Контракт

Аврелий наблюдал за тем, как Гарри входит в его кабинет, и его лицо слегка озарилось при виде друга. Ему стало любопытно, когда он увидел в расписании, что у Гарри назначена встреча с ним. Он знал, что, скорее всего, это связано со школой, поскольку они регулярно переписывались обо всём, что их интересовало. У него выдалось несколько свободных минут, и он немного почитал — в основном отчёты преподавателей об академических успехах Гарри и тому подобное. Одного взгляда на лицо Гарри было достаточно, чтобы понять, что происходит. Он видел скуку под маской приятной — и искренней — улыбки. — Доброе утро, — сказал Аврелий. — Ты голоден? Хочешь пить? Он не стал медлить, но и не торопился, желая подкрепиться сам. Когда дело касалось заботы о Гарри, всё было не так просто. Кроме того, он, как и другие Лестрейнджи, считал своим долгом кормить Гарри, несмотря на то, что тот был… в общем, в лучшей форме, чем когда-либо в жизни. — Я бы не отказался от стакана апельсинового или яблочного сока, — тихо сказал Гарри, придвигаясь к ближайшему месту рядом с волшебником, которого он очень уважал. Он только что объяснял закон в ходе дебатов на уроке. Профессор сказал, что дебаты на уроках дают опыт и уверенность в себе, когда дело доходит до выступления в суде. Разумеется, Гарри не нуждался в такой помощи. Корвус позаботился о том, чтобы он был уверен в себе во всём, что бы он ни делал, а Аврелий и его наставники сделали всё остальное. Он поставил сумку на стол директора и терпеливо ждал, мысленно проговаривая, что хочет сказать и сделать. — Лиззи? Как обычно, а также бокал апельсинового сока и немного печенья для лорда Поттера, — приказал Аврелий домовому эльфу, который был его личным, а не эльфом из Хогвартса. Он мог быть «в здравом уме» и уверен в своём контроле над магическим миром, но доверять было нелегко. Или, вообще-то, он знал, как легко одолевают домовых эльфов и волшебников, когда дело доходит до проклятия Империус. Домовой эльф ушёл, а Аврелий молча откинулся на спинку кресла, погружённый в раздумья. — Ты хочешь сдать экзамены и уехать. Гарри вздрогнул от неожиданности и уставился на волшебника, совершенно ошарашенный. Он не разговаривал ни с кем, кроме Драко, и то на улице. Рядом не было портретов, которые могли бы что-то рассказать. — Как… Аврелий грустно улыбнулся ему: — Гарри, ты не единственный, кому в Хогвартсе было… невыносимо скучно. У него были рыцари, которых нужно было держать в узде, занятия, которых было много, дополнительные уроки и разные проекты, но ему всё равно было скучно. — Честно говоря, я ожидал, что ты придёшь раньше. — Когда ты впервые задумался об этом? — спросил Гарри, когда домовой эльф принёс им еду и напитки и исчез, прежде чем Гарри успел его поблагодарить. Любопытные зелёные глаза с удивлением смотрели на карие. Он полностью расслабился, зная, что он не один такой, и это очень помогало. Возможно, это чувство всё-таки не было проявлением неблагодарности… он не был неблагодарным, просто хотел что-то сделать. — Мне потребовалось три года, чтобы догнать остальных и начать работать над собственными проектами. К шестнадцати годам, на пятом курсе, мне стало скучно, — с иронией признался Аврелий. Когда ему становилось скучно, обычно происходили плохие вещи. Так было, когда он нашёл Тайную комнату, и он знал, чем это закончилось, в отличие от остальных. — Почему ты не ушёл? — машинально спросил Гарри. — В основном потому, что я был блестящим, но нищим сиротой, — немного сухо объяснил Аврелий, но тут же смягчился. — Я понимал, что лучше всего мне будет оставаться в стенах Хогвартса. Я не задумывался об этом всерьёз, пока чуть не потерял его. Он был готов обвинить кого угодно, лишь бы не допустить закрытия Хогвартса. На самом деле он ничего не имел против безмозглого увальня Хагрида. Он считал, что оказал ему услугу — тот всё равно не смог бы окончить школу. Затем он много лет трудился в «Боргине и Берксе», сколачивая состояние и пытаясь изменить волшебный мир с помощью политики, но безуспешно. Даже с помощью своих рыцарей. Затем он явился в мир в образе нового Тёмного Лорда, лорда Волан-де-Морта. Это тоже не принесло успеха, но он был безмерно рад оказаться в первых рядах тех, кто сверг режим, к чему он так отчаянно стремился шестьдесят лет назад. — Мне здесь тоже нравится, — сказал Гарри, вспомнив, какое облегчение и радость он испытал, когда понял, что наконец-то покидает дом Дурслей. Хотя Хогвартс он и близко не считал своим домом. Так и должно было быть: Хогвартс — это учебное заведение, а не чей-то дом. Ни Тома, ни Снейпа, ни его самого, ни других несчастных и одиноких детей, которые каждый год боялись возвращаться домой. Не то чтобы сейчас это было проблемой: к детям прислушивались, случаи жестокого обращения не игнорировались и не списывались Дамблдором на «семейные ссоры». Страшно подумать, что когда-то он был лидером так называемых «светлых». Аврелий понимающе посмотрел на него. Задумчиво хмыкнув, он подался вперёд, сложил пальцы домиком и спросил: — Ты всё ещё хочешь стать юристом? Это было скорее утверждение, чем вопрос — Гарри не передумал. В этом Аврелий был уверен: Гарри с ранних лет знал, чего хочет, как и он сам. — Именно так, — кивнул Гарри, взял свой кубок с апельсиновым соком и начал пить. Сок смягчил першение в горле. Последние два часа он яростно спорил — и, кстати, оказался прав, — но, как сказал Драко, только гриффиндорец стал бы с ним спорить. Аврелий кивнул, не удивившись. Он знал, что Корвус будет очень расстроен, если Гарри решит так скоро выйти в большой мир. Не из-за злобы, а из-за старомодных ценностей и убеждения, что Гарри должен хоть немного побыть ребёнком, прежде чем взрослая жизнь ворвётся в его жизнь раз и навсегда. А ещё этот анонимный нападавший. Нужно было придумать, как сделать так, чтобы Гарри оставался в безопасности под присмотром. — Вы обсуждали это со своей семьёй? Не сомневайтесь, Гарри определённо считал Лестрейнджей своей семьёй. И неважно, что он ещё не был женат. Гарри просто покачал головой: нет, он с ними об этом ещё не говорил. — Нет, пока нет. Я не хочу их разочаровывать, — признался он, не испытывая стыда, особенно перед Аврелием, независимо от того, был ли тот директором или нет. — Может, пригласим их на эту беседу? — предложил Аврелий. — Не волнуйся, никто из них не будет разочарован. Ты просто сейчас об этом думаешь. Ты поступил мудро, задумавшись об отъезде из Хогвартса и сообщив им об этом. Даже если бы Рабастан и Корвус были разочарованы, они вряд ли бы это показали, учитывая прошлое Гарри. Гарри замолчал, достал карманные часы, прикинул, сколько у него на самом деле свободного времени, и кивнул. — Да, пожалуйста. — Подождите минутку, — сказал Аврелий и направился к камину, чтобы через каминную сеть переместиться к Лестрейнджам. Он не из тех, кто преклоняет колени перед камином, чтобы с кем-то поговорить, и предпочитает — по возможности — делать это лицом к лицу. Гарри размышлял, что сказать, когда его жених и Корвус вышли на связь. Он не обсуждал это ни с одним из них. Хотя он несколько раз жаловался на скуку, и они присылали ему книги — правда, копии — из дома, чтобы он мог их почитать. Это помогало ненадолго отвлечься. Он знал, что справится, если понадобится, и с честью сдаст все экзамены на получение диплома волшебника. Даже те, по которым у него не было занятий. Он хотел знать о магии всё, даже то, что люди считают «тёмной магией» и тому подобным. Не было такого вида магии, о котором Гарри не хотел бы знать. Как и у всех волшебников, у него были свои фавориты. Гарри автоматически выпрямился, когда камин ожил, и первым выпустил Рабастана, затем Корвуса, а после — Аврелия. Не произнося ни слова, он очистил их безупречно чистую одежду от сажи. — Доброе утро! — сказал Гарри, протягивая руку и обнимая Рабастана. С его губ сорвался тихий вздох. — Я скучал по вам, ребята. Чем старше он становился, тем сильнее это чувство, и это его удивляло. Разве с возрастом не должно становиться легче? Рабастан нежно поцеловал Гарри в лоб. — Мы тоже по тебе скучали, — тихо признался он, положив руку ему на затылок, а затем немного отстранился, чтобы окинуть Гарри взглядом и убедиться, что с ним всё в порядке и он высыпается. Он действительно выглядел немного бледным, но ничего серьёзного. — Не прижимай его к себе, — поддразнил Корвус сына, и Гарри рассмеялся, обнимая всё ещё смеющегося старшего Лестрейнджа. — Рад тебя видеть. Как у вас там дела? — Как всегда, у нас всё отлично. Мы сбросили Мерперсона в озеро, но выживет он или нет — покажет время, — рассказал Корвус, что нового произошло в поместье с момента их последней переписки. — Ух ты, — невольно вырвалось у Гарри, хотя он знал, что в прошлом, когда его ещё не было на свете, Корвус приютил двух осиротевших селки, которые выросли и отправились, так сказать, на поиски лучшей доли. Каждый год Корвус получал от них подарок. Разумеется, русалки могли дышать под водой, но лишь ограниченное время. Они не могли — или не хотели — покидать свою естественную среду обитания. Их любовь к музыке была известна всем, даже магглам, хотя те называли их русалками и считали, что это всего лишь детские сказки. Однако задолго до того, как волшебный мир начал отделяться от мира магглов, в книгах их называли сиренами. Гарри мысленно отметил, что нужно сделать какую-нибудь музыку для раненой русалки — по крайней мере, ей будет что послушать, чтобы скоротать время. — Кто-нибудь из её клана выжил? Русалок редко бывает больше одной, а там, где есть одна, их наверняка десятки. — К сожалению, нет, — с грустью признался Корвус. Их выбросило на берег, и, естественно, пришлось стереть память нескольким магглам. Чтобы предотвратить дальнейшее нарушение Статута о секретности, авроры связались с ближайшими убежищами, чтобы узнать, смогут ли там помочь. Хотите верьте, хотите нет, но у Министерства не было ни места, ни ресурсов, чтобы позаботиться о каждом раненом существе или животном, которое попадалось им на пути. Существо или зверь — он не мог представить, каково это — потерять всю свою семью, свой клан. Смерть жены едва не убила его, слава Мерлину, что у него были сыновья, иначе он бы последовал за ней. — Я ему что-нибудь пришлю, — пообещал Гарри. Ему просто нужно было понять, как перевести английские песни на русалочий язык и будет ли это звучать правильно. Корвус улыбнулся: — Уверен, они будут вам очень признательны. Он даже нагрел воду в озере до нужной температуры. Он полагал — хотя, возможно, и ошибался, — что русалки пришли из Греции, и их расцветка, а также предпочтение более тёплой воды служили прекрасным подтверждением этой теории. — Вы привели нас сюда, чтобы мы помогли решить проблему? Гарри кивнул, и все они заняли свои места, а на подносе появились чашки для новых гостей. Гарри не стал отказываться от апельсинового сока и сел рядом с Рабастаном, что было более чем прилично. — В чём проблема? — спросил Корвус, и Гарри полностью завладел вниманием Рабастана. Они знали, что дело не в плохих оценках или чём-то подобном — Гарри был слишком умён для этого. Гарри сглотнул, нервы на мгновение взяли верх. — Я… э-э, я хотел уйти, чтобы сдать экзамены пораньше. Услышав это, Корвус выпрямился, встревоженный и в то же время гордый. Если бы не этот неизвестный преступник, которому удалось пройти через древние защитные чары, он бы гордился Гарри. Этот человек намеренно охотился за его семьёй, в которую входил и Гарри, поэтому мысль о том, что он выходит в мир вместе с ними, по-прежнему пугала Корвуса. Как он мог поддержать Гарри, если боялся худшего? — Хм, хорошо, что мы до сих пор не помолвлены, — весело сказал Рабастан. Он знал, что это было одним из условий, которые Дорея прописала в контракте. — Учитывая, что контракт больше не имеет силы, это не проблема, верно? — как всегда, он готов был поддержать Гарри всеми возможными способами. Корвус хотел бы воспользоваться устаревшим контрактом, чтобы решительно отказать Гарри в его просьбе. К сожалению, он не мог лгать и не мог помешать Гарри делать то, что он хочет. В его жизни и так было слишком много такого, и если бы Дамблдор добился своего, было бы гораздо хуже. Он пообещал себе, что Гарри будет делать то, что хочет, и не нарушит этого обещания, даже если никто, кроме него, его не слышал. — По сути, этот контракт выполнен, и магия, заключённая в нём, утратила силу. Теперь важен только новый контракт. — Я об этом даже не задумывался, — признался Гарри. В первоначальном контракте было указано, что он пробудет в Хогвартсе семь лет. Он задался вопросом, что же было на уме у его бабушки, раз она так настаивала на том, чтобы Поттер, указанный в контракте, получил это. Она была умна — Гарри это знал, — но никогда не обсуждал с ней, почему она так настаивала. Нужно будет поговорить с ней об этом в следующий раз, когда он приедет в Галлифрей-Холл. — Неудивительно, ведь прошло много лет с тех пор, как мы обсуждали первоначальный договор, и обстоятельства были не самые благоприятные, — Корвус отмахнулся от этих опасений. Гарри явно был в Азкабане в качестве посетителя, а это не самое подходящее место для деловых переговоров. К тому же Корвус был не в лучшей форме, так что удивительно, что он вообще что-то помнил. — Гарри размышляет о том, чтобы покинуть Хогвартс, из-за скуки, — объяснил Аврелий, и Корвус застонал, вспомнив, как сам Аврелий страдал от «скуки». Именно поэтому Корвус так быстро отправлял Гарри книги, которые, как он знал, тому понравятся. Даже если для этого приходилось идти в хранилища и перебирать десятки книг в поисках подходящего материала. — И я рад, что Гарри не нуждается в присмотре, — с грустью сказал Корвус, бросив на старого друга многозначительный взгляд. — Ты уверен, что хочешь этого? Честно говоря, я бы предпочёл, чтобы ты остался, даже если бы только ради того, чтобы быть рядом с друзьями, которые будут с тобой всю жизнь. Они были бы твоей единственной опорой, если бы кто-то не прогнал их или просто не перестал принимать гостей. — Я буду скучать по ним, если решу уйти, — признался Гарри, и это стало весомым аргументом в пользу того, чтобы он остался в Хогвартсе. Рабастан рассеянно поглаживал Гарри по спине, без слов говоря ему, что он рядом. Что он всё понимает и согласится на всё, что тот пожелает. На самом деле у него не было особого мнения на этот счёт. Они не собирались жениться в ближайшее время, а Гарри был достаточно умён, чтобы принять решение самостоятельно. Конечно, люди будут судачить, но недолго — пока не поймут, насколько он на самом деле силён. Рабастан с нетерпением ждал этого. — У меня есть предложение, — задумчиво сказал Аврелий. — Джексон Долохов должен мне пару услуг. Возможно, я смогу уговорить его взять тебя в ученики на несколько лет. Брови Корвуса взлетели до небес. — Мерлин, если бы он согласился, я бы хотел знать, что у тебя на него есть. Это было бы немалым одолжением. Если Аврелий был уверен, что сможет уговорить его на это, значит, он снял с него обвинение в убийстве. — Кто он такой? — спросил Рабастан — ему это имя было незнакомо. — Не тот ли это Джексон Долохов? — Гарри чуть не подавился, осознав всю чудовищность того, что предлагал Аврелий. — Он что, родственник Антонина? — спросил Рабастан, который, честно говоря, совсем его не помнил. Может, он потерял память из-за Азкабана? Хотя ему казалось, что с его разумом всё в порядке. — Они двоюродные братья, одного возраста. Родственники живут в Америке, — объяснил Корвус, не удивляясь тому, что сыновья его не знают. У семьи Долоховых было три ветви. Антонин, естественно, был главой основной ветви, эмигрировавшей в Великобританию. Джексон был второй ветвью — самой богатой, эмигрировавшей в Америку. Третья ветвь, Дмитрий Долохов, осталась в России, храня верность своим корням, как и остальные члены семьи. — Где, чёрт возьми, ты с ним познакомился? Корвус и не знал, что «Том» когда-либо бывал в Америке. Он знал, что тот много путешествовал, но не упоминал, что бывал в США. — Отец Джексона стал заядлым игроком, одержимым азартными играми — глупым идиотом, который без труда опустошал семейную казну. За одну ночь он проиграл пять фамильных владений и пять миллионов галлеонов, — объяснил Аврелий, качая головой от абсурдности ситуации. — Семья узнала об этом только когда их выселили из загородного дома. Естественно, Джексон запаниковал и быстро пришёл в ярость, осознав, как низко пал его отец. Став наследником, он понял, как сильно ошибался. Я просто убедил отца отказаться от титула и передать его Джексону. К сожалению, он прожил недостаточно долго, чтобы загладить свою вину перед семьёй. Ввязываться в долги с людьми с сомнительной репутацией — плохая идея. Как всегда, Аврелий очень тщательно подбирал слова и следил за тем, как их произносит. Другими словами, он либо наложил на волшебника заклятие Империус, либо запугал его, а затем, скорее всего, убил, когда у всей семьи было неопровержимое алиби, а в качестве предлога можно было использовать версию о том, что, возможно, это был кто-то, кому он задолжал денег. — Ты сделаешь это ради меня? — спросил Гарри, понимая, чего именно Аврелию будет стоить его пребывание в Хогвартсе и продолжение обучения. Аврелий собирался замолвить за него словечко перед Долоховым, чтобы тот преподавал в Хогвартсе как минимум два года, а Гарри проходил у него стажировку. Это была чертовски сложная просьба для человека на пике карьеры. Даже если бы он спас репутацию и деньги семьи. Гарри не думал, что согласится на это. Втайне он был готов на всё — даже скрепя сердце, — если бы его об этом попросили семья и самые близкие друзья. — Это не бесплатно, — многозначительно посмотрел на него Аврелий. — Я знаю. Я окажу тебе услугу вместо него, — заметил Гарри, прекрасно осведомлённый о том, как теперь работает Слизерин, несмотря на то, что сам учился на Когтевране. Хотя имело ли это значение теперь, когда он стал почётным слизеринцем? Он проводил в гостиной Слизерина больше времени, чем в своей собственной. — И я отплачу тебе добром за добро. Рабастан напрягся, не зная, как к этому отнестись. Он очень хорошо знал Тёмного Лорда и, честно говоря, предпочёл бы взять на себя этот долг. Если бы это был прежний Тёмный Лорд, он бы потребовал этого. Однако Рабастан знал, что Тёмный Лорд привязан к его жениху и никогда не допустит, чтобы с ним что-то случилось. Он собирался проследить за тем, чтобы Гарри сообщил ему, если Тёмный Лорд что-то потребует. Они бы сделали это вместе, и если бы Рабастан смог уговорить Гарри остаться и позволить ему сделать это? Что ж, он бы согласился не раздумывая. В том, что Гарри справится, никто не сомневался. Аврелий ухмыльнулся и склонил голову набок: — Я знаю. Несмотря на то, что Гарри учился на Когтевране, в нём было больше от Слизерина, чем в большинстве его друзей и знакомых. — Хорошо, я приложу все усилия, чтобы к Рождеству у вас были ответы, — объяснил Аврелий. — Я не вижу никаких препятствий, но всё зависит от того, сколько дел у него в работе. Нельзя было просто отмахнуться и сказать: «Найдите кого-нибудь другого». Большинство адвокатов работали по договору, а это означало, что они давали клятву сделать всё возможное. — Не могли бы вы подождать, если он приболел? — спросил Корвус, глядя на Гарри поверх края чашки. Гарри нахмурился, но потом неохотно кивнул, понимая, что Аврелий не просто так затеял всю эту суматоху… он подождёт и будет великодушно благодарен за его старания. — Хорошо, — сказал он. В конце концов, у него и правда было много дел, хотя на самом деле ему было очень, очень скучно. Корвус буквально сиял от гордости за Гарри и очень гордился тем, каким молодым человеком тот становился. Отставив в сторону чашку с блюдцем, он достал крошечную шкатулку, увеличил её и протянул Гарри. — Здесь ты найдёшь несколько книг и новую шкатулку-головоломку, которые помогут тебе продержаться. — Шкатулку-головоломку? Ты это сделал! — Гарри положительно пискнул, когда рылся в ней, только чтобы ахнуть от благоговения, когда он сдвинул шкатулку, чтобы любовно осмотреть каждый угол. Подушечками пальцев он нежно провёл по иероглифам. «Принцесса Эбони» — шкатулка, что неудивительно, была из тёмно-чёрного дерева и выглядела так хорошо сохранившейся для такого старинного предмета. Ровная пульсация магии указывала на то, что на шкатулке всё ещё действовали защитные заклинания. Он был в восторге от этой шкатулки. Ему потребовалась бы целая вечность, чтобы её открыть… не говоря уже о том, чтобы понять, какие сокровища ждут его внутри. Гарри встал и, не мешкая, обнял Корвуса, радуясь своему новому подарку. — Спасибо! — он сжал его в объятиях, но не слишком сильно. Ему не терпелось поскорее распаковать шкатулку и узнать, какие сюрпризы его ждут. — Спасибо, спасибо! — он закрыл глаза, наслаждаясь прикосновением, которое никогда не надоест. — Всегда пожалуйста, — пробормотал Корвус и отстранился. Это было самое меньшее, что он мог сделать для Гарри. Тот подарил ему нечто бесценное, то, что он никогда не сможет вернуть, но это ничего не значило — Корвус посвятит этому всю оставшуюся жизнь. — Ты читаешь «Поттер»? — спросил Рабастан своего жениха, устраиваясь поудобнее. — Нет, и ты это знаешь, — медленно произнёс Гарри, слегка сморщив нос. Это никогда не было его любимым предметом. — Почему? «Зельевар» — журнал, который для большинства людей был скучен, как песок, но мастера зельеварения и те, кто только стремился ими стать, читали его с удовольствием и неподдельным интересом. — Драко очень увлекается зельеварением, я не был уверен, что он показывал тебе эту статью, — заметил Рабастан. Да, он хорошо знал друзей Гарри. Он бы не удивился, если бы Драко в будущем стал мастером зельеварения, хотя не исключал и карьеру в квиддиче — Драко любил летать. — О нет, их ему выбирает мама, они приходят с еженедельной посылкой, — объяснил Гарри. Все его журналы отправлялись в поместье Малфоев. Так было до того, как он поступил в Хогвартс. Он понял это только в первую неделю, когда не получил свой журнал о квиддиче, а потом обнаружил, что все подписанные им журналы аккуратно сложены в посылку из дома вместе с выпечкой и прочим. — Так что, скорее всего, завтра, — он прикинул, когда обычно выходит журнал. — А, — кивнул Рабастан, — это логично. Драко наверняка это прочитает. В ближайшие дни тебе могут приходить письма — ты упомянут в статье. Он протянул Гарри вышеупомянутую статью, на той самой странице, где он был упомянут вместе с Северусом Снейпом. — Что? Но я же сказал ему, что не хочу, чтобы меня упоминали… — возразил Гарри, нахмурившись и тем самым выразив своё недовольство и дискомфорт. — Если не отдать должное там, где это необходимо, особенно в таких вопросах, это может поставить крест на карьере зельевара, — объяснил Аврелий. — В сообществе зельеваров были очень строгие правила, которых должны были придерживаться все. Это касается обетов и клятв. Это зелье не было его изобретением, да и вашим, честно говоря, тоже. Это старинное зелье, и авторство его создания приписывают Анат. Вам приписывают его открытие, а Северусу — завершение работы над ним и его обнародование. — О, — смущённо сказал Гарри. — Я об этом даже не подумал. Конечно, должны быть строгие правила и нормы, которые поддерживают честность в сообществе зельеваров. Чтобы максимально предотвратить воровство и плагиат. — Неудивительно, ведь у тебя нет желания связываться с сообществом зельеваров, — согласился Аврелий. — Я тоже не был сторонником их строгих правил. Особенно когда дело касалось Святого Мунго и его попыток присвоить себе рецепты сотрудников. — С чего бы кому-то мне писать? — раздражённо фыркнул Гарри, закрывая журнал и с благодарной улыбкой возвращая его Рабастану. Не то чтобы он сам придумал это зелье — нет, его создал кто-то, давно покинувший этот мир, а профессор Снейп лишь дополнил недостающие или забытые этапы. — Ты будешь удивлён. Ты дал многим волшебникам надежду, с которой они искренне не знают, как справиться, — объяснил Корвус, легко взяв инициативу в свои руки. — Нравится вам это или нет, семья всегда на первом месте, и это происходит с ожиданием, что ребёнок произведёт на свет следующее поколение, следующего наследника, если хотите. Что означает брак для большинства людей? Носители крайне редки, большинство даже не чувствуют себя комфортно, сообщая кому-либо об этом. Большинство — не все — те, кто следует старому пути, знают, что это благословение от самой богини. И каким же благословением он был для них. — Это даёт надежду целому поколению волшебников, предпочитающих свой пол. Если метод окажется эффективным, это, скорее всего, приведёт к расторжению нескольких брачных контрактов, — добавил Рабастан. На самом деле, по его мнению, расторгнуть придётся не один контракт. — Доказать? — усмехнулся Гарри. — Это уже доказано. Аврелий ухмыльнулся: — Конечно, Северус и подумать не мог о том, чтобы опубликовать что-то под своим именем, не убедившись в качестве. Он был перфекционистом, и, вероятно, именно это делало его таким хорошим преподавателем зельеварения. Именно поэтому люди возлагали на него такие большие надежды. Даже гриффиндорцы, которые ненавидели Снейпа — он был ужасным учителем, — знали, насколько он хорош. Гарри мысленно выругался, но в конце концов решил не обращать внимания. Он был уверен, что шумиха быстро уляжется. Скорее всего, до него никому не будет дела — не он же создал это зелье. — Мне очень не хочется прерывать нашу встречу, но через пять минут у меня будет ещё одно совещание, — сказал им Аврелий, и это была правда. Он бы предпочёл быть здесь, а не на совещании, которое ему предстояло, но как преподаватель он не мог поступить иначе. Хогвартс был его детищем, и он постепенно, но верно повышал планку, и они медленно, но верно поднимались в международных рейтингах. — У меня тоже занятия, — проворчал Гарри, прислонившись к Рабастану. — Спасибо за все эти фотографии. Он становится очень, очень большим. Он уже доставал Рабастану до колен, а если считать уши, то и выше. Габриэль должен был стать ещё больше и выше — примерно до середины Рабастана, как ему казалось. — Не за что, — пробормотал Рабастан, снова целуя его в лоб, и крепко обнял, прежде чем неохотно отпустить. — Близнецы тоже по тебе скучают. Гарри улыбнулся. Он не признавался в этом, но тоже скучал по ним. Он обнял и Корвуса, неохотно прощаясь с ними. Он скоро их увидит, хотя для него это будет не скоро. Он оставался в кабинете директора до тех пор, пока они не ушли. — Спасибо, — сказал он со всей искренностью, на которую был способен, и рассмеялся, когда Аврелий отступил на шаг, настороженно глядя на него, словно ожидая, что тот бросится к нему в объятия. Аврелий до сих пор чувствовал себя неловко из-за этих спонтанных проявлений нежности. К Биллу он уже привык, но Гарри по-прежнему мог застать его врасплох, и это раздражало его больше всего. Нет, больше всего его раздражало то, какие чувства это в нём пробуждало. Гарри отвлёкся от своих мыслей, услышав звонок, и, кивнув директору, взял сумку и шкатулку и быстро вышел из кабинета. На душе у него стало намного легче, чем раньше. По пути на урок он уменьшил шкатулку и положил её в сумку, чтобы забрать позже. Лучше перестраховаться, чем потом жалеть — ему бы не хотелось, чтобы пропали книги и другие вещи, которые дал ему Корвус. Его охватило волнение, которого он не испытывал уже давно. Пятнадцатое декабря приближалось стремительно, как и зимняя погода, из-за которой обитатели Хогвартса как можно чаще оставались в замке. Из-за минусовой температуры они не выходили на улицу, и даже согревающие чары не могли заставить их рискнуть и выйти на заснеженную территорию. К счастью, уроки по уходу за магическими существами и другие занятия, которые обычно проходили на улице, перенесли в помещение или отменили на этот день. Такое случалось нечасто — только когда это было совершенно необходимо. Эта дата ознаменовала отъезд студентов, которые хотели покинуть Хогвартс на Святки. Святки — языческий праздник, и их значение — одно из первых, что они узнавали на уроках истории магии. Между сентябрём и Святками было всего несколько месяцев, поэтому каждый год их отмечали в ускоренном темпе, чтобы не злоупотреблять христианскими праздниками, такими как Рождество и им подобные. — Хотел бы я, чтобы карета поторопилась! — пожаловался Драко, плотнее закутываясь в шарф, чтобы не замёрзнуть. — Тебе правда не стоило забывать свою сумку, — со смехом сказал Гарри. На его сумке были чары, которые не позволяли призвать её — даже ему самому. Он установил их на третьем курсе, потому что боялся, что кто-нибудь призовёт её, чтобы украсть его домашние задания. — Забудь, что он не должен был её зачаровывать! — пожаловался Теодор из-под своего слизеринского шарфа. — У всех нас есть зачарованные сумки для книг, — с иронией заметил Гарри. Корвус подарил ему гораздо более дорогую сумку, посчитав обычную довольно оскорбительной. На ней не было никаких чар, даже самых простых, облегчающих вес. Если Гарри ничего не путает, она до сих пор у него хранится. Возможно, Хогвартсу она пригодилась бы больше, чем его старая форма… для тех, у кого не так много лишних денег. — Да, с дополнительным заклинанием, чтобы владелец мог его призвать, но Драко слишком боялся, что кто-то каким-то образом узнает его магическую подпись и призовёт его, — сухо ответил Теодор, весело посмеиваясь. — Внимание, поезд отправляется! Наконец-то! Они едва успевали: поезд должен был отправиться через десять минут, а дорога до станции Хогсмид заняла бы не меньше пяти-семи минут. — Драко, нам лучше не опаздывать на поезд, иначе я буду винить тебя, — пожаловалась Дафна. — Мы будем часто тебе писать. Ты уверен, что не хочешь поехать домой с кем-то из нас? Она посмотрела на Миллисент, которая начала взрослеть и избавилась от детской полноты. — Сейчас я не могу этого сделать, уже слишком поздно, и нет, я не хочу, чтобы отец узнал, — Миллисент покачала головой и слегка улыбнулась. Если бы он узнал, проблем было бы больше, чем пользы. Она любила маму, но отца почти не выносила — с годами он становился всё хуже и хуже. — Я хочу провести летние каникулы спокойно и тихо. — Мы позаботимся о том, чтобы ты приехала, — решительно заявила Трейси, упрямо выставив подбородок. — Мы с Панси можем поговорить с нашими родителями. Не волнуйся, ничего плохого не случится, мы просто хотим, чтобы ты приехала. Их отцы ради них на всё готовы, но, к сожалению, никто из них не смог бы взять её к себе на всё лето — родители бы не разрешили. Все они ждут в гости своих суженых и, конечно же, хотят провести время с семьёй, поэтому они решили придумать, как устроить для Миллисент подобие летнего отпуска. Они не могли просить об этом мальчиков — это было бы неправильно, особенно теперь, когда все они выросли. — Может, нам всем поехать в отпуск? Под предлогом, что это наш последний отпуск перед тем, как мы станем взрослыми и уйдём в реальный мир, где у нас будут работа и семьи? — предложил Гарри. — В Египет или Африку. Там нет маглов, только мы, и мы, конечно, можем ходить на рынки — на волшебные рынки. Он заметил, что Дафна что-то теребит в руках. — Мерлин, почему мы не можем поехать прямо сейчас? — драматично пожаловался Драко, пока все спешили забраться в карету, потому что начался дождь. Он тоже немного завидовал: у Малфоев было не так много недвижимости, и уж точно ничего в Египте, Африке или других тропических странах, кроме нескольких поместий во Франции, откуда они родом. Он бы и сам предложил поехать туда, но, честно говоря, если бы ему предложили место, где жарче, чем во Франции, он бы согласился. С другой стороны, «я не уверена, что моя светлая кожа выдержит такой жаркий климат». — Что ж, похоже, Драко не придёт. Я сначала поговорю с Корвусом, а потом разошлю приглашения. Можете ответить на них позже, — прокомментировал Гарри. Он никогда не терпел выходки Драко, и с тех пор ничего не изменилось. — Это не значит, что я не приду, — проворчал Драко, слегка надувшись, радуясь теплу, пока карета проезжала мимо Хогвартса. — О, я знаю, — с иронией ответил Гарри. — Звучит потрясающе, — донесся из кареты голос Миллисент, показывая, что девочка всё ещё всё слышит, несмотря на то, что они уже тронулись. — Я бы хотела, чтобы это случилось. Как вы думаете, лорд Лестрейндж согласится? — в её голосе слышалась надежда. Драко рассмеялся: — Не думаю, что лорд Лестрейндж не дал бы Гарри ничего из того, что у него есть. Он поддразнивал его, уважительно называя лорда Лестрейнджа по титулу. Скорее всего, ему никогда не представится возможность назвать лорда Лестрейнджа по имени. Даже если бы они были равны в Визенгамоте. — Очень смешно, — сказал Гарри, пнув Драко по ноге. — Но он прав. Вряд ли они откажутся, хотя, предупреждаю сразу: если мы получим добро, я поеду с Рабастаном. — Почему бы не взять всех наших? Ну, тех, у кого они есть, — Драко поправился: у Миллисент и Трейси не было помолвки. Это было ужасно, и даже он признавал это в глубине души. Жаль, что число волшебников и ведьм сократилось и многие остались без возможности заключить помолвку. Он был уверен, что Астория с радостью отправилась бы за границу, в Африку. — Рене бы это понравилось, — призналась Дафна. — Он обожает тепло. Ей и самой понравилось, как это звучит. — Надо было предложить это раньше, но, может быть, мы могли бы устраивать такие встречи каждый год? Собираться хотя бы на две недели в какой-нибудь праздник, независимо от того, насколько мы заняты. Гарри улыбнулся: — Мне нравится эта идея. Мысль о том, что они останутся очень хорошими друзьями, будут встречаться и ездить в отпуск раз в год. Забыть обо всём — об обязанностях Визенгамота, работе, ответственности — и просто восстанавливать силы, на самом деле просто жить и наслаждаться солнцем. — Я спрошу и дам вам всем знать. Даже если Корвус был не в восторге от того, что Гарри использует одно из владений Лестрейнджей — что очень маловероятно, — он мог бы взглянуть и посмотреть, что можно использовать из его собственного портфолио. Если бы он разобрался с этим сейчас и ему пришлось бы что-то менять — в любом имуществе, которым он владел, — то он бы закончил к их летним каникулам.