Контракт

— Габриэль! — Гарри окликнул своего пса, радуясь встрече с ним после нескольких месяцев разлуки. Он опустился на колено, а Габриэль начал лаять и скулить, пытаясь добраться до Гарри. Несколько щелчков языком Рабастана успокоили собаку. Габриэль, может, и был милым и маленьким щенком, но, как и все собаки, он вырос. Рабастан не мог позволить Габриэлю носиться по поместью, тем более что близнецы были совсем маленькими. Он не допустит, чтобы с его племянницей и племянником что-то случилось. Со спокойной, хорошо выдрессированной собакой у них будет друг на всю жизнь. Не та собака, которая может причинить им вред (не укусить или что-то в этом роде, а просто вести себя слишком шумно), и Габриэль был не единственным, кого так воспитали. Детей учили — насколько они могли понять в том возрасте — быть такими же осторожными и внимательными со щенком. Не дёргать за хвосты, не тыкать в них и, что ещё важнее, не бить и не тянуть за волосы. По правде говоря, у Габриэля было не так много волос, чтобы за них можно было потянуть, даже детской рукой. Поводок отстегнулся, и Габриэль бросился к Гарри, который поднял один-единственный палец, когда пёс с энтузиазмом подбежал к нему. Как и было велено, он замедлил бег, возбуждённо виляя задом и размахивая хвостом. Гарри начал его гладить, давая понять, что скучал по нему. Когда Габриэль перестал так энергично вилять хвостом, Гарри обнял его. — Ты уже такой большой. Он видел это на фотографиях, но до сих пор не осознавал, что пропустил большую часть щенячьего возраста Габриэля. — Дядя Арри! — крикнул Цефей, которого тренировал Сириус. — Эй, Цефей, — сказал Гарри, быстро вставая, подхватывая ребёнка и сажая его себе на бедро. — Боже мой, ты так вырос! — Он готов был поклясться, что мальчик стал ещё больше с тех пор, как они виделись в последний раз всего несколько месяцев назад. — Погоди, он что, только что назвал меня… дядей Гарри? — На его лице расплылась улыбка, когда он впервые осознал, что стал дядей. Сириус фыркнул, когда Кассиопея изменила цвет волос и глаз, сделав их такими же, как у Гарри. — Красота! — заявила она, и была права: у Гарри были самые красивые глаза. — А ты как думала? — усмехнулся Сириус. Гарри пожал плечами: — Наверное, просто Гарри? — Нет, малыш, ты — член нашей семьи, и никогда не было никакого «просто Гарри», — сказал Сириус, обнимая Гарри, своего крестника и сына, и весело улыбнулся. Он был счастлив как никогда. — Так что там за разговоры о том, что ты хочешь раньше закончить Хогвартс? Эта мысль была ему невыносима, ведь он наслаждался каждой минутой, проведённой в школе, по крайней мере по большей части. — Мне было скучно! — возразил Гарри. — Это мои родители, увидимся позже, хорошо? — сказал Драко, с тоской глядя на близнецов. Он был заворожён — и немного завидовал — не их существованию, а их способностям. Чёрт, вот бы родиться с даром метаморфомагии, как у Блэков. Единственный, кто родился с таким даром, оказался недостойным и предал семью Блэков. Интересно, она вообще ещё в Азкабане? Драко не мог вспомнить, сколько времени она провела в заточении. Судя по всему, недолго, так что её могли уже отпустить. — Эй, ты что, не хочешь поздороваться со своими кузенами? — спросил Гарри, схватив Драко за край мантии и оттащив его назад. Скорее всего, он был единственным, кто осмелился на такое и ему это сошло с рук. — Серьёзно? — Драко развернулся так быстро, что его уложенные гелем волосы зашевелились. Волосы Драко были такими тонкими и непослушными, что никогда не лежали так, как надо. Поэтому за последнее десятилетие, с тех пор как он начал пользоваться зельем для волос от Слизерина, Драко, скорее всего, пополнил копилку Поттеров. Он наотрез отказывался выходить из поместья без него, хотя в последнее время уже не так рьяно сопротивлялся. — Конечно, — сказал Гарри, ободряюще улыбаясь своему лучшему другу и направляя Цефея в сторону Драко. — Э-э… Гарри, я понятия не имею, что делать, — сказал Драко, широко раскрыв глаза от страха и удивления. Цефей снова изменился, став блондином с обычными серыми глазами — по крайней мере, так они думали. Мариус вёл подробный дневник, и у всех его родственников были серые глаза и чёрные волосы, как и у всех Блэков до него. — Всё просто, посади его себе на бедро, — сказал Гарри, помогая Драко удобно устроить Цефея. — Они могут казаться маленькими и хрупкими, но на самом деле они сильнее, чем ты думаешь, — он улыбнулся, увидев изумление на лице Драко. — Привет, кузен, — сказал Драко, радуясь встрече с родственником. Он вырос очень одиноким, у него не было ни братьев, ни сестёр, ни двоюродных братьев и сестёр, с которыми можно было бы поиграть. Из-за этого ему было почти невозможно завести друзей — настоящих друзей, какими стали они все. Гарри исправил все его ошибки. Драко был благодарен ему за наставления. Теперь он мог признаться в этом самому себе, но никогда не сказал бы об этом вслух. — Кто я такой? Рубленая печень? — ухмыльнулся Гарри, показывая, что поддразнивает Драко. — Ты знаешь, что я имею в виду, — фыркнул Драко и тут же зажал рот рукой, осознав, что сделал это на глазах у родителей. — Я прошу прощения, сам не знаю, что на меня нашло. Взрослые лишь вежливо улыбались, прекрасно зная, чем занимаются их собственные дети, когда они не видят и не слышат их. Потому что с их собственными детьми было то же самое. Им просто приходилось следить за соблюдением правил, чтобы их дети могли войти в общество с правильными манерами и добиться успеха. Кто захочет вести дела с человеком, который не проявляет к нему уважения? Их задача в жизни — не быть друзьями своих детей, а подготовить их к тому, чтобы они стали замечательными взрослыми, какими, как они знали, могут стать. Так что, если они и не подозревали, что родители в курсе их выходок, то уж точно не собирались им об этом рассказывать. — О, вы обязательно должны приехать к нам на каникулы, — сказала Нарцисса, глядя на близнецов блестящими от радости глазами. До беременности она бы очень ревностно отнеслась к удочерению — это вполне естественно для Блэков. Блэки с детства знают (верят), что превосходят всех вокруг. У них больше денег, статуса и престижа, чем у всех остальных семей. Они могли проследить корни своей семьи до средневековья, так что у них был повод для гордости. К счастью, у неё не было причин ревновать — она едва могла в это поверить, но спустя почти восемнадцать лет она снова забеременела. — Боже, я не держала ребёнка с тех пор, как Драко был маленьким! Мне нужна практика. Она посмотрела на Сириуса, надеясь, что прошлое останется позади. Она предполагала, что этот маленький мальчик однажды станет лордом Блэком. Сириус взглянул на Нарциссу, а затем на её мужа, но, как ни странно, ему было всё равно. Он смотрел на Цефея с нескрываемым удивлением и надеждой. Удивительно, но до этого момента он не был уверен, что Люциус способен испытывать какие-либо чувства. — Конечно, мы пробудем здесь первые несколько дней, я тебе напишу. — В первые несколько дней? — переспросил Гарри, забирая Цефея у упирающегося Драко, и рассмеялся, глядя на его надутые губы. О, из Драко выйдет отличный старший брат. — Куда мы направляемся? — растерянно спросил Драко. Он ничего не слышал и, что ещё хуже, у него были планы, которые он не мог просто так взять и отменить. Нарцисса просияла от радости: — Я бы с удовольствием! Она потеряла обеих сестёр: Беллатрису отправили в Азкабан (судя по всему, это стало последней каплей для гиппогрифа). Андромеда так отдалилась от семьи, что это даже не смешно. Нарцисса даже не вспомнила о Нимфадоре — слава Мерлину, что они не запятнали имя Блэков, ведь их полностью отреклись от семьи, и магия, дарованная девочке из рода Блэков, перестала существовать. О, она замечала, как одинок её сын, и даже представить себе не могла, каково это — быть единственным ребёнком в семье. По крайней мере, в детстве её окружали двоюродные братья и сёстры, пока семья не канула в бездну. Вальбурга Блэк опозорила фамилию Блэк, теперь Нарцисса могла это признать. Раньше она обвиняла Регулуса и Сириуса, но теперь она выросла. Она увидела реальность такой, какая она есть, вдали от постоянных криков. Она так отчаянно хотела подарить Драко брата или сестру, но ничего не вышло, пока не появилось это зелье. Она не могла допустить, чтобы этот ребёнок был таким же одиноким, как Драко. Она прекрасно знала о недостатках своего сына, но, к счастью, с правильными друзьями он расцвёл. Если бы она только могла поладить с Сириусом, у этого ребёнка, по крайней мере, было бы хоть какое-то подобие семьи, в которой он мог бы расти. О, это было бы чудесно. Просто бедный Люциус этого не понимал, ведь он был единственным ребёнком в семье. Возможно, ей невероятно повезёт, и она родит не только этого ребёнка. Она знала, кто виноват в этом чуде, которое растёт внутри неё. Без Гарри это чудо-зелье так и осталось бы неизвестным, она многим ему обязана. И Гарри, и Северусу. — Нам действительно пора идти, я дам тебе знать, Сисси, — сказал Сириус, глядя, как в глазах Нарциссы блестят слёзы, а на лице застыла улыбка, пусть и ненадолго. Она была слишком сдержанной и хладнокровной, чтобы позволить эмоциям взять верх, особенно в такой обстановке. Должно быть, дело в гормонах беременности. — Конечно, — ответила Нарцисса, вернув себе невозмутимый вид. — Пока, ребята! — сказал Гарри, помахав остальным, которые столпились вокруг платформы. Каким-то образом их услышали, несмотря на шум вокруг. Рабастан едва успел дважды помахать ему в ответ, как его мысли прервало ощущение аппарации. — Ладно, это было совсем не приятно. Я думал, животных нельзя аппарировать. Рабастан усмехнулся: — Чем больше людей нужно аппарировать, тем неприятнее процесс, а с животными аппарировать обычно нельзя. Однако на его ошейнике есть несколько защитных рун и щит, который помогает при аппарировании. Гарри схватил Цефея и прищурился: — Ты проводил эксперименты над моей собакой? Рабастан весело фыркнул: — Я кажусь тебе сумасшедшим? Нет, конечно, нет. Я позаботился о том, чтобы это сработало, прежде чем куда-либо с ним пойти. И с самого начала это было недалеко от поместья — он заставлял Габриэля привыкать к этому опыту, пока тот буквально не перестал замечать аппарацию. Гарри вздохнул и расслабился: — Хорошо. Ему следовало довериться Рабастану, но он хотел убедиться наверняка. — Так куда мы направляемся? И почему никто ничего не сказал? — Тебе не обязательно ехать, но мы направляемся в Швейцарию, у нас там домик в Альпах, — объяснил Рабастан, бросив взгляд налево, когда услышал хлопок, и увидел Сириуса с Кассиопеей и Рудольфусом. — Отец купил его, когда нам было четыре или пять, кажется, потому что мы очень расстроились, что не можем лепить снеговиков. Гарри улыбнулся, и его переполнила нежность. — Не думаю, что Корвус когда-нибудь перестанет меня удивлять, — признался он. Ему не стоило удивляться. Корвус делал всё, что от него зависело, без раздумий и промедления. Дети хотели снега, и он, судя по всему, раздобыл для них чёртову хижину в Швейцарии! Он показал Гарри мир за пределами его чулана и Хогвартса. Красоту в искусстве, музыке, языках и магии. Гарри даже думать не хотел о том, что мог бы его не встретить. — Готов идти? Полагаю, ты ему уже всё рассказал? — спросил Сириус, когда Рудольфус выхватил Цефея у Гарри, услышав от ученика Хогвартса строгое «Эй!». — Он капризничает, наверное, хочет есть, — сказал ему Рудольфус, направляясь к дому и давая Сириусу возможность поговорить с Гарри, не беспокоя Кассиопею, которая всё ещё спала. Несомненно, она скоро проснётся и потянется за обедом, ведь они аппарировали, а дети всегда голодны после таких перемещений. Еда — лучший способ восстановить силы. — Что-то случилось, и ты хочешь увезти меня в Швейцарию? — спросил Гарри, когда они тоже пошли в сторону дома. Портключ перенёс их ближе к воротам, чем к самому дому. — Я понимаю, почему ты так подумал, но нет, я тебя уверяю, — успокоил его Сириус. — Мы знаем, что лучше не пытаться что-то от тебя скрывать. Я так горжусь тобой. Гарри моргнул, улыбнулся и довольно кивнул: — Когда отправляется портключ? Рабастан взглянул на Гарри и отцепил поводок от ошейника Габриэля, когда ворота закрылись. Он позволил псу побегать по поместью, выплеснуть энергию, и его чёрная шерсть почти засияла в лучах слабого зимнего солнца. Гарри определённо выбрал странный способ задать этот вопрос. Рабастан подумал, что, возможно, Гарри в итоге не поедет, а значит, и он сам не поедет. Он знал, что отец будет разочарован, но всякое бывает. Корвус поймёт. — Есть ли у тебя планы, которые ты не можешь изменить? Услышав это, Сириус немного сник. Он надеялся, что ему удастся убедить Гарри изменить свои планы. Честно говоря, его крестник слишком много работал и заслужил небольшой отдых. Впереди у него целая жизнь, чтобы пахать до изнеможения, а Сириус хотел, чтобы Гарри хоть раз побыл эгоистичным подростком. — Через три дня. Портключ отправляется через три дня. Гарри задумчиво кивнул, поднялся по лестнице, открыл дверь и стоял на пороге, пока не вошли Рабастан, Сириус и Кассиопея. — Я мог бы управиться за несколько дней, — признался он с задумчивым выражением лица, обдумывая все детали. Хотя кое-что могло оказаться под вопросом. — Что у тебя там происходит? — спросил Рабастан своего жениха, пока Сириус направлялся на кухню к мужу. — Чем я могу помочь? Он уже написал три дополнительные статьи для журнала, потерял ночь сна, но оно того стоило… если, конечно, Гарри поедет. — Аптека Поттера теряет главного зельевара, он уходит на пенсию. Я собирался попросить Снейпа его заменить, — прокомментировал Гарри, доставая из холодильника бутылку апельсинового сока и блюдо с сыром и фруктами и ставя их в центр стола. — Фух, — Сириус издал тот же звук, что и всегда, когда слышал имя этого волшебника. — Да, да, он тебе не нравится, я знаю, мне он тоже не особо по душе… но он самый молодой мастер зельеварения и, пожалуй, лучший, особенно в последнее время, когда он сам начал создавать зелья, а не обучать каждого ученика, поступающего в Хогвартс, — сказал Гарри, беря несколько кусочков сыра и виноградин. — Выручка тоже взлетела бы до небес. Компания стабильна, но мне бы хотелось, чтобы она по-настоящему процветала. Сириус нарезал клубнику и виноград и положил перед близнецами, чтобы они попробовали. — А в «Аптеке Поттера» есть что-нибудь для последнего изобретения Снейпа? — спросил он. Гарри был слишком проницательным, чтобы не догадаться. — Поскольку на самом деле никто из нас его не изобрёл, не так уж много, — ответил Гарри. — В целом это всё равно будет приносить стабильный доход. Я или, скорее, аптекарь Поттера получает пятнадцать процентов, а также пять процентов идут в стипендиальный фонд Хогвартса. Фонд был создан Флимонтом Поттером и с тех пор вёл бизнес, вызывая интерес ко всем видам зелий, в первую очередь к зелью «Удача». Снейп получил бы остальное. Это обеспечило бы ему безбедную старость, не говоря уже об остальных его творениях. — Ты правда хочешь, чтобы Снейп возглавил компанию? — присвистнул Сириус. — Честно говоря, я бы не удивился, если бы он саботировал работу компании только из-за того, чьи имена на ней указаны. — Он никогда бы не поступил так со своей репутацией, — возразил Рудольфус, положив на подносы близнецов немного сыра, потому что они тянулись к нему. Рабастан указал на брата и кивнул, полностью соглашаясь. — А как же Аврелий? Думаю, он немного расстроится из-за того, что потерял своего преподавателя зельеварения, — заметил Сириус со скрытой ухмылкой. Он ненавидел Снейпа и всегда будет ненавидеть — не только из-за детских обид, но и из-за того, как тот обращался с Гарри. Гарри не был чёртовым Джеймсом, он не заслуживал того дерьма, которое на него выливал Снейп, пусть и временно. Сириус часто лениво размышлял, кто положил конец его бесчинствам — Аврелий или Корвус. Рабастан обнял Гарри, радуясь, что может это сделать. — Хочешь, я помогу тебе с трудовым договором? — он слегка усилил хватку, когда Гарри подался навстречу его прикосновениям. Оба они в какой-то степени изголодались по прикосновениям, так что для них обоих это было очень важно. Гарри взял свой апельсиновый сок и сделал глоток. — Нет, я поступил разумно, когда Генри оказал мне любезность и сообщил, что собирается уйти на покой. Он, видимо, дружил с Флимонтом Поттером и сказал, что если мне понадобятся какие-нибудь истории, я могу его позвать. — И что же это было? — спросил Сириус, нарезая бананы, потому что близнецы не притронулись к клубнике — может, она была слишком кислой для их вкусовых рецепторов? Или дело было в текстуре, кто знает. Он бросил на Рабастана взгляд, говорящий «я за тобой наблюдаю», но ничего не сказал, видя, как доволен Гарри. В конце концов, они не делали ничего плохого. — Делегат, — рассмеялся Гарри. — Гоблины разбираются в контрактах лучше всех, поэтому я попросил их составить конкретный контракт. Ну, точнее, два: один для Снейпа, если он согласится, а другой, более общий, для любого другого мастера зельеварения. Он предлагал Северусу больше, чем старому мастеру зельеварения, и это было вполне заслуженно, в то время как другой мастер зельеварения не получил бы такого предложения. — Сколько ты ему предлагаешь сверху? — спросил Сириус, бормоча себе под нос, чтобы Гарри не услышал. Лично он считал, что любой был бы лучше, чем Снейп, который только и делает, что саботирует работу компании. — Его ценность как мастера зельеварения, — сухо сказал Гарри, бросая в Сириуса виноградиной, — в том, что он никогда не позволял личным чувствам мешать работе. — Теперь ты говоришь как Дорея, — фыркнул Сириус, отправляя в рот виноградину, которую бросил ему Гарри. Он всегда предпочитал красные ягоды зелёным. — Она не позволяла ничему мешать заключению выгодной сделки. — Значит, это не единственное, что ты запланировал? — спросил Рабастан, обходя Гарри, чтобы отпить из его чашки. Он и не думал уходить — он так скучал по Гарри и хотел провести Йоль с максимальной пользой. — Не смей, Сириус, — предупредил Гарри анимага. — Собакам нельзя есть виноград, это опасно, у них могут отказать почки или что-то в этом роде. — Вряд ли это на него как-то повлияет, — задумчиво произнёс Сириус, но, уважая решение Гарри, убрал виноградину, которую собирался дать Габриэлю, и вместо этого дал ему кусочек сыра. — Тебе стоит купить книгу о породе собак, к которой относится Габриэль. Там должно быть написано, какая еда ему подходит, а какая нет. — Уже купил три, — сказал Рабастан, прожевав. — Я упакую для тебя. Он был полон решимости провести с Гарри время. — Было бы неплохо, — согласился Гарри. — Надо было до этого додуматься. Это же волшебные породы, о них наверняка написано много книг. Раздался сигнал, предупреждающий об использовании каминной сети — сигнал был входящим, а не исходящим. — Кто бы это мог быть? Я думал, Корвус в своей спальне… — недоумённо спросил Сириус, выпрямляясь и оглядывая коридор, словно тот мог ответить на его вопросы. — Наш лорд действительно говорил, что придёт, — прокомментировал Рудольфус, доставая бутылку вина из холодильника и наливая себе бокал. — Кому-нибудь налить? Гарри оживился: — Это верно, ему не удалось связаться с… И прежде чем он успел закончить, в поле зрения появились Корвус, Аврелий и Джексон Долохов. — Джексон Долохов. Его сердце заколотилось. Наверняка это был хороший знак, что он здесь, верно? Означало ли это, что Аврелий преуспел? Проходит ли Гарри обучение? — Похоже, у меня появился поклонник, — со смехом сказал волшебник, и его американский акцент был очень заметен в этой комнате. На его лице появилась лёгкая улыбка, когда он заметил близнецов: его собственные дети уже выросли, а жена его сына вот-вот должна была родить их первого ребёнка. — Вы хороший юрист, вы выиграли восемьдесят восемь процентов всех дел, которые вели. Это поразительный результат, особенно если учесть, сколько дел вы вели, — прокомментировал Гарри, видя удивление волшебника. — Я навёл о вас справки. Он не стал объяснять, зачем это сделал. Если волшебник был достаточно умён, чтобы привлечь внимание Аврелия, значит, он знал, зачем это нужно. Джексон ухмыльнулся. Возможно, в этом плане Аврелий был прав, и ему не было бы скучно взять под своё крыло Гарри Поттера. Он никогда не брал учеников, потому что это было слишком похоже на преподавание, а он предпочитал заниматься своим делом. Он подумывал о том, чтобы взять одного или двух учеников, когда возглавит собственную компанию, но только после того, как полностью себя зарекомендует. Кто бы мог подумать, что Том (Волан-де-Морт — Джексон знал его под обоими именами, а теперь и под третьим) заставит его отказаться от всех твёрдо принятых решений. И всё же ему не нравилась мысль о том, что он будет вдали от жены почти два года. Он надеялся, что сможет уговорить её поехать с ним, иначе ему придётся возвращаться домой только на праздники. — Рад знакомству, лорд Поттер, очень рад, — Джексон почтительно склонил голову. Только время покажет, оправдает ли Гарри восторженные отзывы Аврелия. Он полагал, что оправдает, ведь Аврелий был крайне прямолинеен в своих суждениях о людях, честен, но прямолинеен. Если он считал, что человек чего-то не стоит, то так оно и было. — А вы, лорд Джексон Долохов, — ответил Гарри, с любопытством глядя на него. — Вы не очень-то похожи на Антонина. — Вас это удивляет? — спросил Джексон. — А вот вы похожи на Гарольда Поттера. Он вспомнил, что видел фотографии команды в MACUSA, когда работал там. А работал он там часто, потому что его услуги были востребованы. — Один из первых авроров, когда-либо работавших в MACUSA, — сообщил Аврелий Гарри, прежде чем тот успел что-то сказать. — Это было много поколений назад, и он умер бездетным, так что эта ветвь семьи Поттеров не прижилась в Америке. — Не знаю, злиться мне, смеяться или откровенно беситься из-за того, что ты знаешь о моей семье больше, чем я сам, — признался Гарри с ухмылкой. — Не злись, я не уверен, что даже Джеймс знал об этом. По крайней мере, он никогда ничего не говорил, — сказал Сириус, наблюдая за вошедшим. Он стоял так, чтобы в случае чего прикрыть близнецов своим телом. Сириус больше никому не доверял безоговорочно: в прошлом он заплатил очень, очень высокую цену за свою доверчивость. Как и двое его лучших друзей. — С другой стороны, как сказал Аврелий, это было… когда? В 1690-х? Так что неудивительно, что этот факт мало кто помнит. — Очень хорошая догадка, 1693 год, — кивнул Джексон. Это был период, который мало кто мог забыть. Это был не только год основания MACUSA, но и год принятия Международного статута о секретности. Он остался на месте, пока Аврелий шёл к кухонному острову. Было видно, что Джексону не совсем комфортно в его присутствии. Он понял, что имел в виду Аврелий, когда сообщил ему, что прошлым летом они подверглись нападению. — Может, перейдём на неформальное общение? — спросил Корвус, как всегда величественный, где бы он ни сидел: на кухне, в гостиной или в своём кабинете за чтением корреспонденции. — Я был бы рад, — признался Джексон, ослабляя галстук. — Должен признаться, разница во времени меня изматывает. — Пожалуйста, проходите, присаживайтесь. Кофе, апельсиновый сок или что-нибудь покрепче? Красное или белое вино? — Гарри с помощью магии создал для волшебника кресло. Он усадил его рядом с Корвусом и Аврелием, напротив остальных членов семьи. — Если вы действительно не против, я бы не отказался от белого вина, — сказал Джексон, слегка улыбнувшись в знак благодарности, а затем выпрямился и едва сдержал вздох облегчения, когда ему стало немного лучше. Ему нужно было найти место получше, чем «Дырявый котёл». — Я сам принесу, — сказал Рудольфус, прежде чем Гарри успел пошевелиться. Он всё равно хотел долить себе кофе. — Ты давно в Великобритании? Судя по его словам, он так не думал, но вполне мог ошибаться. К этому привыкаешь только после нескольких дней. — Спасибо, я приехал вчера, — ответил Джексон. — Я не оделся по погоде, это было с моей стороны большой оплошностью. К счастью, перед встречей с Аврелием он заскочил к знакомому портному-волшебнику. Удивительно, но ему не составило труда назвать Тома/Волан-де-Морта Аврелием. Рабастан рассмеялся: — Когда ты был здесь в последний раз? Особенно если учесть, что он забыл, какая здесь погода, особенно в декабре. — Мерлин, это, наверное, было, когда я был совсем маленьким, — прокомментировал Джексон. — Должно быть, мать Антонина пригласила всю семью погостить в поместье. Всех братьев и сестёр, кузенов и кузин, всех, кто состоял с ней в кровном родстве или был женат на её родственнице. Это было незабываемое воспоминание, она была… самым добрым и великодушным человеком на свете. Ей нравилось, когда вокруг были люди, было видно, что она любит детей и, скорее всего, хотела, чтобы в доме их было много. — О, да, не имело значения, какой беспорядок мы устроили или как громко она, казалось, наслаждалась этим, не так ли? — сказал Рудольфус с задумчивой улыбкой. Её не стало, и многим детям было больно узнать о её кончине. Рудольфус слышал её шутку о том, что в команде по квиддичу полно детей. — Ты больше не приходил? — Нас больше никогда не приглашали, — тихо сказал Джексон. — Я несколько раз обращался к Антонину, но так и не получил ответа. — Это было до того, как он попал в Азкабан? — спросил Гарри. — Что? Я же не знаю, сколько ему было лет… И это была правда: Джексону, который предавался воспоминаниям о детстве, могло быть от двух-трёх до одиннадцати лет, а может, и больше. В любом случае он просто хотел узнать, пытался ли Джексон связаться с Антонином до того, как его посадили в тюрьму, — в противном случае его молчание можно было бы объяснить. Не то чтобы в Азкабане вам давали письменные принадлежности и сов, чтобы вы могли писать, как вам вздумается. Однако это натолкнуло Гарри на пару идей о том, как улучшить жизнь на острове. — Нет, просто легко забыть о том, сколько тебе лет, — прокомментировал Аврелий. Зрелость Гарри невозможно было не заметить. У этой зрелости была причина, и как бы им ни хотелось её изменить, они не могли. К сожалению, Аврелий не стал бы ничего менять, даже если бы мог, потому что знал, что в таком случае всё сложилось бы совсем иначе. — Тебе не нравится моя школьная форма? — поддразнил Гарри, и его зелёные глаза весело блеснули от неожиданного двойного подтекста. Глаза Джексона расширились от удивления: он не мог поверить, что мальчик так разговаривает с Тёмным Лордом. Судя по реакции остальных, это было не разовое проявление и не попытка выпендриться. Если бы это было так, Джексон развернулся бы и отказал Гарри в просьбе. Он не хотел обучать кого-то слишком дерзкого, самоуверенного и, откровенно говоря, рискованного для каждого дела, над которым они работали. — Паршивец, — пробормотал Аврелий себе под нос, качая головой, но, как и всегда, терпел, когда его поддразнивали. Впрочем, судя по тому, что он видел, так поступала вся семья. Гарри ясно дал понять, что он — часть его семьи, и это согревало сердце Аврелия, хотя никто об этом и не догадывался. — И что? — с любопытством спросил Гарри. — Это было до Азкабана, да, — объяснил Джексон. Видимо, в этой семье это было в порядке вещей. — Тебе стоит связаться с ними, пока ты здесь, — предложил Гарри. — Иногда приятные воспоминания могут причинять слишком сильную боль, — тихо сказал Сириус. — Ты пытаешься загнать их в дальний угол сознания и игнорируешь всё, что о них напоминает. Возможно, он хотел протянуть руку, но чувствовал, что уже слишком поздно. Не жди, не говори, что сделаешь это в другой раз, потому что в конце дня ты сможешь сказать, что хотя бы попытался, и почти не будешь сожалеть. Он взял бокал с вином и залпом выпил. — Ну вот, одно доброе дело на сегодня сделано, теперь нужно уложить этих двоих спать. Тьфу, терапия, кому она нужна? — ворчал Сириус, хотя после сеанса ему стало легче. — С ним всё в порядке? — тихо спросил Джексон, когда Сириус увёл Кассиопею наверх, оставив Цефея с другим его отцом. — Ему до сих пор тяжело, потеря друзей до сих пор тяжело на него давит, — просто объяснил Рудольфус. — Для Сириуса прошло всего пять лет, а не пятнадцать, как для него. Тем более что у него был ясный ум, и раз уж об этом зашла речь, я хочу поручить тебе одно дело. Последнюю фразу он добавил только для Гарри. — Конечно, Азкабан, — тихо пробормотал Джексон. Даже он слышал обо всём, что происходило в Великобритании. — Дай угадаю, ты хочешь, чтобы я нарисовал их портреты? — догадался Гарри. — Хочешь добавки? Он указал на еду, которую достал из сумки. Рабастан ничего не ответил, просто взял контейнеры левой рукой и поставил в холодильный шкаф, который Гарри почему-то называет холодильником. Он снова достал бутылку вина и протянул её Рудольфусу. Рудольфус поблагодарил его и стал снимать Цефея со стула, на котором тот чуть не упал лицом в недоеденную еду. — Да, но я не уверен, что они согласились бы на это, — признался Рудольфус. — Они действительно не были рады, что их вызвали, хотя это было больше связано с Сириусом. Он был в ярости на них; я имею в виду, по-настоящему в ярости. С этими словами он вышел из кухни, потому что, если они будут держать близнецов на чужой кухне, их разбудят слишком рано. Они привыкли к тишине: их дедушка был очень спокойным и редко выходил из дома. Гарри улыбнулся, хотя, наверное, не стоило, но он был рад, что Сириус на них разозлился. — Хорошо. Джексон мельком взглянул на мальчика, пытаясь понять, в каком он состоянии. Гарри перехватил его взгляд: — Сириус боготворил моих родителей до такой степени, что они казались ему святыми. Честно говоря, я был не против, потому что не хотел о них слышать. У меня до сих пор с ними нерешённые вопросы. Это было не очень хорошо, особенно учитывая его психическое состояние в то время. Я рад, что он видит и помнит, что они были людьми, и, честно говоря, мне стало немного легче от того, что он на них злится. Он впервые меня защитил, и мне это даже нравится. Джексон мельком взглянул на Аврелия: — Я так понимаю, вы можете создать портрет человека, который уже умер? Его сердце колотилось так громко, что он боялся, что все это услышат. — Он может, — ответил Корвус с гордостью в голосе. — Гарри вернул мне частичку моей жены, и я ничем не могу отплатить ему за этот добрый поступок. Он положил руку на спину Гарри, и тот, как и следовало ожидать, прижался к нему. Джексон открыл рот от удивления: — И они сами решают, активируется ли портрет? Он, естественно, уловил нюансы из-за того, как были сформулированы предыдущие слова. — Да, заклинание не сработает без их согласия, — подтвердил Гарри. У него было предчувствие, что заказов будет больше одного. — Не уверен, что этой зимой у меня будет время сделать это для Рудольфуса, но, надеюсь, он не слишком расстроится. — Я думал, ты поручил гоблинам разобраться с контрактом для Снейпа, что ещё тебе нужно сделать? — нахмурившись, спросил Рабастан. Он знал, что жизнь Гарри всегда будет полна забот: он был лордом поместий Блэков и Поттеров, в его руках была судьба десятков и сотен людей. Не говоря уже о его инвестициях и прочем, что всегда будет важнее его работы юристом. Это не значит, что он не стал бы выкладываться на полную, потому что стал бы. Гарри поступал так со всем в своей жизни. — Могу ли я чем-то помочь? — Рабастан не был наследником, но знал, в каком напряжении они находятся. По крайней мере, его брат был взрослым мужчиной, а Гарри было всего шестнадцать. Ему говорили, что в мире маглов он уже взрослый. — Завтра у меня встреча с Хорватом, — сказал ему Гарри. — Всё остальное можно отложить до Святок. Надо признать, идея отправиться в отпуск на Святки была очень заманчивой. Хотя ему было жаль Миллисент: она осталась в Хогвартсе одна, почти все слизеринцы разъехались по домам. Это помогло обеспечить всем детям стабильную домашнюю обстановку или место для проживания после того, как им исполнилось одиннадцать лет, — благодаря медосмотру, который проводился в начале учебного года. — Кто такой этот Хорват? — спросил Рабастан, совершенно сбитый с толку. Гарри никогда раньше о нём не упоминал. — Это Хорват Ханидуке, единственный наследник семьи Ханидуке, — вмешался в разговор Корвус. — Должен признаться, я и сам удивлён, не припомню, чтобы вы когда-либо о нём упоминали. Он не из знатной или древней семьи, но они довольно богаты и известны. — Хэмиш Ханидрейк умирает, он болен неизлечимой болезнью, естественно, об этом не пишут в прессе и всё такое. Он на седьмом курсе, на год старше меня, и у него нет желания вести бизнес. Они зарабатывают деньги, но не создают ничего нового, так что прибыль не такая уж большая. Глаза Корвуса заблестели: — И как давно ты это планировал? — спросил он, понимая, что именно задумал его будущий зять (неважно, кто именно). — С третьего курса, — сказал Гарри, не обращая внимания на смешки Рабастана. — Я просто поощрял его увлечения, в этом нет ничего плохого. Не всем по душе сидеть в офисе или перекладывать работу на других. У него нет деловой хватки, после СОВ он так и не стал изучать арифмантику. Я предложил выкупить компанию по более чем справедливой цене. — Никто не станет настолько глуп, чтобы отказаться от настоящего состояния, которое обеспечит безбедное существование всей семье, — прокомментировал Рабастан. — Верно? Он взглянул на Гарри. — Чтобы бизнес процветал и был успешным, нужно разбираться в бизнесе, — отметил Гарри. — Если они не зарабатывают, значит, что-то точно не так. Скорее всего, кто-то присваивал прибыль или откровенно воровал. — Я уверен, что ты убедил их, что ничего подобного не произойдёт, — сухо сказал Рабастан. Очевидно, Гарри уже несколько лет метил на это место. — Надеюсь, волшебники и ведьмы из Когтеврана переживут твою жестокую слизеринскую хитрость. Рабастан неохотно встал, налил себе выпить и сел рядом с женихом. Гарри лишь насмешливо ухмыльнулся: — Я не понимаю, о чём ты. Он толкнул локтем Рабастана, который только что посмеялся над ним. — Конечно, не понимаешь, — прокомментировал Рабастан, потирая рёбра, как будто ему было больно. — Когда ты с ним встречаешься? — Ты не пойдёшь, — предупредил его Гарри, указывая на него пальцем. — Я слишком близок к тому, чтобы заключить сделку, и не хочу, чтобы кто-то меня запугивал. — Ты пойдёшь не один, и это не обсуждается, — серьёзно заявил Рабастан. — Согласен, — заявили Корвус и Аврелий. — Ты ни на минуту не останешься один, пока мы не выясним, кто на тебя напал, и не разберёмся с этим. Джексон вежливо сделал вид, что не обращает внимания на то, что, скорее всего, перерастёт в ссору. Подросткам нравится думать, что они всё знают лучше всех. — Может, тебе стоит спрятаться? — Гарри не хотел, чтобы они рисковали, защищая его. Он предпочёл бы знать, что они рядом, а не крадутся где-то поблизости. Если бы что-то случилось и они пострадали из-за него, он бы себе этого не простил. — Конечно, — тут же согласился Рабастан, с облегчением вздохнув, что компромисс оказался таким безболезненным. Единственные отношения, которые он наблюдал, — это отношения его родителей (с помощью портрета) и брата с Сириусом. Беллатриса спорила просто ради спора, получая от этого какое-то извращённое удовольствие. Рабастану надо было понять, что Гарри не такой. — Ну ладно, — Гарри кивнул в знак согласия. Джексон был впечатлён. Возможно, зрелость Гарри вовсе не была преувеличена. — Должен признаться, когда вы попросили меня об этом, я ожидал, что столкнусь с худшим проявлением кумовства. Рад, что мне не придётся работать с безвкусным идиотом. Он не сомневался, что ни он, ни Гарри не пережили бы такого. Гарри рассмеялся: — Ну, я считаю нас семьёй, так что в каком-то смысле да, но нет, я не дурак. Он всё ещё ухмылялся, не замечая реакции Аврелия и улыбки Корвуса, когда тот увидел, как отреагировал Тёмный Лорд на такое простое заявление. У Тёмного Лорда не было семьи, было очень мало друзей — особенно тех, кто мог бы противостоять ему и не давать ему зазнаваться, — и все остальные испытывали к нему вполне здоровый страх, но не любили его. До тех пор, пока не появился Гарри. Джексон внезапно испугался и поспешно выхватил палочку, когда в кухонное окно ворвалась белизна. Он наложил мощное защитное заклинание, пытаясь защитить всех. Габриэль тут же вскочил с лежанки и внимательно наблюдал за происходящим, а затем подошёл ближе к своему любимому человеку — Рабастану. — Не волнуйтесь, это патронус моего партнёра, — сказал Аврелий, когда сфинкс успокоился, открыл пасть и заговорил. Он был благодарен Северусу за это заклинание, ведь Дамблдор держал эту поправку в секрете. Он поделился заклинанием лишь с некоторыми членами Ордена более десяти лет назад. Оно до сих пор не было широко известно, но уже не считалось секретным. Большинство профессоров Хогвартса знали, что это отличный способ отправлять сообщения, не полагаясь на то, что ученики доставят их вовремя. — На платформе был кто-то могущественный, он скрывал своё присутствие, но не смог укрыться от магического зрения. Он был в ярости, но как только вы все ушли, он исчез, прежде чем я успел устроить ему засаду. Если я снова увижу его, то смогу сказать, кто это был, но пока мы ничего не можем сделать. — Чёрт возьми, — раздражённо вздохнул Аврелий. — Если бы они задержались ещё немного, то, возможно, поймали бы того, кто это сделал. — Что ж, похоже, тот, кто охотится за семьёй, всё ещё в игре, — мрачно заявил Корвус, и в его глазах отразилась тревога. — Очевидно, что он не может подобраться к Хогвартсу, иначе он был бы там. Это хорошо. Возможно, он не знает, где находится поместье Лестрейнджей, — с довольным видом сказал Аврелий. — Но это не значит, что мы можем ослабить бдительность. — Жаль, что мы не додумались использовать способности Уильяма раньше, — сказал Корвус, чувствуя себя довольно глупо из-за того, что сам не додумался до этого. — То, как он сумел выделить одного человека в такой толпе, говорит о том, что его способности сильно недооценивали.