Гарри свой, чтобы тот прочитал или взял его — как ему будет удобнее. — Твоя очередь после перерыва! — сказал Гарри, заметив, что это имя есть в списке. — Наша, — поправил его Рабастан, накрыв руку Гарри своей, чтобы подчеркнуть их союз. Ободряюще сжав его руку, он убрал свою и вернулся к напряжённым торгам. Цена на ещё одну картину уже достигла двадцати семи миллионов галлеонов и, судя по всему, в ближайшее время не собиралась снижаться. — Наши, — согласился Гарри, и на его лице появилась едва заметная улыбка. Он был по-настоящему счастлив, и это было заметно, тем более что Гарри и раньше не отличался эмоциональностью, когда только попал в волшебный мир. Взрослые лишь обменивались удивлёнными взглядами: в этой юной любви всегда было что-то особенное. Возможно, это напоминание о том, что они чувствовали, или что-то в этом роде. Корвус особенно пристально следил за всеми, как гордый отец. Как ни странно, несмотря на все взгляды, там был кто-то его возраста, но Аврелий на него не был похож. Аврелий не сводил глаз с Билла, который впервые за долгое время расслабился и получал удовольствие от происходящего. Все были в восторге от цен, чего и следовало ожидать. До недавнего времени у Билла едва наскребалось два галлеона. Теперь у него было целое хранилище галлеонов, он стал главой семьи Уизли, а его партнёр (он сам) знакомил его с прелестями жизни. Он пригласил его в очень дорогой и популярный (люди готовы были убить за столик) ресторан, но Билл всё время был немного напряжён. Очевидно, ему было не по себе в окружении роскоши. — Кажется, сегодня тебе гораздо комфортнее, — наклонившись, прошептал Аврелий Биллу, который подался вперёд, чтобы лучше слышать. Билл моргнул, уставившись на Аврелия. — Наверное, — сказал он, удивив сам себя. Обычно, когда вокруг столько денег и всякой роскоши, он боится что-нибудь разбить. — Я всегда боюсь что-нибудь разбить или, что ещё хуже, испачкать… наверное, это из-за того, что у меня много братьев и сестёр, и они винят меня в своих ошибках. Аврелий слегка склонил голову набок, когда картина наконец была продана: — Как так? У Билла было вполне приличное воспитание, так с чего бы ему вспоминать то, чего он не знал в детстве? Если честно, он не мог представить, чтобы Чарли или Перси втянули Билла в неприятности, а уж тем более близнецы. Эти близнецы были умными и невероятно изобретательными, он всегда вкладывался во всё, что они создавали, но считал, что Сириус приберёт их к рукам для «Мародёр Инкорпорейтед». — Я ведь так и не рассказал тебе, почему перестал ходить домой, — задумчиво нахмурившись, сказал Билл. — Честно говоря, я совсем об этом забыл, это был всего лишь один случай из многих. — Молли? — догадался Аврелий. Он бы назвал её по фамилии, если бы она у неё была. К сожалению, фамилия у неё была, так что ему пришлось называть её по имени, что ему было неприятно. Билл кивнул, рассеянно поправляя волосы, которые отросли длиннее, чем когда-либо в его жизни. Он больше не чувствовал необходимости стричься, чтобы угодить Молли, когда приезжал к ней. Проще было уступать ей, иначе он бы не знал покоя. — Ни для кого не было секретом, что Молли хотела дочь. Она не давала нам почувствовать, что мы ей не нужны, скорее наоборот — она нас баловала. Она возлагала на меня слишком большие надежды, и я приходил домой, чтобы убедиться, что она не слишком давит на Перси или на близнецов. — Он криво усмехнулся, понимая, что был глупцом, раз не замечал, как сильно она подвела близнецов. Чарли всегда был упрямее его самого, так что он никогда за него не переживал. По правде говоря, в конце концов он думал так же о Перси и близнецах... но, как оказалось, он ошибался. — Какими бы высокими ни были ожидания, они, должно быть, оправдались, ведь все вы умные, получили очень высокие оценки и устроились на хорошую работу, — вмешался Аврелий и слегка поморщился, осознав, что звучит так, будто он защищает ведьму. — Молли никогда нас так не поддерживала. Она хотела, чтобы мы работали в Министерстве. Оставались дома, рожали детей, а наши партнёры за ними присматривали, — сказал Билл, криво усмехнувшись. — Вряд ли многие ведьмы были бы этому рады. Это наш отец поощрял нас за успехи в учёбе. Его нежная поддержка... значит для меня больше, чем я когда-либо смогу ему сказать. Возможно, его отца и не было слышно за криками Молли, но он всегда находил время, чтобы поговорить с ними. На самом деле писем было много, предположительно они были написаны и отправлены, пока его отец был на работе. Губы Аврелия дрогнули. — Как она отреагировала на новость о том, что ты стал учеником специалиста по снятию проклятий? Это было легко сделать через Гринготтс, но не так просто сдать экзамен. На самом деле большинство людей проваливали экзамен как минимум трижды, прежде чем сдавали (если вообще сдавали). Билл же сдал с первого раза. — Ещё несколько месяцев после этого у меня звенело в ушах, — сухо сказал Билл. — Я всегда видел в своём будущем разрушение проклятий... Я никогда не задумывался о запасном плане или альтернативе. Подумать только, я бы не стал... когда я был так счастлив. Его братья и сёстры тоже были счастливы, и он был гораздо ближе к ним. В их жизни была пустота, которую должен был заполнить Рон. Боль, страдание, мука были ещё свежи, они обжигали их сердца и никогда не утихнут. Не помогало и то, что они до сих пор не знали, что именно произошло и как это случилось. Был ли это несчастный случай по вине Молли? Или что-то попало в котёл? Или это была попытка убийства? Хуже всего было то, что они не знали. Хуже, чем даже потеря Рона, если быть до конца честным с самим собой. — Что же на самом деле так долго мешало тебе вернуться домой? — задумчиво спросил Аврелий своего партнёра. Было очевидно, что Билл любит свою семью, и что-то в его жизни стало той самой соломинкой, которая сломала спину верблюда. — Ах да, я же не стал вдаваться в подробности, верно? Кажется, это было незадолго до первого курса близнецов… в последний раз, когда я приезжал, я пробыл там недолго. Накануне вечером я отдал Молли мешочек с сотней галлеонов, и эта чёртова ваза, которая стояла у камина с тех пор, как я был ребёнком, разбилась. Джинни закатила истерику, потому что Молли не дала ей печенья перед ужином, — задумчиво произнёс Билл, не обращая внимания на фоновый шум. — Он принадлежал нашим бабушке и дедушке, семье Прюитт. Она получила немного, потому что большую часть наследства получила Мюриэль. Аврелий кивнул, давая понять Биллу, что слушает, и лениво отметил, что Рабастан делает ставку на сломанную египетскую шкатулку. Сегодня он потратил на Гарри целое состояние, но, с другой стороны, мальчик, конечно, заслуживает того, чтобы его баловал жених, не так ли? Ведь он и сам баловал Билла, когда мог. — Несмотря на то, что Джинни была совсем ребёнком, когда она сказала Молли, что это я... ей поверили. Я понял, что... в глазах Молли Джинни не могла сделать ничего плохого. Меня это беспокоило, но я был уверен, что она не будет слишком баловать Джинни и не позволит зайти слишком далеко. А если бы позволила, то, я был уверен, отец бы не позволил. Она переживала, что Джинни могла пострадать из-за моей неуклюжести, хотя я далеко не неуклюжий. В общем, она всё говорила и говорила об этом, несмотря на то, что вещь стоила каких-то два чёртовых галлеона — это была дешёвая дрянь, которую легко можно было найти в Косом переулке. Я только что отдал ей деньги, которые с трудом наскребал, чтобы мои братья пошли в школу с новыми вещами. Я не хотел, чтобы они чувствовали себя так же, как Чарли, когда он поступил в Хогвартс. У него была только новая палочка, а всё остальное, я серьёзно, всё остальное было подержанным, моим. — Они знают, что она сделала? — вмешался Аврелий. — Да, между нами больше нет секретов, — сказал Билл. Выражение опустошения на их лицах… действительно сильно ударило его. — В конце концов, этого просто стало слишком много. Я даже не знаю, чего она хотела, но это была обличительная речь за обличительной речью. Моя причёска, моя работа, как я должен вернуться домой, как я должен остепениться, как она вышла замуж в моём возрасте. Как я уже был у неё к этому времени. Затем ваза была поднята снова. Я встал, собрал вещи, которые даже не успел распаковать, и ушёл, потому что просто не мог с этим справиться. Это был отпуск, по крайней мере должен был быть, но он не мог отдыхать. — Это был последний раз, когда ты видел свою… Джинни, пока… — Аврелий не стала называть сестру по имени, как это сделал Билл. А ещё тот факт, что Молли одновременно отреклась от обеих семей. Поскольку Джинни не была дочерью Артура, они не поддерживали никаких отношений, не говоря уже о том, чтобы быть братом и сестрой. — Молли решила, что всех нас отвезёт в Египет? За те деньги, что стоил портключ... все остальные были бы благодарны родителям за такой подарок. А я? Я просто осуждал их... хотя и не так строго, как мог бы, ведь я понятия не имел, что они купили эту чёртову палатку... Честно говоря, я до сих пор в недоумении, куда делись эти чёртовы деньги. — Каждый месяц он отправлял деньги домой, каждый чёртов месяц, но ни разу не смог ничего отложить. — Ну, нет, это не так: у Джинни был огромный гардероб, и не вся одежда была секонд-хенд. А сколько открыток я нашёл в комнате Рона… сладости — это то, на что он тратил свои карманные деньги. — Он покачал головой. — Смени тему, пожалуйста. Мне и так тяжело об этом думать, не говоря уже о том, что у меня от этого болит голова… не хочу об этом вспоминать. — Конечно, — пробормотал Аврелий. — Не хочешь ли выйти на улицу на несколько минут? Говорят, глоток свежего воздуха всегда поднимает настроение. — Нет, — сказал Билл, качая головой и благодарно улыбаясь ему. — Со мной всё будет в порядке. Он не был увядающим цветком, которому требовались самоотдача, время и забота. — Медная голова Кассиуса Уоррингтона-Пападопулоса, первого министра магии, прославившегося тем, что после череды войн, полных напряжения и бесконечных смертей, принёс мир греческому магическому сообществу. Возможно, в наши дни медь и не считается дорогим материалом, но этот предмет был ценным, несмотря на то, что был сделан из меди. — Кассий Уоррингтон был родственником лорда Уоррингтона? — спросил Гарри, наклонившись к Рабастану. — Эта конкретная Кассия Уоррингтон-Пападопулос была ведьмой, — с усмешкой сказал Корвус. — Конечно, об этом не принято говорить: в те времена женщинам не полагалось быть независимыми и свободомыслящими. Она действительно привела греков к новой эре. Вас не должно удивлять, что ведьмам дали больше прав гораздо раньше, чем в других странах. На самом деле они одними из первых стали использовать фамилии, чтобы сохранить семьи. — Круто, — тихо пробормотал Гарри себе под нос, ухмыляясь. Рабастан ухмыльнулся, без сомнения поняв, почему Гарри шепчется. Его отец не любил неформальные выражения, особенно такие, как «крутой», «прикольный» и «боже мой». Он предпочитал говорить правильно. Сейчас он не был так строг, как раньше, потому что им всем это сходило с рук гораздо чаще, чем раньше. Он не знал, в чём причина: в возрасте отца, в том, что они обходились без помпезности и торжественности, или в том, что он просто давал им всем больше свободы, учитывая, через что им всем пришлось пройти. Он был рад, что они есть в его жизни. Корвус откашлялся и бросил на Гарри взгляд. — Я хочу сказать, что это очень интересная информация, — сказал Гарри, невинно глядя на Корвуса, но тот, конечно же, не купился. Через несколько секунд Корвус ухмыльнулся, гордясь тем, как далеко продвинулся волшебник. — Конечно, — ответил Сириус. — И я не могу поверить, что за него столько просят. Он вытянул шею, пытаясь разглядеть кого-нибудь из Уоррингтонов, ведь это была часть их истории. Он задумался, выставили ли они его на продажу. Никто из Уоррингтонов не работал, кроме лорда Уоррингтона, который заседал в Визенгамоте. — Здесь нет никого из Уоррингтонов, — сказал Рудольфус, без сомнения понимая, что ищет Сириус. — И никто из них ничего не продаёт. — По закону вы не должны разглашать такую информацию, — упрекнул его Корвус. — За это вас могут привлечь к ответственности. Семья Уоррингтонов, может, и не самая богатая и влиятельная, но они были союзниками и друзьями. В своём роде. Рудольфус склонил голову, соглашаясь и извиняясь одновременно. Это правда, ему следовало сделать это наедине. Он сомневался, что кому-то здесь есть до этого дело, ведь в его кругу семья Уоррингтонов не пользовалась особой известностью. — Он не сказал, кто это был, — прокомментировал Гарри. — Благодаря этой юридической лазейке с него снимут все обвинения. Самодовольно разглагольствуя, он выдал информацию, которая могла сыграть им на руку. На это Рудольфус лишь самодовольно ухмыльнулся: — Видишь? Поместье Лестрейнджей в надёжных руках Гарри. Он, как всегда, взъерошил волосы подростка. — Геррофф! — проворчал Гарри, но без особого энтузиазма, и по его улыбке было понятно, что он не так уж и раздражён, как можно было бы подумать. — Да, слезай, — сказал Рабастан, поправляя его волосы. — Тебе уже давно пора перестать так делать. В первые несколько лет, что они виделись в Азкабане (когда Гарри было 11–13 лет), у него были волосы, похожие на птичье гнездо. — Если он будет ходить с собранными в хвост волосами, ему будет больно. — Он слегка поморщился, вспомнив, как это случалось с ним. — Он прав, это чертовски больно, — согласился Сириус, потирая голову. Было видно, что он вспоминает какой-то случай, но он не стал вдаваться в подробности, а никто и не спрашивал. — Видели бы вы мои короткие волосы, они мне не идут и торчат во все стороны. Если люди считали Джеймса плохим... они просто не видели моих. — Мы никогда не видели тебя с короткой стрижкой, — заметил Рудольфус, испытывая некоторую зависть. — В каком возрасте ты начал отращивать волосы? — Когда я в последний раз позволял кому-то трогать свои волосы? Мне было девять, и я закатил грандиозную истерику, пока отец не согласился, — бесстыдно сообщил им Сириус. — С тех пор я отращивал волосы до подбородка или до плеч. Он не стал упоминать о стрижке, которую сделал после освобождения из Азкабана. Он предпочитал не вспоминать об этом мрачном периоде своей жизни, к тому же его психотерапевт посоветовал направить эти мысли в более приятное русло. — А теперь он становится белым, — прокомментировал Гарри. Сириус побледнел и в ужасе повернулся к крестнику: — Ты лжёшь! Он не становился седым, нет. — Дальше: десять греческих имперских монет… — Я вижу, вот здесь, — сказал Гарри, показывая, где именно. — У меня нет седины, — сказал Сириус, не поддаваясь на поддразнивания своего крестника. — Правда? — повернулся он к Рудольфусу, явно обеспокоенный перспективой. Он ничего не мог с собой поделать: в его возрасте не должно быть седины, он ещё молод. Билл подавил смешок, уткнувшись в грудь Аврелия. Они напоминали ему о братьях. О неустанных и нескончаемых подшучиваниях. Он задавался вопросом, осознают ли Сириус и Гарри, что их отношения гораздо ближе к братским, чем к чему-либо ещё. Они не дядя и племянник, не отец и сын, а братья. — Нет, — сказал Рудольфус с загадочной улыбкой, достойной Моны Лизы. Сириус разинул рот: — Рудольфус! — ударив его по руке в отместку за поддразнивание. — Налить ещё? — спросил Корвус пару, снисходительно наблюдая за происходящим. — Да, пожалуйста, — одновременно и вежливо ответили Рудольфус и Сириус. В кубок Сириуса плеснули остатки из второй бутылки. Гарри наблюдал, как они расслабляются и смеются над тем, что в обычной ситуации их бы не позабавило. Забавно было смотреть, как они пьянеют. Хотя сейчас они не были пьяны, разве что слегка навеселе. — Можно заканчивать, после этого аукциона мы сделаем перерыв, — сообщил Корвус, отставляя бутылку в сторону, чтобы с ней разобрался кто-нибудь другой. Гарри нахмурился, глядя на Корвуса, недовольный тем, сколько тот выпил, учитывая его проблемы со здоровьем. Конечно, уровень холестерина удалось снизить благодаря тщательно подобранной диете. — Оставь его в покое, он имеет право на выходной, — тихо прошептал Рабастан, правильно поняв, что было на уме у Гарри, и ободряюще сжал его руку. — С ним всё будет в порядке; он усердно следил за собой. Это была не та жизнь, чтобы никогда не получать от неё никакого удовольствия. Выходной день там и здесь никому не повредил, просто до тех пор, пока его отец не зашёл слишком далеко, чего он бы не сделал, только не под присмотром Гарри. Ему нравилось, что его жених так трепетно относится к его отцу и так заботливо о нём заботится. Он просто обожал Гарри. — Дервенский кратер, бронза, датируется 350 годом до н. э., эта ваза… — Мерлин, да они еле удерживают эту штуку, — сказал Гарри, глядя, как два волшебника поднимают массивную бронзовую вазу. Она была огромных размеров. — Эта ваза, вероятно, принадлежала очень богатому человеку. В те времена бронза ассоциировалась с деньгами и валютой, — сообщил им Аврелий то, что Корвус, скорее всего, и так знал, а остальные вряд ли. Ему бы очень хотелось познакомиться с таким человеком, ведь его библиотека была бы настоящей... сокровищницей. Богатые мужчины и женщины всегда копили всё подряд, в том числе знания. Читали ли они эти знания или просто хотели казаться умными... что ж, это было и то, и другое. Зная его везение, можно было бы предположить, что это был идиот. — Значит, ничего не изменилось, — сухо заметил Гарри. По крайней мере, в волшебном мире. Надо признать, что кнаты были самой мелкой монетой. Золотые галлеоны — тоже не самый ценный металл, есть и другие, гораздо более дорогие. — Что, черт возьми, там происходит? — спросил Билл, услышав довольно грубые выражения. — Мерлиновы яйца! — выпалил он, наблюдая за тем, как волшебник лет тридцати пяти тычет палочкой в волшебника лет шестидесяти-семидесяти, а затем поднимает руку и бьёт его. Ему стало не по себе от того, что кто-то угрожает человеку, который намного старше его. Старше его отца... и был бы ему дедушкой, если бы пережил драконью оспу. Он встал, не зная, что собирается делать, — просто чтобы не стоять и не смотреть, как все остальные. Не успел он сделать и шага, как чья-то рука обвила его запястье и притянула обратно на место. — У Лестрейнджей есть охрана, имейте в виду, — сказал Аврелий, почти виновато поглаживая его запястье большим пальцем, словно извиняясь за грубое обращение. — Что ж, на этом первая часть заканчивается, не так ли? — сказал Рудольфус, вставая. — Подожди минутку, — ответил Сириус, явно заинтригованный происходящим. Билл тоже был заинтригован, но не в той степени, в какой Сириус. Все, вероятно, недооценивали старшего из них, но Сириус знал, что, если младший что-нибудь предпримет, он окажется поверженным и униженным. У него не было при себе волшебной палочки, что указывало либо на суицидальные наклонности, либо на уверенность в собственных силах, в том числе в беспалочковой магии. К несчастью для них, они ничего не увидели, потому что всё вокруг было скрыто огромным пузырём. Когда пузырь исчез, молодого волшебника, который вёл себя враждебно, вывели из зала. Старший из них остался сидеть, не обращая внимания на происходящее. Он допил свой напиток, встал и направился к бару. Рудольфус просто выжидающе смотрел на своего жениха, надеясь, что тот пошевелится. — Пойдём, мне сначала нужно в туалет, — сказал Гарри, вставая и увлекая за собой Рабастана. — Я с тобой, — согласился Билл, которому тоже нужно было в туалет. — Встретимся в столовой, — сказал им Аврелий, когда они направились в мужскую уборную. Билл кивнул, показывая, что услышал партнёра, и зашагал рядом с Гарри. — ...Как дела? — неловко спросил он подростка, понимая, что они впервые остались наедине с тех пор, как он познакомился с Аврелием. Гарри с сомнением посмотрел на него, явно сомневаясь в его здравомыслии, и Билл не мог его за это винить. Прокашлявшись, Билл спросил: — Ты счастлив? Он попытался, но ему так сильно хотелось закрыть лицо руками от стыда, что ничего не вышло. Почему всё так неловко? О да, он знал кое-что, о чём, как ему казалось, не знал подросток... и его семья причинила Гарри огромный вред и чуть не убила его. — Да? — спросил Гарри, открывая дверь в ванную, и пристально посмотрел на Билла. — Знаешь, я не виню тебя за то, что произошло, как и остальных Уизли. Если бы я винил, то не стал бы этого скрывать. Так что… перестань вести себя так неловко. Ему это не нравилось. — Прости, — честно сказал Билл. В компании это было легко. — Я просто... если бы на твоём месте был я... вряд ли я был бы таким же снисходительным, — сказал он, когда дверь за ними закрылась. Они молча сходили в туалет и помыли руки. — Я не собираюсь никого прощать, — в конце концов сказал Гарри, вытирая руки полотенцем, которое тут же протянул ему туалетный работник. Заметив это, Гарри положил галлеон в копилку для чаевых. — Поверьте, я не собираюсь никого прощать. Я виню Молли в том, что произошло, я виню Джинни в том, что произошло, но все остальные невиновны в каких бы то ни было преступлениях. Так что, ради всего святого, перестаньте вести себя как побитые щенки всякий раз, когда видите меня одного. Серьёзно, это раздражает. — Прости, — повторил Билл, слегка смутившись от того, что ребёнок сделал ему замечание. — За что? — насмешливо спросил Гарри. — Ты теперь лорд Уизли, тебе не стоит извиняться за то, что сделал кто-то из посторонних. Разве что… ты по-прежнему считаешь их своей семьёй? Он многозначительно посмотрел на Билла, а затем отвернулся, чтобы не видеть группу шумных волшебников, всё ещё сидевших за аукционным столом. Они весело выпивали и, судя по звукам, хвастались своими выигрышными ставками. — Хотел бы я, чтобы самообладание давалось мне так же легко, как тебе, — сказал Билл, хватая Гарри за руку и уводя его подальше от другой компании, которая, на его вкус, вела себя слишком враждебно. — Это было непросто, Билл, — тихо сказал Гарри, когда они подошли к своей группе. — Мне пришлось научиться держать себя в руках... иначе я бы не выжил. Билл издал тихий звук, явно пытаясь сменить тему. — Предположим, я знаю что-то, чего не знаешь ты, что-то, что изменит твой взгляд на вещи… ты бы предпочёл узнать это или предпочёл бы жить в неведении и быть счастливым? — Предположим, откуда ты знаешь, что я этого не знаю? — спросил Гарри, склонив голову набок и пробираясь сквозь толпу людей, которые сидели и ужинали. Гарри с опаской посмотрел на зелёный суп, гадая, понравится ли ему то, что ему принесли. Он был голоден, так что лучше выбрать что-нибудь вкусное. — Давай просто предположим, что нет, — поправил его Билл, подталкивая Гарри в сторону остальных. Боже, его братья и сёстры были в шоке и завидовали, что он здесь. А ещё они начали его дразнить из-за того, что билеты всё равно были куплены. Билеты были дорогие, так что они с Аврелием «должно быть» серьёзно настроены. Хотя, по правде говоря, он был настроен серьёзно... даже если не должен был. И всё же для него их отношения были идеальными — он нашёл всё, что искал. Деньги были лишь приятным бонусом. — Хм, — пробормотал Гарри, глядя на Билла сквозь ресницы. У него были свои подозрения насчёт того, к чему всё идёт. Вопрос в том, рассказал ли он об этом директору? Или просто оставил всё как есть? Посмотрим, что будет дальше. Директор умеет читать людей... он, наверное, уже знает или догадывается, что Билл что-то подозревает. — Думаю, я бы хотел быть счастливым. Разве не все заслуживают счастья после всего, что произошло? — Да, — серьёзно кивнул Билл, которому очень не хватало работы. Он всегда хотел стать разрушителем проклятий. Сегодня, увидев всё, что было найдено, он ещё больше проникся ностальгией. — Ты когда-нибудь думал о том, чтобы создать свою собственную команду? — спросил Гарри, глядя на то, как Билл вздрагивает, вероятно, от того, что его так легко раскусили, хотя он и не проронил ни слова. Это была догадка Гарри, но догадка верная. — Финансировать собственные раскопки? Ты бы мог быть там, где происходит самое интересное, и пропускать все скучные этапы раскопок. — Я… — немного растерянно произнёс Билл, охваченный жадностью зелёноглазого монстра. — На самом деле это блестящая идея. Должен признать, было бы неплохо время от времени выбираться туда. — Куда идти? — спросил Аврелий, с любопытством глядя на Билла и гадая, о чём они с Гарри говорили. — Неважно, это невозможно, — Билл покачал головой и улыбнулся Аврелию. Если бы он рассказал ему об этом, то сделал бы всё возможное, чтобы воплотить мечту в жизнь. Как бы он ни любил Аврелия за то, что тот воплощает его мечты в реальность, ему бы показалось, что это обман. — Так и есть, — сказал Гарри, садясь рядом с Рабастаном и Аврелием. Билл сел по другую сторону от Аврелия, рядом с ним — Рудольфус, а во главе стола расположились Сириус и Корвус. — Если нанять двух мастеров по разрушению проклятий и дать каждому по ученику, получится команда из четырёх человек, а платите вы только двоим. На самом деле ученикам платили через Гринготтс. — Только если что-то найдётся, — заметил Билл. — В противном случае это будет неразумно с финансовой точки зрения. О, я и правда начинаю говорить как все в Визенгамоте, — драматично простонал он, когда перед ними поставили тарелки с супом — как они поняли, с супом из крапивы, — и положили в центр стола хлеб, чтобы они могли сами себя обслужить. — Сколько времени на самом деле уходит на то, чтобы избавить гробницу от возможных ловушек и проклятий? — спросил Гарри. Билл расслабился: — Это действительно зависит от обстоятельств. Однажды нам понадобилась всего неделя, а в другой раз мы провозились три месяца. Некоторые из них такие древние, что с ними нужно быть очень осторожными. Он слегка поморщился, попробовав суп, — тот явно был не в его вкусе. — Неплохо, — пробормотал Гарри, макая свежий хлеб в масло и отправляя его в рот. Всё оказалось не так плохо, как он боялся. — Как думаешь, сколько Гринготтс получает за каждую могилу, которую вы, ребята, находите? Билл поджал губы. Он всегда считал, что это довольно справедливо... но цены, которые он видел сегодня? Это заставило его задуматься о том, сколько Гринготтс зарабатывает на каждой раскопанной гробнице. — Минимум десять миллионов, — за древнеегипетские артефакты давали высший галлеон, они были очень ценными, как и греческие. Египетская и греческая цивилизации создали множество великолепных магических артефактов, но до наших дней дошло не так много. По мере того как находили всё больше артефактов, открывалось всё больше магических знаний. В основном это были зелья, если говорить о египетских находках. — Египтян хоронили со всем, что у них было. В том числе их волшебные палочки или посохи, которые были невероятно искусными... но в основном они использовали магию через оружие. — Столько? И это минимум? — Рабастан разинул рот от удивления. — Тогда я согласен с Гарри, он знает, о чём говорит. Повсюду можно найти десятки раскопок, и сумма в десять миллионов просто ошеломляет. Теперь он понимал, почему люди занимаются снятием проклятий самостоятельно: на кону такие богатства. Он отставил миску в сторону, доев всё до последней крошки. — Скажем, от тридцати до сорока процентов за каждую группу снимателей проклятий, портключи и оплату команды из пяти человек по две тысячи галлеонов за штуку. Гоблины неплохо зарабатывают, — согласился Корвус. — И это не считая других их занятий. — Проценты, которые они взимают за заёмные средства, просто... выводят из себя, — признался Билл, и это было самое грубое, что он когда-либо говорил о гоблинах из Гринготтса. Можно сказать, о своих начальниках или бывших начальниках, ведь он больше на них не работал. Вместо этого он сосредоточился на том, что могло бы принести достаточно денег, чтобы помочь его братьям и сёстрам окончить школу. — Тем более что это для тех, кто действительно в нужде. Это сделали его собственные родители — точнее, отец — вероятно, по настоянию Молли. Билл был рад, что у отца такая высокооплачиваемая работа, ведь раньше он никогда не видел его таким преуспевающим. На самом деле он был немного озорным! Он начал понимать, откуда у близнецов такой характер (и дело было не только в Фабиане и Гидеоне Прюиттах). Если бы не прошлое, смерть Рона и проблемы Джинни, он бы от всей души согласился, что всё это — лучшее, что могло случиться с семьёй. — И что именно? — спросил Корвус, когда им принесли ещё еды, и волшебник с удовольствием принялся за трапезу. Он изо всех сил старался придерживаться диеты, которую прописал диетолог, чтобы снизить уровень холестерина, а также принимать зелья. Но когда Билл ответил, он чуть не подавился. — Простите… вы сказали 6,9%? — ошеломлённо переспросил он, незаметно вытирая рот. — Да, — кивнул Билл, ничуть не удивившись тому, что все они были шокированы его заявлением. — Возможно, они дороговаты, — сказал Аврелий, встревоженный услышанным. Ему никогда не приходилось прибегать к законным способам, чтобы получить желаемое. То, что он крал, он продавал за любую цену, и у него были люди, которые помогали ему в этом. Без средств, обеспечивающих победу в войне, было бы сложно. Другими словами, без денег. К счастью для него, у Аврелия было больше денег, чем он мог потратить. При наличии неограниченных запасов он не должен был закончиться в ближайшее время. Он был достаточно умен, чтобы не обесценивать его в Британии. — Действительно, — согласился Корвус, возвращаясь к еде. Блюдо было просто восхитительным, но он и не сомневался, что так и будет. Пьер за всю свою жизнь не приготовил ни одного невкусного блюда. — К тому же они единственные, кто занимается кредитами и выплатами. Другие заведения закрылись после довольно печальных попыток полукровок разбогатеть за счёт бедняков. Чистокровные, какими бы бессердечными они ни казались, не видели в этом смысла и считали ниже своего достоинства. К тому же они не доверяли магглорождённым, когда те пытались вернуть долги. В ломбард пойдут только самые отчаявшиеся, те, кого не примет даже Гринготтс. — По крайней мере, теперь тебе не о чем беспокоиться, — немного дерзко поддразнил Билла Рудольфус, вспомнив, как его поддразнивал Гарри. — И не Артур, он хороший человек, — сказал Сириус, и Рудольфус закатил глаза. Честно говоря, можно было подумать, что Сириус совершенно ни в чём не виноват, но это было не так. Он тоже не имел в виду Азкабан. Он делал вид, что не понял намёка. Впрочем, некоторые вещи действительно проходили мимо его мужа. В рекордно короткие сроки они управились с паэльей и десертом — золотым роскошным пломбиром, который был просто невероятно вкусным. Он стоил каждого кната, который все платили за билет и, конечно, за еду (которую можно было заказать отдельно, если хотелось), но неудивительно, что все решили купить и то, и другое. Пьер заработал целое состояние за этот вечер. Больше, чем он мог бы заработать за одну ночь в самый прибыльный вечер в году (на Рождество и Новый год). — Погоди, ты останешься здесь? — спросил Гарри, глядя на мужей. Рудольфус и Сириус переглянулись, не выказав ни раскаяния, ни сожаления о том, что он подслушал. — Да, всего на несколько дней, — кивнул Сириус, внимательно глядя на крестника, чтобы убедиться, что с ним действительно всё в порядке. Если бы не предложение Рудольфуса, он бы и не подумал спрашивать. Он бы с радостью поселился в собственном доме со своим мужем. К сожалению, он не думал, что Рудольфус готов уехать. Неудивительно, что после десяти лет разлуки с отцом и братом он хочет быть поближе к ним. — Ты не против? — спросил Рудольфус, внимательно наблюдая за Гарри, который отставил в сторону десертную тарелку. Он знал, что Сириус постоянно беспокоится за Гарри. Настолько, что даже не пытался предложить ему переехать в собственное жильё. Он знал, что как наследник может оставаться дома; дом перейдёт к нему после смерти отца. Возможно, это был дом его детства, и он мог его любить, но это не значит, что он хотел бы остаться там, по крайней мере пока. Сириус многое упустил в жизни Гарри, поэтому неудивительно, что он хотел быть как можно ближе к нему. — Вы с Рабастаном можете присоединиться к нам, если хотите. Он сделал это только ради Сириуса, а сам хотел побыть наедине с мужем. Гарри покачал головой. Как бы ни хотелось ему немного отдохнуть, он чувствовал, что его приглашают только из вежливости. Он видел их нежелание и не обижался. Он хотел побыть наедине с Рабастаном, но ему так и не дали такой возможности. Рабастан, чёрт возьми, следил за этим. Честно говоря, его это даже расстраивало — то, как он держался на расстоянии. Если Корвуса, Рудольфуса и Сириуса не было рядом, он тоже уходил. Это было ужасно грубо. С той ночи он даже не пытался сблизиться с ним. Он был добр и внимателен, но Рабастан всё равно убегал от него. Как ни странно, дело было не в нём, а в силе воли Рабастана. — Как думаешь, Элмер Эддисон возьмёт на себя обязанности целителя в Азкабане? — спросил Гарри, меняя тему, заметив, что Рудольфусу не по себе. За обоими супругами было легко наблюдать, несмотря на то, что их с детства учили не проявлять эмоции. Что подразумевало медитацию, которая помогала справляться со случайной магией и тому подобным. — Ты имеешь в виду, если закон примут, — заметил Билл, вставая вслед за остальными. — Примут, — уверенно сказал Гарри. Он не сомневался, что с принятием этого закона проблем не возникнет. — Он как ты в миниатюре, — тихо ворчал Билл на ухо Аврелию, намекая на его самоуверенность. Честно говоря, если бы Билл не знал наверняка, он бы сказал, что они родственники, но ведь так оно и было, не так ли? По крайней мере, очень, очень дальние родственники по обеим линиям. Аврелий ухмыльнулся: — О, ты даже не представляешь, — пробормотал он, пока группа уверенно выходила из столовой. Большинство гостей всё ещё доедали десерт; они быстро расправились с ним, чтобы не только успеть занять свои места, но и не попасться на глаза, когда снова начнётся аукцион. — Если он выразил желание, как предполагает его отец, то, скорее всего, Министерство уже связалось с ним, — продолжил Корвус, когда они отошли подальше от шумной компании. Кричать было неприлично, и Корвус не собирался этого делать. — Ты так думаешь? Они, конечно, не очень-то прониклись этой идеей, — сказал Билл. — Я что-то упускаю? Он был в этом деле относительно недавно и, возможно, не замечал, что за всем этим стоит политика, но разве он не должен был заметить очевидное? — Голоса, — объяснил Корвус, усаживаясь поудобнее и безмолвно жестом подзывая кого-то к себе. Он хотел выпить, пока ему всё сходило с рук. — Корвус имеет в виду, что более половины членов Визенгамота склонны соглашаться с его законами, — объяснил Аврелий. Все, кто до сих пор следовал за ним, а также, как ни странно, те, кто раньше были самыми преданными сторонниками Дамблдора, и те, кто всегда занимал нейтральную позицию (чаще всего воздерживаясь от голосования), оказались втянуты в противостояние светлой и тёмной пропаганды, хотя и не должны были этого делать. Без Дамблдора дела пошли немного лучше, но на то, чтобы избавиться от последствий его изощрённой промывки мозгов и манипуляций, потребуются десятилетия. Даже если все знают, что он натворил, это не исправит ущерб, который он нанёс. — То, что они это делают, ещё не значит, что они всегда будут это делать, — заметил Билл. — Это неизбежно приведёт к горькому разочарованию. Он искренне верил, что это причинит Гарри боль, но на самом деле, чтобы по-настоящему ранить Гарри, нужно было очень постараться. Он был впечатлительным подростком, который стремился заслужить одобрение. Ум или глупость тут ни при чём. — А что это вообще за закон? — спросил Сириус, с любопытством глядя на Гарри своими серыми глазами. Что задумал его крестник на этот раз? Это что-то новое или он уже об этом знал? — Назначить целителя в тюрьму Азкабан, — сказал Гарри, и его тон слегка смягчился, когда он заговорил о тюрьме. — Им нужен кто-то, кто сможет их исцелить. Ему не нужно было оправдываться перед этой группой людей, ведь Рудольфус, Рабастан и Сириус сами прошли через ад, которым была эта тюрьма. Это была не столько исправительная тюрьма, сколько пыточный ад. — И перенести останки всех, кто был похоронен в яме Азкабана, по возможности на семейные участки, а если нет, то хотя бы кремировать и развеять пепел, — добавил Аврелий. Лично он не видел в этом смысла. Они мертвы, так что лучше оставить их там, где они похоронены. Как ни странно, несмотря на протесты, Аврелий видел, что они начинают уважать Гарри и его непоколебимую решимость. Возможно, он поступал правильно, но, с другой стороны, Аврелий не был создан для того, чтобы сопереживать незнакомцам. Большую часть жизни он был не способен чувствовать — крестражи лишили его и этого, как и сил. Сейчас это не имело значения, если не считать того, что он вообще что-то чувствовал, и порой это чувство было невыносимым. Особенно его радовали чувства к Биллу... и это происходило не тогда, когда он пытался создать мир по своему воображению... это сбивало его с толку до глубины души. Билл взглянул на Аврелия, почувствовав, что чары рассеиваются и всеобщий шум снова нарастает. Заклинание тишины не пропускало посторонние звуки и обеспечивало конфиденциальность их разговора. Последнее, что им нужно было, — это обвинения в том, что они не соблюдают меры предосторожности при работе с конфиденциальной информацией. Палатки опустились как раз вовремя, чтобы они успели услышать о следующем лоте: — Долгожданный, чрезвычайно востребованный... один из десяти выставленных на продажу экземпляров знаменитой «Книги мёртвых» в переводе лорда Поттера. К книге прилагается сертификат подлинности. Шум резко усилился, и все с энтузиазмом принялись внимательно слушать. — Первый экземпляр книги? — сухо спросил Билл, и его веснушчатое лицо омрачила хмурая гримаса. — Это, так сказать, первые копии. Гарри перевёл и переписал их от руки, — сообщил ему Аврелий. — На них никогда не накладывали никаких заклинаний, кроме тех, что превращают рукописный текст в печатный, и тех, что не позволяют их скопировать. Если бы это было не так, ценность книг была бы сведена на нет. Технически все они могут считаться первыми изданиями, поскольку были переписаны одновременно и в них не вносились изменения. — И это не единственная книга, которую он с таким трудом перевёл, — гордо вставил Рабастан, хлопая Гарри по плечу. — В качестве подарка на помолвку он подарил мне книги, которые перевёл для меня, в основном по рунам. У меня тоже есть десять книг, выставленных на аукцион. Десять комплектов по три книги в каждом — они должны были хорошо продаться, особенно учитывая, кто сегодня здесь собрался. — Да, надо было дать мне право первым выкупить экземпляр, — раздался слева знакомый для Рабастана голос. — К счастью, я узнал об этом и решил прийти... скажи мне... стоит ли мне участвовать в торгах? — И он пристально посмотрел на Рабастана. — Лорд Кэрроу, наследник Флинт, — Рабастан почтительно склонил голову. — Вы определённо не зря потратили время и деньги. И он говорил это не для того, чтобы выманить у волшебников деньги — у него их было более чем достаточно, чтобы прожить всю жизнь. Но никогда не помешает иметь ещё, и к концу вечера у него будет ещё. Всё, что он получит сегодня, отправится в его собственные хранилища, независимо от брата и отца. Это будут его собственные деньги, начало того, что, как он надеялся, станет огромным состоянием. — Маркус! — широко улыбнулся Гарри, радуясь встрече со слизеринцем. — Тебе нравится во Франции? Во Франции Маркус жил с лордом Кэрроу, или, как он его называл, мастером Кэрроу, поскольку в то время он был его учеником, несмотря на то, что был наследником и однажды должен был стать лордом. — Маркус тоже учится на мастера древних рун, — сообщил он Рабастану. — Тогда, поверь мне, он не получит особого удовольствия от поездки во Францию и не увидит её во всей красе, — сухо ответил Рабастан. — В Азкабане мне было нечего делать, кроме как учиться, и даже у меня не было много свободного времени. Маркус кивнул, многозначительно посмотрев на Гарри, и указал Рабастану на его палец, давая понять, что да, это правда. — Он прав. Я почти не мог писать друзьям и родным, это... тяжело. Он потер глаза, словно показывая, насколько устал. — Ты не жалеешь? — спросил Гарри, глядя на аукцион. Его глаза расширились, когда он увидел сумму. Двадцать четыре миллиона галлеонов, и она продолжала расти. — Определённо нет. Это познавательно, интересно, а книги, к которым у меня есть доступ только потому, что я ученик мастера Кэрроу, — это... Мерлин, да там можно месяцами пропадать, — сказал Маркус, криво ухмыляясь. В конце концов, он всё-таки разговаривал с когтевранцем. — Звучит потрясающе, — искренне сказал Гарри. — Извини, но я хочу посмотреть, сколько это стоит... может, встретимся позже? В баре? Если получится. Возможно, Маркусу придётся сразу же уехать с Кэрроу. Маркус покачал головой: — Мы воспользуемся портключом минут через пятнадцать, так что времени на разговоры не будет. Он был разочарован, ведь ему хотелось узнать, что происходит в Хогвартсе. — Двадцать восемь миллионов галлеонов... — Если у нас не получится, я пришлю тебе один из этих двусторонних дневников! — сказал Гарри. — Таким образом, ты сможешь общаться со всеми нами, когда сможешь. Он был уверен, что слизеринцы будут рады поговорить с ним. — Все в Слизерине скучают по тебе, — и это была правда. Маркус улыбнулся — слегка, но искренне, и улыбка была недолгой. — Я тоже по вам скучаю, ребята, — сказал он, вставая и склоняя голову перед каждым, прежде чем последовать за профессором Кэрроу к их местам. Древние руны вызывали у него огромный интерес. Он любил всё, что хоть как-то связано с древними рунами. У него была целая коллекция книг по древним рунам… он не думал, что во всех библиотеках мира есть все те свитки и книги, которые есть у него. — Тридцать один миллион галлеонов... джентльменам в зелёных плащах, номер восемь. Аукционист оглядывал зал, ожидая, не всплывут ли какие-нибудь новые цифры. — Тридцать два миллиона галлеонов... — Ты ... скучаешь по нему? — спросил Рабастан с непроницаемым выражением лица. — Маркус всегда был очень добр ко мне, — тут же ответил Гарри. — Давал советы, например, когда лучше идти в Большой зал и на какие уроки не стоит ходить, чтобы не мешать другим. Он следил, чтобы меня не беспокоили из-за того, что я проводил много времени со слизеринцами. Забавно, что все знали, что я болен, но только Маркус и Филиус спрашивали, нужна ли мне помощь. — Тридцать шесть миллионов галлонов… — Отец Маркуса такой же, да и жена у него миниатюрная, — с усмешкой сказал Корвус. — У них сильно развит инстинкт защиты тех, кто физически слабее их. Аврелий кивнул: — Я тоже об этом слышал. Лорд Флинт не стал Пожирателем смерти, потому что его жена, по выражению Корвуса, была «крошечной», но при этом могущественной полукровкой и к тому же весьма гордой. Нет, Флинты сохраняли нейтралитет до тех пор, пока Флинт не забеспокоился из-за растущего влияния Дамблдора. Маркус унаследовал её силу и склонность отца к опеке. — Мы все скучаем по нему. Я слышал, как все обсуждали его во время отборочных матчей по квиддичу, игр и обычных разминок перед матчами, — сказал Гарри, широко ухмыляясь и посмеиваясь. На первом курсе он вообще не мог ходить на поле — слишком далеко для такой легкомысленной причины. Рабастан улыбнулся: — Такие всегда найдутся. Даже в его школьные годы в Хогвартсе кто-то отпускал уморительные комментарии по поводу игр. — Сорок пять миллионов галлеонов, — объявил аукционист. Гарри и Рабастан ошеломлённо переглянулись. Конечно, они знали, что книга будет пользоваться успехом, но не ожидали, что настолько. Сегодня у них было в продаже десять экземпляров, и сумма, которую они продолжали выручать, была астрономической. Десять экземпляров? Да, они никогда не переживали за своих детей. Или детей. В конце концов, когда ставки достигли шестидесяти миллионов, торги замедлились и в итоге остановились на шестидесяти семи миллионах галлеонов. Аукцион был напряжённым, и, когда лорд Рейнхард ушёл с первой из книг, многие были недовольны и раздражены. Остальные девять книг ушли за примерно такую же сумму, ни одна из них не была продана за шестьдесят семь миллионов, но цена была близка к этой сумме. За книги, выставленные Рабастаном на продажу, он получил весьма скромные суммы, максимальная из которых составила 19,9 миллиона за десять комплектов, которые он решил продать сам. Неудивительно, что Кэрроу удалось купить первый комплект. Единственным, что могло сравниться с «Книгой мёртвых», была роскошная китайская драконья мантия из шёлковой ткани, расшитой золотыми нитями, и саван, но Гарри не обратил на него особого внимания. Он отошёл поговорить с Маркусом, пока Рабастан беседовал с Кэрроу. Шейх (один из владельцев «Книги мёртвых») несколько часов разговаривал с Корвусом. В конце концов Кэрроу решил отменить трансгрессию, и все забронировали номера в отеле на ночь. Они вернулись в свои комнаты примерно в два или три часа ночи, почти все были в стельку пьяны. Аврелий и Гарри сочли произошедшее забавным, а собранный ими материал для шантажа — бесценным.