Контракт

— Мне плевать, даже если придётся торчать здесь до скончания веков, но чтобы ты сейчас же спустился сюда! — рявкнул Сириус, и его гнев за считанные секунды перерос в ярость. Он всегда был вспыльчивым — это проклятие всех Блэков. Терапия очень ему помогла, он был благодарен за всё, что она для него сделала. Раньше Гарри не смог бы терпеть его выходки. Это бы его напугало, но он бы этого не показал. Упрямый парень — тогда он редко проявлял какие-либо эмоции. Хотя, может, дело было только в Сириусе. — Вполне возможно, — с усмешкой заявил Руквуд. — Ритуал лишит тебя магии, и из нас троих ты умрёшь первым. Он не хвастался, но знал, что обладает большей силой, чем Сириус Блэк. Блэк тоже был не промах, но по сравнению с ним и Тёмным Лордом он был обычным волшебником. — Сколько раз проводился этот ритуал с тех пор, как Гарри дал на него разрешение? — с иронией спросил Аврелий, снова просматривая предоставленную информацию. Файл был заполнен скудно, но могло быть и хуже. — В совокупности? — тихо спросил Руквуд, глядя на своего лорда. — Примерно семнадцать, плюс-минус. Аврелий широко раскрыл глаза: — Так много? Он был по-настоящему поражён тем, что они дали ему всего сутки, — ведь для этого требовалась высокая концентрация магии. — Сейчас Невыразимцев гораздо больше, чем в мою молодость, — признался Руквуд. — Учитывая, в каком состоянии находился наш мир в то время, я был удивлён, когда вернулся к своим обязанностям и увидел… Это его встревожило, он почувствовал себя не таким уж особенным. Мало того, он всерьёз переживал за свою работу, которую любил, которая была его страстью. Не меньше, чем желание служить Тёмному Лорду и улучшать волшебный мир. — Было много студентов, чьё желание работать намного превышало их оценки. Потребовалось много усилий как со стороны преподавателей, так и со стороны студентов, чтобы они могли встать на желаемую карьерную траекторию. Аврелий согласился: — С годами становится намного легче, профессора меньше перегружены необходимостью помогать своим студентам. У меня было столько разговоров о том, насколько шокирующим было образование в Хогвартсе до того, как я пришёл к власти. — Не удивлюсь, если там где-нибудь ошиваются Невыразимцы, — пробормотал Руквуд. — У нас в отделе три новых стажёра, они провели четыре года в Америке, чтобы получить квалификацию для работы здесь. Четвёртый кандидат не подошёл для нашего отдела. Невыразимцы вербовали волшебников и ведьм за их ум и силу. Требовался не просто ум, а особый склад ума. Каждый может читать книги, запоминать их содержание и пересказывать или воссоздавать то, что ему интересно. Например, если речь шла о зельях, можно было следовать рецепту, но на самом деле им нужны были люди с нестандартным мышлением. Те, кто мог усовершенствовать уже созданные руны и зелья. Те, кто мог создавать заклинания, изучать древние языки и так далее. — Как они оправдывают ожидания? — как всегда, спросил Аврелий. Ему нравилось собирать вокруг себя могущественных и умных людей. Руквуд был одним из многих в его окружении, и он никогда не отказывал в помощи волшебникам и ведьмам. — Превосходят их всех, — ответил Руквуд. — Я всё равно предпочёл бы одного Гарри пятерым ученикам. Он был просто… великолепен. Даже не зная, кто он такой, можно сказать, что его работы безупречны. Он из тех волшебников, которые преуспевают в такой среде. — Я не удивлён, — криво усмехнулся Аврелий. Его нисколько не удивляло, что Руквуд оценил ум Гарри. Скорее всего, большинство его последователей поступили бы так же. — Я серьёзно, спускайся сюда, или я расскажу всем, кто готов меня слушать, что ты делал, когда не добивался своего, — пригрозил Сириус, уставившись в потолок, потому что больше смотреть было не на что. — Пока я не заморозил свои неприличные места! — добавил он, слегка поёжившись. Руквуд фыркнул и закашлялся, чтобы сдержать смех, но всё равно был в восторге. — И вообще, почему здесь так холодно? Так было всегда? — спросил Сириус. Ему было очень холодно, но не так, как будто он шёл сквозь призрака — это тоже было неприятно, — а совсем по-другому. — Дело не в физическом холоде, — начал Руквуд в своей обычной манере. — В этом ритуале вы задействуете много своей магии, и резкость перехода вызывает шок в системе, который может восприниматься как ощущение холода. Нам придётся прервать ритуал через несколько минут. Продолжать вызов — самоубийство. Я не собираюсь рисковать своей магией ради этого. Аврелий молча кивнул, полностью соглашаясь, хотя на Блэка-Лестрейнджа это подействовало бы быстрее — у него действительно было меньше магической силы, чем у них с Руквудом. После появления призраков они почти не использовали магию, но, честно говоря, сложнее всего было призвать их через Завесу. — У тебя три минуты, — предупредил он. — Могут ли они всё ещё быть живы? — спросил Сириус, тяжело сглотнув. Несмотря на свои самые ужасные опасения прошлой ночью, эта мысль приходила ему в голову. Он знал, что это не может быть правдой. Джеймс никогда бы так с ним не поступил, и, Мерлин, они никогда бы не бросили своего сына. И всё же эти уродливые мысли продолжали заставлять его сомневаться в самых важных людях в его жизни — кроме Рудольфуса и Гарри. Аврелий моргнул, на его лице застыло выражение крайнего удивления. Он не мог не порадоваться, что никогда не пытался проникнуть в мысли Блэка. Мерлин, какие у того были мысли! Нет, Поттеры погибли той ночью. Он помнил крайнее отчаяние на лице Джеймса Поттера, слышал отчаяние в голосе Лили Поттер, когда её муж упал замертво. — Ни в коем случае! — рявкнул Аврелий. Блэк был глупцом, раз думал о таком. Поттеры были храбрыми и не раз проявляли мужество в бою. — Джеймс, дружище, если ты меня слышишь, пожалуйста, приди в себя. Как ты мог отвернуться от своего сына? От ребёнка, которого ты, чёрт возьми, поклялся любить и лелеять! — выплюнул Сириус, переходя от гнева к кипящей ярости. — Он, чёрт возьми, так себя ненавидит! Как ты мог? Руквуд неловко поёрзал. Блэк-Лестрейндж определённо не должен был выкрикивать эту информацию на потолок. Это была конфиденциальная информация, и Гарри, скорее всего, пришёл бы в ярость, узнав, что он её услышал. — Я никогда не считал вас трусами! — выплюнул Сириус, качая головой. Теперь он чувствовал, как истощается его магия, и начал понимать, что имел в виду Руквуд. Внезапно истощение прекратилось, и ему стало немного легче. Неужели они остановили ритуал? — НЕ СМЕЙ НАЗЫВАТЬ НАС ТРУСАМИ! — раздался голос. И вот он, пресловутый рыцарский темперамент, хотя в тот момент цвет волос Лили было не разглядеть. Но её голос невозможно было не узнать. — Тогда перестань вести себя так, будто это не так! — выпалил Сириус, как будто не прошло десяти лет. Как будто Лили и Джеймс не умерли и не игнорировали его. — Как ты мог не замечать своего сына? — как всегда, он сразу перешёл к сути. В комнате стало очень, очень тихо — почти ничего не было слышно, не говоря уже о дыхании. Сириус смотрел на призрачные фигуры своих лучших друзей, и волна адреналина постепенно сходила на нет. Они были здесь, они действительно были здесь. Сердце бешено колотилось, но он изо всех сил старался успокоиться. В этот момент его переполняли смешанные чувства, и, как он ни старался, он не мог отделить одно от другого. — Мы подвели его, — прошептала Лили, словно эти слова причиняли ей невероятную боль. — Мы доверили свою жизнь, жизнь нашего сына не тому человеку. Как можно за такое извиниться? — Ей было так стыдно за себя. — Погоди, что? — Сириус был совершенно сбит с толку. — Нам обязательно находиться в этой комнате? — спросил Аврелий у Руквуда, безучастно глядя на происходящее. Возможно, к нему вернулась большая часть его души, но всё равно было тошно на это смотреть. — Никто пока не пытался прервать ритуал во время разговора, — сообщил ему Руквуд, что было весьма странно — ведь обычно они стараются узнать как можно больше. — Может, попробуем? — спросил он, заинтригованный перспективой получить больше информации, даже если это помешает Блэку-Лестрейнджу. Аврелий уже собирался согласиться, но побледнел, оказавшись лицом к лицу с Лили Поттер. Ему потребовалась всего секунда, чтобы придать лицу выражение, напоминающее бесстрастность. — Спасибо, — сказала она коротко, мило и просто. — Простите, что? — переспросил Аврелий, искренне опешив. На мгновение ему показалось, что она не понимает, с кем говорит. Она никак не могла благодарить его за то, что он её убил, — это была просто нелепая теория. — Спасибо, что заботишься о моём сыне, защищаешь его, — ответила Лили с горько-сладкой болью в сердце. — Вы ведь в курсе, что я пытался его убить, верно? — не удержался от замечания Аврелий. Он не мог отрицать, что защищал Гарри: если он говорил, что Гарри вне досягаемости, значит, так оно и было. Никто не осмелился бы пойти против него. Гарри был под такой защитой, какую только можно себе представить. Аврелий даже гордился этим. — Полагаю, вы не знаете, кто пытался взорвать поместье Лестрейнджей? — спросил он без особой надежды. — Нет, — заявила Лили, глядя прямо на Аврелия и не моргая. Это было жутковато. — Жаль, — заявил Аврелий, даже не попытавшись извиниться за свой поступок. Он не собирался не только лгать, но и проявлять неуважение к её самопожертвованию. Однако желание поскорее покинуть комнату стало ещё сильнее, чем до её появления. Это его заинтриговало: она заставляла его чувствовать себя неловко, и, возможно, он действительно испытывал лёгкое чувство вины за свой поступок. Но был ли это сам поступок или то, к чему он привёл? Лили посмотрела на них обоих, а затем уплыла обратно к мужу. Было странно снова оказаться на виду — ей так много хотелось увидеть, сказать, сделать. Но здесь её желания угасали, и она знала почему — как и все духи. Им здесь больше не место, и чем дольше они будут привязаны к этому миру, тем меньше будут чувствовать. — Твой сын, — выдавил Сириус, которому так хотелось разрыдаться, всхлипнуть и извиниться — ведь он подвёл Гарри, возможно, даже больше, чем Джеймс. Но сейчас он был слишком зол, чтобы даже рассматривать такой вариант. — Я знаю, знаю, — сказал Джеймс. Если бы он был жив, он бы очень устал. — Я, честно говоря, не виню Гарри за то, что ему нет до нас дела. Это было больно, почти так же больно, как видеть, что сделали с Гарри эти Дурсли. Сириус растерянно заморгал: — Он любит тебя, я знаю, — горячо вступился он за чувства Гарри. Джеймс натянуто улыбнулся: — Мы оба знаем, что это не так. Он ни в чём не винил сына. Они подвели его во всём, в чём только можно подвести ребёнка. По крайней мере, Лили смогла спасти жизнь их сыну, и это уже что-то. — Он бы не стал тебя призывать, если бы не хотел, — поспешил возразить Сириус. — Он просто выживал единственным известным ему способом. Чёрт возьми, Джеймс, как ты мог его игнорировать? — Как они вообще могли его игнорировать? Джеймс отвернулся от Сириуса и уставился в стену: — Что ты скажешь своему единственному сыну о том, что ты во всём потерпел неудачу? Я даже не смог защитить свою семью, Сири. Я был так напуган, что обратился за советом не к тому человеку. Он был в ответе не только за сына, но и за жену. — Дамблдор? — догадался Сириус. — Добро пожаловать в клуб. Многие из нас так и сделали. — Я отдал ему единственную копию завещания, которое мы написали, чтобы защитить нашего сына, — выплюнул Джеймс. — Он должен был отправить копию в Гринготтс и Министерство! А что мы увидели? Он сжёг эту чертову бумажку, пока осматривал нашего сына, как какой-то артефакт, будь он проклят! В комнате эхом разносились крики Джеймса. Конечно, они последовали за Гарри, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке, даже после смерти. — Звучит правдоподобно, — прокомментировал Аврелий, подходя к Сириусу. — Конечно, ты привык видеть его совсем в другом свете. Мало кто заставал его с другой стороны. Он был очень рад, что старый дурак умер. Руквуд презрительно фыркнул: — Любой, у кого есть хоть капля мозгов, понимал, что от него одни проблемы. Он ни в коем случае не желал Поттерам добра. К сожалению, подхалимов Дамблдора было слишком много, и с каждым годом их становилось всё больше, так что здравый смысл тонул в их голосах. Повисшая после этого заявления тишина красноречивее всяких слов говорила о том, как много всего изменилось в волшебном мире. — Он предложил использовать Петтигрю в качестве Хранителя Тайны. Он знал, что этот ублюдок — Пожиратель смерти, — выплюнул Джеймс, удивив даже Сириуса своей злобой, особенно словом «ублюдок». Джеймс никогда не называл так даже Снейпа. — Он всё подстроил… Мы были такими слепыми. Как можно было так сказать собственному сыну? Своему ребёнку? Что он идиот? Что он виноват во всём, через что ему пришлось пройти? Что он настолько жалок, что не смог разглядеть диктатора? Что его драгоценный, бесценный сын был… Он даже не успел закончить эту мысль. Магия Сириуса взорвалась от ярости, когда он услышал подтверждение того, чего так боялся. Ритуальные руны вспыхнули ослепительным белым светом, заставив Аврелия и Руквуда инстинктивно закрыть глаза руками. Как только ослепительный свет погас, Аврелий опустил руку. Он рассеянно заметил, что призраки Поттеров исчезли. Сириус неподвижно лежал на полу. — Что ж, это ответ на мой вопрос, — пробормотал Руквуд, записывая информацию на пергаменте в папке. — Лучше убедиться, что он ещё жив, а то вдруг Рудольфус попытается меня убить. Рудольфус был одним из немногих, кого обучал сам Тёмный Лорд, и вероятность успеха была очень высока.