Контракт

— Доброе утро, — произнёс Корвус, и в голосе его, как всегда, звучала искренняя радость при виде будущего зятя, хотя до свадьбы оставалось ещё целых два года. Он проводил взглядом Гарри, который опустился на своё обычное место. Газеты и письма уже принесли и разложили на серебряном подносе, стоявшем на столе рядом с тарелками. — Доброе утро, Корвус, — ответил Гарри, потягиваясь. — Ты собрался куда-то? — заметил он, увидев дорожный плащ, висевший на спинке стула. Обычно его там не было, если только Корвус не планировал отправиться в путь сразу после завтрака. Гарри лениво отметил, что тот облачился в свои лучшие мантии. Корвус промокнул губы салфеткой и ответил: — Я намерен навестить гоблинов, а после — немного прогуляться по окрестностям. Подобный вопрос обычно граничил с дерзостью, но Корвус знал: Гарри спрашивает не из пустого любопытства. — Не хочешь ли, чтобы я составил тебе компанию? — предложил Гарри. Корвус не страдал ни головокружениями, ни повышенным холестерином, но это не мешало Гарри постоянно тревожиться о нём. Хуже всего было в школьные годы: если что-то случалось, он узнавал об этом лишь спустя целую вечность. — Со мной всё будет в порядке. А если понадобится помощь, я вызову домовых эльфов, — заверил Корвус. — Твои летние каникулы пролетят незаметно. Проведи это время с Рабстаном. Скорее всего, после окончания Хогвартса они с Гарри поженятся, так что лето и каникулы — единственная возможность для них побыть по-настоящему вместе. Гарри недовольно сморщил нос. — Я слишком долго откладывал домашние задания, — признался он с грустной усмешкой. Он доверял Корвусу и знал, что тот действительно обратится к эльфам, иначе ни за что не отпустил бы его одного. Не то чтобы он мог силой заставить Корвуса взять его с собой — он просто не знал, кто из них двоих упрямее. — Это на тебя не похоже, — насмешливо заметил Корвус. — Ты хорошо себя чувствуешь? Гарри повернулся к нему и сухо произнёс: — Ха-ха-ха. В тот же миг перед ним с лёгким хлопком материализовался завтрак. — Как думаешь, через сколько времени после вчерашней вечеринки новости дошли до журналистов? — спросил он, бросив взгляд на газетную статью. — И сколько у них ушло на проявку фотографий? По крайней мере, снимок оказался удачным: на нём были он и Рабстан. Это Гарри понравилось. — Без сомнения, в течение пятнадцати минут, — ответил Корвус с усмешкой; статью он уже прочёл. Публикация вызвала у него полное одобрение: она не задевала больных мест. Впрочем, эти люди знали, что лучше не злить его, иначе он лишил бы их работы и разорил судебными исками. Он взглянул на дверь — как раз в этот момент к ним присоединились старший сын и зять. — Доброе утро, отец, — сказал Рудольфус, подходя к нему и кладя руки на плечи, чтобы поцеловать в макушку. — Вижу, ты уже принял средство от похмелья, — заметил он с весёлой усмешкой. — Доброе утро, — радостно поздоровался Сириус, с удивлением обнаружив на серебряном подносе возле своего кресла письма. Присмотревшись, он понял, что это не выписки из Гринготтса. — Присаживайтесь, — сказал Корвус, явно забавляясь. — Доброе утро, — добавил он уже вежливо, обращаясь к обоим. — Ты куда-то собрался? — спросил Рудольфус, заметив, как и Гарри, что дорожная мантия отца уже наготове. Сириус развернул газету и принялся читать статью о своей семье. Благодарность переполняла его, когда он не находил в тексте ничего оскорбительного. Он не хотел, чтобы Гарри впал в ярость и отказался от летних каникул. Это было крайне необычно — «Ежедневный пророк» обычно раздувал скандалы, чтобы привлечь как можно больше читателей. С другой стороны, учитывая, кто приходился ему роднёй, эти люди вряд ли были настолько глупы, чтобы затевать подобную ерунду. — Чтобы быть в курсе всего, что творится в каждом доме волшебной Британии, — радостно сказал Гарри, прекрасно понимая, что реакция будет неоднозначной. Многие порадуются за них — в основном из-за слияния родов. Другие позавидуют, что их не выбрали и что они не догадались устроить помолвку, чтобы заключить союз с Поттерами. Третьи будут свято верить, что Гарри манипулируют и что он сам не знает, чего хочет. В конце концов, кто захочет выйти замуж за кого-то из Лестрейнджей? Пусть они вышли из Азкабана и доказали свою «невиновность», прошлое не отмыть, а за Лестрейнджами тянется шлейф грязи, от которого им никогда не очиститься. По крайней мере, так считают те, кто причисляет себя к «светлым». К счастью, существуют и более тёмные, и нейтральные фракции. Рудольфус усмехнулся: — Он прав, большинство их реакций были бы забавными. Как вам статья? — Они проявили удивительную сдержанность, — сообщил Корвус, единственный, кто прочёл статью целиком. — Особенно «Ежедневный пророк». — Сколько времени нужно, чтобы сходить в туалет? — спросил Гарри, бросив взгляд на дверь. Он встретил Рабстана по пути вниз — тому было плохо? Может, он принимал лекарство от похмелья в ванной? Покачав головой — его жених вполне способен позаботиться о себе сам, — Гарри вернулся к завтраку. — Как думаешь, сколько времени уйдёт на то, чтобы вскрыть все подарки и написать благодарственные открытки? Рудольфус с сомнением посмотрел на стол: — Я бы не стал ничего планировать на сегодня. Корвус усмехнулся: — Ты справишься на удивление быстро. Он вспомнил свою собственную помолвку: его невеста была в таком восторге от всего увиденного, что едва могла усидеть на месте. Она держалась отстранённо и соблюдала приличия лишь до тех пор, пока они не оставались наедине. Он впервые увидел её такой оживлённой и после этого редко приглашал её родителей в гости. В их присутствии она превращалась в совершенно другого человека — и это вызывало у Корвуса отвращение. У них было своё представление о том, какой должна быть леди, и оно сильно отличалось от того, чего хотел он сам. О, как же он по ней скучал. Гарри поморщился: — Я слишком долго откладывал домашнюю работу. Возможно, не стоило этого делать. — Я бы не стал слишком переживать, — сказал Сириус, откладывая газету. — Твои оценки в целом не пострадают от того, что одна работа выполнена не идеально. — Вот о чём тебе стоит беспокоиться в следующем году, — серьёзно заявил Рудольфус. — Седьмой курс — самый тяжёлый, не зря его называют «Утомительно отвратительным». Сириус поморщился: — Мерлин, это правда, — полностью соглашаясь с мужем. Он бы ни за что не стал возвращаться и пересдавать экзамены — это было бы слишком утомительно. — А вот это знакомый почерк, — пробормотал он, беря в руки письмо, скреплённое не обычной сургучной печатью, а стикером. Ему не нужны были другие подсказки, чтобы понять, кто автор. — Кто это? — с любопытством спросил Гарри. Сириус не упоминал, что знает кого-то ещё. По крайней мере, не очень хорошо. Странный звук отвлёк Гарри от завтрака, и у него отвисла челюсть, когда он увидел, как в комнату вплывает крошечный чёрный комок. Он взвизгнул от восторга. — Мерлин! Что ты натворил? — и вскочил со стула, ничуть не смутившись. — Ремус, — произнёс Сириус, поджав губы и глядя на письмо так, словно мог сжечь его одной силой взгляда. Что он, впрочем, мог — невербальные заклинания были ему подвластны, но сейчас он отвлёкся. У него было странное предчувствие, что он знает содержание, и, честно говоря, ему не хотелось портить себе настроение. — Может, лучше я прочту? — предложил Рудольфус, вытирая рот и пальцы от жирных следов, оставшихся после завтрака. — Кажется, я знаю, о чём там, — вздохнул Сириус. Один только вид конверта вгонял его в уныние. Корвус улыбался, наблюдая за тем, как Гарри общается со своим новым фамильяром. Разумеется, он знал о поступках своих сыновей. Рабстан попросил разрешения впустить существо в дом. Корвусу не следовало сидеть на полу, но, видя, как тот счастлив, старший Лестрейндж и не подумал портить ему настроение нравоучениями. Краем уха он прислушивался к разговору Рудольфуса и Сириуса. — Почему? — спросил Гарри, ошеломлённо глядя на Рабстана, пока маленький щенок лизал его лицо. Их магия уже начала сливаться, образуя привычную связь. Это был щенок ксоло — одной из древнейших пород собак в мире. Гарри помнил, что видел их в тот день, когда они приезжали в гости; это должно было его насторожить, ведь Рабстан ими интересовался. — Я знаю, что ты хотел такую, но ты не подсказывал, что ещё я могу тебе подарить, — с нежностью сказал Рабстан, и на его лице явно читалась любовь к Гарри. — К тому же это последний раз, когда их разводят. Скоро они уйдут на покой, останутся в семье как её члены, но щенков больше не будет. У них безупречная родословная и идеальные результаты по всем показателям. Такой шанс может больше не представиться. — Я хочу на тебя злиться, — признался Гарри, с обожанием глядя на своего нового щенка. Он не хотел заводить щенка, пока не сможет проводить с ним время и как следует его выдрессировать. Теперь ему придётся оставить пса дома и провести несколько месяцев в Хогвартсе без него. Как будто и без того было мало того, что он уезжал из дома, хотя, по крайней мере, в этом году Корвус был здоров. — Может, мне стоит бросить Хогвартс. — НЕТ! — тут же заявили четверо взрослых, находившихся в комнате. Гарри слегка надул губы, с благоговением поглаживая своего пса, от которого был без ума. — Спасибо, Рабстан, — пробормотал он, вставая со щенком ксоло на руках, и поцеловал его. Теперь он мог себе это позволить, и никто бы его не отругал. — Значит, ты меня простил? — спросил Рабстан с большим волнением, чем хотел бы показать. Он определённо не хотел, чтобы Гарри на него злился. Он честно не знал, как долго продлится плохое настроение Гарри — тот был решительным и упрямым. Когда он чувствовал себя обиженным, то не оставлял сомнений в этом. Гарри посмотрел на щенка и улыбнулся Рабстану. — Совсем чуть-чуть, — согласился он, показывая, насколько чуть-чуть, с помощью пальцев. Как он мог злиться на Рабстана, когда тот подарил ему то, о чём он так давно мечтал? Даже если ему казалось, что сейчас не самое подходящее время, по крайней мере, он был не один. — У меня есть для тебя кое-что ещё. Он прислонился к столу. Ему не хотелось отпускать щенка ни на секунду. Сириус уже пытался отобрать щенка у Гарри, но тот его оттолкнул. Он никому не отдаст своего пса, даже Сириусу. Крёстный только рассмеялся, нежно поглаживая щенка. Тот был таким маленьким, и мысль о том, каким он вырастет… сводила с ума. Они оба ворковали над этим прекрасным существом, очарованные им. — Только не говори мне, что ты тоже захочешь такого, — весело сказал Рудольфус, поглаживая собаку по голове. — У тебя есть для него имя? Гарри молча покачал головой: — Никакого, — рано или поздно он бы об этом подумал. — Чего он хотел? — мрачно спросил Сириус, зная, что его муж прочитал письмо. — Ты уверен? — спросил Рудольфус, наблюдая, как Гарри придвигается ближе к отцу и позволяет тому погладить щенка с таким восторгом на лице. — Да, — ответил Сириус, слегка напрягшись и ненавидя себя за то, что Ремус до сих пор на него влияет. К сожалению, его преданность не так-то просто сломить, даже старую. Не поймите его неправильно — он не хотел иметь с Ремусом ничего общего. — Он в ярости из-за того, что ты «позволяешь» Гарри совершить самую большую ошибку в его жизни, — мрачно сказал Рудольфус, желая свернуть шею грязному оборотню и смотреть, как жизнь покидает его тело, пока оно не станет холодным и безжизненным. — Его родители будут в ярости, он испытывает отвращение. Письмо уже превратилось в пепел. Сириус закрыл глаза и покачал головой: — Да, я так и подозревал. — Можно я его сейчас убью? — с надеждой в голосе спросил Рудольфус. Сириус с тоской погладил щенка. Он всегда хотел завести питомца, но его мать была категорически против. Отец, надо признать, был с ней согласен, и на то были веские причины. Орион не смог бы каждый день проводить с ним всё время, чтобы обеспечить его безопасность. Вальбурга была бы настолько мелочной, что сделала бы с ним что-нибудь при первой же возможности. — Сириус? — обеспокоенно спросил Рудольфус у мужа. Он всегда так реагировал, когда речь заходила о прошлом. К счастью, Сириус смог преодолеть прошлое и обрести лучшее будущее с помощью целителя разума. — Нет, ты не пойдёшь за Ремусом. Сириус криво усмехнулся, прежде чем тихо вздохнуть: — Правда в том, что жизнь гораздо более мучительна и милосердна, чем любая смерть, которую мы могли бы ему предложить. Он не заслуживает чего-то такого быстрого и сострадательного. Он никогда не простит Ремуса за то, что тот бросил Гарри. Никогда за миллион лет. Он мог бы спасти миллион детей и умереть, делая это, но он никогда не простил бы его. Он твердил, что Гарри — его «детёныш», и всегда хотел его обнять, но ни разу не попытался его увидеть. Если бы он это сделал, то увидел бы, как живёт Гарри, и что-нибудь предпринял. — Кто вообще сказал что-то о сострадании? — пробормотал Рудольфус, явно испытывая неприязнь к этому слову. — Мой дорогой сын, убийство не должно быть твоим первым решением всех проблем, — сказал Корвус, многозначительно глядя на сына. Он не хотел слышать, что Рудольфуса арестовали за убийство вскоре после того, как он его освободил. — Я думал, ты найдёшь способ выплеснуть своё недовольство менее разрушительным способом. Рудольфус поморщился; чувство вины нахлынуло на него, как товарный поезд. Он винил себя за то, что его отец остался один на целое десятилетие. Винил себя за то, что Барти и Рабстан — его младший брат — вообще оказались там и их арестовали. Он знал, что они пошли с ним добровольно, но от этого было не легче. Он был старшим братом. Это была его жена. Но с этой частью его жизни было покончено. Возможно, его отец был прав: не стоит так рьяно стремиться к разрушению. — Я могу сделать его жизнь невыносимой, — размышлял Рудольфус, тем более что он постоянно работал на магглов и очень редко — в волшебных компаниях. — Это ты можешь, — согласился Сириус, сверкнув глазами. — И я тебе помогу. — Проделки не превращают чью-то жизнь в ад, — прямо заявил Рудольфус. — Не могу объяснить, как можно ходить на работу с зелёными волосами в течение нескольких недель, пока краска не сойдёт, — самодовольно заявил Сириус. Даже магия не могла от них избавиться. — Не заставляйте меня рассказывать о татуировках, пятнах и других… заразных болезнях магглов… В глазах Рудольфуса появился нечестивый блеск. — Расскажи мне ещё, — с энтузиазмом откликнулся он. Гарри хихикнул, глядя, как они оба возвращаются на свои места. — Открывай, — велел он Рабстану, который стоял с подарком, что сам для него сделал. Нарисовать картину для Рабстана оказалось не так сложно, как можно было бы подумать. Он потратил на это несколько месяцев, начал ещё в школе и даже заказал краски, которые закончились гораздо раньше, чем он рассчитывал. — Мне действительно пора идти. Гоблины не обрадуются, если я опоздаю на встречу, которую сам же и назначил. — Корвус встал, вытер рот и отложил тканевую салфетку. — Ведите себя хорошо. Я вернусь к ужину. — Будь осторожен, я люблю тебя, — с нежностью сказал Гарри, целуя Корвуса в щеку. — До встречи. Рабстан, Рудольфус и Сириус привыкли к довольно… маггловским привычкам Гарри. Хотя, если честно, это была не такая уж плохая традиция. К сожалению, их воспитали в убеждении, что проявление эмоций — это слабость, а слабость недопустима. Гарри старался, надо отдать ему должное, но у него так и не получилось, особенно когда дело касалось семьи, поэтому традиция сохранилась. Однако Корвус научился ценить общение, своих сыновей и ту жизнь, которую ему снова удалось наладить. Он ни разу не упрекнул Гарри за проявление любви и преданности. В первый раз он был потрясён. Он по-настоящему боялся, что умрёт в одиночестве, а его сыновья будут в заточении. Так что, возможно, он немного отошёл от своих традиций. — Выдели для щенка отдельное место. Он не должен контактировать ни с кем из домашних животных, пока ему не сделают прививки, — напомнил он Гарри, который, скорее всего, об этом не подумал, потому что у него ещё не было питомцев. — И я тоже тебя люблю, малыш. Он кивнул сыновьям и зятю. — Мальчики, — только и произнёс он, прежде чем направиться к каминной сети. — Это ты нарисовал? — спросил Рабстан, у которого перехватило дыхание, когда он увидел картину целиком. Это была одна из его любимых фотографий, увеличенная до огромных размеров. Снимок был сделан в день свадьбы Рудольфуса и Сириуса. На одной фотографии Рудольфус и Сириус стояли перед камином, на другой — Рудольфус и он сам с отцом, на третьей — все вместе, а на четвёртой — Гарри с Корвусом, Рудольфусом и им самим. Больше всего ему нравилась последняя: на ней он стоял на мраморной каминной полке, отчего казался выше брата. Хотя на той фотографии они были одеты иначе, да и на каминной полке кое-что изменилось. — По памяти? Гарри передал щенка Сириусу и подошёл к Рабстану, позволив ему обнять себя. На мгновение он закрыл глаза и просто наслаждался теплом, исходящим от партнёра. — Это… это нарисовано по памяти, да, но не с какой-то картины. На его лице появилась милая улыбка. — О? — Рабстан почувствовал, что за этой картиной кроется нечто большее. — Когда я учился на первом курсе в Хогвартсе, меня заставляли смотреться в одно зеркало, иначе я бы исчез. Да? — спросил Гарри, глядя на своего жениха. — Да, смутно припоминаю, — признался Рабстан, но лишь потому, что сам об этом упомянул. Это что-то всколыхнуло в его памяти, но не вызвало потока воспоминаний или чего-то подобного. — Тебе не было интересно, что я видел? — спросил Гарри. — Мне было бы интересно, я уверен, если бы я вспомнил, — признался Рабстан. — Когда я говорю, что смутно что-то припоминаю, это действительно было смутное воспоминание. Он положил подбородок на плечо Гарри и обнял его. Было так приятно прикасаться к Гарри, показывать ему, как много он для него значит. Следующие два года пролетят незаметно — ему не терпелось жениться на Гарри. — Вот что я увидел в том зеркале, — признался Гарри. — Поэтому там нет Сириуса — я его тогда ещё не знал. Он нарисовал то, о чём мечтал всем сердцем. Возможно, на Гарри повлияли желания самого Корвуса, а может, Гарри просто хотел подарить Корвусу своих детей… в любом случае зеркало желаний показало Гарри именно это. Картина называлась «Желание», в правом нижнем углу стояла подпись художника. Сириус обошёл стол, прислушиваясь к разговору, но желая увидеть, о чём идёт речь. — И это то, что ты видел, когда тебе было одиннадцать? — спросил Сириус, глядя на портрет, который Гарри явно написал с большим старанием. Невозможно было не узнать этих людей — тот, кто не занимался рисованием (разве что в начальной школе ради забавы), оказался весьма искусен в этом деле. — Да, — просто ответил Гарри. Он не стал лгать своему крёстному, к тому же ему не за что было обижаться: всё это произошло до того, как Гарри познакомился с Сириусом. — Сколько времени ты пробыл в Хогвартсе, когда это случилось? — спросил Сириус; Рудольфус стоял позади него, поддерживая его. — Это случилось на Святки, то есть четыре месяца спустя, — ответил Гарри. Ему было немного не по себе от воспоминаний о том, что произошло, и о том, какими трудными были последующие дни. Рабстан крепче прижал Гарри к себе, чувствуя, как напряжение сковывает его тело. Он гладил его по спине и шее, даря утешение и поддержку. Тот больше не был одиннадцатилетним мальчиком в ловушке — он сделал то, что не смог сделать даже Тёмный Лорд: сверг Дамблдора с пьедестала и покончил с ним раз и навсегда, и в этом не было ни капли лжи. Сириус уставился на картину. Он знал, что у него не было ни единого шанса, что Гарри предпочтёт ему Лестрейнджей. Он недооценил, насколько сильно. Слава Мерлину, он не довёл Гарри до крайности — иначе потерял бы не только Гарри, но и своего мужа. Они были любовью всей жизни Гарри, а он знал их всего шесть или семь месяцев. С другой стороны, это была единственная любовь, которую Гарри когда-либо знал. Сириус, наверное, поступил бы так же, чтобы сбежать от Вальбурги. Он был рад, что всё так сложилось, ведь у него наконец-то появилась семья. Он даже начал понимать своего отца, хоть и с опозданием на тридцать лет. — Это прекрасно, — пробормотал Рабстан. Так оно и было. Гарри действительно был хорош в этом. — Ты мог бы сделать это своей профессией, если бы захотел. Он знал, что Гарри не бросит карьеру юриста. — Кто сказал, что я не могу делать и то, и другое? — поддразнил его Гарри, но тут его желудок заурчал, и момент был упущен. — Ты всё ещё голоден, — заметил Рабстан, подталкивая его к завтраку. — Я тоже. Утром у него не было возможности поесть. — Ты не ел? — спросил Гарри и послушно сел туда, куда его усадили. — Нет, и я умираю с голоду, — сказал Рабастан. — Думаю, тебе нужно нарисовать ещё одну картину для Сириуса. Кажется, она ему очень понравилась. Он говорил тихо, так что его слышал только Гарри. Гарри взглянул на Сириуса и увидел, что тот напряжённо смотрит на картину. Тихо напевая, он думал о том, что подарит Сириусу на Рождество. — А почему бы и нет? Может быть, что-то, где будут все они, потому что, по его мнению, если бы ему снова довелось заглянуть в зеркало… он бы увидел их всех: Корвуса, Рабстана, Рудольфуса и Сириуса, а также себя. Кто знает, кого ещё? Дети — это, во-первых, и, о, какой же это был бы образ — дети, смесь того и другого. Конечно, рамка была поменьше, и это отняло у него немало времени, но реакция Рабстана того стоила. Рабстан обнял Гарри левой рукой и усадил их так близко друг к другу, как только мог. Он ел и думал о том, где лучше всего повесить новую картину. Определённо в своей спальне — она просто очаровательна. Честно говоря, она намного лучше других картин в его комнате. Простые пейзажи и изображения дикой природы — то, чего ему не хватало, пока он был в Азкабане. — Может, сходим в зоомагазин за вещами для щенка? — предложил Рабстан. — Сегодня после обеда? — После завтрака — да, но после обеда приедет Аврелий, — объяснил Гарри. — До ужина у меня почти не будет времени. Ему нужно было сообщить домовым эльфам, что лорд Слизерин тоже останется на ужин. — Почему? — спросил Рудольфус. — Что-то случилось? — Ничего не случилось, просто мне нужна помощь с одним проектом, — успокоил Гарри Рудольфуса. На самом деле это был подарок для Корвуса, и Гарри не мог его испортить, поэтому и попросил помощи у Аврелия. — Интересно, какое магическое чудо нас ждёт? — поддразнил Сириус, посадив собаку в корзину, которую Рабстан принёс в комнату, и вернулся на своё место. — Над какой магией ты сейчас колдуешь? — спросил он с неподдельным интересом, ведь большую часть «колдовства» выполнял он сам. Они с Артуром вместе возились со множеством маггловских приборов. — Древние руны и несколько заклинаний, — ответил Гарри. Он ведь не собирался признаваться, что это магия души и времени, верно? Сириус, скорее всего, не принял бы некоторые вещи, и любая тёмная магия входила бы в их число. — А ты? Вы с Артуром начали что-то новое? В газетах и статьях часто высказывались надежды на появление новых товаров от компании Сириуса. Рабстан проницательно взглянул на своего жениха. Это был довольно простой, но действенный ход. Нельзя было сказать, что это смена темы, потому что на самом деле это было не так. Гарри просто переключился на другой предмет, чтобы его не допрашивали дальше. Но это пробудило в нём любопытство: ему стало интересно, что задумали Гарри и Тёмный Лорд. — О, мы уже почти готовы запустить телевизор с помощью серии рунных ретрансляторов, — глаза Сириуса засияли от восторга. — Ты бы видел, это просто безумие какое-то. Если у нас всё получится, представляешь? Тебе не нужно будет ходить в театр, чтобы посмотреть спектакль или матч по квиддичу! Или сыграть в шахматы! Где бы они ни были… вы увидите это в прямом эфире на рунном телеэкране. — Подожди, серьёзно? Нужен ли весь телевизор? — с любопытством спросил Гарри. — Или его нельзя прикрепить к стене? Проектор? — Сначала мы думали об этом, — Сириус кивнул в знак согласия, — но знаешь ли ты, сколько рунных ретрансляторов в конечном итоге потребуется? Затем закрепить их на чём-то, а потом увидеть это на экране, спроецировать — это было бы не так просто, в итоге обошлось бы дороже. И это было то, к чему они относились добросовестно. Особенно Артур, поскольку он так долго едва сводил концы с концами. Итак, ему действительно нравилось делать всё как можно более рентабельным. — Мы воспользуемся идеей с экраном, но нам не нужно электричество или сама коробка, но нам нужна какая-то основа для экрана, — с энтузиазмом заявил Сириус. — Может быть, тонкий слой на обратной стороне стекла, чтобы руны не смещались. — С чего ты взял? — растерянно спросил Гарри. Сириус, скорее всего, в жизни не видел телевизора, да и Артур вряд ли лучше. — Моя идея с рунами в сочетании с желанием Артура посмотреть телеспектакль, хотите верьте, хотите нет, — рассмеялся Сириус, качая головой. — Знаете, назло родителям я часто ходил в мир магглов. — Ты что? Где? — спросил Гарри, когда они все собрались за завтраком. — В Лондоне я проводил по несколько часов, именно там я и помешался на велосипедах, — с тоской в голосе сказал Сириус. — Это была одна из двух вещей, которые я когда-либо покупал в маггловском мире. — Как ты добрался из Лондона на велосипеде? — озадаченно спросил Гарри. Сириус вдруг откашлялся и уставился в потолок, словно это было самое интересное, что он видел в жизни. Что ж, он не хотел делиться этим с крёстным, по крайней мере не со всеми подробностями. — Я остановился у байкерского бара, — признался он, — попросил выпить, и она сунула мне в руку пиво. — Байкерский бар, да? — сказал Гарри, и его зелёные глаза озорно блеснули. — Сколько раз ты туда заходил? Сириус кашлянул: напомни, какого возраста был Гарри? Он был слишком мал, чтобы знать такие вещи. Забыв, что ему было примерно столько же лет, сколько Гарри, когда он впервые попал в байкерский бар. — Я приезжал туда по крайней мере три или четыре раза в неделю в течение того лета. Что угодно, лишь бы выбраться из дома, — он не смог вернуться, когда начал жить с Поттерами. Рудольфус повернулся и прошептал: — Твоим первым партнёром был маггл? — в его голосе слышалось недоверие. — Что? Нет, ну, не совсем, — поспешно возразил Сириус, тихо прошипев: — Мы, э-э-э… немного пошалили, но она была не первой моей партнёршей, это была Генриетта Эбботт, как тебе хорошо известно. Они уже говорили о предыдущих партнёрах, по крайней мере о тех, кого оба помнили. Рудольфус фыркнул, качая головой, а затем продолжил — трахать её брата, если ему не изменяет память. Двоюродная ветвь семьи Эбботт, никогда по-настоящему не считавшаяся важной, но теперь её больше не было: Антонио, его жена и трое детей были единственными, кто носил фамилию Эбботт. Скатертью дорога плохому мусору — они были ужасны, и, учитывая, кем он был, это говорило о многом. — То есть это был не Ремус? — спросил Гарри, явно расслышав их разговор, несмотря на то, что они старались говорить шёпотом. — Что «не Ремус»? — переспросил Сириус, в замешательстве поворачиваясь к крёстному. Гарри поднял обе брови, едва сдерживаясь, чтобы не закатить глаза. Рабстан закатил глаза: — Он уже не ребёнок, Сириус, пора взрослеть. — Готов поспорить, ты этому рад, — парировал Сириус. — Мерлин, вы оба ведёте себя как дети, — сказал Гарри немного громче, когда завтрак исчез, оставив после себя только серебряные подносы с почтой. Он и Сириус. — Вы проводите собеседования с людьми для трудоустройства? Я думал, Фред и Джордж Уизли уже работают на вас? — они закончили Хогвартс как раз в конце семестра. — О, их точно возьмут на работу, — хохотнул Сириус. — Доход, который они принесут? Он удвоится, а может, и утроится. — Так зачем ты ищешь других людей? — недоумённо спросил Гарри, и Рабстан рядом с ним согласно кивнул. — У нас разные отделы. Близнецы хотят сосредоточиться на розыгрышах, — объяснил Сириус. — Я их полностью поддерживаю. Думаю, однажды они захотят создать свой собственный бренд… но им слишком нравится то, что у нас есть, чтобы рисковать и начинать всё с нуля. И это несмотря на то, что они заработали достаточно, чтобы купить помещение и оборудование. — Вряд ли дело в деньгах, — задумчиво произнёс Гарри, хотя на самом деле он не знал наверняка — ведь он почти не общался с близнецами Уизли. Он знал Билла и Артура гораздо лучше, чем кого бы то ни было из семьи Уизли. Однако он знал, каково это — пройти путь от полного отсутствия средств к существованию до обладания огромной суммой денег и беззаботной жизни. Протянув руку, он взял с серебряного подноса письмо. Оно было довольно толстым. Взглянув на обратную сторону, он убедился, что это наконец-то результаты его СОВ. По крайней мере, так он подумал, но в ту же секунду, как он открыл письмо, в столовой вспыхнул свет, все вскочили со своих мест и отлетели назад от силы взрыва, сотрясшего всё поместье.