Контракт

Гарри и Рабстан обедали, зная, что вскоре их снова разлучат. К сожалению, образование, которое Гарри получал в Хогвартсе, было делом первостепенной важности. Они собирались наслаждаться обществом друг друга, пока оставалась такая возможность. Еда была восхитительной, атмосфера — чудесной. В углу тихо играла арфа, и этот звук не нарушал тишину — в отличие от забегаловок вроде «Чашек мадам Паддифут», которые были ужасны. Больше никогда. Среди рыдающих безутешных подростков, плачущих и кричащих малышей — хотя их нельзя было в этом винить — и шумных, грубых взрослых. От такой атмосфере он больше не привык. Особенно когда ему просто хотелось поговорить с самыми близкими людьми. Гарри следовало понять, что его семья не просто так никогда не выбирала подобные места. — …Сегодня вечером я собираюсь в «Драко», а потом в «Винсент», если хочешь составить мне компанию, — сказал Гарри, доедая небольшую порцию лосося. Морепродукты нравились ему не всегда, но иногда ему хотелось чего-то такого. Сегодня был как раз такой день. — Тебе наконец удалось уговорить их всех позволить тебе работать бесплатно? — с усмешкой спросил Рабастан. Гарри был одновременно возмущён и напуган. Он знал, что большинство из них уже согласились, но, по его мнению, делали это только для того, чтобы сохранить лицо. С другой стороны, способности Гарри были… бесценны. — Нет, — проворчал Гарри, но тут же оживился: — Вместо этого я попросил копии редких книг, которые, как я знал, у них есть. Конечно, ему помогли друзья, и копия могла стоить всего треть от оригинала, но всё равно была очень ценной. Не то чтобы Гарри хотел их продать — он любил читать, и эти книги были его любимыми. Он забрал бы их, даже если бы они ему не были нужны. Таким образом он хотел, чтобы все оказались в выигрыше: они сохранили лицо, а Гарри защитил тех, кто был ему дорог. — Неплохо сработано, — ответил Рабастан с лукавой ухмылкой. — Но я и не сомневался. Когда Гарри чего-то хотел, он находил способ это сделать. Ему ли было не знать — ведь он сам был ярчайшим тому примером. Гарри придумал, как вытащить его и брата из Азкабана, просто чтобы порадовать отца. Когда-то он посмеялся бы над такой простой причиной. К счастью, Азкабан заставил его повзрослеть так, как не смогла бы жизнь за пределами тюрьмы. — Дольше всех пришлось ждать Паркинсонов, — признался Гарри, добавляя немного салата к лососю. — Думаю, они поняли, что я делаю, ещё до того, как я произнёс второе предложение. Теперь он относился к семье Паркинсонов с ещё большим уважением. — Определённо нет, — покачал головой Рабастан, потягивая белое вино из бокала. — Лорд Гринграсс знал, что происходит, ещё до того, как вы с ним заговорили. Он был самым умным из них — даже в сравнении с Люциусом и Нарциссой. — Ты так думаешь? — спросил Гарри, попивая лимонад. На его лице отразилась задумчивость. — Я имею в виду, Дафна очень привязана к своему отцу. — Она ничего ему не говорила. Просто он достаточно умён, чтобы понимать, как мы, слизеринцы, работаем, — Рабастан отверг предположение, что Дафна сообщила об этом отцу. — Ты мог бы попросить оригиналы — или хотя бы один из них — в обмен на работу. — Я знаю, — согласился Гарри без тени самодовольства, но с глубоким чувством гордости за свои способности и возможности. Он создал руны, которые в конечном счёте спасли его семью, защитили их, когда в противном случае они бы погибли. Неудивительно, что они хотели такие же руны в своих домах, — кто бы не хотел? Особенно с появлением новой магии, позволяющей обходить защитные чары. Точно так же, как он обошёл чары в поместье Лестрейнджей. — Конечно, хочешь, — криво усмехнулся Рабастан. — И всё же ты решил не получить то, за что заплатил? — он покачал головой с притворным сожалением. Именно поэтому Гарри в итоге не попал на Слизерин. Хотя Рабастан был уверен, что по меньшей мере сорок-сорок пять процентов его личности составляли глубоко укоренившиеся слизеринские черты. — Мне это не нужно. А они мои друзья, — серьёзно сказал Гарри, указывая пальцем на Рабастана. — Я не хочу, чтобы на них напали только потому, что они мои друзья, — добавил он с ноткой беспокойства в голосе. При этих словах Рабастан посерьёзнел. — Я понимаю, почему ты это сделал. И я бы поступил так же. — Нет, не поступил бы. Ты бы забрал книги, — с иронией возразил Гарри. — Нет, ты прав. Я бы забрал всё, что мог, прежде чем накладывать рунную защиту, — ухмыльнулся Рабастан, потянулся за бокалом и сделал глоток. Вино хорошо сочеталось с едой, но, учитывая цены, которые они платили, неудивительно, что они знали, что делают. — Рудольфус и Сириус говорили, что Уизли поедут с ними? Под Уизли он имел в виду Артура, Фреда и Джорджа, которые работали в компании Сириуса. — Простите, что вмешиваюсь, но вы имели в виду Сириуса Блэка? — спросила ведьма, выпрямляясь и с любопытством глядя на них. Рабастан и Гарри уставились друг на друга, без слов выражая удивление и растерянность. Рабастан тоже был раздосадован. Как она посмела подслушивать их разговор, а потом грубо прервать? Она явно была магглорождённой — ни у кого другого не хватило бы наглости их прерывать, да ещё и по какому поводу? Гарри слегка склонил голову набок. — А если бы и так? — его тон был холодным, он не собирался идти на уступки ведьме, пока не узнает причину, по которой она его прервала. Он заметил, что остальные за её столом тоже были недовольны, и удивился, что они вообще там оказались. — О, простите. Меня зовут Хизер Браун, — объяснила она. — Я работаю в Отделе защиты детей при Министерстве магии, — продолжила она, виновато улыбаясь. Наследница, ей следовало бы вести себя умнее, с неприязнью подумал Рабастан. Это было вопиющим нарушением этикета: прервать чей-то обед, извиниться, а потом продолжать раздражать своим присутствием. — Какое это может иметь отношение ко мне или моему жениху? — спросил он, недоумевая, почему она всё ещё здесь. Сидящие за соседними столиками начали переговариваться, выражая несогласие с её действиями — особенно учитывая, кто они такие. — Мы уже некоторое время пытаемся связаться с лордом Блэком, — призналась Хизер, нахмурившись. — Это крайне важно. — Лорд Блэк-Лестрейндж, — поправил Гарри, указывая на её чудовищную ошибку. Даже «лорд Лестрейндж» было бы более правильным вариантом, чем «лорд Блэк». Сириусу совсем не нравилось имя Блэк, и он использовал его крайне редко — только в официальных документах, где было важно указать «лорд Блэк-Лестрейндж». — Если это так важно, то вам не следовало бы говорить с нами об этом, — заметил он. Разве это не неэтично? Не говоря уже о том, что Сириус был женат и у него не было детей… так ли это? Рабастан выпрямился. Вполне возможно, что у Сириуса был ребёнок от кого-то — в конце концов, все они были молоды и импульсивны. Это могло привести к рождению, но какого? Тёмный Лорд наверняка сообщил бы им, если бы у Сириуса Блэка был ребёнок. А может, это был Регулус, предположил он. Такое возможно: он умер молодым, но не настолько. — У Сириуса есть ребёнок? — недоумённо спросил Гарри, нахмурившись и слегка пошатнувшись от удивления. Наследница Хизер открыла рот, но тут же замолчала. — Я правда не могу и не должна ничего говорить, но у нас мало времени, прежде чем придётся принимать другие меры. Она была крайне недовольна тем, что система работает против неё, хотя всё, чего она хотела, — это обеспечить благополучие каждого. — Когда ты с ним связывалась? — подозрительно спросил Рабастан. — Мы написали два письма, и мы пользовались каминной связью, — объяснила Хизер, добавив дату после того, как вспомнила, когда они в последний раз пытались с ним связаться. — Вчера мы снова пытались с ним связаться, но наши попытки не увенчались успехом. Ваш домовой эльф сообщил нам, что он недоступен и не будет доступен в течение неопределённого времени. — Он прав, мой крёстный сейчас во Франции по делам, — согласился Гарри, взглянув на Рабастана и подумав, не стоит ли связаться с Сириусом ради неё. — У него действительно есть зеркало, — прошептал он Рабастану, задумчиво нахмурившись. — Ты можешь спросить, — согласился Рабастан, которому действительно было любопытно узнать, что, чёрт возьми, происходит. — Хотя, возможно, тебе стоит поторопиться. Скоро должны принести наши десерты. Они почти доели, хотя он заметил, что Гарри отложил кусочек лосося в сторону. Не нужно быть гением, чтобы догадаться — Гарри унесёт его домой, чтобы отдать щенку. Он и наполовину не избаловал собаку. — Ладно, я позову нашего домового эльфа, — пробормотал Гарри в знак согласия. — Прошу прощения. Было очень невежливо вызывать домовых эльфов в присутствии посторонних. Только тем, кому вы действительно доверяли — членам семьи и очень близким друзьям, — разрешалось видеть домового эльфа. Рабастан кивнул, наблюдая, как его жених направляется в туалет для волшебников, не сводя с него глаз. В этом месте были хорошие защитные чары, но, учитывая то, что произошло… он никому не доверял полностью. Он также понимал, что не стоит пытаться последовать за Гарри. В лучшем случае его проклянут на несколько дней, прежде чем Гарри сжалится над ним. В любой другой ситуации он счёл бы это забавным. Наследница Хизер Браун, казалось, не была обеспокоена происходящим. Вместо этого она вернулась за свой стол, тихо разговаривая с теми, кто сидел рядом, и через несколько мгновений обрела определённое понимание. Он лениво гадал, что же она открыла, наблюдая, расслабляясь, когда его жених снова появился со своим зеркалом в футляре из леопардовой кожи, который Гарри так любил. Он часто менял их, хотя в последнее время делал это реже, поскольку привык к этому и возбуждение прошло. Большую часть года он почти не пользовался устройством, потому что все его друзья были с ним и он не так часто выезжал. Было ясно, что Гарри не стал расспрашивать Сириуса в уборной о том, что происходит. Это было бы вульгарно. Он подошёл к столу с закрытым устройством в руках и отсутствовал ровно столько, сколько нужно, чтобы успеть быстро поговорить с Сириусом. Усевшись в кресло, он открыл зеркальный футляр, но тут же передумал и уставился на наследницу с нескрываемым презрением. — Простите, — жестом показал он, чтобы она встала и дала им возможность побыть наедине. — Конечно, — скромно пробормотала наследница Хизер, хотя на скромницу она явно не походила, и вернулась за свой столик. Принимает чеки из Гринготтса. Может, это был деловой обед? Или попытка выманить у людей деньги на что-то. Гарри взмахнул палочкой и наложил «Маффлиато», чтобы пресечь дальнейшие попытки подслушивания. Им действительно стоило сделать это раньше — тогда бы они сейчас наслаждались десертом. — Сириус Лестрейндж, — произнёс он без довольной ухмылки на лице — довольной ухмылки не было и в помине. Прошло несколько секунд, и на экране появилось лицо Сириуса. Он нахмурился, выражая беспокойство. — Гарри, всё в порядке? — Это было довольно неожиданно, ведь обычно он звонил по зеркалу только по ночам, когда собирался ложиться спать. — Я не уверен, — признался Гарри. — С тобой пытается связаться некая наследница Хизер Браун. — Кто это, чёрт возьми, такая? — Сириус нахмурился. — Постойте, она что, родственница Лаванды Браун? Близнецы упоминали о ней, об этой легкомысленной блондинке, которая могла бы добиться гораздо большего, если бы сосредоточилась на работе, а не на том, как её воспринимают мужчины. — Язык, — проворчал Рудольфус, молча снося удар локтем в живот от Сириуса. — Думаю, да, но не уверен, — равнодушно пожал плечами Гарри. — Чего она хочет? — спросил Рудольфус. — Где ты? — он заглянул через плечо Сириуса, но не узнал место. — Да, чего она хочет? — спросил Сириус, перебивая Рудольфуса. Гарри взглянул на Рабастана, прежде чем признаться: — Она работает в Отделе защиты детей в Министерстве. Последовавшее за этим молчание было тяжёлым и наполненным недоверием и ощущением нереальности происходящего. — Что ты сказал? — спросил Рудольфус. Он знал, что Гарри не шутит, — это его муж был шутником. — Ты сейчас серьёзно? — он понимал, что сейчас не время для каламбура с «Сириусом». Он был не в настроении для шуток своего мужа. — Нет. Судя по всему, они разослали несколько писем, но они, скорее всего, сгорели при взрыве, а потом они попытались связаться с нами через камин. Разумеется, камин был заблокирован, что не позволяло совершать даже самые простые каминные звонки. Письма лежат дома и ждут вашего возвращения, — объяснил Гарри. — А вы… у вас есть дети? Сириус поморщился. — Я бы хотел сказать «нет», но, честно говоря, понятия не имею… мы всегда осторожны, но иногда случаются непредвиденные ситуации. Рабастан и Рудольфус неохотно кивнули в знак понимания и согласия — это была чистая правда. — Разве генеалогическое древо не должно отображать всю информацию? — спросил Гарри в полном недоумении. — Разве оно не должно их показывать? — Это уникальное генеалогическое древо, созданное с помощью магии, которая мне совершенно… незнакома, — признался Сириус. — Я даже не думал его изучать. Не то чтобы я вообще заглядывал внутрь… но, насколько я знаю, там может быть что угодно. — Или, возможно, его нельзя будет добавить из-за магии, которой Вальбурга прокляла тех, кого она «отреклась» от семьи, — заметил Рудольфус, поддавшись зависти и ревности. От одной мысли о том, что у кого-то могла быть семья с Сириусом, ему хотелось пойти и совершить убийство. — Можете гадать хоть всю ночь, но это ничего не изменит… — Гарри прервал поток предположений. — Ты хочешь, чтобы мы позволили тебе поговорить с ней, или просто вернёшься домой и поговоришь лично? — спросил он. — Сириус? — добавил он после нескольких секунд молчания. — Отчасти мне хочется просто вернуться домой и прочитать эти письма, но на это нужно время, — проворчал Сириус, и он был прав. Им нужно было сходить в Министерство магии, где работала Фрэнсис, и заказать портключ домой. У них уже был один, но он не мог перенести их домой в ближайшие несколько дней. Они искали помещение, расширяли компанию за границей, дела шли неплохо, и можно было задуматься о расширении. Он был рад, что Артура и близнецов здесь нет и они этого не слышали. — Ладно. Прости, малыш, передай меня ей. — Всё в порядке, — сказал Гарри, улыбнувшись ему. — Не переживай. Может, ничего и нет. Сириус убедительно улыбнулся и кивнул крёстному. Хотя это было правдой, он не думал, что кто-то из них «не беспокоится». — Наследница Браун? — спросил Гарри, когда Рабастан взмахнул палочкой и снял заглушающие чары. Улыбка ведьмы стала ещё более натянутой: она поняла, что сильно разозлила лорда Поттера. Раздражать Лестрейнджей или Поттера не входило в её правила. — Спасибо, — сказала она с гораздо меньшим энтузиазмом, но всё же со скромным видом. Она попыталась исправить свою ошибку самым безопасным способом, который знала: не привлекать к себе внимания и не извиняться. — Просто поставь на стол, когда закончишь, — сказал Гарри, поудобнее устраиваясь на стуле. Он дважды постучал по тарелке, и она исчезла. Через несколько мгновений появились их десерты. — Выглядит аппетитно, — пробормотал он, и, несмотря на все попытки продолжить свидание, оба умирали от любопытства, пытаясь понять, что происходит. Сириус сидел, держа перед собой зеркало, и изо всех сил сжимал руку Рудольфуса левой рукой. Его сердце билось опасно громко и неровно. Он боялся того, что может услышать от этой ведьмы. Он хотел семью и создал её с Поттерами, но его кровь… была не в порядке. Он не хотел обрекать своего ребёнка на судьбу, которая постигла многих Блэков. Кто захочет рисковать, когда на кону сквибы и чёрное безумие? Хотя он был слаб, очень слаб, он бы больше всего на свете хотел создать семью с Рудольфусом. — Лорд Лестрейндж, большое вам спасибо за то, что нашли время со мной поговорить, — сказала наследница Браун с мягкой снисходительной улыбкой. — Мне претят методы, к которым я прибегла, чтобы с вами связаться, но, как я уже говорила вашему крестнику лорду Поттеру, дело не терпит отлагательств. — В каком смысле? — Сириус недоумённо уставился на неё. — И, пожалуйста, говорите быстро и прямо по существу. Я предпочёл бы, чтобы вы не ходили вокруг да около. Менее чем через полчаса у меня встреча, к которой мне нужно подготовиться, а потом поговорить со своим крестником. Он не пролежал и двух часов, но сказал это только для того, чтобы убедиться, что она будет говорить быстро. Рудольфус молча кивнул. Брауны в основном были гриффиндорцами, все как на подбор. Он предпочёл бы услышать, что происходит, а не выслушивать нотации. А нотации, скорее всего, последовали бы, особенно от низкооплачиваемых сотрудников Министерства. Честно говоря, они его раздражали. — Я предпочла бы сделать это лично, лорд Лестрейндж, — настаивала наследница Браун, находя довольно странным, что волшебник, который, как она знала, должен был быть лордом Блэком — по сути, последним носителем этого имени, — отбросил его, как горячее яйцо эшвиндера. — Я вернусь через три дня, а на следующий день запишусь на приём, — ответил Сириус, потакая ей, хотя и не особо стараясь. — Подождите, пожалуйста, это нужно сделать до того, — поспешно возразила Браун. — Тогда сообщите нам, в чём заключается эта срочность, — ответил Сириус. — Мы, Блэки, не славимся своим терпением, дорогая моя, так что не тяните. Может, он и не был Блэком по крови, но он всё равно оставался Блэком и по-прежнему был вспыльчивым и нетерпеливым, если его довести до белого каления. А сейчас он, честно говоря, не понимал, что происходит, и ему это совсем не нравилось. Рудольфус удивлённо поднял бровь, услышав «дорогая моя» из уст своего мужа. Раньше он никогда не употреблял эти слова в таком контексте. Неужели это была попытка тонко намекнуть ведьме? Если так, то это ужасно — ему нужно научить мужа угрожать так тонко, чтобы никто не догадался. Дорогая моя, честно говоря, ты такая гриффиндорка, — поправил его Рудольфус. Муж не раз его удивлял. — Я работаю в Отделе защиты детей, и моя задача — находить семьи для детей, которых приводят в волшебный мир, — объяснила Хизер. — Либо мои коллеги, либо члены семей сквибов. Имейте в виду, что это всего лишь примеры. Когда мы их находим, мы проводим анализ родословной. Как вы, несомненно, знаете, мы не отдаём магических детей маглам, а если их отдают сквибам, то за ними пристально наблюдают в течение нескольких месяцев и расспрашивают, чтобы убедиться, что они здоровы и счастливы. Такие встречи проводятся не реже двух раз в год. — Я понимаю, — полностью согласился Сириус. Он был полностью согласен со всеми действующими законами и нормативными актами. Он много времени проводил с Гарри, Корвусом и Аврелием, которые активно участвовали в работе Визенгамота и разрабатывали новые законы. У него не хватало терпения на всё это, но он делал, что мог. — Я до сих пор не понимаю, какое отношение это имеет ко мне. — Ты — лорд Блэк из прямой мужской линии, ты первый в очереди на предложение, — объяснила наследница Браун, переходя к сути. Сириус нахмурился и взглянул на Рудольфуса. — Что ты имеешь в виду? — Это значит, что у нас есть двое трёхлетних детей, разнополые близнецы, мальчик и девочка. У них есть дядя, но он магл, и он не имеет права забрать их, даже если мы не сможем найти волшебную семью, которая их приютит, — объяснила она. Дядя никогда не получит над ними опеку. В волшебном мире к детям относились с особой заботой, в основном потому, что их сообщество было очень малочисленным. — И на самом деле вас специально попросил об этом прадедушка детей. — Прадедушка? — пробормотал Сириус, в замешательстве нахмурившись. Семья практически отреклась от него. Только его дядя Альфард перечил матери и в итоге сам был отвергнут. Не то чтобы ему это было важно — у него не было семьи, он всю жизнь оставался холостяком. — Кто? — не просите его разбираться в собственной родословной, это чертовски сложно. Нельзя сказать, что он много знал о своей семье: мать держала их в изоляции до тех пор, пока они не начинали проявлять магические способности, и даже тогда она тщательно выбирала, кого подпускать к ним. Жаль, что из них не получились «идеальные наследники», какими она их себе представляла. — Мариус Блейк, ранее известный как Мариус Блэк, от которого отказались в одиннадцать лет, умер две недели назад, — сообщила ему наследница Браун. Сириус не стал утруждать себя соболезнованиями и прочим — ведь, насколько ей было известно, он никогда не встречался с этим волшебником. Для сквиба он был в весьма почтенном возрасте, если не сказать больше. Сириус застыл. Мариус Блэк — он знал это имя… он помнил, что видел его на генеалогическом древе. Мариус был старшим братом Дореи, она его обожала. А также братом Кассиопеи и Поллукса — его мать приходилась ему племянницей, если он ничего не путает. Одна только попытка разобраться в генеалогическом древе вызывала у него жуткую головную боль. В мире маглов его бросили собственные родители. Всё это происходило во время проклятой войны — или после одной войны и перед другой. — У него была семья? — спросил он, тяжело дыша. — Да, — ответила она. — Сын и невестка погибли на войне, и он остался единственным опекуном своего внука. Внучка, к сожалению, умерла, родив близнецов несколько лет назад. Он усердно заботился об этих детях, пока его здоровье не начало стремительно ухудшаться. Он написал нам письмо, которое просил передать вам после его смерти. Сириус уставился на ведьму, ошеломлённый и сбитый с толку. Долгое время он думал, что из Блэков в живых остался только он, не считая Нарциссы и его крёстного. От Андромеды и Нимфадоры он избавился, как и от их влияния на его крёстного. Мерлин, в это было трудно поверить. Он не мог удержаться от смеха: сквиб, «позор» семьи Блэк, пережил всех своих ближайших родственников — в том числе Арктура на десять лет. Он подавил смех: это была самая грандиозная шутка в мире. — Почему дядя не может забрать детей? — спросил Рудольфус. — Простите, но, похоже, дело не только в том, что он маггл. Я понимаю, что это нагло с моей стороны, — добавил он, но не стал извиняться. — Вы совершенно правы. Мариус ясно дал понять, что близнецы туда не поедут, — твёрдо сказала Браун. — Более того, он заставил меня поклясться нерушимой клятвой, что я заберу их, прежде чем отдать этой ветви семьи. — С этой стороны, но не с чёрной? — Сириус нахмурил брови, взглянул на своего мужа, сбитый с толку происходящим. — Что вы недоговариваете? — Рудольфус, естественно (как бы странно это ни звучало), больше не доверял им обоим. — Делай, как он говорит, — заявил Сириус. — Разговаривай с ним так, как будто это я задаю вопросы. Это то, что им с мужем нужно будет обсудить, когда всё закончится. — Мариус заявил, что всё объяснил в своём письме, — сказала Браун, неловко поёрзав. — Это было ужасно, я бы не хотел повторять. Особенно там, где люди наслаждаются едой. Рудольфус взглянул на Сириуса, встревоженный дрожью в голосе наследницы. Что бы там ни случилось, это должно быть что-то ужасное. Их учили не поддаваться эмоциям, так что да, это действительно было что-то ужасное. — Дети здоровы? И в магическом плане тоже? — спросил он, понимая, что в этом вопросе они могли быть не в курсе — ведь они были ещё совсем маленькими. — О да. Очень здоровая и подтверждённая волшебница, — с гордостью сказала наследница. — Подтверждённая? В таком юном возрасте? — спросил поражённый Рудольфус, но, учитывая, что это были Блэки, чему тут удивляться? — Мариус подтвердил, что видел, как они случайно творили магию, — кивнула Браун. Она знала, что это гарантирует: любая волшебная семья будет в восторге от такого ребёнка. Особенно семья Блэк-Лестрейндж. Они придерживались старомодных взглядов и не стали бы принимать в семью детей, которые могли оказаться сквибами. — Где они сейчас? В безопасности? — спросил Сириус, понятия не имевший, как на самом деле работает департамент. — Да, они в безопасности в семье волшебников, пока что, — объяснила она. — Мы проверили их. Они хорошие люди. Из-за клятв они никак не могли обойти магию и причинить вред ребёнку. Это было одним из самых страстных увлечений лорда Слизерина. Ей было больно думать о том, почему он так яростно отстаивал этот закон номер один. — Так в чём же тогда срочность? — спросил Сириус, отмахнувшись от Мариуса. Он подумает о нём позже. Мерлин, это было просто чудо, что он вообще знал, кто такой Мариус. О сквибах не говорили после того, как от них отрекались, — всё. Однажды он нашёл его фотографию у дедушки и до сих пор хранил её в секрете, как и хотел дедушка. На мгновение на лице наследницы Браун отразилось лишь замешательство, но потом она всё поняла. — О, конечно. Мы не можем вечно просить об этом одного человека. Если мы не получим ответа, мы обратимся к следующему доступному члену семьи, которым, как я полагаю, является леди Малфой, урождённая Блэк. После того, что случилось, об Андромеде, естественно, не может быть и речи. Нет, они ни за что не отдадут ребёнка отвергнутой и опозоренной ведьме с опозоренной дочерью. Беллатриса была мертва, так что она тоже не рассматривалась. — Цисса хорошо воспитала бы их, — согласился Сириус. Драко был избалованным, но очень приятным и вежливым молодым волшебником. — Ты просишь меня передать дело леди Малфой? — спросила Браун, и по её лицу никак нельзя было понять, что она думает по этому поводу. — Нет, я полагаю, вы отправили письмо мне домой? — спросил Сириус. Это было то, что им с Рудольфусом нужно было обсудить. — Да, — подтвердила она после нескольких секунд раздумий. — Письмо от Мариуса Блэка действительно было отправлено в поместье Лестрейнджей. — Значит, оно было уничтожено, — вздохнул Сириус, пощипывая переносицу. — Взрыв в доме — причина моего бездействия. Я не знал, что происходит. Он был слегка разочарован тем, что ему не удастся прочитать то, что написал Мариус Блэк. — О нет, оригинал у меня в кабинете, — поспешила Браун исправить ситуацию. — Я отправила вам копию. Она всё ещё запечатана, никто её не трогал. Я так рада, что всё-таки отправила копию. Я так привыкла общаться с людьми лицом к лицу, что у меня вошло в привычку делать копии всего. Оно всё ещё было запечатано в файле, который она создала для близнецов, включая их генеалогическое древо, так что она знала, с кем связаться. К тому же она не хотела рисковать, что оно будет потеряно или украдено. Она дала себе слово, что лично передаст его Сириусу Блэку. — Я схожу в Министерство и принесу нам аварийный портключ, чтобы вернуться завтра утром, — предложил Рудольфус. — За эту ночь мы успеем проверить все возможные варианты. Когда всё уладится, мы сможем вернуться, если не найдём ничего подходящего. Он успокаивающе поглаживал Сириуса по спине. — Что мы всем скажем? — задумчиво нахмурившись, спросил Сириус. Зеркало было опущено, а звук приглушён, чтобы они могли поговорить наедине. — Дома у нас есть дела, которые требуют нашего внимания. Отели оплачены, так что они могут оставаться и наслаждаться отдыхом, пока мы едем домой, — заявил Рудольфус. — Сообщить им, что мы уезжаем раньше? Это было на усмотрение Сириуса, но он понимал, куда дует ветер. — Давай, — согласился Сириус, решительно кивнув. Он был доволен их планом и гадал, что обо всём этом подумает Корвус… или Гарри. При мысли об этом внутри него что-то шевельнулось.