Контракт

Лорд Корвус Лестрейндж вышел из камина в атриуме Министерства, за ним следовали его старший сын и зять Сириус Лестрейндж. Но не это вызвало любопытство присутствующих, а то, что за ними по пятам шёл Гарри Поттер в сопровождении Рабастана Лестрейнджа, который держался слишком близко, нарушая все правила приличия. Учитывая возраст семьи, они ни за что не позволили бы себе выйти за рамки дозволенного — особенно когда за всем этим наблюдал глава семьи. Естественно, как только они переместились, все начали судачить. Почему они так сблизились? Некоторые даже клялись, что видели, как они держались за руки. Затем слухи достигли апогея, когда стали распространяться сплетни о том, что видели кольцо, — значит, всё официально. Гарри Поттер точно помолвлен, но это не так: их репутация погубит молодого подающего надежды юриста. Здравомыслящие люди не верят всему, что пишут в «Ежедневном пророке». В конце концов, было бы нелепо полагать, что лорд Поттер женится на ком-то ниже себя по положению. На ком-то, кто потянет их вниз? Неверие было связано ещё и с заблуждением, что они не могут поверить в то, что самый завидный холостяк уже готов жениться. Или что он вообще был бы завидным холостяком. Это отголосок прошлого — ведь то же самое произошло с отцом молодого человека. Джеймс Поттер считался единственным наследником престижной семьи Поттеров, который однажды станет лордом, и любая, кто выйдет за него замуж, получит титул леди. Все были в шоке, когда он выбрал себе в жёны простую магглорождённую. Так продолжалось и после того, как они поженились, — пока она внезапно не стала «подходящей» после того, как умерла за своего сына, Мальчика-Который-Выжил. Общество в своём лучшем проявлении способно забывать, менять своё мнение и выносить суждения. — Они что, правда сплетничают, как первокурсники Хогвартса, из-за того, что мы держались за руки? — холодно спросил Гарри, отказываясь оглядываться на этих глупых идиотов. — О нас знали только близкие друзья, и они сами видели, что всё по-настоящему, — тихо пробормотал Рабастан. — Возможно, высшее общество уже привыкло к нам… а широкая публика, скорее всего, всё ещё переваривает эту информацию, — в его голосе слышалось отвращение. — И, скорее всего, не верит в это, что вполне естественно, учитывая всю ту чушь, которую постоянно несёт «Ежедневный пророк», — Сириус добавил в разговор ещё два слова. Он был так взволнован, что ему казалось, будто его желудок вот-вот выпрыгнет из тела, как шоколадная лягушка. — И считай, что ты — лорд Блэк, — насмешливо сказал Рабастан, обращаясь не к Сириусу, а к собравшимся. Честно говоря, вся эта ситуация его раздражала. Его отец был не в восторге и почти сразу дал это понять сотрудникам отдела по связям с общественностью. — Это вполне естественное предположение, — возразил Сириус в защиту женщины, несмотря на собственное раздражение. — К тому же, если бы я узнал об этом после того, как Нарциссе сообщили… я бы пришёл в ярость. Несмотря на то, что всё было сделано не совсем… правильно, я всё равно рад, что это произошло. — Это правда, — согласился с мужем Рудольфус. — У Браунов нет места в Визенгамоте, по крайней мере у двоюродной ветви. — Они работают в Министерстве магии, они должны хорошо знать порядок действий, — резко ответил Корвус. Он считал её поступок глупым, и однажды её недальновидность сыграет с ней злую шутку. Единственная причина, по которой это не произошло раньше, заключалась в том, что они её жалели. Гарри был слишком великодушен, но, в конце концов, это была его жизнь, его выбор, и Корвус никогда не отнимет у него право голоса. — Она заботилась о благополучии двоих детей, — мягко напомнил им Гарри. — Вы все говорите, что дети превыше всего… что ж, в данном случае дети превыше всего… даже если это означает, что можно немного пренебречь ожиданиями общества. Разумеется, после этого никто ничего не сказал, потому что Гарри был прав. Дети — это наше будущее, их почитают и считают настоящим даром. С введением новых законов и правил в волшебный мир попадало всё больше детей. Их отдавали на воспитание, пока не находилась кровная семья, которая хотела детей, а затем усыновляли с помощью магии или зелий. Гарри, по их мнению, был слишком мягок, но, опять же, дети ничего не могут сказать, когда речь идёт о семье. Семья вошла в лифт, и все отошли в сторону или сделали вид, что им не нужно заходить. Гарри демонстративно закатил глаза, когда двери закрылись. Честно говоря, можно было подумать, что его семья — это какая-то мафия. Они нажали кнопку, и лифт помчался вверх, к выбранному этажу. Подъём занял всего три секунды. — Я никогда не перестану удивляться волшебству, — признался Гарри, глядя прямо перед собой на потолок лифта. Лифт приводился в движение не с помощью проводов, а исключительно с помощью магии. Если бы ему пришлось угадывать, он бы сказал, что это заклинания и руны — ещё одна вещь, которую они позаимствовали у маглов. Честно говоря, они отрицали, что достижения маггловского мира им помогают. Корвус улыбнулся. — Да, увидишь, — ответил он, подняв глаза, чтобы посмотреть, что увидел Гарри. Он уже не в первый раз благоговейно говорил о магии, словно о чуде. Для него магия была магией, он не смотрел на неё так, как Гарри, но это было нормально — ведь Гарри напоминал ему о том, насколько она удивительна. Он сам был настоящим чудом. Сириус протянул руку и сжал плечо Гарри. Не только Корвус считал Гарри чудом. Сириус знал, что если бы не Гарри, он до сих пор сидел бы в тюрьме, как и Рудольфус с Рабастаном. У него не было бы той жизни, которая у него есть сейчас. На его лице появилась лёгкая улыбка. О, он всегда будет скорбеть по Джеймсу и Лили, но, по его мнению, им, скорее всего, всё равно, пока жив Гарри и ему не приходится терпеть войну и лишения. По крайней мере, теперь. К тому времени, как они вышли из лифта, их лица были непроницаемы, а в глазах читалось безразличие. Они шли вместе, пока не подошли к стойке регистрации в отделе и к секретарю. — Мы пришли к Филипу Паддифуту, — холодно сообщил Корвус ведьме. — Кто вы такая? — спросила она, не отрываясь от работы и даже не взглянув на вошедшего, и взяла папку с интервью для всего отдела. Она была перегружена работой и чувствовала себя недооценённой. Серьёзно, она хотела уволиться, но знала, что если так сделает, то больше никогда не сможет даже подметать полы в этом здании. — Лорд Лестрейндж, — ледяным от гнева голосом произнёс Корвус, возмущённый тем, что его проигнорировали. Ведьма резко вскинула голову — они услышали, как хрустнули её кости. Она резко встала и сказала: — Прошу прощения. Пожалуйста, следуйте за мной. Корвус одобрил её слова. Обойдя свой стол, она направилась в кабинет начальника. Это не заняло много времени: у него был самый большой кабинет, и он располагался ближе всех к началу коридора. Она спешила, не желая тратить их время ещё больше, чем они уже потратили. Она знала, насколько заняты лорды: её прадед был лордом их поместья, и он постоянно был занят, появляясь дома только вечером. Два коротких стука — и она вошла в кабинет своего начальника. — Лорд Лестрейндж и компания, — сказала она, мельком взглянув на наследницу Браун, тщательно скрывая гнев. — Входите! — крикнул Паддифут, кивнув ей, чтобы она уходила. Корвус вошёл первым, за ним последовали Гарри, Родольфус, Сириус и Рабастан. Кабинет больше походил на конференц-зал, чем на обычный офис. Большой круглый дубовый стол и десять дубовых стульев, которые явно составляли единый комплект. Корвусу всё это понравилось, он бы с удовольствием поставил такой у себя дома. — Пожалуйста, присаживайтесь, джентльмены, — жестом пригласил Паддифут, взял со стола большую папку и обошёл стол, а Браун послушно следовала за ним. — Я Филип Паддифут, до того как возглавить департамент, я был аврором. А это моя помощница Хизер Браун. Браун почувствовала, как в ней нарастает раздражение: она была наследницей, а её назвали помощницей. Хотя, если честно, это и была её должность: её взяли на работу как помощницу, и она рассчитывала довольно быстро подняться по карьерной лестнице. Но её ни разу не повысили, и она всё надеялась, что следующее дело поможет ей продвинуться. — Лорд Корвус Лестрейндж, мой наследник Рудольфус Лестрейндж, его муж Сириус Лестрейндж, мой младший сын Рабастан Лестрейндж и его жених Гарри Поттер. Он перевёл взгляд на Хизер Браун, которая издала возглас удивления. Честно говоря, он знал, где она их застала за ужином, — это была интимная обстановка, которую она нарушила. Услышав, как кто-то произносит имя Сириуса, Гарри не смог сдержать смешка. Честно говоря, его это до сих пор ужасно веселило. Сириус Лестрейндж… надо было оставить фамилию Блэк, так было бы чуть лучше: Сириус Блэк-Лестрейндж. Впрочем, это было дело вкуса Сириуса, и если бы ему снова пришлось гадать, он бы сказал, что Сириус не задумывался об этом и просто хотел в последний раз насолить своей семье. Корвус приподнял бровь, скрывая усмешку, глядя на Гарри, который невозмутимо смотрел на него в ответ. — Спасибо, что нашли время прийти. Мы очень ценим вашу помощь, — сказал он всем присутствующим. — А теперь вот папка со всей информацией о детях от их опекуна Мариуса Блейка, ранее известного как Блэк. Сириус тут же взял её в руки и, увидев первую попавшуюся фотографию близнецов, резко вдохнул. Его пронзила боль. — Они похожи на Регулуса и мою тётю Лукрецию в том же возрасте, — сказал он. Он видел только фотографии остальных членов своей семьи. Они не были близки — по крайней мере, к тому времени, когда Вальбурга стала леди Блэк. Это причинило ему больше боли, чем он ожидал. Они с Регулусом никогда не были близки — только потому, что он из вредности не впустил брата. — Определённо от Блэков, — прокомментировал Рудольфус, лениво размышляя, был ли бы у Беллатрисы ребёнок и похож ли он на них. — Они очаровательны. Даже одетые в свои маггловские наряды. У них были серые глаза, точно такие же, как у Сириуса. Он задавался вопросом: если они сделают усыновление по крови, изменится ли это? — Внутри письмо от Мариуса Блейка. Он просил передать его Сириусу Блэку, — объяснил Филип. — Сириусу Блэку или лорду Блэку? — высокомерно спросил Корвус, и его взгляд смягчился при виде близнецов — таких очаровательных. — Сириусу Блэку. Похоже, Мариус подготовился и выбрал вас в качестве лучшего наставника для своих внуков, — объяснил Филип, не употребив слово «великий» в этой фразе. В конце концов, это была всего лишь формальность. — Оригинал письма находится в папке. Как только его откроют, все копии исчезнут. — Нас осталось совсем немного, — сухо сказал Сириус. — То, что он выбрал меня, вряд ли можно назвать овацией. Хотя ему было очень любопытно, какое внимание он уделял волшебному миру. Или, может быть, он сделал это, зная, что не доживёт до того момента, когда они вырастут. — Нарцисса и Люциус хорошо воспитали Драко, но какое-то время я искренне верил, что он будет таким же, как его отец и дед, — тихо признался Корвус. — Хотя, наверное, мы все грешим подобными заблуждениями, когда дело касается наших детей. Сириус горько усмехнулся, понимая, что в этом заявлении не было сказано главного: что он не доверил бы им воспитание близнецов, потому что они справились бы лучше. Несмотря на то, что с Драко у них всё было в порядке, Сириус считал, что Драко спасся только благодаря поступлению в Хогвартс и осознанию того, что он не такой, как все. Взглянув на Рудольфуса, Сириус понял, что у них не было возможности это обсудить. Под «не было возможности» он подразумевал «совсем не было». Вынув письмо из папки, он открыл его, напряжённый и настороженный. Одному Мерлину известно, что там было. Насмешки и гнев в адрес семьи Блэк? Просьба о помощи от семьи, которая давно его бросила? Или просто полное безразличие? Он чуть не подпрыгнул от неожиданности, когда муж коснулся его спины, пытаясь успокоить, дать понять, что он не один. Вскрыв восковую печать, он развернул письмо и обнаружил внутри каллиграфически выведенное послание. Пока они ждали, Корвус произнёс заклинание «Маффлиато», чтобы двое посторонних не слышали, о чём они говорят. > *Мистеру Блэку,* > > *Во-первых, я хочу поздравить вас с бракосочетанием. Пусть ваша семейная жизнь будет счастливой и долгой. Хотел бы я сказать то же самое о себе, но, к сожалению, моя дорогая Маргарет ушла из жизни сразу после нашей тридцатой годовщины свадьбы. Я всегда буду дорожить этими воспоминаниями и с нетерпением жду того дня, когда мы снова будем вместе. Единственное, о чём я сожалею, — что покину этот мир, когда мои дети ещё будут нуждаться в моей поддержке.* > > *Я нанял частного детектива-волшебника, чтобы он разузнал обо всех оставшихся Блэках. Их так мало, что я искренне потрясён и удивлён. Раньше их были десятки. Теперь Нимфадора в тюрьме, Андромеде явно нельзя доверить воспитание ребёнка, а Нарцисса, ты и Бартемиус Крауч — единственные, кто может вырастить моих детей. Это мои дети: я вставал каждую ночь, чтобы их покормить, играл с ними, утешал их, следил за тем, чтобы они ходили и говорили, хотя моё тело уже начинало разрушаться.* > > *Когда у них начали проявляться магические способности, я перевёл своё состояние в волшебную валюту. Когда они вырастут, у них будет собственное состояние. Я оставил завещание в Гринготтсе; вас, скорее всего, вызовут в течение следующей недели или двух.* > > *Хотел бы я сказать, что после того, как меня отреклись от дома, я всего добился сам, но правда в том, что мои старшие брат и сестра не бросили меня, как наши родители — по крайней мере, не совсем бросили. Они навещали меня, как бы им ни было некомфортно в мире маглов. Они позаботились о том, чтобы у меня было больше денег, чем мне когда-либо понадобится, и благодаря моим собственным инвестициям моё состояние за одно десятилетие увеличилось в четыре раза, а с тех пор — и того больше. У нас были разногласия, но в конце концов они всегда оставались со мной.* > > *Кассиопея и Цефей появились на свет в результате ужасного нападения на мою внучку. Она верила, что всё происходит не просто так, и, возможно, мои постоянные слова о том, что дети — это чудо, побудили её сохранить плод. Беременность давалась ей тяжело, и, несмотря на неоднократные предупреждения о том, что исход будет плачевным не только для неё, но и для детей, она не сдавалась. Я потерял её через три часа после рождения детей. Однако близнецы выжили, и я не позволю другой стороне их семьи заявить права на этих детей. Только не после того, что сделал их отец. Близнецы ни в коем случае не должны об этом узнать.* > > *Разумеется, они будут знать всё о своей семье — о матери, бабушке и прабабушке, моей любимой Маргарет. Фотографии и дневники будут переданы вам при оглашении завещания, если вы возьмёте на себя заботу о детях. Я позаботился о своей кремации, вам ничего делать не нужно.* > > *Я лишь прошу тебя любить Кассиопею и Цефея, как родных. Дай им безопасный и счастливый дом, пока они не смогут сами о себе позаботиться.* > > *Это письмо самовоспламенится.* > > *Да пребудет с вами благословение,* > *Мариус Блэк Блейк* В кабинете воцарилась тишина, пока Сириус читал письмо, а Рудольфус, приглашённый в качестве сочитателя, заглядывал ему через плечо. Рудольфус усмехнулся. — Определённо, Блэк заметает следы, — пробормотал он, но его руки крепко сжимали подлокотники кресла. — Заметили, что он не упомянул отца? — его переполняло дикое удовлетворение. О, он не сомневался, что этот человек позаботился о том, чтобы напавший на его внучку был убит самым жестоким способом. — О, если он такой же, как и все мы, то либо сам сделал это, либо ему помогли Поллукс и Кассиопея, — с иронией сказал Сириус. Он ни за что не оставил бы такого человека в живых, независимо от того, как он жил в мире маглов… В юности Мариус воспитывался как Блэк, и это не могло не повлиять на его характер. — Магглы отвратительны, — резко заявил Рудольфус. Он понял, что имел в виду сквиб, который не смог заставить себя написать это. Рудольфус и сам не смог бы — это был бы самый отвратительный поступок, на который не решился бы даже самый злобный волшебник. Даже по отношению к грязным магглам. — Да, так и есть, — холодно согласился Корвус. — Похоже, вам обоим предстоит принять решение, и сделать это вы должны вместе. Взмахом волшебной палочки он изменил действие «Маффлиато», заключив Сириуса и Рудольфуса в отдельный пузырь. О, у него было предчувствие, что всё закончится хорошо. Он видел, что они оба хотят создать семью, и это был способ добиться желаемого для них обоих, а для него — получить столь желанных внуков. — Послушай, эта случайная магия была… метаморфомагией по своей природе, — сказал Гарри, и на его лице отразилось удивление. — Близнецы-метаморфомаги… если Сириус согласится, его ждут несколько интересных лет. Он почти маниакально ухмыльнулся при мысли о том, что Сириус попытается вырастить близнецов с такой желанной способностью. На лице Корвуса отразилось неподдельное удивление, и он тихо пробормотал: — Интересно, изменит ли этот ген зелье усыновления? Эти дары были слишком ценны, чтобы рисковать их утратой. Даже ради зелья кровного усыновления. — Ты не отнимаешь у Блэков — ты их пополняешь. Я имею в виду, что Рудольфус будет единственным, верно? Им не нужна кровь Сириуса, у них и так есть кровь Блэков, — заметил Гарри. — А такое вообще возможно с одним человеком? — Хороший вопрос… и вряд ли это возможно. Скорее всего, Отдел защиты детей будет поощрять пары, в которых родители-одиночки, если у них нет родственников, не смогут обеспечить ребёнку должный уход, — задумчиво произнёс Рабастан. — Однако, учитывая, что во многих семьях остался только один родитель, такое, скорее всего, случалось чаще, чем вы думаете. — И что большинству старых семей не нужно работать, и они могут обеспечить ребёнка всем, чего только пожелает его сердце, — с гордостью кивнул Корвус сыну, одобряя его дедуктивные способности. На самом деле, если верить слухам, семья Шафик возродилась благодаря новому воплощению Аврелия. — Пока в мире волшебников не останется ни одного ребёнка… мне, честно говоря, всё равно, будут ли они одиноки или без гроша в кармане, — признался Гарри. В его глазах светилась тьма, которую он постепенно усмирял благодаря заботе, которую Корвус и остальные оказывали ему последние шесть лет. — Новые законы оказали такое благотворное влияние на волшебный мир, что в ближайшее десятилетие Хогвартс будет процветать так, как не процветал последние шесть-семь десятилетий, — сказал Корвус с гордостью в голосе. Он всегда знал, что Аврелий изменит мир. Его вера никогда не ослабевала — ну, разве что ненадолго, но в целом он не сомневался. — И сколько новых рабочих мест появилось благодаря этому, — добавил Гарри. Появились десятки новых отделов, благотворительных организаций, руководящих должностей в сфере зельеварения, ухода за детьми и так далее. Их были сотни, если не тысячи. — Да, это так, — ответил Рабастан. — И ты собираешься создать ещё больше. Он не сомневался, что Гарри совершит ещё одну революцию в волшебном мире. Он ещё в Хогвартсе успел сделать больше, чем взрослый человек за всю свою жизнь. Он смотрел на своего жениха с гордостью и благоговением, поражённый тем, что этот невероятно могущественный волшебник станет его. Гарри улыбнулся — очаровательно и застенчиво, но в то же время с гордостью. Он никогда не стал бы стыдиться всего, чего достиг. — И ты тоже, — сказал он. Рабастан был великолепен и упорно трудился над собой после Азкабана, да и в Азкабане тоже — ведь именно там он начал совершенствоваться. Он усердно работал над собой каждый день — физически, умственно, магически — и не отставал от прогресса в изучении древних рун. Он даже усовершенствовал некоторые руны и работал над созданием совершенно новой. Рабастан поцеловал руку своего жениха в знак молчаливой благодарности, не обращая внимания на недоверчивый возглас Браун. Гарри тихо усмехнулся. — Ты же понимаешь, что она всем расскажет? Рабастан согласно хмыкнул: — О да, — и ничуть не смутился. Светское общество уже раскрыло их тайну, и теперь весь мир об этом знает. Опасность уже нависла над ними, как дамоклов меч. Возможно, он искушал судьбу, но в этом он сомневался. Большинство старых соратников Дамблдора были мертвы, и в волшебном мире не осталось никого, кто хотел бы, чтобы он вернулся к прежнему застою. Магия и роды умирали, но теперь они возродились и породили множество детей, а книга… с каждым годом удваивалась в объёме, ведь в Хогвартс поступало всё больше волшебных детей. Если бы всё шло своим чередом, магическая Британия вымерла бы. Это была бы история о глупых идиотах, которые променяли Леди Магию и богов на христианство — религию, которая распинала всех, кто отличался от неё, и «не давала ведьмам жить» и прочую чушь. — Что их так долго нет? Мы уже знаем ответ, — сказал Гарри, глядя на тех двоих за пузырём. — Может, мне стоило взять с собой книгу. — Какой нетерпеливый, — поддразнил Рабастан своего жениха. — Это не займёт много времени. Скорее всего, Сириус просто в последний момент забронировал столик. — Ты так думаешь? Думаешь, Рудольфусу нравится воспитывать чужих детей? — задумчиво прошептал Гарри, подняв глаза. — Я думал, что к этому прибегают только в крайнем случае, чтобы сохранить род, понимаешь? — Несколько лет назад так бы и было, — с готовностью согласился Корвус, не прилагая никаких усилий, чтобы скрыть, какими они были. — К счастью, нам открыли глаза на ущерб, который мы наносили сами. Кто знает, возможно, есть и другие Лестрейнджи. Это действительно зависело от того, как долго семьи оставляли своих детей в волшебном мире вместо того, чтобы убивать их. Каким бы ужасным это ни было, это считалось милосердием. Он не мог этого понять, когда держал на руках своего первенца и клялся защищать его от всего, что может причинить вред, чтобы создать мир лучше того, в котором он вырос. В конце концов, волшебный ребёнок — это волшебный ребёнок, и он заслуживает лучшего. — Как тебе работается на посту главы Отдела защиты детей-волшебников? — спросил Гарри, и в его глазах заблестели слёзы. Он лучше, чем кто-либо за этим столом, понимал, каково это. — Это трудная работа, гораздо труднее, чем я предполагал, когда делал этот шаг, — честно ответил Филип, и у него скрутило живот, когда он увидел понимание на лице ребёнка. Он был ребёнком — по крайней мере, до тех пор, пока, по его мнению, не стал юридически взрослым. Через что прошёл Гарри Поттер, чтобы появилось такое понимание? — Я думал, что это будет… менее напряжённо. Я был полностью ошеломлён реальностью работы. Почему он чувствовал необходимость быть правдивым? Чтобы сразу сказать об этом мальчику? Боялись, что после окончания Хогвартса он захочет такую работу, и хотели сказать ему правду? — Нужно быть сильным, чтобы видеть, как страдают дети, — согласился Гарри. — И чтобы держать под контролем свой гнев. Рабастан крепче сжал руку Гарри и, с трудом сглотнув, вспомнил, как впервые увидел мальчика. Каким худым и напуганным он был. Он так отчаянно хотел, чтобы его спасли, чтобы он вырвался из жестокой среды, в которой рос, что рискнул довериться кому-то вопреки всем своим инстинктам. Он поджал губы, раздул ноздри и едва сдерживался, чтобы не взорваться. — Знай, что ты спасаешь жизни тех, кто не может спасти себя сам, — заявил Рабастан. — То, что случилось с Гарри, не должно случиться ни с кем другим. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы этого не произошло. Регулярно ли вы посещаете целителя разума? Есть ли у вас кто-то, с кем можно об этом поговорить? — Это обязательное условие, и это большое облегчение. Я очень благодарен лорду Слизерину за то, что он ввёл такие правила, — мрачно сказал Филип. — Тем более что мы, естественно, не можем обсуждать это с нашими семьями, даже если бы захотели. — Это определённо не та информация, которую стоит приносить домой. В данном случае лучше разделять работу и семью, — кивнул Корвус. Он бы точно не хотел день за днём рассказывать жене о том, какие ужасы пережили дети, прежде чем их спасли. Он вызвал в памяти фотографию, внимательно посмотрел на детей и слегка кивнул. Он видел то же, что и Сириус: маленькая девочка была точной копией Ликорисы и Лукреции. Он должен был знать — ведь он видел, как они росли. — То же самое было и со мной, когда я работал аврором, но когда есть с кем поговорить об этом за пределами департамента, это облегчает задачу, — согласился Филип. — Разве не было обязательным ходить к кому-то на приём? — возмущённо спросил Гарри. Филип рассмеялся, но тут же оборвал себя — не зажав рот рукой, а стиснув зубы. — Нам даже не разрешали работать сверхурочно. Министр Фадж и Бэгнолд только и делали, что экономили деньги и сокращали отделы. А вы знали, что раньше на этом уровне располагались три разных отдела? В том числе и отдел авроров. Нас было мало, и нас слишком часто вызывали на работу, так что мы едва справлялись. — Вас должны были отправить к кому-то. В мире маглов это обязательно, и здесь тоже должно было быть так же, — Гарри нахмурился, раздражённый тем, насколько они отстали от графика. — Нам должно быть повезло, что прогресс наконец-то наметился, — заявил Корвус, уже готовый открыть рот, когда заклинание затрещало. — Принято ли решение? Филип и Хизер смотрели на них, затаив дыхание, в ожидании ответа. — Мы примем их как своих, — согласился Сириус. — Но нам понадобится время, чтобы… — Домовые эльфы уже готовят комнату для любого ребёнка. Вам нужно только поставить кровати и принести ещё игрушек, — сказал Гарри. — Когда ты… — в шоке спросил Сириус. — Как только я узнал о ребёнке, которому нужна помощь, я понял, что ты не откажешься, — тихо сказал Гарри. И даже если бы он ошибался, это не имело бы значения. Домовые эльфы могли бы просто убрать всё это подальше… по крайней мере, на какое-то время. Гарри хотел детей, хотел, чтобы его безоговорочно любили. Хотел растить их так, как его самого растил Корвус. Сириус тяжело сглотнул, а Рудольфус лишь ухмыльнулся, как будто его правота была доказана. — О, — это всё, что смог сказать, а точнее, пропищать старший волшебник. Рудольфус усмехнулся, но это было всё, что он позволил себе в присутствии посторонних. Гарри улыбнулся. — Итак, что нам нужно сделать? Решение было принято: они принимают близнецов в семью.