Контракт

Рудольфус ворочался с боку на бок, его мысли пребывали в полном смятении. До Азкабана он лишь рассмеялся бы и продолжил свой путь. Однако после Азкабана он стал гораздо менее безрассудным — и это было необходимо, если он не хотел снова оказаться за решёткой. Не приходилось рассчитывать на то, что на этот раз их выпустят: Гарри и Тёмный Лорд неустанно работали над тем, чтобы вызволить их из тюрьмы, причём по-настоящему невиновными. Обстоятельства сложились в их пользу — с одной небольшой оговоркой, — даже несмотря на вмешательство Беллатрисы. Такой случай больше не повторится, так что, естественно, они с Рабстаном будут очень осторожны. Их действия ограничивала не только импульсивность, но и знание. Ни один из них никогда не позволил бы отправить себя обратно в Азкабан. Они предпочли бы умереть, даже с учётом новых изменений, которым подверглась тюрьма. Они никогда больше так легко не откажутся от своей свободы. Рудольфус знал, что большинство его соратников придерживаются того же мнения, и, таким образом, из Азкабана вышло гораздо более осторожное поколение, прекрасно сознающее, что такой шанс выпадает раз в жизни. После нападения в поместье Лестрейнджей все притихли. Домовые эльфы заняли позицию своих хозяев. Прошло всего несколько часов, а казалось, что с момента нападения на их дом, их убежище, минуло уже два дня. Рудольфус был взвинчен и не мог уснуть. Разумеется, после того как его осмотрели и исключили возможность сотрясения мозга, ему посоветовали не спать определённое количество часов. Не в силах больше лежать, Рудольфус встал, радуясь, что не потревожил сон мужа. Время для него остановилось, и он часами расхаживал взад-вперёд перед камином. Огонь согревал его в ночной прохладе. Толстые чёрные шторы окутывали комнату. Обычно это успокаивало, но сейчас казалось удушающим. Подойдя к окну, он выглянул в ночь. Всё поместье и окрестности были погружены во тьму, и только звёзды освещали путь. Рудольфус резко вдохнул; его дыхание облачком пара вылетело из ноздрей, оставив влажный след на стекле. Ему хотелось кричать, рвать и метать, найти того, кто это сделал, и как следует его проучить. Показать всем, почему не стоит связываться с Лестрейнджами. Вновь повторить то, что он сделал с Лонгботтомами. Даже Сириус не мог его успокоить — хотя, конечно, он всё ещё был немного не в себе после случившегося. Ему пришлось собрать все силы, чтобы не поддаться порыву. По правде говоря, он бездействовал только потому, что не знал, кто это. Пожалуй, это было самое неприятное. Сильно взволнованный и раздражённый, Рудольфус вернулся к кровати и укрыл мужа одеялом. Приняв решение, он развернулся и вышел из спальни. Его руки то сжимались, то разжимались, выдавая сильное волнение. Он бесшумно прошёл по коридору в спальню брата. Он был уверен, что брат, скорее всего, находится в таком же состоянии, как и он сам. Он не стал стучать, а просто молча открыл одну из дверей. Его возбуждение улеглось, когда он в изумлении уставился на происходящее: Рабастан был не один — Гарри лежал с ним в одной постели. Правда, между ними на крошечной собачьей подстилке устроился щенок. Более того, Рабастан крепко спал. Может быть, присутствие Гарри рядом было единственным способом его успокоить? — Ты уже выбрал имя? — тихо спросил он. Рабастан спал, и казалось, что Гарри больше походит на него и сильно переживает из-за случившегося. — Всё ещё не могу выбрать между Габриэлем и Квентином, — признался Гарри, рассеянно поглаживая спящего щенка. Он был очарован этим маленьким существом, хотя и немного злился из-за того, что Рабастан решил подарить ему щенка именно сейчас. Гарри всегда хотел дождаться окончания Хогвартса, чтобы завести питомца. Рудольфус склонил голову набок, удивляясь увлечению Гарри святыми покровителями. Он и свою сову назвал в честь одной из них — Хедвиг. Разумеется, они знали всех волшебников и ведьм, которые стали «святыми покровителями», в том числе святого Патрика, святого Андрея, святого Георгия и святого Давида. Пусть маглы думают что хотят, но все они были волшебниками из знатных семей и пользовались большим почтением. — Не спится? Зелёные глаза Гарри встретились с тёмными глазами Рудольфуса, и он покачал головой: — Не совсем, — так он признался своему будущему шурину. — Ты ведь не собираешься делать какую-нибудь глупость? — Рудольфус размышлял о том, мог ли Гарри поступить так же. Уйти, чтобы «спасти» своих близких, — это было бы в духе Гриффиндора или Хаффлпаффа. Гарри не принадлежал ни к одному из этих факультетов: он был умён и стремился к знаниям во всех их проявлениях. В этом смысле он был идеальным когтевранцем, но его безжалостность была первостепенной чертой, что делало его идеальным кандидатом на Слизерин. Его, без сомнения, распределили бы на этот факультет, и тогда его дружба со всеми слизеринцами стала бы вполне объяснимой. По характеру Гарри был стопроцентным слизеринцем. — Например, что? Уйти? — спросил Гарри, откровенно фыркая и не прилагая никаких усилий, чтобы успокоиться. — Я не уйду. Это просто сделало бы всех нас несчастными и подвергло бы такой же опасности. Рудольфус кивнул: — Действительно, — радуясь, что Гарри рассуждает о нападении логически и не собирается поддаваться эмоциям и убегать в ночи. Он не понимал, почему раньше ему не пришло в голову, что такой может быть реакция Гарри, но сейчас это не имело значения. — Если ты здесь из-за этого, то я не пойду, — решительно заявил Гарри, сверкнув горящими зелёными глазами. Рудольфус медленно ухмыльнулся. — Вряд ли, — пробормотал он и присел на кровать брата. К счастью, на ней не было шёлкового покрывала, так что он не скатился с кровати. Да, такое уже случалось, и в тот раз его брат чуть не задохнулся. К счастью, целители дали им обоим добро, так что он не пострадал. — Что ты до сих пор здесь делаешь? И, что ещё важнее, что ты здесь делаешь? — в его тоне слышалась лёгкая насмешка. При виде брата и Гарри он почувствовал себя более собранным, более контролирующим ситуацию. Они были живы, они были целы. Мерлин поможет любому, кто отнимет у него семью, потому что остановить Рудольфуса будет невозможно. — Отцу это не понравится, — поддразнил его Рудольфус. Гарри лишь равнодушно посмотрел на него, раздражённо приподняв бровь. — Технически в контракте ничего не сказано о том, что это запрещено, — заметил он, хотя ему и нравилось, что Рудольфус его дразнит. Это было всё равно что иметь надоедливого старшего брата. Он всегда так с ним обращался — после того, как тот немного пришёл в себя после Азкабана, — в том числе постоянно ерошил ему волосы. Гарри это согревало, даже несмотря на то, что он ворчал, — точно так же Дафна ворчала на свою младшую сестру. Однако до свадьбы Гарри по-прежнему должен был хранить целомудрие. Ни один из них не хотел рисковать, нарушая условия контракта. Поэтому Корвус дал им небольшую свободу действий. Они уже не в первый раз делили постель или, по крайней мере, комнату. Хотя тогда между ними ничего не могло произойти. Оба были ранены или больны, и даже пытаться что-то предпринять было невозможно. Ни один из них не был заинтересован в плотских отношениях: Гарри был слишком молод и не проявлял интереса к сексу, а Рабастан всё ещё восстанавливался после десяти лет, проведённых в Азкабане. Умственно он был в порядке, но его тело, несмотря на все попытки укрепить его, оставалось очень хрупким и слабым. — Верно, — ответил Рудольфус, задумчиво глядя на Гарри. — Как ты себя чувствуешь на самом деле? — он не стал спрашивать, не желая заваливать подростка глупыми вопросами. Это был не такой уж глупый вопрос, но в целом он был излишним. Что, в самом деле, можно ожидать от человека после покушения, едва не стоившего ему жизни? И неважно, что они понятия не имели, кто это мог быть. Гарри так резко отвечал, что с ним всё в порядке, что все перестали его расспрашивать. Все они были в таком же положении и не хотели об этом говорить, поэтому за последние два дня каждый из них в разное время произносил простое, но действенное «всё в порядке». Гарри нахмурился, недовольный тем, куда зашёл разговор, но потом посмотрел на Рудольфуса. Такого взгляда он не видел с самого начала их знакомства — с тех первых нескольких поездок в Азкабан, когда он по закону мог взять с собой Рудольфуса в качестве «сопровождающего» вместе с Рабстаном. — Рудольфус, что бы ты ни задумал, не делай этого, — мрачно предупредил он. Возможно, стоит сообщить об этом и Корвусу, просто на всякий случай. Если кто и мог гарантировать, что Рабастан и Рудольфус не наделают глупостей, так это их отец. — Как же так вышло, что ты не рвёшься в бой, чтобы отомстить? — спросил Рудольфус. Гарри был более жестоким, чем они с Рабстаном вместе взятые. Он был мстительным маленьким засранцем, и Мерлин помоги тому, кто его обидит. По крайней мере, так он думал. Возможно, он ошибался насчёт Гарри, но он знал, что это не так. Рудольфус вздрогнул, волосы у него на затылке встали дыбом, и он вытаращил глаза. Выражение лица Гарри, его магия… их часто сравнивали с Томом… но впервые он по-настоящему сосредоточился только на себе. Ему захотелось преклонить колени в знак покорности, но это было бы неправильно — перед ним был не Том, не Тёмный Лорд, а Гарри. Ради Мерлина, он ещё даже не окончил Хогвартс. — О, поверь мне, Рудольфус, когда я узнаю… а я узнаю… они пожалеют, что связались со мной, с нами, — холодно сказал Гарри, и его магия окутала его, удерживая от нарушения обещания. — Со всей этой семьёй. Рудольфус с восхищением смотрел на Гарри: — Как ты можешь оставаться таким спокойным? — Ему хотелось рвать и метать, кричать, вопить, просто наказать кого-нибудь. — Ты что, шутишь? Дурсли бы меня избили до полусмерти, если бы я перечил им или, что ещё хуже, проявлял эмоции, которые они не хотели видеть, — сухо ответил Гарри. — Разве твоя окклюменция не помогает? — спросил он, глядя на Рудольфуса и поглаживая его по голове. — Не сегодня, — ответил Рудольфус, с подозрением глядя на спящего брата. Его брат никогда не спал крепко. Его мог разбудить малейший шум, да и сам он не отличался тихим сном. — Ты дал ему зелье, да? — догадался он. — Да, — бесстыдно заявил Гарри. — Если честно, он должен был это предвидеть. Я почти уверен, что он сделал то же самое с моим. Но он не стал пить из кубка, хотя стоило бы, — ему нужно было немного поспать. К сожалению, его разум, как и разум Рудольфуса, не желал успокаиваться. Рудольфус рассмеялся, сокрушённо потирая голову: — Согласен. Рабастан должен был предвидеть это, как и Сириус. На его лице появилась искренняя улыбка: он был очень рад, что у его брата есть кто-то, кому он небезразличен. Мерлин, ему понадобилось почти полтора десятка лет, чтобы понять, какое счастье заставляет людей совершать глупости. Да, он поступил глупо, напав на Лонгботтомов, но он сделал это не от радости, а в ярости — как и сейчас. По крайней мере, их партнёры завтра как следует отдохнут. — Иди к нам, — сказал Гарри, похлопывая по кровати рядом с Рабастаном, где, вероятно, было удобнее всего Рудольфусу. — Я рад, что картина уцелела, — пробормотал Рудольфус, устраиваясь поудобнее. — Это прекрасная картина, очень хорошо написанная, просто восхитительная. Может, ты напишешь миниатюру для новых карманных часов, которые я хочу подарить Сириусу. — Это тебе дорого обойдётся, — поддразнил Гарри, но он просто шутил: он никогда не заставил бы Рудольфуса платить за что-то, кроме, разве что, красок, которыми он пользуется. Большую часть того, что дали ему Корвус и Рабастан, он использовал для картины, подаренной Рабстану. Рудольфус что-то пробормотал в знак согласия: — Оно того стоило. Усталость наконец дала о себе знать. Гарри покраснел от смущения и радости. — Спасибо, — ответил он, явно польщённый комплиментом. Он любил рисовать, но ещё больше ему нравилась мысль о том, чтобы стать юристом. Если бы он стал художником, у него было бы больше свободного времени, и он мог бы уделять больше внимания своим обязанностям в Визенгамоте. — Я сделаю это бесплатно, если ты завтра поможешь мне со всеми подарками, — предложил он. — Сделка заключена, назад пути нет, — заявил Рудольфус, приоткрыв один глаз и самодовольно ухмыльнувшись, когда Гарри рассмеялся от радости. — Иди спать, — добавил он, зная, что если ничего не скажет, Рабастан на него разозлится. Удивительно, но после этого оба быстро уснули, пытаясь дотянуться до неуловимого Морфея. *** Аврелий быстро добрался до поместья Лестрейнджей рано утром. Он точно знал, когда авроры обычно сообщают «жертвам» новости по их делам. Вчера он приехал рано, а сегодня вернулся, и, к всеобщему удивлению, Корвус сразу же начал вводить его в курс дела, зная, зачем он здесь. — Они проверили бумагу и воск, оставшиеся после взрыва, — объяснил Корвус, наливая вторую чашку для Тёмного Лорда, когда тот вышел из камина. В поместье, которое было открыто для регулярного обслуживания, полный доступ имели лишь несколько человек, и все они были членами семьи, кроме Аврелия. — Вам будет приятно узнать, что они не совпали. Удивительно, но пергамент и воск намного лучше тех, что используют в Хогвартсе. Аврелий нахмурился. — Хотел бы я сказать, что меня это радует, — признался он Корвусу, присаживаясь и придвигая к себе кубок. — К сожалению, это лишь порождает ещё больше вопросов, на которые у меня нет ответов. А ему очень не нравилось, когда у него не было ответов. — Они проводят дополнительные тесты, чтобы выяснить, где были произведены эти канцелярские принадлежности, и таким образом установить, кто их купил. Учитывая их превосходное качество, они полагают, что могут добиться успеха в этой части расследования, — задумчиво сообщил Корвус. — И всё же, учитывая превосходное качество этих устройств, я не могу отделаться от мысли, что кто-то хочет отомстить — кто-то, кто не верит в результаты испытаний. Он соединил указательные пальцы и прижал их к губам. — Лонгботтомы? — задумчиво переспросил Аврелий, нахмурившись. Он перебирал в уме возможных виновников, как будто уже не делал этого. К сожалению, список был не таким коротким, как ему хотелось бы. Это если считать, что целью был Гарри, а также Лестрейнджи. Губы Корвуса сжались в тонкую линию. — Никого нельзя сбрасывать со счетов. Да, он даже рассматривал их кандидатуры — ведь у них были самые серьёзные претензии к его сыновьям. Однако эта атака, судя по всему, была направлена против самого Гарри, поэтому он не был уверен, что они нацелились именно на него… если только кто-то не решил «спасти его от самого себя» и убить, пока он молод, раз он слишком «испорчен», и никто не знает, кто придёт на смену Дамблдору. Они не знали его до конца. Возможно, он оставил указания в завещании, о которых они знали. Так что да, это было довольно тревожное время, и он очень боялся за жизнь своего сына. Гарри, естественно, тоже был в опасности. И Гарри, и Сириус. — К сожалению, это чистая правда, — отрывисто ответил Аврелий. Он действительно был обеспокоен этой угрозой. Если бы она не была направлена против него и его людей, он бы восхитился изобретательностью тех, кто её придумал. Он никогда не видел ничего подобного: что-то, что должно было активировать защитные чары и решить проблему, но при этом сработать как вторичный детонатор и убить их всех, если бы не мощные руны на всех ювелирных изделиях, которые он установил для безопасности. К сожалению, это было направлено против того, кто был ему дороже всего, и он хотел показать, что они связались не с той семьёй. — Что правда? — спросил Гарри, входя во временную столовую, которая в тот момент была совершенно пустой. — Доброе утро, — сказал Корвус, глядя, как молодой человек, прихрамывая, входит в комнату. Пёс настороженно наблюдал за происходящим, уютно устроившись на руках у Гарри. Избалованный малыш, но его кости ещё только формируются, так что лучше носить его на руках, особенно когда приходится подниматься по лестнице. — Мы говорили об аврорах. Они ушли всего двадцать минут назад. Гарри уже не был ребёнком, и у него не было привычки лгать, даже чтобы защитить близких. — Ты спал? — спросил Аврелий, пристально глядя на Гарри. Судя по его виду, спал он плохо. — Немного, может, четыре или пять часов, — объяснил Гарри, присаживаясь и укладывая щенка на одну из многочисленных лежанок, разбросанных по всему поместью. — Это больше, чем я спал прошлой ночью, — добавил он, как будто это было хорошо. Аврелий кивнул, соглашаясь, — он не был уверен, что кто-то из них вообще спал прошлой ночью. Той ночью он созвал всех, кого ещё можно было собрать. Все они выразили беспокойство за юного лорда Поттера. Реакция была совсем не такой, как шесть лет назад, до того, как Гарри поступил в Хогвартс. Ненависть была глубоко укоренившейся, но теперь они знали, что обязаны Гарри своей свободой. Они были готовы на всё, чтобы помочь лорду Поттеру. — Я лично доставил вам письмо из Хогвартса и билеты на СОВ. Оба уже открыты. Гарри с трудом сглотнул, ненавидя себя за эту слабость, за облегчение, которое он испытал, узнав, что ему не нужно вскрывать письмо. — Спасибо, — сказал он, гадая, будет ли он теперь так же относиться ко всей своей почте… или просто ещё слишком рано после нападения? Он даже не мог описать, как обрадовался результатам СОВ. — Какова вероятность, что напавшего на меня найдут? — спросил он, зачерпывая яичницу и кладя её на свою тарелку. И Аврелий, и Корвус, естественно, заметили лёгкую — едва заметную — заминку Гарри. — Маловероятно, что преступника найдут, — прямо заявил Аврелий. — Кто бы это ни сделал, он умён и вряд ли хотел, чтобы его легко нашли, особенно учитывая попытку убийства. А это действительно была попытка убийства. Гарри вздохнул и обречённо кивнул: — Я так и думал. Никто из тех, кто пошёл на такие ухищрения, чтобы пронести это через древние защитные чары, не стал бы так рисковать, чтобы его легко нашли. — Если только они не рассчитывали, что улики исчезнут, — добавил Корвус, доедая завтрак. — Не стоит недооценивать самоуверенность, Гарри. В своё время она погубила многих волшебников. Аврелий задумчиво насупился, рассматривая такую возможность. Он понимал, насколько опасно быть слишком самоуверенным. Из-за этого он был низвергнут на землю и десять лет провёл в одиночестве, в постоянной агонии. Хотя, возможно, это была ложная самоуверенность — ведь каждое решение, которое он принимал после того, как хоркруксы были созданы с помощью магии, можно оспорить. — Удивительно, что ты так хорошо отзываешься о Департаменте правопорядка, — заметил Гарри, открывая письмо. Внутри был список всего, что нужно купить перед возвращением в школу на шестой год обучения в Хогвартсе. Учитывая, сколько предметов он изучал, ему предстояло взять с собой немало вещей. Корвус усмехнулся: — У них всё хорошо, большинство выполняют свою работу должным образом, однако есть и те, кто предпочитает обходиться минимумом. — Он доверительно сообщил Гарри: — У нас есть очень профессиональная команда, которая занимается этим нападением. Не бойся, я навёл о них справки. Они хорошо известны тем, что закрывают свои дела — только семнадцать процентов их дел до сих пор остаются нераскрытыми. Гарри ухмыльнулся, ничуть не удивившись тому, что Корвус сразу же проверил тех, кому был разрешён вход в его дом. Даже если это было сделано лишь для того, чтобы собрать доказательства на временной основе. За всеми присматривали невидимые, но бдительные домовые эльфы, которые выполняли приказы своего хозяина. Для верных домовых эльфов нападение на их хозяина Гарри было нападением на них самих. — И что? Как у тебя дела? — спросил Корвус. — Ты сдал экзамены должным образом, чтобы действовать как юрист? Он знал, что Гарри сдал, — в этом не было сомнений. Он не видел, чтобы кто-то был более полон решимости добиться успеха, даже его сыновья. Взгляд Гарри скользнул по словам на странице, и его охватило чувство удовлетворения. — Да, сдал, — подтвердил он, довольный собой. — Твои результаты очень впечатляют, но не расстраивайся, если кто-то их превзойдёт, — сказал Аврелий юному волшебнику. Он возлагал большие надежды на Хогвартс и был полон решимости сделать его лучшей школой магии в мире. Он стремился к этому, даже несмотря на то, что это отнимало у него всё свободное время. Гарри был оскорблён этим заявлением, но знал, что это правда. В Хогвартсе всё ещё продолжались изменения, в том числе в учебную программу постепенно добавлялись новые предметы. Он знал, что в ближайшие годы директор хотел бы добавить ещё несколько. — Что ж, я позаботился о том, чтобы это было непросто. Аврелий усмехнулся: — Да, так и есть. Он сдал все экзамены. *Обычные уровни волшебства* *Гарри Джеймс Поттер* *15-й уровень волшебства — сдан* *Неудовлетворительные оценки: «Плохо» (П). Возможно, придётся пересдать. «Ужасно» (У). Тролль (Т). Не сдал.* *Удовлетворительные оценки: «Потрясающе» (П). «Отлично» (О). «Превзошёл ожидания» (П). Допустимо (А).* *Зельеварение:* *Практика — О* *Теория — О* *Гербология:* *Практика — О* *Теория — О* *Защита от тёмных искусств:* *Практика — О* *Теория — О* *Тёмные искусства:* *Практика — О* *Теория — П* *Чары:* *Практика — О* *Теория — О* — Они ввели новый проходной балл? — прокомментировал Гарри, моргая, как сова, а затем удивлённо посмотрел на Аврелия. — Так и есть. Твоя работа была поистине выдающейся — они никогда не видели, чтобы кто-то создавал более уникального Патронуса. Зная, что ты занимаешься этим уже много лет, они настоятельно просили тебя перейти на новый уровень, чтобы создать самую умную и мощную магию на эту тему, — ответил Аврелий и продолжил завтракать. К тому времени, как он вернётся в Хогвартс, завтрак уже будет готов. Он не имел к этому никакого отношения: они сами пришли к нему и стали расхваливать невероятные способности Гарри, как будто он и так не знал. А потом сделали то, что у них получалось лучше всего, — не отставали, пока не получили нужный ответ. — Потрясающе, — пробормотал Гарри, прежде чем вернуться к просмотру результатов. *История магии:* *Практика — О* *Теория — О* *Магловедение:* *Практика — О* *Теория — О* *Трансфигурация:* *Практика — О* *Теория — О* — Я не удивлён, это никогда не было твоим самым сильным предметом, — прокомментировал Корвус. — Но ты всё равно справился отлично. Молодец, Гарри. — Спасибо, — сказал Гарри, вспыхнув от гордости, довольный тем, что Корвус так высоко его ценит. *Уход за волшебными существами:* *Практика — О* *Теория — О* *Астрономия:* *Практика — П* *Теория — А* — Это было сразу после моих других экзаменов, я был измотан, — сказал Гарри, слегка покраснев от смущения. — Я предупредил их, что это было проведено в самый неподходящий момент, — заявил Аврелий. — Я бы не удивился, если бы у большинства других были похожие отметки. *Искусство:* *Практика — О* *Теория — О* *Музыка:* *Практика — П* *Теория — П* *Древние руны:* *Практика — О* *Теория — О* Никто не удивился — да и не должен был — тому, что Гарри использовал руны в самых завораживающих целях. С их помощью он творил самую мощную магию, которую они когда-либо видели. Конечно, это были кровавые руны, но всё же руны. Он заставил Батшеду Болтливую понервничать: никто не видел её такой увлечённой, разве что когда она была в водовороте возможностей с Гарри. Он возродил в ней любовь к предмету. *Арифметика:* *Практика — П* *Теория — П* *Алхимия:* *Практика — О* *Теория — П* — Я справился лучше, чем думал, — сказал Гарри, испытывая невероятное облегчение. — Интересно, как справились остальные. Ему не терпелось узнать, но он не был уверен, что камин уже работает. — Сегодня днём в поместье Малфоев состоится праздник, — объяснил Корвус. — Поскольку вчера все совы сбились с пути, Люциус связался со мной сегодня утром, чтобы сообщить об этом. Гарри просиял: — Все придут? — он был рад видеть всех и совсем забыл о своих недавних переживаниях. — Да, они придут. Рабастан, Сириус и Рудольфус тоже будут, — объяснил Корвус. Ему хотелось бы думать, что так и будет, но, к сожалению, Сириус и Рудольфус будут очень заняты. К несчастью, письма сгорали, а на звонки по каминной сети никто не отвечал, поэтому они по большей части так и не узнали, что за ними упорно охотятся.