Контракт

Сириус бесшумно пробирался по особняку, стараясь никому не мешать. Его мысли были заняты тем, что он только что узнал. Мерлин, как ему переварить то, что рассказал крестник? Ему хотелось, чтобы Гарри ошибся, потерпел неудачу, но Гарри был таким… таким умным. Гениальным, превосходящим даже своего отца, его самого и, да, даже Лили. Гарри не ошибся — Сириус знал это, даже когда пытался думать иначе. Если честно, с тех пор он ни о чем другом думать не мог. Как вообще можно жить с таким? Он ненавидел свою мать, Мерлин, и был рад, что она прилипла к своему дурацкому портрету на площади Гриммо. Однако он очень хорошо знал Лили и Джеймса, и с ними явно было что-то не так. Они бы никогда не оставили Гарри без внимания... Дело в том, что о мире духов известно не так много, как принято считать среди волшебников и ведьм. Для них это была такая же загадка, как и то, во что верят маглы. Сириус прокрался мимо кабинета Корвуса, который, как ни странно, был открыт. Обычно тот держал дверь закрытой. Он заглянул внутрь, но не увидел никаких признаков того, что волшебник не спит. Скорее всего, в такое время — четыре утра — все уже спали. Он был единственным постояльцем, кто сегодня страдал бессонницей. «Или нет», — подумал Сириус, быстро моргая, и увидел, что Корвус сидит на кухне, а домовой эльф прислуживает ему, несмотря на поздний час. — Всё в порядке? — обеспокоенно спросил он тестя. Корвус стал ему близок, как и Рудольфус, поэтому он спрашивал не только за мужа или Гарри, но и за себя. — Просто сегодня был один из тех дней, — ответил Корвус. Его голос звучал устало, но в то же время очень воодушевлённо. — К сожалению, бессонные ночи — результат старения. К счастью, теперь у меня есть хорошая компания для таких ночей. А вот у тебя уже несколько лет нет проблем со сном. — Он с тревогой посмотрел на Сириуса. После Азкабана всем им было трудно вернуться к привычной жизни, но клиника очень помогла снова войти в колею и обрести столь необходимую нормальность. — Ты знал, что Гарри пытался вызвать своих родителей? — спросил Сириус, усаживаясь рядом с Корвусом и с молчаливой благодарностью улыбаясь домовому эльфу, который подал ему горячий шоколад. Корвус выпрямился, явно заинтересовавшись этим заявлением: — Он так сказал? Гарри никогда не проявлял особого желания узнать родителей получше. Корвус часто задавался вопросом, не отрицает ли тот очевидное — в конце концов, какой в этом смысл? Они навсегда исчезли из его жизни, ушли из этого мира и больше не вернутся. Они умерли совсем юными, намного моложе его сокровища. — Что случилось? — спросил Корвус. Если предположить, что всё прошло успешно, то как можно в этом усомниться? Несмотря на слова Сириуса, доказательства, о которых он говорил весь вечер, существовали на самом деле. — Они пришли не ради него, — признался Сириус, прежде чем стиснуть зубы. — Я почти ничего не знаю о некромантии, или духах, или о том, чтобы быть медиумом… но я точно знаю, что Джеймс и Лили, которых я знал… прошли бы через сам ад, чтобы увидеть своего сына. Поговорить с ним. Ничто в этом мире не убедило бы его в обратном. Они полюбили Гарри в тот момент, когда узнали о его существовании; они были невероятно счастливы, когда поняли, что беременны. Корвус был категорически с этим не согласен: они продолжали вести войну, даже когда у них родился ребенок. Это было верхом идиотизма: Поттеру следовало хотя бы позаботиться о том, чтобы его жена и сын были в безопасности, если уж он по глупости решил продолжать сражаться. Сражаться, зная, что у тебя за спиной уже висит мишень? На его месте он отправил бы сыновей на другой конец света, не говоря уже о другой стране. Вместо этого они оба продолжали сражаться, подвергая опасности свои жизни, свои семьи, своего сына. В конечном итоге это привело к тому, что за ними явился Тёмный Лорд. Корвус ни в коем случае не одобрял их действий… но что было, то прошло. Что бы они ни делали, это уже не исправить, время вспять не повернуть. Даже Уизли, какими бы идиотами они ни были, воздерживались от драк. — Нам мало что известно, — сказал он. — Это искусство, окутанное тайной. Семейная магия. Сириус застонал: — Склепы Поттеров. Скорее всего, Гарри получил всю необходимую информацию из них. Или, точнее, из склепов Певереллов, которые теперь были частью склепов Поттеров, поскольку их давно объединили с первым женским склепом Певереллов, принадлежавшим женщине по фамилии Поттер. Сириус мало что знал — и не хотел знать — о своем генеалогическом древе, не говоря уже о древе Поттеров. — Кажется, Гарри говорил о том, чтобы обыскать хранилища Блэков, — пробормотал Корвус, делая большой глоток из чашки и наслаждаясь вкусом горячего шоколада и сливок, которые ещё оставались на поверхности. — К сожалению, сегодня уже ничего не сделать. Отдохни, дети обычно встают очень рано. Он сомневался, что Сириус воспользуется услугами домовых эльфов, хотя тот всегда заявлял, что не хочет детей, не хочет, чтобы его кровь распространялась по миру. Теперь же он был самым решительным из них в желании принять близнецов и защитить их. Почти все поступили бы так же: дети — это наше будущее, наше наследие и то, что мы оставляем миру после себя. — Когда поднимусь наверх, возьму полфлакона зелья для сна без сновидений, — пообещал Сириус, тихо вздыхая от удовольствия: домовые эльфы готовили чудесный горячий шоколад. — Но мне нужно одно одолжение… — Вы хотите, чтобы я связался с директором? — догадался Корвус. Его так редко называли иначе, кроме как «директор Слизерин» или «Аврелий», — никто не забывал, что он Тёмный Лорд. Те, кто знал, держали язык за зубами и неосознанно обращались к нему в соответствии с его публичными образами, потому что так им было привычнее. Либо так, либо «Мой господин». Сириус поморщился и коротко, резко кивнул: — Да, я хочу… Я хочу, чтобы они попытались их призвать. Ведь это возможно, верно? Они же двоюродные братья, оба потомки Певереллов? — Ты же знаешь, что так не бывает, — мягко упрекнул Корвус. Волшебник и сам это знал, просто он был в отчаянии — весь его мир снова рушился. Самая непоколебимая вера, которая помогала ему пережить самые мрачные дни, дала трещину. — Иначе все члены твоей семьи были бы метаморфмагами, — добавил Корвус. И это была лишь одна из многих способностей, которыми обладали Блэки. Они не зря принадлежали к столь прославленному роду, и Сириус, сам того не желая, понимал это. Слава Мерлину, что молодой волшебник не управлял поместьем Блэков, иначе, честно говоря, Корвус был уверен, что тот всё бы сжёг из чистой злобы. Нельзя отрицать: Сириус был довольно импульсивным и, если его обижали, становился мстительным. Семейная магия даровала свои дары только тем, кто был способен использовать эти силы с должной деликатностью. Некоторые… к сожалению, не справлялись с этой задачей, как, например, Нимфадора Тонкс, у которой забрали все способности. В тот самый момент, когда гнилая ветвь Тонксов была отсечена от генеалогического древа Блэков, все дары семьи Блэк были утрачены. Магия объявила их больше не Блэками, а это означало, что, сколько бы детей, внуков и правнуков ни было у Нимфадоры Тонкс, эта способность к ним больше не вернётся. Блэки редко так поступали, даже с самим Мариусом. Корвуса это невероятно удивило, хотя и не должно было. Он и представить себе не мог, что отречётся от сыновей, лишит их наследства и изгонит из семьи. Он не мог понять, как лорд Сириус Блэк-младший отпустил сына после одиннадцати лет воспитания. Пальцы Сириуса дёрнулись, словно он сдерживал импульсивную реакцию. — Тем не менее, я хотел бы с ним поговорить. — Ты знаешь, где он живёт, ты знаешь его имя. Тебе не нужно, чтобы я выступал в роли посредника, — заметил Корвус, которого Сириус в тот момент очень позабавил. Он попытался вспомнить, ссорились ли когда-нибудь Тёмный Лорд и Сириус после его воскрешения. Кажется, в компании они неплохо ладили, хотя Сириус никогда раньше не обращался к волшебнику. Корвус задумался, почему тот не решается это сделать. Что, по его мнению, могло произойти? Неужели он думал, что его будут пытать? Сириус резко вдохнул и спросил: — Его ведь там не будет, да? Будет ли Аврелий в Хогвартсе или у себя дома, пока в школе каникулы? Сириус знал, что защитные чары в Хогвартсе обновляются очень регулярно — это даже было закреплено законодательно. Если бы какой-нибудь директор попытался этому воспрепятствовать, магия немедленно лишила бы его звания, независимо от того, был ли он штатным профессором или директором. Тёмный Лорд позаботился о том, чтобы ученики всегда были в безопасности. — Он будет в порядке, ученики вернутся в Хогвартс через несколько дней, — ответил Корвус. По крайней мере, так обычно поступал Аврелий: за несколько дней до возвращения учеников он готовился к началу учебного года. — Напишите ему. Я уверен, что вы либо получите ответ, либо он сам вас навестит. Сириус кивнул, мысленно пообещав себе написать Аврелию, прежде чем лечь спать. Он не считал это «дурным тоном» из-за позднего времени. Домовые эльфы позаботятся о том, чтобы письма были сняты с совы и оставлены для хозяев, когда те проснутся. Если бы у кого-то возникла срочная необходимость, он не стал бы писать, а воспользовался бы камином — так домовому эльфу не пришлось бы часами переживать из-за того, что важная почта затерялась. — Как думаешь, я совершаю ошибку? — спросил Сириус с отсутствующим выражением лица, глубоко погружённый в размышления о недавних поворотах в своей жизни. Он задавался этим вопросом не в первый — и, скорее всего, не в последний — раз. — Может, мы и не самая большая семья в округе, но мы впятером позаботимся о близнецах, — ответил Корвус. — Мои мальчики были хорошо воспитаны, даже несмотря на то, что у них не было столько примеров для подражания среди женщин. Он жалел, что не смог отдать им свою жену, даже если бы это стоило ему жизни. Они все помогали — целые семьи, так уж сложилось. Хотя за последние десятилетия многое изменилось. Этот комментарий успокоил Сириуса: он знал, что не будет нести за детей единоличную ответственность. — Я не знаю, как мы с ними справимся… Я имею в виду, что они вступают в тот период, когда большинство Блэков начинают случайно колдовать, а тут ещё и метаморфмаг… — Он тяжело вздохнул, не заканчивая предложения. — Мариус, вероятно, оставил вам информацию, которую вы можете использовать. У него, наверное, были хитрости, чтобы помочь с уходом за ними, — печально пробормотал Корвус. Бедняга потерял всю свою семью. Корвус знал, каково это, и не пожелал бы такого никому. Мариус вырастил этих детей сам после потери дочери. Корвус не был уверен, что у него хватило бы на это сил. Без магии Мариусу пришлось научить их бережно относиться к своему дару. Если бы с ним что-то случилось, он был бы беззащитен, хотя, скорее всего, это было не так. Его братья и сёстры наверняка позаботились бы о его безопасности. Пока он не потерял их. По крайней мере, у него было подтверждение, что один из братьев или сестёр умер, но что стало с другим? Скорее всего, тот просто перестал приходить. — Жаль, что я его не знал, — вздохнул Сириус, допивая горячий шоколад. — Интересно, был ли он похож на моего дядю Альфреда… Дядя Альфред определённо был его любимым родственником. У него не было собственных детей, но он всегда был рядом с младшим поколением. Сириус жалел, что Мариус не связался с ним — он бы сразу приехал. — К сожалению, мы не можем винить этого человека за то, что он сдержался, — Корвус слегка поморщился. Реакция волшебного мира на сквибов… это был не самый приятный момент в их истории. Однако ситуация менялась: сквибов поощряли оставаться в волшебном мире. Аврелий даже подумывал об открытии для них небольшой школы, где они могли бы изучать предметы, которые могли бы привести их к карьере. Среди них были зельеварение и древние руны. Сириус недоверчиво фыркнул: — Да, тут ты прав. Честно говоря, от одной мысли о том, через что пришлось пройти Мариусу, его начинало тошнить. Он был рад, что у него есть магия — даже с такой ужасной матерью одиннадцатилетний ребёнок не должен был оставаться один. — Мне пора, завтра ещё оглашение завещания. — Он устало зевнул, прикрыв рот рукой, как того требуют правила приличия. — Так скоро? — удивлённо спросил Корвус. Обычно всё шло не так гладко, даже с помощью Гринготтса. Сириус кивнул: — Поскольку мы с близнецами — единственные наследники, надеюсь, это не займёт много времени. Больше не было никого, кого Мариус знал и считал близкими людьми — достаточно близкими, чтобы оставить им что-то в завещании. Если бы он хотел что-то завещать друзьям, то сделал бы это до смерти. Сириус отчасти жалел, что Мариус не упомянул в завещании ещё нескольких человек, с которыми был знаком. Было бы приятно узнать его получше. Чёрт, он даже не знал, как тот выглядит. — Гоблины этого не допустят, — усмехнулся Корвус. Гоблины любили повторять, что время — деньги. — Вряд ли. Спокойной ночи, спите хорошо, — сказал Сириус, левитируя пустую чашку в раковину. — Спокойной ночи, Сириус, — ответил Корвус, следуя примеру и отправляя свою кружку вслед за ней, когда Сириус вышел из кухни. — Пора спать, — сказал Корвус домовому эльфу, который всегда был рядом и старательно заботился о нём: следил, чтобы тот принимал зелья, не поранился и не упал в обморок, а также варил кофе и горячий шоколад, когда требовалось. — Спокойной ночи, моё милое сокровище, — прошептал Корвус, обращаясь к портрету. Жена словно задремала и подмигнула ему в ответ на эти нежные слова. Корвус усмехнулся, проведя пальцами по раме. Надо будет заказать для неё ещё одну раму, чтобы она могла стоять в его спальне. Обычно он не терпел портретов в спальне. Но это была его жена, и всё было по-другому. Вскоре он уже лежал в постели, встревоженный словами Сириуса, но, успокоившись, погрузился в сон. Не было смысла навлекать на себя неприятности. Сириус мирно спал, пока его не разбудила магия домовых эльфов — по сути, аналог укола адреналина. Он резко сел, хватая ртом воздух, с волшебной палочкой в руке. — Лорд Слизерин в камине, мастер Блэк-Лестрейндж. Вы хотели его видеть? — спросила Ллурна, ничуть не испугавшись палочки, направленной прямо ей в лицо. Она была готова к такому развитию событий и прикрылась щитом. Сириус застонал, сонно моргая: — Который час? — и поправил одеяло, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить мужа. Не было смысла обоим вставать в такую рань. — Пять двадцать семь, — последовал быстрый ответ. Глаза Сириуса расширились: это случилось гораздо раньше, чем он ожидал — он проспал всего час с небольшим, не больше. Чёрт возьми, неудивительно, что у него кружилась голова. Он потянулся, устало зевнул, схватил мантию и сказал: — Попроси его зайти. Он не хотел вести этот разговор в Хогвартсе, тем более в кабинете директора. Завязав халат, Сириус принялся искать тапочки — без них он не собирался выходить из спальни. Мраморный пол был ужасно холодным. — Сейчас, — и домовой эльф исчез. Закрыв глаза, Сириус подавил усталый стон. Мерлин, ещё слишком рано. Он знал, что после этого уже не уснёт. Близнецы, скорее всего, проснутся, но Родольфус присмотрит за ними, пока он будет в Гринготтсе. К сожалению, Родольфус не мог пойти вместо него: для завещания нужны были те, кого в нём упоминали, никто не мог просто прийти и занять твоё место. Через несколько мгновений Сириус встал и вышел из тёмной спальни, стараясь вести себя как можно тише. Он был озадачен, когда не нашёл Аврелия в гостиной, куда тот должен был прийти по каминной сети. Что-то его задержало? Он обернулся на звук покашливания и увидел на кухне Аврелия. — Кофе? — спросил тот, снова скрываясь на кухне. Сириус нашёл его за столом с небольшой порцией еды: тост, яичница и немного бекона. Когда Сириус сел, ему принесли те же блюда, и, что важнее, Аврелий пододвинул ему кружку крепкого чёрного кофе. — Полагаю, это из-за ритуалов, которые мы не можем себе позволить? — спросил Аврелий. Его яркие умные глаза смотрели на Сириуса с тем расчётливым любопытством, которым он одаривал всех вокруг. Сириус слегка грустно улыбнулся, не удивившись, что тот понял, зачем он связался с ним. По крайней мере, отчасти — ведь это была не единственная причина. — Ты знал, что Гарри пытался вызвать своих родителей? Аврелий был искренне озадачен вопросом. — Нет, — честно признался он. В этом не было ничего невозможного. Любой захотел бы поговорить с давно потерянными близкими. Хотя Гарри никогда не выражал такого желания, он, скорее всего, был бы последним, кому кто-то сказал бы об этом, не говоря уже о самом Гарри. В конце концов, именно Аврелий забрал их у него. — Они не пришли ему на помощь, хотя должны были, верно? Я имею в виду, ритуал сработал? — Сириус не обращал внимания на еду, полностью сосредоточившись на разговоре. Аврелий нахмурился, без труда съедая то, что приготовила домовая эльфийка. — Это зависит от того, как он провёл ритуал. Магия, на которой мы сосредоточились, сильно отличается от, скажем, вызова духов из-за Великого Разлома. — Но у него есть способ это сделать, верно? Он же некромант, — заметил Сириус, злясь на себя за то, что в этот момент ему казалось, будто он совсем не знает своего крестника. Аврелий рассмеялся: — Ничто не бывает простым, даже семейная магия. Особенно магия некромантов. Честно говоря, это одно из самых сложных искусств в освоении. Никто не становился мастером-некромантом со времён Средневековья. Даже Гарри не овладел этой конкретной отраслью — он даже не пытался. Мертвые люди были ему бесполезны, так зачем беспокоиться? Ближе всего к некромантии он подобрался, когда создал инфери. Последними, кто достиг уровня мастера, были Певереллы. — Значит, он мог ошибиться? — задумчиво спросил Сириус. Гарри был молод, такое могло случиться, но сам Сириус так не считал. Гарри был настолько умён, что мог заткнуть за пояс кого угодно, когда дело касалось какой-нибудь темы. — Ты в это веришь не больше, чем я, — сухо заметил Аврелий. Он был единственным в их кругу, кто мог на равных соперничать с Гарри в остроумии. Корвус мог сравниться с ним в некоторых предметах, но не во всех. Сириус сник. — Нет, — покачал он головой. Он искренне не верил в это, хотя это снова вернуло бы его мир в прежнее состояние. — Если он всё сделал правильно… а они не пришли… ну, я даже не знаю, что и думать, — признался он. Аврелий молчал, попивая из тёплой чашки. Честно говоря, ему нечего было сказать, и он не собирался сыпать пустыми банальностями. Сириус всё равно бы им не поверил — ведь он сидел рядом с человеком, который их убил. — Почему бы им не прийти? — спросил Сириус, явно нервничая. Аврелий замер, жалея, что пришёл сегодня утром. Меньше всего ему хотелось выступать в роли психотерапевта Блэка. То, что он встал на путь закона, ещё не означало, что он сильно изменился. — Ты знаешь, как вызывать духов? Я уверен, что Гарри наверняка делился с тобой своими наработками, верно? — с надеждой в голосе спросил Сириус. — Да, делился, — медленно ответил Аврелий, словно подозревая, что это тщательно спланированная ловушка. — Ты можешь это сделать? — прямо спросил Сириус, сверля его тёмными глазами. — Я и не пытался, — заявил Аврелий, теперь понимая, к чему тот клонит. — Прямо сейчас Невыразимцы пытаются найти ответы на вопросы, которые не дают вам покоя. — Ты что, мысли мои читаешь? — возмутился Сириус, отрывая взгляд от Аврелия. Аврелий фыркнул: — Нет, но не нужно быть гением, чтобы понять, о чём ты думаешь. — Он был искренен и не стеснялся в выражениях. — Если это всё, то мне действительно нужно идти домой, у меня впереди очень напряжённый день. — Нет, это ещё не всё. Я хочу, чтобы ты мне помог! — Сириус встал. — По крайней мере, это ты мне должен. Аврелий напрягся, его взгляд впился в обиженное и очень недовольное лицо Сириуса. — Простите, что? — его голос от ярости стал тише. Он нервно дёрнул пальцами, мысленно напоминая себе, что перед ним Сириус Блэк, один из его любимых мужей, а не Пожиратель смерти. Он не мог просто взять и проклясть его за то, что тот его расстроил. — Ты убил Лили и Джеймса. Ты отнял у меня семью, — мрачно заявил Сириус. — Я молчал и позволял тебе делать всё, что ты хочешь, ради моего крестника. Если он может находиться с тобой в одной комнате, то и я смогу. Губы Аврелия дрогнули: он ожидал такого разговора много лет назад. Как и все остальные, он полагал, что Сириус Блэк не знал, что происходит у него под носом. Не знал, что Рудольфус и Рабастан — верные Пожиратели смерти. Но оказалось, что он всё знал. И даже тогда, когда всё стало ясно, Сириус ничего не сказал. Судя по всему, в Сириусе было больше от Слизерина, чем он думал. — Каким же слизеринцем ты стал, — пробормотал Аврелий. Сириус выжидающе смотрел на него, сердце бешено колотилось. Он не мог поверить, что, по сути, шантажирует Тёмного Лорда Волан-де-Морта. Никто не доставал палочку, никто не корчился от Круциатуса. Возможно, Аврелий изменился — и не просто «достаточно», чтобы выдавать себя за умного волшебника, которому есть что предложить магическому миру. — Я хочу быть там, когда всё закончится. Я хочу быть главным, — твёрдо сказал Сириус. — Позвольте спросить, почему вы не попросили своего крестника сделать это вместе с вами? — спросил Аврелий, совершенно не понимая, зачем тратить своё единственное одолжение на то, что можно сделать где-то ещё. Сириус на мгновение замолчал, собираясь с мыслями, удивлённый вопросом. — Гарри не будет пытаться снова. Ты его знаешь. Вероятно, он попытался в момент слабости, но больше никогда этого не покажет. Даже когтевранец в нём не увидел бы, что он попытается снова — ради доказательства себе или теории проекта. Ни для родителей, ни для кого-либо ещё. Он сделал то, что намеревался сделать, и на этом всё закончилось. Сириус пытался привить Гарри любовь к памяти о родителях. Он рассказывал ему о них, о том, что Гарри похож на Лили своей тягой к знаниям, что он такой же изобретательный, как Джеймс, со своей способностью творить на ходу или работать над долгосрочными проектами. Например, карта Мародёров и заклинания, которые на ней использовались. О том, как они с Ремусом стали анимагами, чтобы помогать Ремусу-оборотню в полнолуние. Гарри слушал, запоминал информацию, но не просил рассказать подробнее, не хотел слушать одни и те же истории снова и снова. Аврелий кивнул в знак согласия, зная, что это правда. Гарри слишком долго внушали, что его родители были пьяницами, безработными бездельниками, которые погибли в автокатастрофе. Даже теперь, когда он знал, что они погибли ради него, этого было недостаточно, чтобы ненависть, которую он испытывал к ним на протяжении десяти лет, сменилась любовью. Гарри глубоко запрятал все чувства, которые испытывал к родителям. Ему пришлось это сделать, чтобы выжить в жестоком мире Дурслей. Аврелий считал, что для его открытия потребуются определённые обстоятельства. — Хорошо, я поговорю с Руквудом, — ответил Аврелий, усаживаясь обратно. — Мы втроём попробуем, но только если Невыразимцы подтвердят, что это сработает и без крови Гарри. Он ни за что не стал бы брать кровь Гарри, чтобы призвать его родителей — это было бы слишком рискованно. Сириус с облегчением выдохнул: — Спасибо, — пробормотал он, и в его голосе слышалась искренняя благодарность. — Чтобы нам обоим было ясно: ты исчерпал свои возможности. Попробуешь ещё раз — и я буду проклинать тебя до тех пор, пока ты не превратишься в жалкое ничтожество. Я понятно выражаюсь? — угрожающе произнёс Аврелий, но его голос по-прежнему звучал спокойно и сдержанно. Сириус побледнел, но потом кивнул: — Понял. Он не собирался его шантажировать и не стал бы этого делать, если бы не был так решительно настроен достучаться до Лили и Джеймса и высказать им всё, что думает! Как они могли игнорировать своего сына? Только потому, что он принял Аврелия? Потому что принял Лестрейнджей? Чёрта с два! Даже если бы они пришли к нему, он всё равно не простил бы их за то, что они не пришли за их сыном. Гарри никогда бы не поверил, что у них были какие-то другие причины не прийти. Мысль о том, что он может оказаться прав, была невыносима. Сириус отказывался думать плохо о своих лучших друзьях — просто не мог. Они были его семьёй, его всем на протяжении целого десятилетия. Его избранной семьёй. — Я свяжусь с вами, как только что-нибудь узнаю, — ответил Аврелий. — Хорошего дня, — добавил он, прежде чем выйти из кухни. Сириус просто смотрел ему вслед, кивая. Да, Аврелий по-прежнему внушал ужас, но при этом выглядел неплохо. Сириус не был слепым: Аврелий был хорош собой, но до мужа ему далеко — по крайней мере, по его мнению. Рабастан медленно приходил в себя, ощущая тепло, разливающееся по спине. Ему было жарковато, если уж на то пошло. Ему потребовалось всего несколько мгновений, чтобы понять, откуда исходит это тепло, — точнее, кто его источник. Он перевернулся на бок, лицом к Гарри, и на его лице появилась мягкая, добрая улыбка. При таком раскладе он никогда не сможет отплатить Гарри за всё, что тот сделал для него и его семьи. Он поднял руку и провёл пальцами по лицу Гарри. — Мерлин, надеюсь, отец об этом не узнает. Он будет не в восторге. Гарри, доказав, что не спит, хихикнул: — Не-а. Он прикинется разочарованным, а блеск в глазах снова его выдаст. — И уткнулся смехом в подушку. Прошлой ночью они почти не разговаривали. — Как ты себя чувствуешь? — Прости, что беспокоил тебя прошлой ночью, — сказал Рабастан, поглаживая Гарри по руке, затем по предплечью и локтю. Гарри покачал головой, немного сдвинув одеяло в сторону: — Ты не беспокоил. Ещё несколько лет назад он бы не знал, что делать. Теперь он был не таким… бесполезным, когда дело касалось утешения. По крайней мере, когда дело касалось людей, которых он любил, а список этот, честно говоря, был невелик, но достаточно длинный для него. — Ллурна? — позвал Рабастан, обнимая Гарри и нежно целуя его в лоб. Хлопок возвестил о появлении домового эльфа. — Доброе утро, хозяева. Чем Ллурна может вам помочь? — спросила она, глядя на них большими глазами, которые были чуть больше обычного, но всё равно выглядели невозмутимо. — Отец уже проснулся? — спросил Рабастан. — Все уже проснулись? Время не позволяло точно сказать, кто проснулся и где они находятся. У всей семьи был напряжённый график, у отца — чуть менее напряжённый, но всё же гораздо более напряжённый, чем до того, как в его жизни появился Гарри. — Мастер Корвус в гостиной, мастер Сириус отправился в Гринготтс, а мастер Рудольфус играет с детьми на улице, — ответил домовой эльф, указывая на окно в их комнате. — Это я должен увидеть, — с любопытством сказал Гарри. Он спрыгнул с кровати и подошёл к задёрнутым што рам, которые раздвинулись, когда он приблизился, благодаря Ллурне. Прижавшись носом к стеклу, он с улыбкой на лице наблюдал за происходящим. — Похоже, ему весело. — Он всегда хотел детей, — признался Рабастан. — Ради Сириуса он отказался бы от этой мечты, но, думаю, он в восторге от того, как всё сложилось. Он подошёл к Гарри и встал у окна, наблюдая, как брат сближается с детьми. На самом деле могло быть и хуже, чем обзавестись детьми. — Вы когда-нибудь обсуждали зелье? — спросил Гарри, с любопытством поворачиваясь к Рабастану. — И что ты собираешься делать? — Мы вкратце обсудили это. Зная, что близнецы — метаморфмаги, мы все с опаской относимся к идее изменить одну молекулу их ДНК, — ответил Рабастан. — Мы могли бы подумать о том, чтобы добавить кровь Рудольфуса, но ничего конкретного. — Делай, а если что-то пойдёт не так, воспользуйся маховиком времени, — легкомысленно сказал Гарри, как будто делал это постоянно. Он знал, что у Аврелия есть маховик времени, но не придавал этому особого значения. Рабастан весело усмехнулся: — Не стоит так легкомысленно играть со временем. Он знал, что это решение спасло их всех в самый критический момент, но было принято не сразу. Каждый получил приказ не менять ситуацию без необходимости. Аврелий позаботился о том, чтобы всё прошло именно так, как он задумал. Гарри прижался к Рабастану, не в силах себя остановить. Тепло другого человека было… таким успокаивающим, чего он никак не ожидал. Конечно, он привык к человеческому обществу, к любви к другим, к чувству влечения, но эта любовь и утешение были чем-то новым. — Я отлично выспался, — признался Гарри. — Я тоже, — пробормотал Рабастан, обнимая жениха и наблюдая, как его брат гоняется за двумя детьми с ярко-синими волосами. — Должен признаться, я немного завидую, что у них есть этот дар. Ведь это одна из самых желанных семейных магических способностей. — Кто знает, может, и у нас получится. В конце концов, я же Блэк по крови, — прокомментировал Гарри, вспомнив, как однажды ему обрили голову. За одну ночь волосы вернулись в прежнее состояние. Случайное волшебство или какая-то лёгкая форма метаморфомагии? — Представляешь, какой хаос может получиться? — в его голосе слышалась дрожь. — Мерлин, это был бы кошмар, — тихо рассмеялся Рабастан. Он мог себе представить, каково это — пытаться понять, кто есть кто, но вероятность того, что у их детей будут такие же способности, была крайне мала. Нечасто в одном поколении передаются одни и те же магические дары. Тонкс и эти двое — это было действительно удивительно. Увидеть такое снова, да ещё и втроём за одну жизнь. Ну, теперь уже вдвоём. — Нужно убедиться, что они понимают: их самооценка не должна зависеть от способностей, — добавил Гарри, прислонившись к Рабастану. — Тонкс всю жизнь скрывала свою внешность и пыталась казаться выше, чем была на самом деле… и это сильно на неё влияло. — Я до сих пор не понимаю, как она вообще прошла обучение на аврора. Способность менять внешность — это хорошо, но неумение ходить по прямой, не натыкаясь на предметы, — это уже совсем другое дело. — Рабастан покачал головой, просто думая об этом. — Она была… одной из избранных учеников Дамблдора. Если бы война возобновилась, она бы, скорее всего, оказалась в Ордене. Как ни странно, от одной мысли о возобновлении войны к горлу подступала желчь. Жизнь изменилась, приоритеты сместились, и всё, чего хотел Рабастан, — это Гарри и та жизнь, которую он мог бы разделить с ним, а также его карьера. Гарри поморщился — о, как же он ненавидел одно только упоминание о Дамблдоре. Это напоминание о боли, о мучительной агонии, когда он стоял словно вкопанный перед Зеркалом Еиналеж. Всё его тело было сковано и изнемогало от невыносимой боли из-за его двуличности. В конце концов он увидел, как Дамблдор был уничтожен, и это дало ему представление о его возможном будущем. О его будущем с Рабастаном. — Может, поедим здесь, прежде чем спускаться вниз? — спросил Рабастан, заметив, что брат пытается увести близнецов обратно в тёплое поместье. Не то чтобы уже похолодало, но был сентябрь, и становилось немного зябко, особенно детям. — Звучит идеально, — согласился Гарри. Рабастан тем временем позвал домового эльфа, чтобы тот распорядился накрыть завтрак здесь. — Ты уладил всё с крестным? — спросил Рабастан, полностью открывая дверь в спальню — просто из приличия. Ничего не случится, Гарри ещё молод, и они только помолвлены. Гарри отвернулся от окна и увидел, что домовой эльф трансфигурирует для них стол и два стула. — Да, это просто недоразумение, — сказал он, подходя к столу и усаживаясь. В воздухе витал аромат завтрака. В животе заурчало. — Я голоден, — признался он, накладывая еду на тарелку. — Недоразумение? — переспросил Рабастан. — Тебе холодно? — спросил он, заметив, что Гарри дрожит. — Нет, я в порядке, — сказал Гарри, зачерпнул ложку фасоли, положил одну на свою тарелку, а другую — на тарелку Рабастана. — Спасибо, — добавил он, обращаясь к Ллурне, которая кивнула и исчезла, прекрасно понимая, что больше не нужна. Рабастан присоединился к нему и тоже принялся за еду. Это было приятно. Им нужно было чаще проводить время наедине. Хотя в ближайшие несколько месяцев у них вряд ли будет такая возможность. — Я рассказал ему о провальном проекте, и он пообещал помочь мне его переделать, — сказал Гарри. Рабастан выгнул бровь, недоверчиво глядя на Гарри, и ни на секунду не поверил своим ушам. Конечно, Сириус был умён — он создавал самые удивительные изобретения, которые почти всегда расходились на ура. Однако у Гарри был другой склад ума, не похожий ни на чей другой. — На их создание у меня ушли месяцы, но я должен хотя бы смутно помнить, какие книги к чему относятся, чтобы переписать их, — с иронией сказал Гарри. — Запомню на будущее: всегда делать резервную копию своих проектов. — Честно говоря, я удивлён, что ты этого не сделал, — признался Рабастан, услышав голос брата. Тот с кем-то разговаривал, вероятно, с отцом. Гарри всегда был очень осторожным, так что Рабастан действительно был удивлён. — Я сожалею об этом, — ответил Гарри. — Я просто рад, что это был не кто-то из них. А вот некоторые другие проекты… над ними он работал годами. Годами в прямом смысле, а не просто год, и это требовало гораздо больше усилий. Рабастан поморщился, проглотив кусок еды — он мог себе это представить. Он знал, что многие книги, которые Гарри постоянно таскал с собой, были очень редкими. Они сами по себе стоили целое состояние, и он даже не хотел представлять, что с ними могло случиться. Некоторые из них были единственными в своём роде — те, что Гарри нашёл на рынках Египта. Рабастан согласно хмыкнул. Остаток завтрака прошёл в уютной тишине, нарушаемой лишь звоном столовых приборов, пока они уплетали вкусную еду. Оба могли спокойно позавтракать по-английски. Но они этого не делали — такое случалось редко, Гарри предпочитал по утрам что-то лёгкое и сытное. — Ллурна? Было очень вкусно, спасибо, — сказал Гарри, прежде чем она успела что-то ответить. — Я буду скучать. — Это только до Йоля, — сказал Рабастан. Он взялся за два книжных проекта, чтобы чем-то себя занять. Кроме помощи отцу по хозяйству, ему особо нечем было заняться. — Ты ведь вернёшься к Йолю, да? — спросил он. Гарри приезжал на все праздники, и логично было предположить, что ничего не изменится. Однако теперь в поместье были дети, и он мог предпочесть остаться там, где тихо. — Просто попробуй меня удержать, — заявил Гарри. — Я пойду оденусь, хочу узнать, что произошло во время оглашения завещания. Он привстал на цыпочки, чтобы поцеловать Рабастана в щеку, и вышел из спальни, которая однажды станет их общей. — О! Ты в порядке? — спросил Гарри, заплывая обратно в комнату. — Ты хорошо поплакал, да? Если бы на его месте был кто-то другой, Рабастан был бы в ужасе. Несмотря на румянец на щеках, он слегка улыбнулся, и, к счастью, его улыбка не была похожа на гримасу. — Да, так и было. А теперь иди одевайся, — сказал он, вытолкал Гарри из комнаты и закрыл дверь. Он был честен с самим собой, и это помогло ему выплакаться. Он действительно поговорил с матерью. Он знал её голос, знал его как свои пять пальцев, помнил по воспоминаниям, которые видел. Но поговорить с ней? Это было… неописуемо. Это значило для него больше, чем всё остальное в этом мире. Она была просто… потрясающая. У него были её нос и уши, у Рудольфуса — её улыбка, и, Мерлин, у них обоих было её чувство юмора. Это было что-то невероятное. Ему не терпелось как следует познакомить её с Гарри. Гарри был членом семьи, независимо от того, женаты они или нет. Рабастан сглотнул, отмахнувшись от тревожных мыслей, и начал одеваться. Они собирались пожениться, и он не позволит никому разрушить своё будущее. Они так и не выяснили, кто и зачем отправил то письмо. Мысль о том, что кто-то пытается их убить, приводила в ужас. Никто из Ордена Дамблдора не был настолько умён, чтобы провернуть такое — в этом они были уверены. И это ещё больше настораживало: кто-то неизвестный, непредсказуемый. Они не могли припомнить, чтобы кто-то из их знакомых был настолько расстроен, особенно из-за Гарри. Авторы тоже ничего не добились. Молчание с тех пор могло означать как очень плохие, так и хорошие новости. Возможно, те, кто это сделал, не рискнут повторить попытку — ведь на первой они потеряли все свои деньги. А это было дорогостоящее предприятие. Одевшись, Рабастан начал спускаться вниз. Он шёл на звук голоса брата, который, судя по всему, разговаривал с матерью и близнецами. Он выглянул из-за двери и увидел Сириуса с Рудольфусом и близнецами. — Эй, ого, я что, проспал? — спросил он — не то чтобы он действительно смотрел на часы. Рудольфус усмехнулся, когда камин вспыхнул: — Так и есть, — и повернулся посмотреть, кто это, пока Сириус подхватывал близнеца, стоявшего ближе всех к камину. Тем не менее дети были так напуганы происходящим, что вскрикнули. Выражение лёгкого ужаса на лице Аврелия при виде двух детей, которые вдруг стали похожи на него, было настолько забавным, что Сириус схватился за живот от смеха. Дети тоже не могли удержаться от смеха — им показалась забавной реакция Сириуса, а может, дело было в вибрации, которая возникала у него в груди, когда он смеялся. — Пора, — заявил Аврелий, выжидающе глядя на Сириуса. — Эй, погоди-ка, что происходит? Время для чего? — Рудольфус выпрямился и встал, переводя взгляд с мужа на лорда, которому поклялся служить. Он посмотрел на ребёнка, который обхватил его ногу, явно чувствуя, что в воздухе повисло напряжение, и изо всех сил старался помочь. — Всё в порядке, я просто попросил об этом, — поспешил разрядить обстановку и успокоить мужа Сириус. — Что ты просил? — спросил Рудольфус, совершенно сбитый с толку. Он растерянно смотрел на мужа, ему совсем не нравилось чувствовать себя брошенным. — Помоги, я скоро вернусь. Присмотри за детьми, — сказал Сириус, передавая второго близнеца Рудольфусу, который выглядел озадаченным. Теперь, когда он понял, что ничего серьёзного не происходит, он расслабился: выражение лица Тёмного Лорда при появлении говорило само за себя. Кто бы мог подумать, что он боится малышей? С этими словами Сириус и Аврелий исчезли в камине. — Портключ сработает через три минуты и перенесёт нас прямо в Отдел Тайн, — заявил Аврелий, выйдя из камина и схватив статую, как только оказался рядом со своим столом. — Сколько услуг это тебе обошлось? — спросил Сириус, слегка поморщившись, особенно учитывая, что заклинание действовало прямо в Хогвартсе. — Август Руквуд встретит нас там, и ритуал будет проведён, — объяснил Аврелий, протягивая статую, которая начала светиться. Сириус быстро схватил статую за верхнюю часть. — Ты только что сказал «Август»… — И в этот момент статуя ожила. — Руквуд, — закончил Сириус, обращаясь к вышеупомянутому волшебнику. — Хорошо, что ты здесь. Следуй за мной, — сказал Руквуд, и его окутала маниакальная энергия. — Сколько же ты принял возбуждающих зелий? — спросил Сириус, с любопытством глядя на волшебника. — Три, может, четыре? — ответил Руквуд, его глаза буквально горели от страсти. Честно говоря, он бы взорвался, если бы не успокоительное. — Мне приказали уйти как минимум на сутки после этой смены. — Вот ритуальное пространство, с которым мы будем работать. Всё подготовлено, но, пожалуйста, не стесняйтесь — проверяйте сами, вы оба. Он открыл дверь, и они увидели пустую комнату, в центре которой стояла только чаша. Она светилась древними рунами. — Ритуальный зал, — сказал Сириус, с благоговением оглядываясь по сторонам. Он не смог разобрать и половины надписей. Аврелий читал их с лёгкостью, как будто это были обычные слова. — Я и не подозревал, что здесь есть что-то подобное. Погребальные камеры — да, но настоящие ритуальные залы — нет. — Есть много комнат, о существовании которых никто даже не подозревает, и есть комнаты, о назначении которых никто не знает, — объяснил Руквуд. — Увлекательно пытаться выяснить, какие вещи, комнаты, предметы и загадочные артефакты были здесь задолго до того, как построили Министерство. Например, Арка Смерти, как её называли. Министерство магии выбрало идеальное место для строительства, учитывая, как лучше всего защитить магию и волшебный мир. — Готов поспорить, — пробормотал Сириус. По правде говоря, в былые времена ему доставило бы огромное удовольствие обыскать Министерство сверху донизу. Вместе с Джеймсом и Ремусом, как они делали это в Хогвартсе. Но времена меняются, и многое меняется. — Ваш крестник очень умён, — уважительно заметил Руквуд. — Для такого маленького мальчика продумать всё до мелочей, в том числе возможность того, что ритуал пойдёт не по плану, — это признак незаурядного ума, как я и думал ранее. Даже сам Гарри не задумывался о таком, когда только начинал — это то, чему он научился на собственном горьком опыте. — Мерлин, не надо уговаривать его работать здесь, — выпалил Сириус, но на его лице играла самодовольная улыбка: ему было приятно слышать, как кто-то говорит очевидные вещи. — Смело с твоей стороны предполагать, что кто-то может отвлечь Гарри от его цели, — пробормотал Аврелий, с удовлетворением отворачиваясь от рун. — Он выбрал путь, с которого не свернул ни разу. С каждым годом успеваемость Гарри значительно улучшалась; он был полон решимости, которую Аврелий видел только в себе. — Я не удивлюсь, если после окончания школы ему предложат десятки вакансий, — с грустью признался Сириус. И дело тут не в его статусе Мальчика-Который-Выжил. Гарри уже не раз доказал, что он достойный волшебник. — Это точно, — согласился Аврелий. — Давайте начинать. — Вот, — Руквуд протянул пергамент Аврелию и Сириусу. — Это слова, которые вы должны произнести во время ритуала. Все слова подчёркнуты. Новое и улучшенное издание. Три волшебника разделились и преклонили колени перед тремя центральными точками, как того требовал ритуал. Аврелий и Руквуд синхронно начали произносить слова ритуала — не только потому, что были хорошо знакомы с ним (они уже проводили его раньше), но и потому, что часто использовали латынь. — *Sanguis sanguinis mei, necromantia potestatibus invoco Potter, familiam familiae meae… Invoco te* — нараспев произнёс Сириус, чувствуя, как бешено колотится сердце. Аврелий и Руквуд продолжали повторять слова Сириуса, которые нужно было произносить синхронно. — Поттер, приди ко мне, я зову тебя. Ответь на мой зов, семья моя, семья моя! — нараспев произнёс Сириус. Он отчаянно хотел, чтобы они предстали перед ним. Аврелий начал излучать мощную магию, и его голос зазвучал громче. Руквуд последовал его примеру, и они оба, излучая магию, стали ждать, когда Сириус возьмёт свою реплику — что он и сделал без малейшей запинки. — *Potteres, veni ad me, te voco!* — выкрикнул Сириус, и его собственная магия взметнулась, чтобы его призыв был услышан. Свечи погасли, пламя погасло, и в комнате стало холодно, как будто она превратилась в морозильную камеру. — Покажитесь! Клянусь Мерлином, Джеймс, Лили, если вы не появитесь, я буду звать вас до тех пор, пока вам не надоест слышать мой голос!