Контракт

— Вот, — сказал Рудольфус, протягивая мужу чашку кофе. Тот выглядел так, будто не отказался бы от чашечки. Сириус вернулся через камин бледный, потрясённый и очень тихий. Это было совсем на него не похоже: он был упрямым и своевольным, любил, чтобы его слышали, словно ему приходилось кричать, чтобы донести своё мнение до мира, который его не слушал. Единственное, что удерживало Рудольфуса от настоящей паники, — отсутствие дрожи, верный признак применения проклятия Круциатус. Их Лорд больше не использовал его, разве что в самых крайних случаях. Тем не менее это была первая мысль, когда он увидел мужа, вышедшего из камина два часа назад. — Ты уже готов поговорить? — спросил Рудольфус, дав Сириусу несколько минут на размышления. Не то чтобы он мог что-то из него вытянуть, пока тот не будет готов. Но ему было очень любопытно. Сириус принял чашку с улыбкой, хотя она больше походила на гримасу. Он снова перевёл взгляд на Гарри и близнецов. Те рисовали на полу — мелки, фломастеры, ручки, чернила и штампики были разбросаны повсюду — над большим куском пергамента, раскрашивая книги. Таким умиротворённым Гарри Сириус ещё никогда не видел. Таким беззаботным. — Ты ранен? — спросил Рудольфус. В его голосе слышалась тревога, хоть он и старался её скрыть, не желая пугать близнецов или даже Гарри. Не то чтобы Гарри закатил бы истерику, но, по мнению Рудольфуса, Гарри понимал их Лорда лучше всех. — О нет, ничего такого, — Сириус решительно покачал головой. — Просто тут кое-что напуталось, — он указал пальцем на свой разум. Весь его мир перевернулся с ног на голову, и он не знал, как с этим справиться. Горькая обида и разочарование, которые он до сих пор испытывал по отношению к своим лучшим друзьям, не давали ему покоя, как незаживающая рана. Он боялся, что так и останется в этом состоянии, а это было совсем не то, чего он хотел. Ради Мерлина, он не хотел злиться на них. — Я не понимаю, — признался Рудольфус, и это была правда. — Что именно ты делал? Он обхватил руками тёплую чашку с кофе. Он прекрасно понимал, где находятся близнецы, и знал, что детей нельзя знакомить с опасностями, гневом или стрессовыми ситуациями, если только это не окажет на них сильного влияния. Дети не должны бояться или испытывать стресс — это может повлиять на их магию, на их развитие, а дети очень хорошо улавливают настроение взрослых. Сириус вздохнул, не в силах больше молчать и терзать себя. Он придвинулся ближе к мужу и склонился к нему, чтобы они могли поговорить так, чтобы их не услышали. — Ритуал, с помощью которого Гарри вернул твою маму… — Мать, — не удержался от замечания Рудольфус. «Мама» — слишком плебейское слово, он никогда бы не назвал так свою мать. Сириус тихо посмеялся: — Ладно, твою мать. Я и раньше спрашивал Гарри, почему он не попытался сделать то же самое со своими родителями… Рудольфус удивлённо поднял брови, заинтересовавшись ещё больше, и стал внимательно слушать. — Оказывается, Гарри действительно пытался их призвать, — вздохнул Сириус, устало проведя рукой по волосам. — Когда он мне рассказал… я не мог в это поверить. Ну серьёзно, они же были моими лучшими друзьями, но я знал, что Гарри никогда не стал бы врать. — О чём именно? Пытаешься их призвать? — озадаченно спросил Рудольфус, не совсем понимая ход мыслей Сириуса. Тот был не самым лучшим рассказчиком, когда дело касалось его жизни в Хогвартсе. — Что они не ответят, если он их позовёт, — уточнил Сириус. — Я, эм… кажется, почти вывел Аврелия из себя. Не волнуйся, всё в порядке, честное слово. Обещание не успокоило Рудольфуса. Что, чёрт возьми, Сириус сделал, чтобы разозлить Тёмного Лорда? Он что, совсем сошёл с ума? Ради Мерлина, он же знал, кто он такой, и с самого начала, к всеобщему удивлению, не подавал виду. — В общем, он отвёл меня в Министерство, чтобы провести ритуал, ну или что-то вроде того, чтобы призвать духов, но, разумеется, не помещать их в портрет, — пояснил Сириус. Ему часто приходилось это объяснять, потому что никто не понимал, что он имеет в виду. — Они отказались прийти, представляете? Как бы глупо это ни было… Я уже начал думать, что они всё ещё живы. Это было невероятно, но когда происходят такие вещи, разум не может не додумывать. Рудольфус фыркнул. Ни один чистокровный волшебник ни за что не оставил бы своего ребёнка. Если бы Поттеры выжили, Гарри увезли бы с собой. Может, ему и не нравился Джеймс, и он не слишком хорошо относился к его жене, но даже Рудольфус понимал, что нужно отдавать должное там, где это необходимо. Подтолкнув мужа локтем, он спросил: — Полагаю, они всё-таки пришли? Он был уверен, что Сириус был бы в отвратительном настроении, если бы они не пришли. — Ты правильно догадался, — Сириус склонил голову, поджав губы. — Знаешь, Джеймс всегда был воплощением гриффиндорца. Я равнялся на него, восхищался им и, честно говоря, хотел бы быть на его месте. У него были замечательные родители — мне посчастливилось их знать, — замечательная жена, а потом и сын. К восемнадцати годам у него всё было налажено… а потом вдруг я перестал понимать, что, чёрт возьми, происходит. — Ты понял, что он такой же человек, как и все мы, — заметил Рудольфус. — Он тоже может бояться. Он не такой собранный, каким казался, и твоё восприятие прошлого внезапно обретает контуры, которых раньше не было. Потребность боготворить своего лучшего друга, желание быть на него похожим ослабевают? Это называется взрослением и осознанием того, что всё, что, как тебе казалось, ты знал, может быть не таким реальным, как хотелось бы. Восприятие — штука непростая, особенно в детстве. Сириус быстро заморгал, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы, и отвернулся, чтобы близнецы его не видели. Он с трудом сглотнул: — Именно так, да. Ему было ужасно неловко, но он всё равно злился, хотя и не мог понять, на что именно. Он даже не пытался разобраться в том хаосе, который царил у него в голове. Рудольфус просто кивнул. Он знал, что Сириус боготворил Джеймса до такой степени, что это было даже неловко. Он не мог сказать об этом Гарри, который отказывался общаться с Сириусом, когда тот начинал. Терапия помогла Сириусу во многом разобраться, в том числе и в своих мыслях. Не то чтобы в боготворении кого-то в какой-то степени было что-то плохое. Рудольфус боготворил своего отца и Тёмного Лорда, а Сириус выбрал Джеймса, а не кого-то из членов семьи. — Хочешь поговорить с Мириам? — спросил Рудольфус. Они больше не проводили регулярных встреч с целителями разума. В этом не было необходимости — по большей части они были уравновешенными и психически здоровыми людьми. Пару раз за эти годы они обращались к целителям просто для того, чтобы поговорить, и чаще всего это делал Сириус. Неудивительно, ведь ему нужна была помощь не только из-за Азкабана, но и из-за его ужасного детства и всего, что с ним происходило. Сириус фыркнул и яростно замотал головой: — Мерлин, нет. Он не хотел обсуждать Джеймса ни с кем, кроме близких родственников, особенно эту тему. — Я просто… я никак не могу понять, почему он не вступился за Гарри. — Ладно, а причину он назвал? — спросил Рудольфус, полностью сосредоточившись на Сириусе. Он допил кофе, пока тот не остыл. Конечно, он мог бы подогреть его с помощью магии, но ему не очень хотелось. Он сделал бы это, если бы торопился, но не более того. — Он сразился с Волан-де-Мортом ради Мерлина, но не хотел встречаться лицом к лицу со своим сыном? Потому что чувствовал себя каким-то неудачником? — процедил Сириус, едва сдерживаясь, чтобы не накричать на всех и каждого. Он знал, каково это — жить в постоянном напряжении, как на иголках, рядом с человеком, который вспыльчив и любит кричать. Он не собирался подвергать близнецов такому испытанию. Рудольфус начал раздражаться. Сириус ходил вокруг да около, ничего толком не объясняя. — Гарри, присмотришь за близнецами, пока я ненадолго отлучусь? — спросил он с виноватым видом. Он знал, что Гарри, скорее всего, никогда раньше не имел дела с детьми и не понимал, во что ввязывается. Но рядом будет Корвус, так что он не останется один, да и Рабастан тоже. Гарри перевёл взгляд с Рудольфуса на Сириуса и кивнул. Ему было любопытно, что происходит, но он не стал задавать вопросов и вернулся к веселью с близнецами. — Пойдём, — сказал Рудольфус, вставая и поднимая мужа на ноги. Они вышли из комнаты. Рудольфус привёл их в спальню, где можно было поговорить, а не молчать. — А теперь расскажи мне всё, — потребовал он. — С самого начала. Сириус глубоко вздохнул и рассказал мужу обо всём. О том, сколько времени им потребовалось, чтобы прийти, и что ему пришлось сказать, чтобы они появились. Об их оправданиях, о том, как сильно он в них разочаровался, и о том, что он не понимает, почему они не пришли. Для него это было непостижимо, и Сириус признался, что не поймёт, даже если Джеймс снова попытается объяснить. Всё это время он в волнении расхаживал по спальне. Когда близнецы начали капризничать, Гарри надел на них куртки и ботинки и вывел на улицу. В итоге они минут десять играли в салки и пинали мяч. Им больше нравились маггловские игры, чем волшебные. Неудивительно — Гарри не был уверен, что Мариус вернулся в волшебный мир после того, как его бросили Блэки. Цефей совсем расстроился, сел на пол и в отчаянии ударил по мячу. — Эй, эй, что случилось? — спросил Гарри, присев на корточки рядом с ним. Но ребёнок, конечно, не мог объяснить, что его расстроило. Вместо этого он начал шмыгать носом, словно вот-вот расплачется. Гарри выглядел совершенно сбитым с толку и, честно говоря, немного обиженным. Неужели он им совсем не нравился? Они играли уже несколько часов, и всё шло хорошо. По крайней мере, ему хотелось так думать. Может, он просто не очень хорошо ладил с детьми. Это его беспокоило: он хотел большую семью, но если он не мог уделить Кассиопее и Цефею несколько часов… на что он мог рассчитывать? Или им просто было слишком холодно? Может, он мог бы использовать согревающие чары, чтобы они не замёрзли? Может, стоит отвести их обратно в дом? Они явно не выглядели так, будто им весело. Услышав шум слева, Гарри поднял голову и выхватил палочку из кобуры, но тут же успокоился. Это был всего лишь Рабастан, который открывал заднюю дверь и выходил на улицу. Он не удивился, увидев их, так что, скорее всего, Ллурна сказала ему, где они. На лице Гарри, как всегда, появилась улыбка — он был искренне рад его видеть. — Ты закончил статью? — спросил Гарри, подходя вплотную к Рабастану и прижимаясь к жениху. Журнал «Руны» набирал популярность, как и всё, что хоть как-то ассоциировалось с Гарри Поттером, Мальчиком-Который-Выжил. Люди хотели быть похожими на Гарри — и даже на Рабастана, — поэтому решили тоже изучать древние руны. Рабастан утвердительно промычал: — Только что отправил. Это моя самая интересная работа. Он любил свою работу: заново открывать старые руны, обсуждать известные руны и создавать свои собственные. — Которая из них была? — спросил Гарри, уютно устроившись в объятиях Рабастана и наблюдая за близнецами ястребиными глазами. Он понимал, что, несмотря на то что никогда раньше не общался с детьми, они очень быстро впадают в озорство. Его собственные уничтоженные вещи могли бы подтвердить это, большое вам спасибо. Тепло рук Рабастана, обнимавших его, заставляло Гарри чувствовать себя в безопасности — чего у него никогда не было. Мир мог рухнуть, а он и не заметил бы, пока рядом Рабастан. — Что-то простое, но мощное — руна Эйваз, — ответил Рабастан. — Я знаю, что вы узнаёте о ней в шестнадцать лет в Хогвартсе, но с этой руной можно сделать очень многое. Её можно использовать в сочетании с другими рунами множеством способов. Он старался говорить увлекательно, чтобы людям захотелось изучать руны. Изучение древних рун уже не было на самом низком уровне, как несколько лет назад, а постепенно набирало обороты. Рабастан понял, что это не просто «мёртвый язык волшебников», а реальные способы по-другому использовать магию. Вероятно, интерес к рунам возник после того, как Гарри использовал руну крови, чтобы уничтожить все защитные чары вокруг себя. — Или раньше, если в тебе есть хоть капля прилежания, — поддразнил Гарри. Ворчание переросло в полноценный крик, и как только Цефей начал, его сестра подхватила. Оба явно были расстроены. Их волосы стали тёмно-бордовыми, отражая их досаду. Хотя у Цефея волосы были чуть темнее, чем у Кассиопеи. — И это тоже, — самодовольно ответил Рабастан. — Они такие уже минут десять. Я не знаю, что с ними, — вздохнул Гарри, наклонился и взял Кассиопею на руки. — Это от горя? Рабастан хотел было надуться из-за того, что Гарри его не приласкал, но вместо этого взял на руки Цефея и осмотрел его. Он заметил, что мальчик трёт глаза, а его щёки ярко-красные, что плохо сочеталось с его волосами. — Они уже спали? Гарри моргнул: — Э-э… вздремнуть? — Он посмотрел на них и почувствовал, что готов ударить себя по голове. — Они что, устали? Конечно, почему он сам до этого не додумался? — Думаю, да, — ответил Рабастан. — Давайте уложим их вздремнуть. Где мой брат и Сириус? — Интересно, знает ли Сириус. — Кажется, в их комнатах. Точно не помню, — сказал Гарри, и его сердце растаяло, когда Кассиопея прижалась к его шее, уже почти заснув. — Кажется, ты был прав. У тебя большой опыт общения с детьми? Он задумался: сколько раз близнецы должны были спать днём в таком возрасте? Им было по три года, скоро они пойдут в ясли, но он никогда не был… нужно ли им спать днём? Ходят ли они в ясли в волшебном мире? — Да так, ничего особенного, — ответил Рабастан. Он ни за что не признался бы, что в свободное время прочёл уже две книги. Это пробудило в нём желание завести собственных детей, но он годами ждал Гарри, а детей будет ждать ещё дольше. Гарри хотел сначала сделать карьеру, и будь он проклят, если Гарри не получит то, чего хочет. В отличие от женщин, у носителей никогда не было риска остаться бездетными. — Так, кое-что подслушал. — Па! — раздался сонный голос Кассиопеи, и у Гарри сжалось сердце. Он с трудом сглотнул. Конечно, они были слишком малы, чтобы называть его как-то иначе, кроме как «па». Закрыв глаза, он погладил её по спине, тихо приговаривая, что всё в порядке, пока она не успокоилась. Конечно, всё было не в порядке — у них больше не было дедушки, которого они знали всю свою жизнь. В итоге они оказались в приёмной семье, пока искали Сириуса, чтобы узнать, хочет ли он взять их под опеку. Всё решилось бы раньше, если бы на них не напали. Слава Мерлину, близнецов там не было — он вздрогнул от этой мысли. Рабастан наблюдал за ними тёмными глазами под нависшими веками. Гарри не мог понять, что он чувствует. Услышав тявканье, Гарри машинально начал оглядываться в поисках своего щенка. Он знал, что Корвус не заставит себя долго ждать. При виде щенка на его лице расплылась широкая улыбка. Он с трудом мог поверить, что тот так вырос за такой короткий срок. — Я буду по многому скучать, — с грустью заметил он. Так и будет, ведь он знал, что за несколько месяцев его отсутствия его пёс сильно изменится. Кто знает, узнает ли он его потом! Гарри прислонился к Рабастану, чтобы не потревожить Цефея. — Я буду фотографировать его каждый день, — пообещал Рабастан, когда щенок запрыгнул на Гарри, пытаясь вскарабкаться по его ноге. Гарри слегка пошевелился и погладил удивительно мягкую шёрстку, почесав щенка согнутым пальцем за ухом, отчего тот прижался к нему. — Ты же знаешь, что тебе достаточно просто попросить, и он сможет пойти с тобой. Тёмный Лорд сделал бы всё ради Гарри, — поправился Рабастан, — ради тебя. — Он не сможет ходить на занятия. Это будет ужасно несправедливо — держать его взаперти весь день, чтобы он мог гулять только после уроков, когда у меня есть свободное время, — мрачно вздохнул Гарри, глядя, как Корвус подходит к нему. У старого волшебника по-прежнему много сил, как любил говорить Корвус. К тому же Гарри не доверял остальным ученикам Хогвартса и боялся, что они по какой-нибудь причине проклянут его собаку. Он хотел поступить эгоистично и взять щенка с собой, но это было неправильно — запереть его в своей комнате примерно на десять часов… и выпускать в общую гостиную на час или два, пока он делает уроки? Это было бы неправильно. Поэтому он так настаивал на том, чтобы завести щенка только после окончания Хогвартса и, возможно, после того, как станет юристом. Тогда он сможет по-настоящему привязаться к щенку и правильно его воспитать. Однако он знал, что его жених желает ему добра, поэтому не осмелился озвучить свои возражения. — Это правда, — задумчиво сказал Рабастан. По крайней мере, здесь щенок мог свободно бродить где угодно, кроме, конечно, святилища. Таким собакам нужно много двигаться и получать умственную нагрузку, иначе они будут крушить всё вокруг, если их держать взаперти в одной комнате. — Я бы точно не отказался от компании. Гарри бросил на него насмешливый взгляд, как будто ему не хватало компании. — Всё в порядке? — спросил он, как всегда. — Браксу нужен дополнительный уход. Он не справится с нагрузкой, которую на абраксанов возлагает Шармбатон, — объяснил Корвус, раздражённый тем, что Гарри решил дать имена всем лошадям. Хотя Бракс действительно превзошёл всех, назвав абраксана Браксом. — Не уверен, что что-то изменится. Мы дали животному более чем достаточно времени на восстановление. Для абраксана это было лучшее, что можно было сделать. — Это разочаровывает, — признался Гарри с обескураженным видом. — Тем не менее, по крайней мере, Браксу есть куда пойти. Я свяжусь с лордом Бернардом Диггори, посмотрим, сможет ли он его принять. Лорду Бернарду Диггори нравились абраксаны, и он получал деньги через их волосы — они использовались в качестве ингредиента для зелий. Вот как он смог сохранить их всех, не оказавшись при этом без гроша в кармане. Во многих семьях в поместьях жили животные, и чаще всего это был всего один вид. Например, у Малфоев были павлины — которых Гарри так и не увидел за всё это время! — а у Скамандеров — гиппогрифы, которых они разводили и по сей день. У них было немало «ушёдших на покой» гиппогрифов. Одного из них Гарри успешно пристроил к ним, зная, что они знают своё дело. Гиппогрифы были своенравными, но не то чтобы абраксаны были какими-то особенными. — Бернард как раз оформляет документы на своего наследника, так что ответ может прийти с задержкой, — сказал Корвус, наблюдая за тем, как его сыновья — да, он считал Гарри своим сыном — играют с близнецами. Честно говоря, он не мог отделаться от мысли, что видит в них своих детей. Ему не терпелось стать настоящим дедушкой. Близнецы получат часть его поместья, и их будут любить так же, как и любого другого ребёнка, который у них родится, но, скорее всего, они никогда не будут Лестрейнджами. Это было бы слишком рискованно — лишиться способностей метаморфмага. Даже Корвус так думал, несмотря на то, что это оставило бы поместье Лестрейнджей без кровного наследника. — Погоди, он что, правда позволяет Амосу взять бразды правления в свои руки? — спросил Рабастан, и на его лице отразилось удивление. Он знал, что Бернард недолюбливал своего сына — видимо, тот в мать пошёл — и не верил, что тот справится с ролью лорда. И Рабастан оказался прав: Амоса было легко обвести вокруг пальца, и он был таким болтуном, что никто не мог заставить его заткнуться. Возможно, волшебник начал беспокоиться, что стареет. — Ещё один Диггори только что достиг совершеннолетия, — заметил Корвус. — Давайте, укладывайте их спать. Если будете медлить, они проснутся, когда вы их положите, и будут бодрствовать до конца дня. — Седрик! С ним гораздо приятнее иметь дело, чем с его отцом, — горячо согласился Гарри. — Он всегда был очень добр ко мне, следил, чтобы я не был подавлен, не испытывал боли и не терялся. Несмотря на то, что они учились в разных домах, Седрик был очень добр ко всем младшим годам. Не все люди были такими — большинство старшекурсников не обращали внимания на младших учеников. Вероятно, поэтому должности старост и председателей ученического совета тщательно отбирались. — Неужели? — спросил Корвус, проявляя больше интереса к Диггори, чем Рабастан. — О да. Он типичный хаффлпаффец: преданный, общительный, жизнерадостный, к тому же умный. Кажется, он был в пятёрке лучших на своём факультете, в пятнадцати лучших по итогам года и в двадцати лучших по школе в целом, — с энтузиазмом, но тихо, чтобы не разбудить ребёнка, сказал Гарри. — Он точно будет сопереживать своему деду. — Должно быть, он что-то делает правильно, раз дед передаёт ему титул, — согласился Корвус. В конце концов, это был его выбор. Он задумался о том, что сейчас чувствует Амос, но, вспомнив, каким отвратительным тот был, когда двадцать лет назад обсуждал своего отца, порадовался. Это было откровенно отвратительное поведение. Так нельзя говорить об отце. Бернард, благослови его Господь, назначил Амосу ежемесячное пособие. Ровно столько, чтобы прокормить свою маленькую семью, ни пенни больше, и никакого доступа в хранилища или поместье без приглашения. Да, Амос был таким болтуном, что жаловался всем подряд, пока не посинел. Он и сам не понимал, чего добивается: хочет, чтобы отец пристыдил его и вернул доступ в хранилища? В поместье? По крайней мере, Бернард дал Амосу место в Визенгамоте, что позволяло тому неплохо зарабатывать. — Значит ли это, что он будет на следующем заседании Визенгамота? — спросил Гарри, осторожно идя позади всех, пока все расходились по домам. Корвус был прав: близнецы спали уже минут десять. Гарри старался не наступить на щенка и не разбудить его. Он ухмыльнулся, заметив, что в руке Корвуса был кусочек курицы, которым тот заманивал щенка. О да, у него будет очень хорошо выдрессированная собака. Его пёсик бежал рядом с Корвусом, бешено виляя хвостом. Это был идеальный момент. Корвус бросил щенку кусочек курицы, давая понять, что нужно оставаться на месте. Убедившись, что собака не сводит с него глаз, он жестом показал Рабастану и Гарри, чтобы они подошли к близнецам. — И да, я думаю, что так и будет. Скорее всего, без Бернарда, что очень досадно, ведь Визенгамот — довольно… пугающее место для большинства людей, а у них обычно есть сопровождение. — Обычно да, — согласился Гарри. — Но он уже большой мальчик. Уверен, с ним всё будет в порядке. Я справился в гораздо более юном возрасте, а Седрик, по его словам, был общительным, так что у него всё получится. Корвус просто смотрел им вслед с лёгкой усмешкой на лице. О, он надеялся дожить хотя бы до того момента, когда на свет появится его первый внук. Учитывая, что Гарри — носитель, будет ли ребёнок похож на Лестрейнджей или у него будут такие же растрёпанные волосы, какими славились Поттеры? Удастся ли им родить больше одного ребёнка? Это сделало бы его жизнь по-настоящему полноценной. Паре не потребовалось много времени, чтобы вернуться после того, как они уложили близнецов спать. — Интересно, они ещё там, — заметил Гарри, поворачиваясь в сторону гостиной. Корвус сидел в своём любимом кресле, на столе стояло угощение для всех — кофе и чай. Ромашковый чай, если Гарри не ошибался. — Аврелий придёт? — спросил он. Не то чтобы это его удивило — он знал, что тот собирался прийти. — Они с Биллом придут на ужин, — сообщил Корвус. — Билл вернулся? — встрепенулся Гарри, внутри него забурлило предвкушение. — Интересно, что он привёз на этот раз! А если там будут какие-нибудь сундуки, которые ему нужно будет открыть? Гринготтс наверняка даст ему знать. Теперь, когда стало известно, что для открытия сундуков может потребоваться парселтанг, его время от времени используют. Пока ничего особенного не нашли, но всё равно интересно. Рабастан протянул Гарри чашку горячего шоколада, как тот и любил, а себе взял кофе. — По какому поводу визит? — спросил он. Даже сейчас было крайне странно, что Тёмный Лорд просто так заглянул к ним на ужин. Гарри потянулся за печеньем, прежде чем повернул голову к Корвусу, желая узнать ответ. — Он ни о чём не говорил, — спокойно ответил Корвус, ничуть не обеспокоенный. — Он действительно сказал, что зайдёт в ближайшие дни, — заметил Гарри, откусывая от печенья и наслаждаясь вкусом шотландского песочного печенья. Домовые эльфы превзошли сами себя. Должно быть, в семье Лестрейнджей была шотландская невеста, потому что многие блюда были типично шотландскими, не говоря уже о печенье. — Но он подождёт, пока ты не будешь готов принимать гостей. — Определённо что-то замышляет, — с усмешкой пробормотал Корвус. — Видели бы вы, как он отреагировал на близнецов, — хихикнул Рабастан, рассказывая отцу о каждой реакции Тёмного Лорда. Можно было подумать, что они способны на великое зло или что-то в этом роде, судя по его реакции. Учитывая, как Аврелий был воспитан, было удивительно, что он так неловко чувствовал себя в компании детей. Сейчас детских домов не существует, но раньше они были, и Тёмному Лорду приходилось общаться с детьми всех возрастов. Было странно даже думать о нём как о ребёнке, не говоря уже о том, чтобы вести себя как ребёнок или находиться рядом с ним. Гарри слушал, попивая горячий шоколад, и расслаблялся. Он понимал, что будет скучать по этому времени, и не был уверен, что сможет продержаться ещё два года в Хогвартсе. Он понимал, что ему нужно сдать экзамены, но нигде не было сказано, что для этого нужно оставаться в Хогвартсе. Он уже достаточно продвинулся в учёбе и решил, что может сдавать СОВ прямо сейчас. Над этим стоило поразмыслить, потому что он не мог рассчитывать на посредственные результаты — ему нужно было сдать экзамены на определённые баллы, чтобы стать юристом. — Пришёл ли заказ? Я должен был разослать приглашения на свадьбу, — спросил Гарри. Разумеется, ему нужно было разослать приглашения всем, кого он приглашал на свадьбу с Рабастаном. Такие вещи нужно планировать заранее. Не то чтобы его сильно волновал список гостей, но он бы потерпел. Это не имело особого значения: все бросят все свои дела, чтобы прийти на его свадьбу, даже если он пригласит их всего за неделю. Он был не просто лордом Поттером, не просто женихом из семьи Лестрейндж, а Мальчиком-Который-Выжил. Он давно смирился с этим и был рад — тем более что это давало ему возможность гораздо легче менять мир. — Где ты их взял? — с любопытством спросил Корвус, молясь, чтобы это был не какой-нибудь магазин на Косом переулке. Там ничего приличного не было, а Корвус хотел только самого лучшего. Если бы он знал, что их покупают Гарри и Рабастан, он бы дал им свои рекомендации. — Их для меня сделала Хелена, — сказал Гарри. — У неё прекрасный вкус, правда, Рабастан? — Так и есть, — согласился Рабастан. — Но я понятия не имел, что ты так скоро за ними обратишься. Он был удивлён, хотя и не должен был. Гарри был одним из самых организованных людей, которых он когда-либо встречал, не считая Тёмного Лорда. — Никогда не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня, — повторил Гарри одно из своих любимых высказываний. — Сомневаюсь, что у меня будет время, когда Хогвартс снова откроется. Все твердят, что год экзаменов — это сущий ад, и я склонен им верить. — Всё хуже, чем ты можешь себе представить, — прокомментировал Рабастан, наливая себе ещё кофе. Корвус промурлыкал: — Я бы хотел посмотреть, что вы выбрали. У леди Эббот — Хелены — был безупречный вкус, и он не сомневался, что она сделает отличный выбор. Корвус не удивился, что они до сих пор поддерживают связь. По крайней мере раз в месяц — не считая писем от Антонио из Визенгамота — Гарри приходило письмо от Хелены, и её характерные лавандовые чернила выдавали её, даже если не было марки. Корвус надеялся, что Гарри купил достаточно, чтобы хватило всем. Всегда лучше иметь запас, чем нехватку. — Я сделаю это прямо сейчас, если они доберутся сюда до моего возвращения в Хогвартс, — заверил его Гарри. К сожалению, большинство остальных свадебных хлопот — кроме тех, которые им действительно нужно было решить вместе, — лягут на плечи Рабастана. Всё шло наперекосяк, особенно с точки зрения общества, но Гарри это не волновало, как и Рабастана. — Думаю, мне стоит позвонить ей через камин и узнать, — сказал Корвус. Ему не терпелось увидеть выбранный дизайн. Гарри лишь тихо посмеялся, наслаждаясь тишиной и покоем, пока они длились. Не поймите его неправильно — он быстро привязался к близнецам. Он уже собирался отправиться в мир магглов, чтобы купить им что-нибудь. Если у них ещё не было чего-то такого, то какой смысл тратить деньги? Скорее всего, ему всё равно пришлось бы всё перепробовать, ведь никто из них ничего не смыслил в маггловских детских игрушках.