Контракт

Чтобы попасть на праздник, устроенный семьёй Малфоев, компании пришлось трижды воспользоваться каминной сетью. Из всех студентов, состоявших в тесной дружбе, у Малфоев, по общему признанию, было самое большое поместье, поэтому вполне понятно, что они решили устроить торжество у себя. Остальные, естественно, тоже внесли свою лепту: принесли напитки, мебель, еду, подарки и сумки для вечеринок. Все старались угодить друг другу, чтобы праздник запомнился надолго. Их дети скоро станут взрослыми, и это был один из последних поводов — не считая выпускного и празднования семнадцатилетия, когда они достигнут совершеннолетия, — которые они могли устроить для них. Малфои, как это часто бывало, когда дело касалось их сына, перестарались. Они с нетерпением ждали, когда можно будет отпраздновать получение Драко его СОВ. Однако, учитывая, что он был их единственным сыном, можно было не сомневаться, что они перегнут палку. Им больше некого было баловать, и они искренне радовались успехам Драко. К их огромной гордости, он действительно обошёл и Люциуса, и Нарциссу по успеваемости. Драко был их гордостью и отрадой; они были готовы на всё ради него, ради его успехов, ради его счастья. Сюда не входили новые предметы, которые Нарцисса и Люциус не изучали в Хогвартсе. Все друзья изучали разные дисциплины, и только Гарри выбрал искусство. — Доброе утро, лорд Поттер, мастер Лестрейндж. Рад вас снова видеть, — Люциус, как всегда, был очень вежлив, когда Гарри и Рабстан вышли из камина. Остальные вышли первыми, в соответствии с иерархией: сначала лорд Корвус Лестрейндж, затем его старший сын с мужем, а потом младший сын с женихом. Или, как любил говорить Рабстан, «сначала старшие!» — Доброе утро. И зови меня просто Рабастан, Люциус, не стесняйся, — поддразнил его Рабстан. — Это не официальное мероприятие, так что давай обойдёмся без формальностей. — Очень хорошо, — сказал Люциус. — Драко и остальные в саду, если хочешь к ним присоединиться, Гарри. Ему было довольно сложно вести себя неформально с Гарри. Да, мальчик был ровесником его сына, но Тёмный Лорд ясно дал понять, что этот юноша ему ровня, и, судя по тому, что он читал (от сына) и видел, в этом он был абсолютно прав. Слава Мерлину, Нарцисса не испортила всё окончательно. Хотя ей было бы больнее, чем ему, — ведь она была убеждённой карьеристкой, ещё с тех пор, как в юности носила фамилию Блэк. Это единственная сила, которая была у чистокровных ведьм. — Спасибо, — вежливо сказал Гарри и, кивнув на прощание, оставил всех и поспешил через холл на улицу. О, какой же прекрасный вид открылся его взору! Вдалеке он заметил огороженную площадку с характерными белыми перьями. Павлинов отгородили, чтобы они никому не мешали и не пострадали. Ему очень хотелось подойти к ним и погладить. — Гарри! — окликнул его Драко, жестом приглашая подойти, и слегка улыбнулся. Он был совершенно спокоен — как и всегда, когда рядом находился хоть один взрослый. Гарри ухмыльнулся и направился к ним, забыв о павлинах. Впрочем, он был уверен, что увидит их перед отъездом. Да и как их можно было забыть: павлины довольно шумные, когда им вздумается. Музыка, которую играла заколдованная волшебная палочка, почти заглушала их крики. Хорошо, что на птиц были наложены заглушающие чары, иначе, по его мнению, они бы давно улетели из поместья. Он не мог представить, что Нарцисса будет терпеть этот шум больше половины дня. А если она такая же нетерпеливая, как её сын, то и того меньше. О, Драко порой был таким нетерпеливым, что его было забавно за это дразнить. Драко это втайне нравилось, но он терпел. — Даф! — сказал Гарри, обнимая её. — Тебе понравилось во Франции? — Он взъерошил волосы младшей сестры Дафны, которая рассмеялась и принялась приводить себя в порядок, широко улыбаясь. В ней не было ни капли невозмутимости Дафны. — Честно говоря, я хотела остаться там подольше — там было очень красиво, но, к сожалению, у семьи были другие планы, — надменно фыркнула Дафна. — И меня даже не попытались пригласить. Ни меня, ни их это не впечатлило. — Тогда почему бы не пригласить его сюда? — спросил Гарри, усаживаясь за стол. Набор был красивый: сиденья ручной работы и стол, который стоял ниже обычного. — Какая изысканная вещь. Кто её сделал? — Мы не можем их расстроить — у них больше денег, — недоверчиво сказала Дафна, представив себе эту картину. В обычных обстоятельствах это было бы правдой, ведь он жил бы за счёт своего богатого семейства, но на самом деле он брал фамилию Гринграсс и через жену получал доступ к поместью Гринграссов. Деньги им были бы не нужны, и, если бы они были по большей части осторожны, то могли бы продолжать ежемесячно получать крупные суммы от надёжных инвестиций. — Вместо этого за что? За гроши ты собираешься мириться с семьёй, которая унижает тебя и твоего будущего мужа? — спросил Гарри с гримасой на лице. — Сколько они ему вообще дают? Было невежливо говорить о деньгах, но он был среди друзей. — Он получает двести галлеонов в месяц, — сообщила Дафна Гарри, поджав губы и тем самым выразив своё недовольство тем, как семья обращается с Рене. — И это всё? — Драко в ужасе выпрямился. Это была… мелочь. — Но ведь эта семья — одна из самых богатых во Франции. По правде говоря, это мало что значило по сравнению с его состоянием… это всё равно что сравнивать водоворот с цунами. — Его брат получал в три раза больше, когда они были детьми, так что он не должен был получать столько же только потому, что был наследником, — сказала Дафна. — Как жаль. Они были такими милыми, когда я впервые их увидела. Чем больше я узнаю своего жениха, тем яснее понимаю, почему он без колебаний переехал сюда, чтобы быть со мной. Не нужно было так с ними обращаться. И дело было не в том, что он был запасным. Отец относился к Астории так же, как и к другим. — Это просто неправильно, — сказал Винсент. У него была большая семья, и всем им каждый месяц давали одинаковую сумму денег. Он и его двоюродные братья. Их бабушка была очень справедливой, семья Грега была такой же. Единственное исключение заключалось в том, что если кого-то лишали наследства, то выплаты прекращались, а их хранилище и содержимое возвращались в главное поместье, если они чувствовали себя достаточно порочными. Он встал и отошёл, но Гарри снова отвлёкся. Блейз присоединился к Винсенту за столом с едой. — Насколько серьёзны повреждения? — спросила Дафна. Все были рады видеть его живым и невредимым. Описанные в газете разрушения выглядели ужасающе. Было просто невероятно, что они выжили, не говоря уже о том, что поместье уцелело. — Честно говоря, ты словно притягиваешь неприятности! — сказал Драко, критически оглядывая Гарри, пока не убедился, что с ним всё в порядке. — Это потому, что он так и делает, — сказала Пэнси, раздражённо вздыхая. — Сколько раз тебя уже ранили? Она совершенно не понимала, как можно воспринимать такие слова. К счастью, те, кто её знал, понимали, что она на самом деле переживает и просто так выражает свои чувства. Она не очень хорошо ладила с людьми. А ещё она стала довольно заботливой, хотя в подростковом возрасте была очень незрелой и вспыльчивой. К счастью, Тёмный Лорд и её родители наставили её на путь истинный. — Я не виноват! Это неприятности меня находят! — возразил Гарри, когда в поле его зрения появилось что-то коричневое. — Держи, — Винсент протянул сливочное пиво, снова присоединяясь к ним. — Как ты? У тебя всё в порядке? Он прекрасно осознавал, что Гарри был ранен, но не ранен. Не уверен, обсуждалось ли это, но хотел узнать сам. Направляясь к своему месту. — Спасибо, Вин, — с благодарностью сказал Гарри, присаживаясь рядом с ними. — Я в порядке, правда, не стоит придавать этому значения. Он умолял их не сочувствовать ему и не жалеть. Это случилось, и ничего уже не изменить, так что просто смиритесь — таков был его девиз. Они все знали, какой он на самом деле, ведь они дружили уже пять лет. — А как же иначе, — заметила Пэнси. — Защитные чары Лестрейнджей — самые продвинутые из всех. У нашей семьи тоже есть хорошие чары, но ничего подобного их древним чарам у нас нет. Мы очень переживаем, что на нас могут напасть. На любого из нас. Я слышала, как об этом говорили мои родители. Мама отказывается находиться в одной комнате с любой почтой, даже с газетой. Пальцы, теребившие крышку бутылки, напряглись, когда она вспомнила подслушанный разговор. Остальные смотрели на него с таким же пониманием, если не сказать сочувствием. — У меня тоже, — признался Грегори, и в его глазах отразилось беспокойство. — Они хотят попросить тебя сделать для них рунный массив, но не уверены, что у них хватит средств на то, что, по их мнению, ты попросишь. — Думаешь, я запрошу? — с любопытством и недоумением спросил Гарри у Грега. — Мы тебя знаем, ты много не берёшь, в отличие от наших родителей, — прокомментировал Грегори, пожимая плечами и набрасываясь на еду. Они относились к Гарри с большим уважением, как и к самому Тёмному Лорду. Они бы ни за что не обратились к Гарри, если бы у них не был заключён договор на определённую сумму. А это было больше, чем они могли себе позволить. — Они бы ни за что не позволили себе оказать вам такую услугу и предложить сумму меньше той, которой вы заслуживаете. Гарри продолжал молча смотреть на Грегори, надеясь, что тот объяснится, потому что он был в полном недоумении. Неудобно предлагать деньги? Он не был мастером рун, да, он их создал, но сколько семья собиралась ему заплатить? Комментарий его слегка встревожил. С чего бы родителям его друзей так думать? Конечно, они знали, что он им благоволит из-за дружбы их детей. В конце концов, все чистокровные считали, что связи — это главное. Он знал, что родители Пэнси без колебаний обратятся за помощью к Малфоям. Или родители Винсента обратятся к родителям Грегори. А может, дело в том, что у него не было родителей? — С точки зрения иерархии ты выше их всех, — лениво объяснила Дафна, но по её глазам было видно, что она знает, о чём он думает, и пытается разубедить его в том, что дело не в отсутствии родителей. — Любое оскорбление в твой адрес — это оскорбление Тёмного Лорда. Они бы ни за что не рискнули разозлить его, не оказав тебе должного уважения. При этих словах брови Гарри взлетели вверх, а челюсть отвисла. Вот каким его все считали? Что же такого натворил Аврелий? Или они просто гадали и надеялись не оскорбить никого, кто мог бы понизить их в социальной иерархии? Он задумчиво посмотрел на взрослых. Раньше он об этом не задумывался. Ему было приятно, что о нём так хорошо отзываются, но, с другой стороны, он хотел добиться всего сам. С другой стороны, какое это имело значение, если он уже был там? Его репутация и способности говорили сами за себя… и это никак не влияло на его будущую работу. Это было просто… тем, что есть. Вероятно, свою роль сыграла и семья, в которую он решил войти. — Вы же не собираетесь всё бросить ради меня? — спросил он, обернувшись к ним. — Ни за что, — надменно ответил Драко. — Я и так был твоим другом. И надулся от гордости за этот простой факт. Честно говоря, если бы он не знал Гарри, то решил бы, что тот притворяется. Гарри только сейчас начал понимать, какое влияние он имеет на самые знатные чистокровные семьи. Они подружились с Гарри по настоянию родителей. Нет, они не хотели с ним дружить, они просто присматривали за ним. Однако с Гарри было легко подружиться. Он знал, что у него хорошие связи, но не настолько — ведь не зря он учился на Когтевране, а не на Слизерине. Он ни на секунду не допускал мысли, что это может быть тщательно продуманным ходом самого Гарри. Гарри был прежде всего выживальщиком. — Не уверен, что это правда, — поддразнил его Гарри, моргая, когда перед ним появилась тарелка с едой. — Спасибо, Блейз. — Он благодарно улыбнулся, внезапно почувствовав голод, и его желудок заурчал. На тарелке были только фрукты и один пирог. Друзья хорошо его знали, и это его радовало. — Как там твоя мама? — Моя мать не волнуется, мы не принимали ничью сторону, Забини всегда придерживались нейтралитета, — объяснил Блейз. — Но она беспокоится за тебя. Это нападение было жестоким. Оно было направлено на убийство, так что, конечно, его сочли жестоким. Она знала, что все это знают, несмотря на то, что об этом не следовало распространяться. Он сел за стол и принялся за гроздь винограда из французского поместья, которым владели Малфои. Это чувствовалось по вкусу. — Откуда все это знают? — недоумённо спросил Гарри. Он видел, как Аврелий что-то рассказывал нескольким людям, хотя бы для того, чтобы попытаться выяснить, кто это был. Он был рад, что ананас оказался на месте и что его только что нарезали этим утром — он был таким мягким и сочным. — Никто здесь не стал бы разглашать эту информацию, если бы дорожил своей жизнью. — Авроры никогда не комментируют текущие расследования, по крайней мере, так было задумано. — Есть и другие способы собрать информацию, — заметила Дафна. — Лучшее, что они могут сделать, — попытаться выяснить, как это происходит. Это была важная информация: Гарри чуть не погиб в самом безопасном и защищённом месте в Соединённом Королевстве, если не считать резиденции Блэков. Насколько ей было известно, Блэки были параноиками и наложили на дом множество защитных чар. — Ненавижу прессу, — ворчал Гарри. — Тупые идиоты. Не надо давать им столько свободы. — Что там с прессой? — спросил Рабастан, подходя к ним и собственнически кладя руки на плечи своего жениха. Он никогда особо не задумывался об их разнице в возрасте, пока не оказался в такой ситуации. Он ни на секунду не допускал мысли, что Гарри может захотеть кого-то другого или бросить его ради кого-то помоложе. У него было гораздо больше возможностей решить, что такая жизнь не для него. Все поздоровались с Рабастаном — кто-то сказал «привет», кто-то молча склонил голову в знак приветствия. — Я их терпеть не могу. Не считаю, что у них должно быть столько свободы, чтобы публиковать всё, что вздумается. За разглашение конфиденциальной информации, даже если у них есть информатор, должны быть серьёзные последствия, — прокомментировал Гарри. Его голос и манера речи заметно менялись, когда он разговаривал со взрослыми, в отличие от общения с друзьями. Он подвинулся, чтобы Рабастан мог сесть рядом, и ничуть не смутился. — С ними бывает довольно сложно мириться, — согласился Рабастан, — особенно если они постоянно ищут тебя. Довольно мстительный народ. Вспоминая, как он поставил Скитер на место — по крайней мере, она не писала о его женихе. Ожерелье починили, но Гарри больше не носил его постоянно. Только по особым случаям. Это было что-то особенное для Гарри, это показало, что Рабастан был готов сделать для Гарри всё, даже убить. Не то чтобы раньше это было проблемой. — Глупо даже думать о том, чтобы что-то написать о Гарри, не говоря уже о том, чтобы это осуществить, — полностью согласился Драко. — Попробуй виноград, его собрали на семейном винограднике сегодня утром, — предложил он Гарри, зная о его любви к фруктам. Гарри сорвал один и откусил хрустящий и свежий кусочек. — М-м-м… они восхитительны, Драко. Рабастан стащил у него с тарелки кусочек, согласившись с предыдущим комментарием Гарри: — Восхитительно. Гарри отодвинул свою тарелку, которая была почти полной, чтобы Рабастан мог есть, сколько влезет. — Они не отзывались о Гарри негативно, и это хорошо, — заметила Дафна, прежде чем сделать глоток сливочного пива. — Хотя ни один репортёр не был бы настолько глуп, чтобы написать что-то плохое — это означало бы конец его карьеры. — Кстати, о возможной карьере: ты закончил портрет? — спросил Винсент. Все знали, как долго Гарри работал над этой картиной. Не только в общежитии, но и после возвращения домой, в поместье. Они тоже видели портрет, это была действительно хорошая работа. Из Гарри получился бы хороший художник, если бы он не был так одержим идеей стать юристом. — Точно. Он пострадал при взрыве, да? — обеспокоенно спросила Дафна. На эту работу ушли часы, и было бы ужасно, если бы её нельзя было починить. — К счастью, он не сильно пострадал, но я собираюсь сделать миниатюру для Рудольфуса, — криво усмехнулся Гарри. — Только никому не говорите, думаю, это будет сюрприз для Сириуса. Они весело болтали с Биллом, Аврелием, Рудольфусом, Руквудом, Барти и ещё несколькими людьми, которых Гарри не знал. — Миниатюру? — Рабастан поморщился. — Мерлин, они в два раза сложнее, и на их изготовление уходит уйма времени, если всё делать правильно. Я помню, как отец подарил одну такую маме. Он говорил, что она работала над ней три недели, и это при том, что у неё не было ни минуты свободной. На самом деле это была одна из его самых дорогих вещей. Учитывая, что у Гарри не было восьми часов — и даже больше — свободного времени каждый день, он вряд ли смог бы закончить её в ближайшее время. Гарри горячо согласился, кивнул, прислонился к Рабастану и тихо вздохнул: — Согласен, это непросто. Кажется, прошлой ночью я несколько часов рисовал крошечный фрагмент картины. Он объяснил, превратив кончик волшебной палочки в кисть и воспользовавшись лупой, чтобы начать работу. Это была долгая и трудная задача. К счастью, у них не было ограничений по времени. — Лучше ты, чем я, — сказал Драко. — Я слышал, что шестой курс — это очень тяжело. Скорее всего, у нас будет ещё больше домашних заданий, а в перерывах между учебой и тренировками? У нас не останется времени ни на что другое… Я боюсь, что квиддич отнимет у меня время на учёбу. — Команда потрясающая, никто не уходит, и вы все отлично играете вместе, — задумчиво отметила Пэнси. — Вам не придётся проводить слишком много тренировок, тем более что в этом году игроки будут готовиться к ЖАБА. — Она права, — согласился Блейз. — В прошлом году ты выиграл кубок, выиграешь и в этом. Несмотря на то, что победа была близка, Седрик Диггори был достойным игроком, и это была высокая оценка с его стороны. — Только если Диггори не будет играть — в прошлый раз он был на волосок от поражения, — сказал Винсент. В школе он никогда бы такого не сказал, если бы не был в безопасности в общей гостиной. Никогда не позволял себе оскорблять своих однокурсников там, где тебя могли услышать. Не то чтобы он оскорблял Драко, но если бы кто-то повторил его слова, могло бы сложиться именно такое впечатление. — Ты ведь возвращаешься в Хогвартс? — спросил Драко, и все замолчали, повернувшись к Гарри с немым вопросом. Они и не думали об этом, ни на секунду не допуская мысли, что Гарри может не вернуться в школу к началу учебного года. Все знали, как Лестрейнджи и Тёмный Лорд оберегают Гарри. Это был не первый случай, когда он отсутствовал в Хогвартсе почти целый год. Но ведь он был в безопасности, верно? Тёмный Лорд собирался быть там с ними. С другой стороны, Лестрейнджи были там, когда на Гарри напали. — Конечно, я поеду в Хогвартс, — твёрдо заявил Гарри, даже не взглянув на Рабастана в поисках подтверждения. — Посмотрим, кто попробует меня остановить. Он не собирался менять свою жизнь и прятаться, чтобы преступник думал (и будет думать), что победил. Остальные уставились на Рабастана, явно полагая, что у того больше прав голоса. В ответ мастер рун лишь ухмыльнулся. Рано или поздно они поймут, что даже он не имеет власти над Гарри. — Почему вы на него смотрите? Это моё решение, — Гарри говорил твёрдо, давая понять друзьям, что его партнёр не станет его тюремщиком. — И всех это устраивает? — спросила Дафна, имея в виду Тёмного Лорда, Аврелия Слизерина. Да, они знали, но не могли говорить об этом в присутствии тех, кто не был в курсе. — Это моё решение, — решительно заявил Гарри. — Или ты думаешь, что теперь Рене будет решать за тебя? Дафна кивнула: — Хорошо, — прекрасно понимая, что имел в виду Гарри. — Без тебя всё было бы по-другому, — призналась она. — Тебе бы не хватало библиотеки Когтеврана, — поддразнил её Гарри, когда к ним подошёл Барти. — Библиотека Когтеврана? Она всё ещё там? — спросил Бартемиус Крауч-младший, его глаза сверкали. У него было много воспоминаний об этой гостиной. Это были лучшие времена в его жизни: никто не хотел говорить ему бросить чтение, пойти куда-нибудь и повеселиться. Он безумно любил свою мать, но у него не было ни малейшего желания выходить на природу. — Да, — согласился Гарри, единственный из когтевранцев, кто был здесь, — и с годами их становилось всё больше. — Да? Всё ещё есть уникальные книги, которых нет даже в библиотеке Хогвартса? — в его голосе слышалась нежность. — Точно! Вот почему эти ребята любят заниматься в гостиной Когтеврана, — весело сказал Гарри. — К тому же зимой в гостиной очень холодно, даже с согревающими чарами и камином. — Тепло поднимается вверх, в башнях всегда жарче, — с сочувствием согласился Барти. — Вот почему слизеринцы и хаффлпаффцы предпочитают пользоваться библиотекой. — Особенно для длительных занятий, которыми, скорее всего, будут заниматься эти ребята. Последние два года в Хогвартсе были суровым испытанием, и это без учёта дополнительных занятий. — Только не забывай спать, тебе нужен отдых, несмотря на экзамены, — заметил Барти, ухмыляясь при виде Рабастана и Гарри, которые явно были парой. Это было видно по тому, как Рабастан обнимал его, а Гарри уютно устроился у него на груди. — И это говорит волшебник, у которого было двенадцать СОВ и одиннадцать ЖАБА? — поддразнил его Рабастан. — Ты почти не спал! — припомнил он все случаи, когда у Барти были растрёпанные волосы, потому что он не мылся, а вместо этого учился и почти не спал. Им даже приходилось вмешиваться. — Вряд ли это лучшее блюдо, — сказал Барти, отмахиваясь от похвалы, как будто она ничего не значила. — Ты что, шутишь? Если бы мы ориентировались на «лучшее», никто бы не был доволен, — сказал Гарри. — Мы были подростками, когда их писали. — Я не могу себе этого представить. У меня уже не тот склад ума, что раньше, — сказал Барти, улыбаясь и уже не так злясь. Он был свободен, мог жить своей жизнью, и всё могло быть гораздо хуже, особенно под контролем отца. — К тому же я сомневаюсь, что моя девушка обрадуется, если я решу проводить больше времени за чтением. Его любовь к чтению никогда не угасала. — Не объедайте его, — упрекнула Нарцисса, подходя к ним и поправляя волосы сына. Драко решил немного отрастить волосы, и теперь они были немного непослушными. Скоро они отрастут настолько, что их можно будет легко уложить. Он не хотел идти по лёгкому пути и пить зелье, которое отращивает волосы. — Ужин будет накрыт через час. — Спасибо, леди Малфой, — тут же последовали ответы. Все отодвинули тарелки, показывая, что услышали и поняли. — Трудно поверить, что прошло уже пять лет, правда? — задумчиво произнёс Драко, глядя, как его мать направляется к животным, к которым, судя по всему, и шла всё это время, но остановилась, чтобы немного с ними поговорить. — Четыре года с тех пор, как не стало Дамблдора. — Разве твою кузину скоро не выпустят? — спросила Пэнси, поддразнивая Драко. — Она была лишена наследства, так что использовать этот термин глупо, Пэнс, — заявил Драко, которого не так-то просто было вывести из себя её поддразниваниями и тычками. — Говорят, она была похожа на Беллатрису из-за её способностей метаморфа, а после того, как её лишили наследства, мы даже не узнаем её. — Теперь, когда вы упомянули об этом, это вызывает беспокойство, — согласилась Дафна. — Она может прийти в поисках мести, — согласился Гарри с их беспокойством, — но, скорее всего, мы получим её фотографию, когда её выпустят. — Ты сделаешь это, — твёрдо заявил Рабастан. Он позаботится о том, чтобы Тёмный Лорд подумал об этом, чтобы все они получили уведомления о её новой внешности. — Значит, ты, как и я, тогда в основном общался со слизеринскими друзьями в Когтевране? — спросил Гарри у Барти, намеренно облегчая разговор. — Ты и половины не знаешь! — сказал Барти, злобно ухмыляясь. — Трое когтевранцев хотели проучить гриффиндорцев за те шалости, которые с ними вытворяли, когда Рабастан нарядился ведьмой… Рабастан застонал и зажал рот Барти рукой. — Только скажи им, и я тебя убью, — пригрозил он Барти, сверкнув на него глазами, но это была шутка, и Барти это понял. — Фу, отвратительно! — он отдернул руку и вытер её о штанину. Барти пихнул его за то, что тот лизнул его руку, — это было отвратительно. Все смеялись. — Расскажи нам! — Ты должен рассказать нам прямо сейчас! — Если ты этого не сделаешь, я расскажу им, как ты прятался в общежитии, наполовину превратившись в получеловека! — пригрозил Рабастан. Гарри громко расхохотался: — Серьёзно? Получеловек? — как, чёрт возьми, им это удалось? Так они и провели весь день, следуя желанию Гарри: они не собирались тратить время на человека, который посмел причинить ему боль. Они не собирались прятаться от страха и не собирались зацикливаться на том, кто это был. Если бы они нашли этого человека, было бы здорово, а если нет — что ж, ничего не поделаешь, если бы авроры и команда лорда Слизерина ничего не выяснили. Гарри понял, что Барти ему очень нравится; он был чем-то похож на Сириуса и Рабастана. Барти присоединился к ним впервые, и это было очень приятно. По мере того как истории продолжались, они узнавали всё больше о замке. Например, о комнате, которая превращалась во всё, что угодно. Барти был невероятно умён и любил мыслить нестандартно. Это напомнило Гарри о египетской шкатулке. Содержащиеся в ней зелья и заклинания ещё предстояло перевести. Барти отчаянно нуждался в чём-то, на чём можно было бы сосредоточить внимание, — это было очевидно. Денег у него было немного, так что это был бы хороший способ для Барти заработать, не получая подачек. Хм, ему понадобится время, чтобы выучить язык, скорее всего, до конца учебного года в Хогвартсе. Он поговорит об этом с Рабастаном, Корвусом и Аврелием. Гарри так и не удалось как следует рассмотреть павлинов. Может быть, однажды ему это удастся.