Контракт

— Портключ активируется через пять минут! — крикнул Рабстан Гарри, который одевался в спальне. Времени на сборы почти не оставалось. Он разгладил лацканы мантии и с удивлением обнаружил, что немного волнуется. Это было их первое настоящее свидание, и от волнения у него свело живот. Ему хотелось, чтобы всё прошло хорошо. Наверное, так было даже лучше — устроить настоящее свидание (по его мнению, обед в Хогсмиде не в счёт, даже если ресторан был дорогим) перед помолвкой. Он взглянул на свою руку: после свадьбы на его пальце должно было появиться обручальное кольцо Лестрейнджей. А пока на его пальце красовалось красивое кольцо, которое выбрал для него Гарри. Кольцо буквально кричало о том, что он занят, что он несвободен. У Гарри обручальное кольцо было гораздо дольше — с тех пор, как он заключил контракт. Это было сделано исключительно для его безопасности и защиты от нежелательных посягательств, особенно теперь. Это была настоящая искренняя связь, а не просто попытка помочь друг другу. Больше никакого Азкабана, больше никаких обид и боли — только он и Гарри. Хотя ему ещё предстояло разобраться с Дурслями. Не стоило терпеть их так долго. К сожалению, жизнь оказалась довольно напряжённой: нужно было освоить все мастер-уровни и полностью восстановиться после более чем десяти лет в Азкабане. Тот факт, что Гарри никогда о них не упоминает, тоже не добавлял спокойствия. — Секунду! — крикнул Гарри в ответ, его голос звучал приглушённо. Рабстан кивнул, хотя рядом никого не было и он не мог этого видеть. Он сел на край кровати и тихо вздохнул. У него болели ноги: они были в пути с шести утра. Они присели всего на полчаса, чтобы выпить кофе и перекусить. После еды он принял зелье. Принимать его натощак было не лучшей идеей, к тому же нужно было дождаться, пока подействует другое зелье, выпитое для успокоения желудка. Раньше с этим проблем не было, всё началось после Азкабана. — Я готов! — сказал Гарри, вылетая из ванной; за ним клубился пар. Он был полностью одет в роскошные чёрные мантии, белоснежную рубашку и синий жилет с чёрными книжками по бокам. Завершал образ чёрный плащ, наполовину застёгнутый и расширяющийся к бёдрам. Необычно, но Гарри никогда не пытался быть как все или плыть по течению. — У меня для тебя подарок, — сказал Рабстан, доставая из кармана аккуратно упакованный свёрток и протягивая его Гарри. Гарри ухмыльнулся: — И я тебе кое-что приготовил, — радостно воскликнул он и, подбежав к коричневым пакетам с подарками, разрезал верёвочку и достал подарок для Рабстана. Он хотел подарить ему что-нибудь за то, что тот устроил этот день, который, по его мнению, был самым идеальным в его жизни. — Держи! — Спасибо, любовь моя, — сказал Рабстан, вставая, и целомудренно чмокнул Гарри в щёку, проведя большим пальцем по румянцу, разлившемуся по его лицу. Гарри был таким утончённым красавцем, но Рабстан никогда бы не стал его недооценивать. Он был таким же свирепым, как любой другой мужчина, и, без сомнения, заставил бы их пожалеть о том, что они так о нём думали. — Не за что, — смущённо ответил Гарри. Рабстан никогда раньше так его не называл. Глупо было так смущаться из-за этого, но в животе у него словно порхали живые бабочки. Он нетерпеливо, но осторожно развернул подарок, открыл крышку и ахнул от удивления. — Они прекрасны. Это были запонки в виде пары книг, украшенные голубыми бриллиантами в платиновой оправе из восемнадцати каратов. — Ух ты, какие красивые, — пробормотал он. — Я буду их носить! — заявил он. — Они подходят к моему жилету! — добавил он. — Так и есть, — согласился Рабстан, протягивая руку и откладывая свой собственный подарок в сторону. Он снял те запонки, что были на Гарри, прежде чем прикрепить новые. — Я всё ещё думаю, что ты слизеринец, маскирующийся под когтевранца, — поддразнил он, одобрительно кивнув. Он заказывал набор с их инициалами. Это был лишь один из многих предметов, которые он хотел подарить своему будущему мужу. — Ну, большую часть времени я провожу со слизеринцами, — с сожалением сказал Гарри, поправляя плащ. — Дафна приедет сюда этим летом, она с нетерпением ждёт возможности выйти в свет со своим женихом. — Меня это не удивляет, ей нравится быть в центре внимания, — ответил Рабстан. — Она может дать фору Драко. — Все вы, слизеринцы, так и млеете от всеобщего внимания, — рассмеялся Гарри, радостно толкнув Рабстана и тихо посмеиваясь. Теперь у него хватило сил, чтобы сдвинуть его с места, пусть и ненадолго. — Разумеется, нет, — надменно ответил Рабстан, заставив Гарри рассмеяться ещё громче. — Давай, открывай свой подарок, я не хочу пропустить представление. — Очень хорошо, — ответил Рабстан, гадая, так ли ведут себя все пары или они какие-то не такие. Подарки — это, конечно, традиция, связанная с помолвкой, но всегда ли она сохраняется? Или это что-то новое? Ему нравилось покупать вещи для Гарри. Не то чтобы у него был кто-то, с кого можно было брать пример. Его мать умерла, и он не застал их ухаживаний. Рабстан был не так грациозен, разрывая простую коричневую бумагу и доставая из-под неё шкатулку. Открыв её, он увидел кулон с прикреплёнными к нему рунами. Он был мастером и сразу понял, что это значит. Он резко вдохнул: — Спасибо, Гарри, мне очень нравится, и я тоже тебя люблю. Руны складывались в надпись «Я люблю тебя». Это был один из самых прекрасных подарков, которые он когда-либо получал. Он знал, что Гарри любит его таким, какой он есть, — со всеми его слабостями, сильными сторонами, ошибками и всем прочим — и всё равно выбирает его, хотя мог бы выбрать любого, кого пожелает. — Одна минута! Бастиан! — крикнул Гарри, когда портключ засиял голубым, показывая, что активируется ровно через шестьдесят секунд. — Акцио! — Рабстан призвал всё необходимое из сумки, которую Гарри подарил ему во время их похода по магазинам. Сумка ему очень понравилась — чёрная, на длинном ремне, от очень известного магического бренда. Она предназначалась для волшебников, это была новая модель, и во Франции она была очень популярна — все носили такие. Взвалив сумку на плечо, он взял портключ, а в левой руке по-прежнему держал свой дар. Он не собирался его снимать — он хотел носить его и никогда не снимать. Гарри быстро схватил Рабстана и портключ — как раз вовремя. Через несколько секунд они уже кружились в воздухе и приземлялись в специальных капсулах, которые арендовали для тех, кто пользовался портключами. Были и дополнительные зоны для аппарирующих, пользующихся каминной сетью, а также для тех, кто решил приехать на маггловской машине или лимузине. На крыше даже было место для прибывающих на мётлах или самолётах. У них были буквально все средства — Франция не была так… ограничена в средствах, как чистокровные британцы. Это не значит, что они раскрывали магию; скорее наоборот, они были очень строги в вопросах разоблачения… но они использовали всё в своих интересах. Они не отвергали что-то только потому, что это было создано магглами. — Добрый вечер, добро пожаловать во Дворец Гарнье. У вас есть билеты? — спросила худенькая ведьма-брюнетка в чёрном платье с накидкой без рукавов, доходившей до колен. Из украшений на ней были только серьги и кобура с волшебной палочкой на левом запястье. Рабстан легко и быстро протянул ей билеты на места в ложе — самые дорогие и востребованные, которые гарантировали королевский приём. Она осмотрела карточку с золотым тиснением, кивнула, расслабилась и заулыбалась ещё шире. — Добро пожаловать. Пожалуйста, следуйте за мной к вашим местам, чтобы мы могли вас удобно разместить. — Спасибо, — сказал Рабстан, заметив, как она смотрит на их переплетённые руки, но она никак не отреагировала. Впрочем, если бы она отреагировала, то лишилась бы работы — ни одна компания не стала бы рисковать, даже если бы это был семейный бизнес. — Я хочу выпить, — сообщил Гарри Рабстану. Женщина подняла бровь, словно спрашивая, достаточно ли он взрослый, но благоразумно промолчала. — Они принесут нам напитки, — сообщил Рабстан Гарри. — Если ты проголодался, придётся подождать до перерыва, или, может, тебя устроит пачка орехов? — Орехи лежали за барной стойкой — это было единственное, что там было. — Лучше возьму и то и другое. Мне понравился тот напиток, что ты пил раньше, — ответил Гарри, понимая, что пить на голодный желудок не стоит. — Я принесу тебе бокал, — кивнул Рабстан. Вино было довольно сладким, с преобладанием сливового вкуса. Впрочем, судя по всему, это было не так уж плохо, раз Гарри оно понравилось. — Да, ему шестнадцать, — добавил Рабстан, увидев, что ведьма собирается что-то сказать. — Прошу прощения, — поспешно сказала она, покраснев, — но мне нужно подтверждение вашего возраста. Рабстан шагнул вперёд и прошептал ей на ухо: — Вы серьёзно просите лорда Гарри Джеймса Поттера подтвердить свой возраст? — и на долю секунды слегка сдвинул волосы Гарри, но тот тут же недовольно заворчал и поправил их. Здесь его не так часто «узнавали», и именно поэтому ему здесь нравилось. Не то чтобы кто-то был настолько груб, чтобы беспокоить его — не то что в Косом переулке или Хогсмиде. Ведьма ахнула при виде этого — теперь, если там и была дата рождения, то она была известна Гарри Поттеру. Ему действительно было шестнадцать, в газете было поздравление с днём рождения. Это, и ещё карточки с шоколадными лягушками. Собравшись с мыслями, она твёрдо кивнула, прежде чем проводить их к местам, которые были первоклассными — их хотели занять все. Они были раскуплены в первые же секунды поступления билетов в продажу. Пока Гарри сидел за столом, Рабстан заказал им напитки и тарелку орехов. Вскоре Рабстан присоединился к нему, и они положили свои омникуляры в сумку, чтобы воспользоваться ими позже. — Ты ведь правда их любишь, да? — спросил Рабстан Гарри с благоговейным трепетом в голосе. — Ты правда сделал это не для того, чтобы произвести впечатление на отца? — Гарри едва сдерживал волнение, явно предвкушая представление. — Нет, это потрясающе, — теперь в голосе Гарри звучала благоговейная нотка. Он даже не моргнул в ответ на вопрос. Рабстан уже задавал ему этот вопрос в Азкабане. Гарри не собирался об этом напоминать. — Чтобы научиться летать без метлы, нужны годы, упорство и целеустремлённость… это потрясающе! Они просто… завораживают… Ты их видел? Рабстан хотел бы видеть мир глазами Гарри. Почувствовать его страсть, его преданность делу. — Как там было? Стардуэт? Гарри с энтузиазмом закивал: — Спектакль был просто… не от мира сего. Хореография была невероятно красивой. Надо будет сводить тебя на него, кажется, они сейчас в Индонезии. — Ты следишь за тем, где они играют? — спросил Рабстан, искренне удивлённый. — О да, они пробыли в Великобритании всего неделю, но, к сожалению, это было в разгар учебного года, так что я не смог поехать, — с энтузиазмом ответил Гарри. — В следующий раз они приедут в Великобританию на летние каникулы, так что я снова их увижу. — Ваши напитки, господа, — ведьма поставила поднос на стол и тут же отошла, чтобы не мешать. Посетители знали, как привлечь её внимание: красные искры делали своё дело, не нарушая общего порядка. — Спасибо, — сказал Гарри, уделив ей секунду своего внимания, прежде чем снова отвернуться к сцене, где заиграла музыка. На столе между ними лежал буклет с расписанием антрактов, а также информацией о том, кто будет выступать — от музыкантов до актёров и актрис. В комнате совсем стемнело, и Гарри с Рабстаном наблюдали за «Дон Кихотом». История о том, как Дон Кихот пытался спеть серенаду Дульсинее. Дульсинея отвергла и замок, и, что ещё важнее, его преданность. Вместо этого Дульсинея уговорила его отправиться на поиски её жемчужного ожерелья, которое ранее было украдено. Во втором акте Санчо произносит гневную тираду в адрес Дульсинеи. Он рассуждает об их экспедиции, о женщинах в целом и особенно о Дульсинее. Считая их взбалмошными «простушками», Санчо заканчивает второй акт тем, что Дон Кихот взмывает в воздух на парусе одной из ветряных мельниц. Третий акт начинается в горах, где Дон стоит на страже, пока Санчо спит. В это время Дона хватают бандиты, а Санчо удаётся сбежать. Бандиты, удивлённые непокорностью старого рыцаря, избивают его, намереваясь убить. Однако его молитвы трогают главаря бандитов, и тот проявляет милосердие (и отдаёт безделушку, когда Дон объясняет, зачем она ему нужна), не требуя ничего взамен, кроме благословения старого рыцаря. Это единственные диалоги во всей пьесе. Четвёртый акт был гораздо более сдержанным и меланхоличным: Дульсинея задавалась вопросом, почему время любви прошло. Действие начинается в саду Дульсинеи, где она и её подруги танцуют. Затем они расходятся, чтобы поужинать, и тут появляются Дон и Санчо. Дон протягивает Дульсинее украденное жемчужное ожерелье и просит её выйти за него замуж. Гарри с грустью наблюдал за тем, как все смеялись над Дон Кихотом. Дульсинея прогнала их, сжалившись над ним. Она извинилась и объяснила, что её образ жизни сильно отличается от его, и поцеловала его в лоб. После ухода Дульсинеи вернулись остальные и стали насмехаться над ним, говоря, что молодая женщина не станет утруждать себя ради старика. Санчо бросил на них сердитый взгляд и увёл Дон Кихота, а занавес снова опустился. Последнее действие происходит в древнем лесу, окружающем горный перевал. Дон Кихот умирает, и звёзды над ним сияют ярче, чем когда-либо. Он вспоминает, что однажды предложил Санчо остров в обмен на помощь. Его последние слова Санчо были о том, что остров — это остров грёз. Приближаясь к смерти, он смотрел в небо и слышал, как Дульсинея зовёт его в другой мир. Когда Дон Кихот испустил последний вздох, Санчо рыдал над его телом. От музыки, звучавшей на заднем плане, по коже бежали мурашки, пока они оба сопереживали страданиям пожилого мужчины. Все встали и аплодировали стоя, выражая искреннее восхищение актёрами, певцами и музыкантами, которые заслужили эти овации. Это была прекрасно рассказанная история, в которой не было ни единой фальшивой ноты. — Ты готов идти на ужин, который мы заказали? — спросил Рабстан, когда Гарри перестал аплодировать. На лице Гарри читались восторг и душевная боль. Другие зрители уже покидали свои ложи, чтобы отправиться домой или пообщаться и обсудить самое яркое событие спектакля. — Или ты хочешь остаться? — Он знал, что его имя гарантирует, что их выпустят, даже если они опоздают. Конечно, опаздывать было невежливо, но Рабстан обнаружил, что невероятно легко поддаётся на уловки своего жениха. — Пожалуйста, нет. Корвус однажды так сделал, и это было ужасно скучно, — признался Гарри. — Это было больше похоже на соревнование по мочеиспусканию, чем на обсуждение спектакля, который мы только что посмотрели. Рабстан рассмеялся. — Скорее всего, так и было, — признал он, вставая и отодвигая занавеску, чтобы Гарри мог пройти. — Некоторые люди просто не могут сдержаться, им обязательно нужно похвастаться своим богатством, особенно после пары бокалов. — Больше всего мне понравилось то, что никто не знал, кто я такой, — радостно сказал Гарри, когда они шли по территории к выходу. — Честно говоря, я думаю, они приняли меня за внука Корвуса. — То есть за сына Рудольфуса или Рабстана. Рабстан поморщился, явно не в восторге от этой идеи. — Слава Мерлину, что до этого не дошло. Гарри ухмыльнулся: — Ну разве не здорово? — и хихикнул, глядя на выражение лица Рабстана. — У меня был по-настоящему хороший день, Бастиан, спасибо, — и прислонился к нему, довольно улыбаясь. Рабстан с нежностью посмотрел на Гарри. Тот нечасто называл его уменьшительно-ласкательным именем. Так его называл только он сам; даже родной брат звал его Рабом, а не Бастианом. Надо признаться, ему это нравилось. — Мне тоже, — прошептал он, целуя Гарри в лоб. — Но если ты хочешь вернуться, то пойдёшь сам, — поддразнил он, хотя ноги у него болели невыносимо. — Эйфелева башня или Лувр? — со смешком спросил Гарри. — Поверить не могу, что мы видели так мало картин, — заявил Рабстан. Он не увлекался искусством так, как Гарри. Экскурсия была немного скучной, но они хотя бы провели время вместе, прежде чем их снова разлучили. Гарри с нежностью покачал головой: — Чтобы увидеть все картины в Лувре, нужно не несколько часов. — С нескрываемым удовольствием в голосе и на лице он обратился к Рабстану. — Говорят, что даже за двести дней не успеешь увидеть всё, что есть в музее. А ведь на каждую картину нужно смотреть по тридцать секунд. Там выставлено тридцать пять тысяч произведений искусства, музей обманчиво большой. — А, так это наш художественный коллектив, — кивнул Рабстан, немного прояснив ситуацию. Теперь ему понадобится вдвое больше времени, чтобы осмотреть все экспонаты в Музее художественного коллектива. Если бы люди не были такими жадными, там было бы гораздо больше. К сожалению, чистокровные накапливали произведения искусства, выставляли их в своих владениях или хранили в сейфах. — Да, но для магглов, — кивнул Гарри. — Интересно, смогу ли я уговорить Аврелия, чтобы мы все вместе съездили в Музей художественного коллектива. Маглы любят ездить на фермы и тому подобное, а с нами будет проще — у нас есть портключи. — Ты мог бы убедить его в чём угодно, — сухо заметил Рабстан. Честно говоря, он был почти уверен, что Гарри смог бы убедить дракона отдать своё единственное яйцо. — Резерв для Лестрейнджей. — И довольно скоро Гарри тоже станет Лестрейнджем. Ну, или Поттером-Лестрейнджем, если вдаваться в технические подробности. — Не особо, — ответил Гарри. — Надо будет купить себе новый фотоальбом, — добавил он, когда их проводили к столику. После того как они сели, перед ними поставили меню. Было тихо, лишь на заднем плане негромко играла музыка. Если Гарри не ошибался, это была арфа, и, оглядевшись, он убедился в своих подозрениях. Рыжеволосая ведьма нежно играла на арфе, словно исполняя серенаду для посетителей. — Никаких покупок до помолвки, ты же обещал, — заявил Рабстан, многозначительно глядя на него. Ему пришлось запретить Гарри покупать книги, так что, скорее всего, в итоге у него накопится много купонов в «Флориш и Блоттс». — Тогда после этого, — согласился Гарри. — Мне нужно в туалет, я сейчас вернусь. — Встав, он направился в уборную, не заметив, что за ним наблюдают. Рабстан не заметил, что за Гарри следят. — Если ты женишься на Лестрейндже… ты умрёшь вместе с ними, — мрачно произнёс холодный, расчётливый голос. — Считай это своим единственным предупреждением. И дверь захлопнулась прежде, чем Гарри успел выйти из кабинки, чтобы узнать, кто это сказал. Если честно, Гарри был слегка потрясён.