Контракт

Гарри не был так рад увидеть «Хогвартс-экспресс» в этом году. Возможно, из-за своей нерешительности, а может, потому что втайне он не хотел в него садиться. — Я действительно нахожу довольно бессмысленным ехать на поезде, — лениво прокомментировал он. — Потребовался бы всего лишь звонок по каминной сети в Хогсмид и пятнадцатиминутная прогулка — и ты в школе. Несомненно, это был долгий путь к кратчайшему пути. Первые несколько раз всё происходило очень быстро, но потом время словно замедлялось, и казалось, что оно длится целую вечность. Корвус усмехнулся: — Драко что-нибудь говорил по этому поводу? Он демонстративно не обращал внимания на взгляды, которыми их одаривали, и на то, что их фотографировали. Он особо не переживал: газеты и журналы не осмелятся опубликовать ничего негативного. — Нет, не припомню. А что? — с любопытством спросил Гарри. — Мой хороший друг Абраксас, дедушка Драко, на самом деле сказал нечто очень похожее перед нашим шестым годом в Хогвартсе. Ему было семнадцать, и он мог бы просто аппарировать в школу. Думаю, он бы так и сделал, если бы отец не предупредил его, что школьные ворота будут закрыты до позднего вечера. А это означало бы, что ему пришлось бы прождать целый день, прежде чем он смог бы войти. На его лице появилась горько-сладкая улыбка: по мнению Корвуса, Абраксас умер слишком рано. К сожалению, эпидемия унесла жизни многих из тех, кого он потерял на войне. — Как и Люциус, — с иронией ответил Рудольфус. Малфои всегда были нетерпеливыми, и, честно говоря, с каждым поколением их нетерпеливость только усиливалась. Драко, откровенно говоря, был одним из самых нетерпеливых волшебников, которых Рудольфус когда-либо встречал. Гарри рассказывал ему, что раньше Драко был ещё хуже — в мальчике сильно чувствовалась кровь Блэков. За ним нужно было присматривать, чтобы он не навредил Гарри, если сорвётся. По мнению Рудольфуса, это было вполне обоснованное опасение: он женился на Беллатрисе и знал, как быстро они могут измениться. Хотя Беллатриса уже изменилась к моменту их свадьбы, просто ей и её семье удавалось лучше это скрывать. Между Беллатрисой и Драко было всего одно поколение. Нарцисса ему нравилась, и он надеялся, что ради них обоих она не поддастся безумию Блэков. Стряхнув с себя эти мысли, Рудольфус оглядел вокзал. Сириус достал его своими разговорами о безумии Блэков. Когда волосы Цефея в руках Рудольфуса стали ярко-жёлтыми, по платформе поползли шёпотки, которые впрочем заглушал шум «Хогвартс-экспресса». — Кстати, о Малфоях, вот и они, — прокомментировал Корвус, когда гул немного утих. — Нарцисса прямо сияет. Это очень необычно. Я не видел её такой… э-э… лет пятнадцать. — Давай, Драко, нам нужно спешить! — крикнул Гарри мальчику, жестом призывая его поторопиться. Слава Мерлину, за ними не гнались грузовики, а сова Драко, скорее всего, уже летела в Хогвартс. — Я вам всем напишу, — сказал Гарри, обнимая Рабастана. После этого к нему присоединился Драко, и они быстро забрались в поезд. Устроившись поудобнее, они начали махать руками из окна. — Ого, у них действительно есть этот дар, — с благоговением произнёс Драко, и в нём зашевелилась зависть. Он представил, что бы сделал с такими способностями. — Учитывая, что они не однояйцевые близнецы, это что-то новенькое. — Что ты имеешь в виду? — спросил Гарри, продолжая махать, пока рука не начала болеть. — Они первые близнецы в семье Блэков со способностью к метаморфомагии, — объяснил Драко. — Вы не знаете, удочерят ли их Лестрейнджи? — Ты хочешь сказать, что их имена войдут в учебники истории? — спросил Гарри, впечатлённый, хотя он знал, что слава — это не только плюсы, и никому бы такого не пожелал. К счастью, он сомневался, что их «слава» будет похожа на его собственную — просто запись в истории как первых близнецов-метаморфмагов. Он заметил, что Миллисент садится в поезд двумя дверями дальше. — Учитывая количество сделанных фотографий, завтра о них напишут в газетах, — насмешливо сказал Драко. Он терпеть не мог прессу — она была такой подлой и лживой, совсем не в духе Слизерина. Статьи о его семье были очень оскорбительными. — Я так рад, что возвращаюсь в Хогвартс, — вздохнул он. За всё лето он почти не видел своих друзей, а начавшиеся тренировки по этикету, которые проводил отец — и это только начало, — были изматывающими. Он не понимал, как Гарри справился с этим в столь юном возрасте. По крайней мере, он заранее знал многие правила и нормы. Гарри ничего не сказал, когда раздался последний предупреждающий гудок паровоза и его семья превратилась в едва различимые точки на горизонте. Он чувствовал себя совсем не так, как раньше, но у него не хватало смелости заговорить об этом. Все твердили, как важно оставаться в Хогвартсе и как это важно для всех. Ещё несколько лет назад Гарри сделал бы это не раздумывая. Однако теперь он понимал, что в обществе есть свои нюансы. То, что он сделает, отразится на его добром имени, а также на репутации его семьи — Лестрейнджей, которые потратили три с лишним года на то, чтобы её восстановить. Он помогал им, выясняя обстоятельства жизни Фрэнка и Алисы. Кстати, об аврорах: он лениво заметил их в самом конце платформы, они всё ещё махали ему — предположительно наследнику Лонгботтомов. — Эй, Гарри! — Это же Гарри Поттер! — раздался восторженный детский голос, который всегда был рядом. Гарри, естественно, не обращал внимания на заискивания и позволял обращаться к себе по имени только тем, кому сам на это давал разрешение. Остальных, кто пытался фамильярничать с ним, но не получал на это разрешения, он игнорировал. После случая с Грейнджер большинство не рисковали. Конечно, они были рады, что избавились от надоедливой всезнайки-магглорождённой выскочки, но никто из них не стал бы рисковать своей магией, ведя себя неподобающе, чтобы не навлечь на себя его гнев. — Привет, Гарри, — запыхавшись, сказала Миллисент, пробежав, кажется, всю длину поезда. — Привет, Милли, как дела? — спросил Гарри, улыбаясь ей. С каждым летом её самооценка, казалось, падала всё ниже и ниже. — Пойдём, давай зайдём в купе, пока оно не заполнилось. Он дотронулся до её чемодана, и тот автоматически уменьшился. Он не понимал, почему её мать не сделала то же самое для неё. По крайней мере, можно было бы облегчить ей жизнь. — Я в порядке. Рада вернуться в Хогвартс, — тихо сказала она. Она действительно была рада вернуться в школу. Одному Мерлину известно, что она собиралась делать, когда окончательно вернётся домой. — Тяжело приходится? — спросил Гарри, прекрасно осведомлённый обо всех бедах своих друзей, о которых они часто говорили наедине. — Хуже некуда, — пожаловалась Миллисент. Она почти жалела, что родилась девочкой — может, тогда отец был бы не таким плохим. Никто, даже Дафна и Панси, не мог её понять. — Хочешь поговорить об этом? — спросил Гарри, заглядывая в купе в поисках друзей. Драко не мог уехать далеко вперёд, он опережал его всего на несколько секунд. Куда же он подевался? — Мерлин, нет, я просто хочу забыть об этом. Я сообщила им, что не вернусь на Йоль, — ответила она. — Я скажу им, что меня не будет дома до конца учебного года. Но даже после этого она собиралась попытаться пожить у подруги, даже если бы ей пришлось умолять её об этом. — Справедливо, — прокомментировал Гарри, который всё прекрасно понял. — Но если станет хуже и он применит магию или ударит тебя, ты сразу мне скажешь, верно? Он повернулся к ней с серьёзным выражением лица. — Поверь мне, он больше никогда так не поступит. Гарри был в этом уверен. Возможно, тот выживет, но всё остальное… что ж, посмотрим. У Миллисент перехватило дыхание, на лице появилась лёгкая благодарная улыбка. — Клянусь, что так и будет, — сказала она с таким искренним намерением, что между ними вспыхнула магия. Сама магия заставила бы Миллисент сдержать слово, иначе что бы с ней стало? В отместку магия покинула бы её, а этого не вынесло бы ни одно волшебное существо. Гарри довольно улыбнулся: — Тебе хоть понравилась вечеринка? За весь вечер он поговорил с ней всего несколько раз. Зато он познакомился с её отцом, и, Мерлин, тот оказался просто отвратительным типом. — Жаль, что я не смог поговорить с тобой подольше. Миллисент фыркнула, что было совсем не по-дамски, но ей было всё равно — она была среди друзей. Они бы её не осудили, как и она бы не осудила их. — Я бы удивилась, если бы ты смог. Ты что, знал всех, кто там был? Количество влиятельных людей действительно поражало. Отец оставил её одну, потому что был слишком занят налаживанием связей. Без неё, надо сказать, у него бы не было такой возможности. Гарри пригласил их, потому что она была с ним знакома. — Большинство, да. Многие из них были членами Визенгамота или людьми, с которыми меня годами знакомила моя семья, — объяснил Гарри, воскликнув: — Ах, ха! Наконец-то! Обнаружив большинство своих друзей в купе, где хватило места и для него, и для Миллисент, он спросил: — Куда ты делся? Только что ты был рядом со мной, а в следующую минуту исчез. Он развёл руками, показывая, как Драко ушёл. — Я только что сел, — прокомментировал Драко. — Я как раз рассказывал всем о близнецах. — Ты уже с ними познакомился, Драко? — спросила Дафна. — С ними ещё никто не знакомился, даже дальние родственники, — сказал Гарри, прежде чем Драко успел открыть рот, но было видно, что тому больно это слышать. — Не только из-за того, что произошло, но и потому, что они только что потеряли единственную семью, которую знали, — своего дедушку Мариуса. Мы хотим, чтобы они немного освоились, прежде чем знакомить их с кем-то ещё. Особенно учитывая, что за такой короткий срок они сменили уже три дома. Они будут чувствовать себя так, будто их швыряют из стороны в сторону. — Как Блэк это воспринимает? — спросила Панси. — Я имею в виду, что Мариус был сквибом. Сквибы всё ещё считались довольно неловкой темой, несмотря на то, что они, вероятно, были в большинстве семей. Это было, наверное, очень унизительно. Панси была так рада, что в её семье такого не было. — Да, ирония судьбы, не правда ли? Он пережил всех детей своего поколения и даже больше, — сказал Гарри с мстительной ухмылкой. Он и сам мог бы так поступить. — Сириусу всё равно, ему никогда не было дела до своей семьи. — До тех пор, пока не нашли портрет дяди Ориона, — заметил Драко. — Я знал о нём, но не видел. Гарри согласился, что Сириус наладил отношения с портретом отца, но это не могло полностью загладить вину за прошлое. — Не стоит недооценивать сквибов, Панси. Они вернут множество утраченных или забытых семейных линий, если уже не вернули. — Что ещё ты собирался нам рассказать, о чём тебе запрещали писать в письмах? — спросила Панси, полностью проигнорировав слова Гарри. К сожалению, несколько лет новых убеждений не могли перевесить то, что внушали тебе всю жизнь. Гарри приподнял бровь, а остальные с любопытством повернулись к Драко. Что такого он мог сказать, чего не написал в письме? Если дело в семейных тайнах, то, скорее всего, Драко не сможет рассказать им всё. — Ты вообще можешь говорить? — спросила Дафна. Она не удивилась бы, если бы узнала, что семейные тайны можно раскрыть только членам семьи, — такова уж традиция. — Это должно остаться между нами. Никому не рассказывайте. Я имею в виду вообще никому, даже вашим родителям, — Драко сделал акцент на том, насколько секретным должно быть это дело. Он едва сдерживался, чтобы не выложить им всё. Но при этом он был достаточно умён, чтобы убедиться, что они действительно будут молчать. Все кивнули, прежде чем произнести, что всё поняли, и пообещали не рассказывать о своей магии. Может, они и амбициозные слизеринцы, но даже они не хотели бы упускать информацию, даже если потом не смогут никому о ней рассказать. — Профессор Снейп создал зелье, над которым сейчас работает моя мать, — с энтузиазмом сказал Драко, и его серые глаза заблестели от восторга. — То есть она не единственная. В программе участвуют ещё десять человек, но я не знаю, кто они, их имена не называются. Это просто «испытуемый номер один» и так далее до десятого. Дафна взглянула на Панси, Теодора и Блейза, прежде чем озвучить то, о чём они все думали: — Она заболела? В буквальном смысле — нужда мать изобретательности. Так ли это было в данном случае? Когда они видели Нарциссу в последний раз, она выглядела очень бодро. — Он слишком рад, чтобы это было правдой… Какое зелье приготовил профессор Снейп? — догадался Блейз, не сводя глаз с Драко. Даже если бы Блейз хотел поделиться какой-то сплетней, он бы не дрожал и не сжимал губы, словно сдерживаясь, чтобы не закричать. — Да, и что именно он создал? — сухо спросил Гарри, скептически выгнув бровь. Драко застыл, прищурившись и глядя на Гарри, — он понял, что тот что-то знает. — Ты знаешь, о чём речь… Откуда? — почти обиженно спросил он. Это было так несправедливо: одна-единственная пикантная сплетня, а Гарри уже всё знает? Фу, как нечестно! Однако у Драко не было всех кусочков головоломки, но он полагал, что у Гарри они есть, и его охватило волнение, когда он понял, что, скорее всего, узнает всё. — Погоди, что происходит? С каких это пор тебя так заинтересовали зелья? — озадаченно спросил Тео. Он сдавал экзамены и неплохо справлялся, но зелья были далеко не его любимым предметом. У него был широкий спектр увлечений, но зелья в их число не входили. — А что с твоей матерью? — спросила Дафна. Все они пытались перебить друг друга, чтобы узнать больше. — Что ты знаешь, Гарри? У меня есть только разрозненные сведения, — озадаченно спросил Драко. Ему не нравилось ошибаться. Он не мог спросить об этом Северуса, потому что тот редко бывал дома, а когда и появлялся, то только для частных консультаций. А значит, Драко не пускали в комнату. — Один из предметов в шкатулке, которую я купил в Египте несколько лет назад, оказался незавершённым… точнее, неполным зельем, — ответил Гарри. — Хотя мы предположили, что процесс приготовления не был полностью описан, чтобы предотвратить кражу интеллектуальной собственности. Северус с нами согласился. — Погоди, ты что, проводил время с профессором Снейпом? — Блейз разинул рот, и его слизеринская маска куда-то подевалась. — Упаси Мерлин, нет. Мы просто переписывались, и я сказал ему, что если он сможет разобраться, то может опубликовать результаты, — с сарказмом ответил Гарри. — С единственным условием, что пять процентов выручки пойдут в стипендиальный фонд Хогвартса, чтобы в начале каждого учебного года каждый студент получал немного больше. Я не против, если на эти деньги купят книги или просто потратят немного на Хогсмид. Это не его изобретение, он просто нашёл его. И да, у него было письменное разрешение. — Сколько времени ушло на завершение работы? — спросил Теодор, гордясь своим деканом. — Ему едва хватило двух дней. Он одарённый в интеллектуальном плане, тут ничего не поделаешь, даже если он очень плохой учитель, — лениво заметил Гарри. Он был уверен, что больше не будет вести себя со Снейпом как придурок, но это не означало, что ему будет комфортно в его компании. Гарри и сам не понимал, почему Снейп так резко прекратил свои придирки через несколько недель после начала учёбы. Он то откровенно язвил, то игнорировал Гарри, а после того, как директором стал Аврелий, снова изменился. Но да, друзьями они никогда не были. Гарри отправил зелье Снейпу только по рекомендации Аврелия, потому что тот действительно был лучшим из лучших. — Но что это было за зелье? — воскликнула Дафна, раздражённая всей этой секретностью. — Зелье восстанавливает матку, даже если она бесплодна, и в то же время… способствует зачатию. Оно в сто раз эффективнее любой другой его разновидности, известной волшебникам. Все десять испытуемых, у которых, как известно, были серьёзные проблемы и которые безуспешно пытались забеременеть в течение последнего десятилетия, забеременели, — Гарри был впечатлён. Зелья творили чудеса, даже если он был невысокого мнения о характере Северуса. — Перестраивает, значит, теоретически это может сработать на носителях? — предположил Теодор. Гарри бесцеремонно пожал плечами: — Хотя я в этом сомневаюсь. Там сказано, что он восстанавливает то, что было, а не создаёт что-то новое. К тому же у волшебников, которые не являются носителями, нет яйцеклеток, которые нужно оплодотворять. Он слегка поморщился: всё ещё странно осознавать, что у него есть яйцеклетки, которые можно оплодотворить, и волшебная матка, в которой можно выносить ребёнка. Он хотел ребёнка, даже нескольких, но это не значило, что это не странно — ведь он не знал об этом с детства. — Но возможно ли это? — подчеркнул Теодор. — Не знаю, Тео, тебе лучше поговорить об этом с профессором Снейпом, — честно ответил Гарри, слегка улыбнувшись. Возможно, Северус уже думал об этом или понял, что это неосуществимо. Но Гарри нравилась мысль о том, что это возможно, — тогда у людей было бы меньше причин пресмыкаться перед ним. — Твоя мама беременна? — спросила Дафна, удивлённая, но обрадованная за них. Драко улыбнулся во весь рот: — Да. И если бы госпожа Магия была к нему благосклонна, возможно, у него наконец-то появился бы брат или сестра. Конечно, теперь он знал, что у его матери было множество выкидышей до и после его рождения. — И ты получил это из предмета, который с древних времён хранился в шкатулке? — выпалил Блейз, явно поражённый. — Египтяне женились на своих родственниках, и неудивительно, что без притока свежей крови у них возникали как минимум проблемы с рождаемостью, — заметил Гарри, присаживаясь и подкладывая сумку под ноги. — Необходимость — мать изобретательности. Работать с содержимым этой шкатулки было очень непросто. Он трудился, когда у него было свободное время, но знал, что у него слишком много проектов. А теперь, когда Билл купил для него ещё одну — самую большую из всех, — она была в идеальном состоянии и поразила Гарри до глубины души. Внимание к деталям, не говоря уже о заклинаниях, с помощью которых древние охраняли свои сокровища, поражало. К сожалению, у него было мало времени на работу с ними до возвращения в школу. — Гарри, ты в порядке? — спросил Драко, с лёгким беспокойством глядя на Гарри, который с потерянным видом смотрел в окно. Он не видел такого выражения на его лице уже много лет, с самого первого курса. — Я в порядке, — заверил их Гарри, выдавив из себя не улыбку, а гримасу, и снова стал смотреть в окно. Друзья переглянулись и снова заговорили, надеясь, что он придёт в себя сам. Может быть, из-за нападения Гарри почувствовал себя в опасности? Это неудивительно: если и есть место, где они должны чувствовать себя в безопасности, то это их дом, а на дом Гарри напали. Будем надеяться, что с ним всё будет в порядке, когда они вернутся в Хогвартс к директору Слизерину. Оказалось, что дело вовсе не в этом, и, Мерлин, они просто пытались дать ему время разобраться, в чём проблема. — Ладно, с меня хватит, — пожаловался Драко и оттащил Гарри в сторону. Остальные, похоже, не удивились поступку Драко и продолжили идти в библиотеку. Им нужна была информация из книг. Домашних заданий уже накопилось столько, что и не счесть. Несмотря на внешнюю суровость, Драко был довольно мягок с Гарри. Два года, в течение которых Гарри был очень слаб, не прошли бесследно для блондина. — Что? Погоди, Драко, куда мы идём? — спросил Гарри. Он мог бы остановить блондина, но не стал. Вместо этого он молча последовал за ним. — Туда, где мы сможем поговорить, — ответил Драко, направляясь к главным воротам замка. Гарри последовал за Драко и, дождавшись, пока они выйдут на улицу, ничего не сказал. — Драко? — спросил он, глядя, как мальчик надевает зелёные кожаные перчатки, повязывает шарф, рассеянно накладывая согревающие чары, чтобы защититься от шотландского зимнего холода. На улице уже почти не было снега, а Драко терпеть не мог зиму. В слизеринских спальнях было холодно даже с согревающими чарами. Погода не радовала. — Что случилось? — спросил Драко, уделяя Гарри всё своё безраздельное внимание. — Ты почти ничего не говорил последние две недели. Он понимал, что Гарри оставил своего фамильяра дома, что могло объяснить любое напряжение, в котором тот находился. Однако, учитывая возраст фамильяра — и связь, — этим всё должно было разрешиться. По крайней мере, судя по всем книгам и статьям, которые он прочитал. Гарри тихо вздохнул: с чего же ему начать? — Это как-то связано с нападением? — прошептал Драко с обеспокоенным выражением лица. Этого было бы достаточно, чтобы напугать кого угодно. А после того нападения его отец был вне себя от беспокойства. — Отец был в ужасном состоянии, но теперь ему лучше, спасибо тебе. Дополнительные защитные чары значительно успокоили его. Если честно, сам факт того, что древние защитные чары были успешно взломаны, беспокоил все семьи, а не только нашу. — Драко помолчал. — Они выяснили, кто это сделал? — Нет, ничего такого. Просто я… я тут кое-что обдумываю, — сказал Гарри, роясь в сумке в поисках перчаток. Его рука торжествующе вынырнула из сумки с синими кожаными перчатками. Кожаные перчатки гораздо удобнее и теплее обычных, которые он получил на первом курсе. После того как он надел кожаные перчатки, он больше не возвращался к тем, что выдавали в школе. Правда, это была уже вторая пара: первую он потерял, и одному Мерлину известно, где именно. Драко сел на каменную скамью во дворе и склонил голову набок. — А, так это личное. Я могу чем-то помочь? — в его голосе слышалась надежда, что он действительно может помочь. Было странно видеть Гарри таким молчаливым, особенно когда речь шла о том, что он любит и что обычно горячо отстаивает. — Я подумываю о том, чтобы сдать экзамены на два года раньше, — объяснил Гарри. Драко моргнул, а затем моргнул снова. — Это всё? Поэтому ты был таким тихим? Из всех вещей, о которых Драко думал в последнее время, эта определённо не входила в их число. Он хотел попросить Гарри не делать этого — он будет скучать по нему, они все будут скучать. Гарри лишь слегка улыбнулся ему в ответ: — Да. — Послушай, Гарри, я знаю, что ты скучаешь по всем, но ты уверен, что хочешь променять последние несколько лет в школе на несколько месяцев разлуки с семьёй? — рассудительно и задумчиво произнёс Драко. — Это нормально — скучать по ним. Я имею в виду, что до поступления в Хогвартс мы редко надолго расставались с семьёй, разве что ночевали у них. Это было очень тяжело, я безумно скучал по родителям, по своей комнате… но это помогло мне стать независимым. — Дело не только в том, что я по ним скучаю. Мне скучно, Драко. Занятия слишком простые, даже на продвинутых курсах, — объяснил Гарри. — Значит, ты не чувствуешь, что тебя подталкивают к тому, чтобы ты покинул Хогвартс? — спросил Драко, воспрянув духом и с явным облегчением на лице. Гарри был носителем, и старомодные волшебники, скорее всего, ожидали, что он нарожает детей и останется дома, а когда они вырастут, возможно, получит более качественное образование. Мать объяснила Драко это, когда он подслушал довольно тревожные разговоры нескольких семей на помолвке Гарри и Рабастана. Гарри тихо рассмеялся: — Нет, Драко, никто меня не подталкивает. Я даже никому об этом не говорил, ты первый, кто узнал. Драко почувствовал самодовольство от этого заявления, но оно было омрачено мыслью о том, что Гарри уедет. Тот говорил об этом на первом курсе, когда у него были проблемы с Дамблдором. Однако с тех пор он ни разу не дал понять, что хочет покинуть Хогвартс. — Независимо от результатов твоих экзаменов на получение диплома, ты ещё добьёшься невероятных успехов. На самом деле ты уже их добиваешься. Просто жаль, что лавры достаются Когтевравну. — Нет, я признаю, что Когтевран — это просто факультет, на котором я учусь, а не то, что я из себя представляю, — опроверг это утверждение Гарри. Бороться с предрассудками на всех факультетах было непросто, но возможно. Сейчас всё не так плохо, как раньше, и Гарри гордился тем, что Аврелий справляется, несмотря на то, что сам он очень любит свой факультет. Но в этом он не мог признаться и не афишировал. Он потирал затянутые в кожу руки, чтобы согреться. К счастью, в том месте, где они находились, не дул ледяной ветер. На улице стоял такой вой, что отменили тренировки по квиддичу, и игру бы тоже отменили, если бы ветер не утих. Это вызвало бурю негодования, но даже самый фанатичный игрок в квиддич не настолько глуп, чтобы выходить на поле в такую погоду. — Ты говорил об этом с Рабастаном? — спросил Драко. — Не то чтобы тебе нужно было его разрешение, но он же твой жених. Мама и папа говорят, что важные решения нужно принимать вместе, даже если в конечном итоге решение принимает один человек. Он потер руки, но согревающего заклинания было недостаточно в такую ужасную погоду. — А он не будет разочарован? Я имею в виду, кто на самом деле покидает Хогвартс раньше? — уныло сказал Гарри. — Когда это происходило в последний раз? Он ещё не видел, чтобы кто-то делал это. Что, если все будут плохо думать о нём и, следовательно, о семье Лестрейндж? Что подумает Корвус? Повлияет ли это на его перспективы? Сможет ли он вообще стать юристом? Волшебный мир порой бывает таким отсталым, а он никогда не был из тех, кто ищет утешения в своей «славе», позволяющей ему получать всё, что вздумается. Он скорее доверился бы Дамблдору, чем своей славе, которая привела его сюда. Но этого никогда не случится. Даже Аврелий не покидал Хогвартс раньше времени, а ведь он был одним из самых умных людей, которых знал Гарри. — Может быть, — Драко пожал плечами. — Ладно, пошли выпьем горячего шоколада, согреемся, а потом присоединимся к остальным в библиотеке. Они встали и направились обратно в Хогвартс, вздыхая от удовольствия, что снова оказались в тепле. Они и правда глупо поступили, что вышли на улицу. — Ты знаешь его лучше, чем я, но я не уверен, что ты можешь сделать что-то, что его разочарует. Рабастан был без ума от Гарри, это было заметно. Он смотрел на него даже более влюблённым взглядом, чем отец Драко на мать, когда они обсуждали свою молодость и свадьбу. Гарри смущённо улыбнулся: — Не уверен, что это правда, — заметил он, хотя и не рискнул бы проверять. Они молча шли по Хогвартсу в сторону кухни. Драко пощекотал грушу в вазе с фруктами на картине. Она открылась, и их обдало влажным теплом кухни, где домовые эльфы усердно трудились, готовя обед для сотен учеников. — Доброе утро, Линни. Можно нам, пожалуйста, два горячих шоколада? — позвал Гарри одного из своих любимых домовых эльфов. — Когда у тебя будет время. Он не хотел торопить её. Линни просияла от радости, что её имя не забыли, хотя она не была особо привязана ни к одному из профессоров. Она работала только на кухне, и ей некому было напомнить, как её зовут. Люди вообще редко запоминают имена, поэтому они так привязались к Гарри. — Сейчас принесу, мистер Гарри! — Её попросили не называть его «хозяин», поэтому она называла его «мистер Гарри». Драко больше не закатывал глаза, когда Гарри общался с домовыми эльфами. Их тут же угостили чашкой горячего шоколада со сливками и маршмеллоу. Гарри был в восторге и поблагодарил их — и себя, и Драко. — Ты уверена, что я не могу взять тебя с собой? В Галлифрей-Холле для тебя найдётся работа, если передумаешь, — он не дразнил её, а говорил серьёзно: она готовила лучший горячий шоколад на свете. — Я запомню это, мистер Гарри! — воскликнула обрадованная домовая эльфийка, в то время как остальные неодобрительно покачали головами, считая, что она поступила неправильно. У них была работа в Хогвартсе, и они были очень благодарны за неё, и ничто не заставило бы их искать другую. — Всё ещё хочешь стать юристом? — тихо спросил Драко. Он был не первым, кто передумал: Дафна тоже сменила профессию, да и Грегори занялся чем-то другим. — Определённо, — заявил Гарри, слушая доносившийся из кухни шум, пока домовые эльфы трудились не покладая рук. В воздухе витали аппетитные запахи готовящейся еды. У Гарри заурчало в животе: он толком не ел из-за тревоги. — Как думаешь, ты уже готов к СОВ? — спросил Драко, отпил из кружки и тут же вытер остатки сливок. Он уже на собственном горьком опыте убедился, что у Гарри очень своеобразное чувство юмора, и не собирался над собой смеяться, хотя и не возражал — по крайней мере, когда дело касалось его друзей. За три года он перестал по-настоящему обижаться. — Да, — тут же ответил Гарри. Он и правда считал, что, несмотря на все свои дополнительные занятия, ему скучно в Хогвартсе. Единственное, что его удерживало, — это мысль о том, что он пропустит последние несколько лет с друзьями. Хотя в последнее время казалось, что они слишком устают от занятий, домашних заданий и дополнительного стресса, связанного с тем, что большинство из них теперь изучают наследственное право. Гарри уже всё знал: у Корвуса была система, которая позволяла ему учиться, не перегружая его, а остальное зависело от него самого. Драко медленно кивнул: — Нельзя жить ради других людей. Делай то, что хочешь, Гарри, даже если это значит, что тебе придётся рано покинуть Хогвартс. — Он дал редкий мудрый совет. — Я буду по тебе скучать, очень сильно, но мы сможем встречаться каждый раз, когда будем ходить в Хогсмид, на каникулах. Мы же не перестанем видеться. Ему повезло, что у него нет таких родителей, потому что, по мнению Драко, его собственные пришли бы в ярость, если бы он только заикнулся об этом. Мерлин, он хотел умолять Гарри не уходить, ведь только его он считал равным себе. Правда заключалась в том, что Гарри превосходил их всех — в магическом, интеллектуальном и социальном плане. Гарри медленно кивнул: — Я поговорю с Рабастаном во время Святок. Может, и с Корвусом тоже. Совет Корвуса был бы очень кстати, Гарри часто обращался к нему за советом. — А что директор? — спросил Драко, допивая свой горячий шоколад. Тот помог согреться после прогулки на свежем воздухе. — Он тоже должен знать. Его мнение, скорее всего, будет более весомым. Если он сочтёт, что это хорошая идея, так и будет. Если он сочтёт, что Гарри должен остаться в Хогвартсе, так и будет. — Думаешь, мне стоит спросить у Ора… у директора? — спросил Гарри, поглаживая большим пальцем кожаные перчатки, на которых серебряной нитью были вышиты его инициалы. — Определённо, — решительно заявил Драко, тихо вздохнув и смирившись. — Фух, ладно, пойдём в библиотеку. Не могу поверить, сколько у нас уже заданий, а ведь прошёл всего месяц. Клянусь, я сплю по пять часов в сутки, если повезёт. И это без учёта утреннего душа, как обычно. Он не привык так мало спать — обычно ему хватало девяти часов. Скорее всего, все были в таком же положении, даже гриффиндорцы слишком устали, чтобы жаловаться и оскорблять друг друга. — Твой отец прислал тебе ещё одну книгу? — спросил Гарри, забирая у Драко кружку. Он волшебным образом поставил обе в раковину и попрощался с домовыми эльфами. — Да, я клянусь, он пытается убить меня, Гарри, — драматично воскликнул Драко, открывая дверь, и оба вышли, оставив кухню позади. — Как будто он не помнит, на что были похожи последние несколько лет в Хогвартсе. Единственным плюсом в получении такого количества почты из дома было то, что его мать дарила ему обычные подарочные коробки, которые пользовались всеобщим успехом во время учёбы. Теперь его мать знала, каково это, и приготовила достаточно для всех. — Миллисент что-нибудь рассказывала тебе о своих родителях? — спросил Гарри, намеренно меняя тему. Драко фыркнул, но покачал головой и вопросительно посмотрел на лучшего друга: — Что-то, что я должен знать? — Нет, по крайней мере, ничего важного. Он вёл себя как придурок на вечеринке, — заявил Гарри. Он собирался пригласить Миллисент без родителей, желательно только с отцом. — Он не самый приятный человек, если только ему от тебя что-то не нужно, — признал Драко. — Он несколько месяцев подлизывался к моему отцу, вовлекая в это и меня. Помню, мне это льстило… а потом я подслушал, как он разговаривал с женой, и он наговорил обо мне такого, что я никогда не забуду. — Ты рассказал родителям? — спросил Гарри, когда они поднимались по лестнице, держась за перила. — Нет. Может, и стоило, но я просто избегал его. В общем, меня в нём ничто не удивляет. А вот мать Миллисент очень милая, она всегда помнила мои любимые блюда, когда я к ним заходил, — прокомментировал Драко. Не то чтобы он заходил к ним часто, но и не так уж редко. Большую часть времени он проводил с Грегом и Винсентом. Им нравилась мать Миллисент, в отличие от её отца, поэтому их всё ещё приглашали в гости. — Хорошо, что я не единственный, кому он не нравится, — заметил Гарри, сняв перчатки, в которых было слишком жарко, и положив их в сумку. Он перебрал фотографии и письмо, которые прислал ему сегодня Рабастан, и ухмыльнулся. — Ох, знаю я эту ухмылку, — насмешливо сказал Драко, оборачиваясь и ища взглядом их компанию, которая оставила для них два свободных стула. Гарри радостно воскликнул: — Габриэль становится больше, просто огромным! Его уши уже почти полностью встали! Он протянул фотографию, на которой Рабастан сидел с Габриэлем между ног на фоне поместья. Гладкая чёрная шерсть Габриэля практически сияла в тусклом зимнем свете. — Не могу поверить, что всё это пропустил. Он продолжал болтать, сидя за столом и демонстрируя фотографию своего фамильяра. Тот факт, что на всех фотографиях был Рабастан, оказался случайным совпадением. Все умилялись тому, как щенок превращается в красавчика, хотя он ещё совсем маленький. Но это ненадолго. Гарри поклялся, что заведёт ещё одного щенка, такого же, как Габриэль, и будет его растить, чтобы получить полный комплект. Жаль, что ждать придётся по крайней мере четыре-пять лет, а то и больше, а ему исполнится восемь-девять — всё зависит от множества разных факторов. — Отец упомянул о заседании Визенгамота. Ты что, пропустишь его? — спросили его чуть позже. — До ноября ещё далеко, и я буду присутствовать на заседании, — прокомментировал Гарри, оторвавшись от книги, чтобы посмотреть на них. — Мне ещё многое предстоит сделать, и я злюсь, что на это уходит так много времени, но я не сдамся. Все они просто смотрели на Гарри с немым благоговением. Для описания Гарри хватило бы одного слова — «прекрасный». Он в одиночку изменил их мир к лучшему. Намного, намного лучше. Мысль о мире, в котором Дамблдор по-прежнему у власти, а их судьбы оборваны, была сродни кошмару.