Контракт

Рабастан прервал разговор с братом и уставился на Гарри, разинув рот. Его отец беседовал с Кассиопеей, а девочка рассказывала ему обо всём, что произошло, и о том, что она ела на завтрак, как будто Рабастана здесь не было. Но отец не возражал — на его лице сияла счастливая улыбка, он уже обожал их. — Ты выглядишь… — выдавил Рабастан, у которого внезапно пересохло во рту, пока он смотрел на своего жениха. — Красавчик. Даже французский не мог передать всю глубину его восхищения красотой Гарри. Он был бесподобен, и даже «Давид» Микеланджело не шёл с ним ни в какое сравнение. По правде говоря, Рабастан не считал статую «Давида» чем-то выдающимся, несмотря на всеобщее восхищение. Однако все восхищались им, хотя мало кто понимал, что Давид был волшебником, к тому же чистокровным, и это выделяло его из толпы. Волшебникам не обязательно быть физически сильными или мускулистыми, чтобы внушать страх, но Давид был именно таким. Он выделялся из толпы, и для Рабастана Гарри тоже был особенным. — Боюсь, я долго не смогу их носить, — покраснев, сказал Гарри, дёргая себя за воротник. Одежда, без сомнения, была ему впору. Он вытянул руки, показывая, что манжеты не такие длинные, как должны быть. У него в животе порхали бабочки. Рабастан никогда раньше не смотрел на него так. Да, он был к нему привязан, но такого страстного взгляда, которым он одарил Гарри, раньше не было. Эти чувства были для Гарри в новинку. — Вы совершенно правы, полагаю, их нельзя выпускать на улицу? — спросил Корвус, оглядывая Гарри. Пока с ним всё было в порядке, но через несколько недель он, скорее всего, станет слишком маленьким для этой одежды. Корвус был очень рад это видеть, особенно учитывая, каким маленьким и низкорослым был Гарри в начале. Он стал выше, чем предполагала Миллисент, учитывая режим приёма зелий. Корвусу было очень приятно видеть, что дела у Гарри идут лучше, чем кто-либо мог предположить. — Нет, это последняя из моих любимых моделей, — ответил Гарри. — Я бы с удовольствием купил их снова, может быть, в другом цвете. — О да, конечно, — ответил Рабастан. Ему очень хотелось, чтобы Гарри и дальше носил эти вещи. О, какая же разница между его повседневной одеждой, школьной формой и парадными мантиями! От него просто дух захватывало, он едва мог дышать. — Вы собираетесь передать их в дар школе? — Именно эти? Нет, я их оставлю… разве это глупо? — спросил Гарри, усаживаясь рядом с ними. — Но у меня есть сумка, которую можно забрать. Миллисент сделала листовку с сумкой, чтобы ученики могли забрать её домой и сделать пожертвование. Жаль, что я сам до этого не додумался. Это значит, что в следующем году у тех, кто больше всего в этом нуждается, точно будет подходящая одежда. Это означало бы, что ни один ребёнок не будет чувствовать себя изгоем из-за того, что не может позволить себе самую модную одежду. Или из-за того, что его осуждают за отсутствие денег. Аврелий был доволен этой идеей, хотя сам до такого не додумался. Неудивительно, ведь он никогда не просил никого о пожертвованиях на какие бы то ни было цели, потому что просто не умел просить. Однако, поскольку это был студент, Аврелий дал добро. Если бы руна сработала, домовые эльфы забрали бы мешки с пожертвованиями в любое удобное для них время (в восемь утра) в начале каникул. Это позволило бы им вернуться к привычному распорядку. Он бы предпочёл, чтобы это был портключ, а не руна слежения, но это было бы не лучшим решением. Не все захотят так поступать, и было бы пустой тратой денег отправлять всем портключи, которые могут и не пригодиться. Но это пища для размышлений, возможно, в другой раз. — Как Милли? — спросил Рабастан, не сводя с Гарри жадного взгляда. Он был в курсе всего, что касалось друзей Гарри, и это не было чем-то плохим, но Гарри тоже нужен был кто-то, с кем можно было бы поговорить обо всём. В том числе о том, что Миллисент приходится терпеть из-за своего отвратительного отца. Однако не стоит указывать другому лорду, как управлять собственным домом. Это одно из самых больших оскорблений, которые только можно нанести. Единственный, кому такие действия сошли бы с рук, — это Тёмный Лорд. — Она осталась в Хогвартсе, — признался Гарри, когда все остальные разъехались по домам. Ему было немного не по себе, но он не хотел пропускать Рождество в кругу семьи. — Хотя мы все хотим куда-нибудь съездить вместе на летних каникулах, и наши партнёры тоже. Рабастан с любопытством приподнял бровь: — Есть идеи, где это может быть? — В Египет или в Африку, куда-нибудь в жаркие края, — с энтузиазмом сказал Гарри. — Корвус, мы могли бы отправиться в Египет, пожалуйста? Умоляющие зелёные глаза смотрели на беспомощного волшебника, который уже был готов исполнить любое желание Гарри по той простой причине, что очень его любил. Более того, он считал Гарри своим третьим сыном и был готов ради него на всё. И уж точно ему не нужны были умоляющие зелёные глаза, чтобы его подкупить. Рудольфус спрятался в волосах ребёнка, пытаясь сдержать смех, который рвался из груди, словно отец мог запретить Гарри делать всё, что ему вздумается. Гарри мог бы объявить себя нудистом, и Корвус первым бы разделся и гордо встал рядом с ним. Корвус подался вперёд: — Я разрешаю это только потому, что с вами поедет Рабастан. Как бы вы ни повзрослели, я ни за что не позволю вам отправиться в чужую страну на длительный срок. Я хочу, чтобы вы пообещали, что будете следить за тем, чтобы они уважали нашу собственность и гордились нашей общиной, не совершая противоправных действий. Возможно, через несколько лет всё было бы в порядке, но Корвус знал, какими импульсивными могут быть подростки, независимо от их возраста. — Мы справимся? — воодушевлённо спросил Гарри. Его переполняло предвкушение, ему не терпелось рассказать всем. — Да, конечно, — ответил Корвус с лёгкой улыбкой, как будто он мог отказать Гарри в такой простой просьбе, как использование дома, который всё равно пустовал. — Да! Спасибо, спасибо, спасибо! — восторженно воскликнул Гарри, вскочил и крепко обнял Корвуса. Корвус рассмеялся и так же крепко обнял его в ответ: — Всегда пожалуйста, мой мальчик. О, этот мальчик был его чудом, он и представить себе не мог жизни без него. Вошел Сириус, удивлённо моргнул при виде происходящего и спросил: — Мы готовы идти? Сплетни он узнает от Рудольфуса позже. — На самом деле нет никакой необходимости идти втроём, — раздражённо вздохнул Гарри, высвобождаясь из объятий Корвуса и смущённо улыбаясь в ответ на поцелуй в макушку. — Я просто посижу в переговорной в «Дырявом котле». — Двое внизу, один наверху с тобой, — объявил Рудольфус, усаживая малыша в манеж. — Мы с Сириусом будем следить за тем, чтобы не возникло никаких проблем, пока мы знаем, что с тобой наверху кто-то есть и ты в безопасности. Если что-то случится, Рабастан узнает и аппарирует с тобой, а мы придём, как только сможем. — Никто не узнает, что я там. Я буду оставаться невидимым всё это время, — добавил Рабастан, зная, насколько важна эта сделка для Гарри. Дело было не в деньгах, а в том, что за ней стояли годы работы, его предусмотрительность, ум и, что ещё важнее, желание Гарри доказать себе что-то. Гарри понимающе кивнул, достал карманные часы и посмотрел на время. — Тогда нам пора идти. В зависимости от того, насколько многолюдно будет на стойке регистрации, ему может потребоваться больше времени, чтобы добраться до места. — Тогда пошли, — сказал Рабастан, вставая и подходя к Гарри. Он рассеянно обхватил его руками. — Ты уже получил ответ от Снейпа? — Я до сих пор не понимаю, зачем ты это делаешь. Он бы сам себе палочку сломал назло, — сказал Рудольфус, качая головой. — Он умеет затаить обиду. — В каком-то смысле он имеет на это право, — заметил Рабастан. — Но хватит о нём, пока он не испортил нам всем настроение. Мы не задержимся надолго, отец. Если мы тебе понадобимся, пришли домового эльфа. — Я так и сделаю. А теперь проваливайте, — сказал Корвус, отпуская их. Он не настолько плох, чтобы ему требовалась помощь с близнецами. — Увидимся позже, — крикнул Гарри, обходя Корвуса, быстро чмокнул его в макушку, обнял и шагнул в камин, готовый отправиться в путь. Рабастан быстро прошёл через камин, за ним последовали Рудольфус и Сириус. Они взяли себе по бокалу и устроили что-то вроде импровизированного свидания. Но если бы вы их по-настоящему знали, то заметили бы, что они очень внимательно прислушиваются к каждому звуку, когда открываются двери, и к любым громким шумам. Они никогда не недооценивали опасность. Они не были параноиками, когда кто-то действительно хотел их убить. Или, скорее, когда речь шла о ком-то, кого они очень любили. Гарри достал ключ (который обходил все чары в комнате) и позволил ему войти. В данный момент там никого не было, но как только он открыл дверь, Рабастан быстро вошёл, чуть не сбив Гарри с ног. Из-за заклинаний невидимости он не мог видеть его естественным образом. Было слишком шумно, чтобы расслышать шаги или что-либо ещё, что мог сделать Рабастан. — Мы определённо не продумали это, — проворчал Гарри, качая головой, когда вошёл. — Прости, — раздался бестелесный голос, и кто-то поцеловал его в щёку, после чего снова принялся колдовать, проверяя, всё ли в порядке, и защищая комнату. — Ничего страшного, — тихо пробормотал Гарри и улыбнулся, показывая, что простил его. Он переставил мебель так, как ему было удобно, — скорее официально, чем по-дружески. Он отодвинул кресла с жёсткими спинками подальше от камина. — Кстати, ты так и не сказал, — заметил Рабастан и прислонился к левому углу переговорной. Он хотел подойти ближе, но пообещал Гарри, что не будет привлекать к себе внимание, и сдержал слово. Гарри хмыкнул, глядя туда, где, по его мнению, должен был находиться Рабастан. На самом деле он был не так уж далеко. — Ты взял Снейпа с собой? — спросил Рабастан, пытаясь устроиться поудобнее. Он надеялся, что эта встреча не затянется надолго. Ожидание и наблюдение никогда не были его сильной стороной, даже когда он выполнял задания Тёмного Лорда. Он делал это неохотно, без энтузиазма, когда того требовали обстоятельства, но никогда не делал этого добровольно. — Контракт был подписан в течение суток, — с сожалением признался Гарри. — Я… честно говоря, не ожидал, что он согласится работать на меня. — Ваша компания, скорее всего, предел мечтаний для Снейпа, — с иронией признался Рабастан. — Все ингредиенты, которые ему только могут понадобиться, неограниченный бюджет, доля от прибыли, которая, кстати, у вашей компании более чем приличная, — ни одна другая компания не предлагает своим сотрудникам столько. Компании обычно жадны, они хотят получить больше, чем им причитается, и обычно получают. Флимонт сделал ставку на мастерство, а не на количество заработанных денег, и так оно и осталось. Гарри поморщился, бросив на Рабастана испепеляющий взгляд за использованный им термин — отвратительный! Употребить «Снейп» и «мечта» в одном предложении. Затем он выпрямился и замер в ожидании, услышав шаги. Он был рад, что Хорват пришёл вовремя, хотя его улыбка слегка померкла, когда он заметил, что тот один. Неужели Хорват настолько глуп, что пришёл на деловую встречу один? Это было крайне странно, не говоря уже о том, что это было неподобающе. — Лорд Поттер! Благодарю вас за то, что согласились встретиться со мной сегодня! — сказал Хорват, сияя от радости при виде волшебника. — Мы так давно не виделись. — Да, — согласился Гарри, радуясь, что хотя бы соблюдает приличия в обращении с титулами и прочим. — Еду и напитки принесут через несколько минут. Вы сделали заказ? Он попросил их принести Хорвату всё, что тот пожелает, когда тот придёт. — Да, — кивнул Хорват, немного напряжённо оглядывая комнату. — Я вам очень благодарен, я умираю с голоду! — Вы не завтракали? — спросил Гарри, жестом приглашая его сесть. Он и сам был голоден, но только потому, что в последнюю минуту сосредоточился на подготовке к встрече. Он не ожидал, что Хорват даже не попытается нанять адвоката для своей защиты. Он решил, что больше никогда не будет иметь с ним дела. Это было бы не только несправедливо по отношению к Хорвату, но и всё равно что отбирать сладости у ребёнка. Он надеялся на вызов со стороны адвоката, но это? Что ж, слово «разочарование» не совсем подходит для описания этой сцены. Он был очень разочарован. — Нет, я был довольно занят сегодня утром, — признался Хорват, тихо вздохнув, отчего мешки под его глазами на мгновение стали ещё заметнее. — Как твой отец? — спросил Гарри, и его зелёные глаза наполнились сочувствием и пониманием. Рабастан удивлённо моргнул, не веря своим глазам. — Он… мы… у нас… у нас всё в порядке, — Хорват пытался убедить в этом и Гарри, и самого себя, хотя на самом деле всё ещё переживал из-за предстоящей потери отца. Он хотел бы знать, кто причинил ему боль, чтобы отомстить. Эта жажда мести переполняла его, и порой ему стоило огромных усилий держать себя в руках и не впадать в ярость. — Я даже представить себе не могу, каково это, — сказал Гарри, наклонившись и ободряюще сжав руку Хорвата. Это была правда: он считал Корвуса своим отцом, и мысль о том, что он может его потерять… что ж, это было бы невыносимо. Он сожалел, что финальный этап приходится на то время, когда мальчик скорбит, это казалось неправильным, но бизнес есть бизнес. — Хочешь подождать? Я пойму. Дай мне хотя бы один шанс отступить. К этому шли долгие годы. — Нет, нет, я хочу это сделать, — заявил Хорват. Чувство вины, которое он испытывал из-за своего поступка, было не таким сильным, как облегчение от того, что он избавился от бремени семейного бизнеса. Семья настаивала, что бизнес — это единственное, что ему нужно. Что ему не нужны ни СОВ, ни ЖАБА, что ему не нужно исследовать мир, поступать в колледж, университет или получать степень магистра. Каждый день ему твердили, чего от него ждут. Родители ни разу, ни единого раза не спросили его, чего он хочет. Всё было бы не так плохо, будь у них другая семья, но кроме них с родителями никого не было, и с самого детства он был обременён их ожиданиями. Не поймите его неправильно, он очень любил родителей, просто ненавидел их ожидания. Его родители больше не могли управлять компанией и позволить себе нанимать сотрудников на полный рабочий день. Им пришлось уволить десятки работников, а сотни других перевести на неполный рабочий день. После этого начался массовый отток кадров: многим людям пришлось искать другую работу (на полный день), чтобы удержаться на плаву. На неполной ставке выжить было невозможно. Он чувствовал себя ужасно из-за того, что предложил это, ведь деньги продолжали таять, и через несколько месяцев компания ушла в минус. Всё это не имело смысла: они должны были постоянно получать прибыль, но этого не происходило. — Ты уверен? — спросил Гарри, когда стук в дверь возвестил о прибытии блюд с едой и напитками. — Входите! В комнату вошла незнакомая ему девушка с одним блюдом в руках и вторым, парящим позади неё. — Ваш заказ, сэр. Могу я принести вам что-нибудь ещё? — Её голос задрожал, когда она увидела его, а лицо покраснело. — Блюда уже на столе. Хорват лишь усмехнулся, привыкший к реакции окружающих на Гарри, который, как он давно понял, терпеть не мог лести. — Нет, спасибо. Пожалуйста, закройте дверь, когда будете уходить, — сказал Гарри, убирая бумаги и откладывая их в сторону. Он не обращал внимания на девушку, которая густо покраснела от смущения и волнения. — Угощайтесь, — он указал на Хорвата. Это был не завтрак, но голод можно утолить чем угодно. Они не начинали разговор до тех пор, пока дверь не закрылась за ведьмой, которая, судя по надутым губам, была явно недовольна тем, что её кумир, знаменитый Гарри Поттер, не обращает на неё внимания. Гарри тут же взял инициативу в свои руки и разложил между ними бутерброды, которые были немного пресноваты, но всё же съедобны. Затем он разлил сливочное пиво по предоставленным чашкам — он попросил, чтобы их принесли закрытыми, как его учили, — и оно оказалось холодным и, по мнению Гарри, идеальным. Ничто не сравнится с ледяным сливочным пивом. Отставив в сторону почти допитую чашку, он, не привыкший тратить время впустую, спросил: — Приступим? Скорее всего, это не займёт столько времени, сколько он предполагал изначально. Ведь здесь не было адвоката, который мог бы выступить от имени обеих сторон или просмотреть информацию после их выступления. Или предложить своему клиенту что-то в последнюю минуту. — Пожалуйста, — с облегчением ответил Хорват. Чем скорее это будет сделано, тем лучше. Он понимал, что, возможно, смог бы выручить больше, чем предложил Гарри, но, несмотря на то, что он собирался отказаться от семейного бизнеса, ему хотелось быть уверенным, что дело перейдёт в надёжные руки. Гарри не собирался ничего менять: он по-прежнему будет производить всё, что есть в продаже, возможно, добавит что-то от себя, но не более того. В документах также содержалась просьба не увольнять сотрудников без веской причины в течение как минимум первого года. Хорват знал, что люди, которые хорошо к нему относятся, останутся с ним и дальше. Он вырос вместе со всеми ними и хотел, чтобы те, кто остался верен его семье, в свою очередь получили от него такую же верность. — Это все документы, — объяснил Гарри. — Они из Гринготтса, а Гринготтс всё делает как надо и уж точно не допускает ошибок, так что можете быть уверены, что всё в порядке, раз видите печать Гринготтса. Он сам проверил всё: налоги, договоры с сотрудниками, данные о покупателе и продавце, передачу прав аренды, а затем купил недвижимость и землю, так что ему не пришлось иметь дело с арендодателем, который пытался выжать из него побольше денег. — Всё так, как мы договаривались во вторник. У вас есть какие-то вопросы? Толстый пергамент с договором купли-продажи, составленным для него в Гринготтсе, имел юридическую силу. — Нет, — Хорват покачал головой. — Я доволен поправками. У него, как и у Гарри, была копия документа, но официальный договор лежал на столе. После подписания копия будет передана на хранение в Гринготтс, а у каждого из них останется по экземпляру для личного пользования. — Отлично, так и сделаем? — спросил Гарри, переходя к последним страницам, которые он уже подписал. Хорват сделал то, от чего его предостерегали все, особенно когда дело касалось официальных документов: он подписал их, не читая. Гарри едва сдержался, чтобы не выругаться от такого идиотизма, да ещё и со стороны когтевранца. КОГТЕВРАНА! Как только Хорват поставил подпись, документ свернулся и исчез в облаке дыма. Как только он его подписал, средства были переведены со счёта Гарри на счёт Хорвата. Хорват пробыл там не больше двух минут, соблюдя все формальности, и сразу ушёл. Он не был груб, но явно балансировал на грани. Несколько мгновений стояла тишина, а потом бестелесный голос Рабастана произнёс: — Он что, правда подписал это, не прочитав ни слова? В его тоне было столько недоверия, что в любой другой ситуации это выглядело бы комично. — Он не лорд, у него не так много средств, и он не получил такого образования, как мы, — заметил Гарри, протягивая руку Рабастану и обхватывая его невидимую руку своей. — Я ничего не могу сказать, потому что, если бы не Корвус… я бы тоже так барахтался. И он был в этом чертовски уверен, от одной мысли об этом его бросало в дрожь. — Ты что-то менял? — спросил Рабастан, снова становясь видимым. Волшебник даже не проверил, нет ли в комнате кого-то или чего-то. Гарри усмехнулся: — Нет. Он был абсолютно честен, ну разве что купил компанию дешевле, чем она стоила на самом деле, но в этом не было ничего предосудительного. — Надо было, — лениво заметил Рабастан. — Это бы преподало ему урок, который он никогда бы не забыл. Честно говоря, неужели он не мог поговорить с кем-нибудь о бизнесе, чтобы понять, что происходит, или нанять адвоката на несколько часов? Его родители, по крайней мере, были достаточно умны для этого, ведь они всю жизнь занимались бизнесом. По крайней мере, так было с его отцом, а после женитьбы на матери бизнесом занялись ведьмы. Гарри согласился: — Мне действительно нужно в Министерство магии. Он допил сливочное пиво — это был его любимый напиток, но пил он его нечасто, предпочитая воду или апельсиновый сок. — ЧТО? — рявкнул Рабастан, широко раскрыв глаза. — Почему? Что случилось? — Что ж, у меня есть доказательства того, что один из моих сотрудников воровал у меня сотни тысяч, — благочестиво произнёс Гарри. — Возможно, мне стоит подождать день или два… тем более что новость не выйдет в свет, пока не умрёт отец Хорвата. В конце концов, я не могу действовать слишком поспешно. Рабастан мгновение смотрел на Гарри, а потом расхохотался, не веря своим ушам, и с такой нежностью обхватил его щёку ладонью: — Я до сих пор не понимаю, как тебе удалось уговорить шляпу отправить тебя куда угодно, только не на Слизерин. Его коварный маленький жених, да поможет им всем Мерлин, Гарри растопчет их всех. Гарри закрыл глаза и подался навстречу прикосновению, на его лице появилась лукавая улыбка. — Это мне решать, — поддразнил он, нежно поцеловав ладонь Рабастана, а затем встал. — Пойдём домой. Завтра он отправит информацию, как будто только что додумался до этого сам. И он знал об этом с тех пор, как много лет назад видел, как Хорват работал над ними. Теперь ему оставалось только собрать вещи для их импровизированного отпуска. Он не мог ждать. Он заслужил отдых. Он только что заключил сделку, над которой работал много лет, и скоро поймает вора. **Швейцария** Рабастан бездумно закрыл глаза Гарри руками, как только портключ высадил их на пол. — Это всего лишь я, — поспешил он заверить его успокаивающим голосом, не желая пугать Гарри. Но он всё же напугал его: Рабастан почувствовал, как Гарри напрягся, и испытал укол раздражения из-за собственных действий. Он на время забыл, что Гарри похитили, и хотя у него было не так много… поводов для беспокойства, время от времени они всё же случались. — Рабастан? — тихо засмеялся Гарри. — Что ты делаешь? Он полностью расслабился, положив руки поверх ладоней Рабастана, которые закрывали его глаза. — Отсюда открывается… захватывающий дух вид, я хочу, чтобы ты увидел его целиком, — благоговейно произнёс Рабастан, растроганный доверием, которое Гарри так охотно ему оказывал. Он поцеловал Гарри в затылок. — Позволь мне показать тебе дорогу. Рабастан медленно и осторожно повёл Гарри к двери. К счастью, хижина не была забита вещами под завязку. Только диваны и большой массивный журнальный столик у камина, а также несколько книжных полок вдоль стен. Большая часть пола оставалась свободной, что было непросто, учитывая, что Рабастан, так сказать, управлял метлой на заднем сиденье. Гарри слепо смеялся, пытаясь нащупать хоть что-то, что могло бы указать ему верное направление. Он услышал, как открылась дверь, и тут же его обдало ледяным холодом. — Чёрт возьми! — выругался он от неожиданности. Здесь было чертовски холодно! О чём только думал Рабастан? Он не любил холод. — Рабастан, ты не любишь холод, тебе не нужно этого делать. Он предположил, что это было сделано исключительно для него, и, скорее всего, так оно и было. Рабастан закрыл глаза и на несколько коротких секунд просто расслабился. Как же ему повезло, что он оказался рядом с Гарри! Его забота о тех, кого он любил, была поистине бесценна. Он был готов ради него на всё: терпеть холод, ад, даже пройти босиком по раскалённым углям. Он заслуживал того, кто разрушил бы ради него весь мир, и таким человеком был Гарри. Резко вдохнув естественный запах Гарри, он расслабил плечи: — Почти пришли, тут нет ступенек. Затем они вышли из хижины, и Рабастан бесшумно закрыл дверь. Не было смысла впустую расходовать тепло из-за открытых дверей. Рабастан огляделся: всё было точно так же, как он помнил, и его охватило невероятное чувство детской ностальгии. — Готов? — спросил Рабастан, не желая уходить, но понимая, что должен. — Пять минут назад, — игриво ответил Гарри, хлопая ресницами и поглаживая руку Рабастана, наслаждаясь простым прикосновением. Рабастан рассмеялся, сокрушённо качая головой. Что ж, он это заслужил. Он убрал руки, впервые показав Гарри красоту Швейцарских Альп. Руки Рабастана обвились вокруг талии Гарри, и они просто стояли, наслаждаясь видом. Подбородок Рабастана покоился на плече Гарри, и они вместе любовались пейзажем, пока их не настиг хаос. Гарри ахнул, на мгновение ослеплённый белизной. Запахи его немного смущали, но вид и запах были чем-то совершенно иным. Сырость, хвоя и что-то более пряное — ель. На его лице появилась лёгкая улыбка. — Именно так я всегда представлял себе запах Рождества, — сказал Гарри. Это было прекрасно, у него не было слов, чтобы описать это. На самом деле всё даже лучше, чем он мог себе представить. О, в детстве он, в отличие от большинства других, всегда ненавидел снег и холод — и всё потому, что в его чулане всегда было холодно. — Когда вы в последний раз были здесь? — Хм, слишком давно, — пробормотал Рабастан. По правде говоря, он уже и не помнил, когда это было в последний раз. Если он действительно хочет узнать ответ на этот вопрос, ему придётся спросить у отца. Гарри выпрямился, широко раскрыв глаза: — Они что, магглы? Он не мог поверить, что Корвус купил дом так близко к магглам. Конечно, он иногда заходил к ним, чтобы перекусить, но чтобы остаться на длительный срок? Сама мысль об этом казалась нелепой. Он всё ещё растирал руки, согревая их, и просто наслаждался отдыхом. Они были правы, ему действительно нужно было развеяться. Рабастан фыркнул: — А ты как думал? — Моя первая мысль? Нет, Корвус не особо жалует маглов, но, если я правильно помню, то место в Египте находится рядом с магловскими поселениями, — прокомментировал Гарри. — Между соседями много миль, — лениво заметил Рабастан. — И к тому же его купил не мой отец, а мой дед. — Так это они? — спросил Гарри, поняв, что не получил ответа. — Нет, они не маглы, это волшебная сторона Альп, — объяснил Рабастан. — Смотри, вон там. Он указал на деревья, которые сверкали белизной, но на некоторых виднелась зелень. Через несколько мгновений он понял, в чём дело: мимо пролетела метла, и от её движения с деревьев посыпался снег. Волшебному миру было непросто отвоевать себе часть Швейцарских Альп, но они справились, и теперь только у самых богатых из богатых были домики и участки земли на склонах гор. Этот вихрь раздался через несколько мгновений, Гарри и Рабастан могли слышать его снаружи. Гарри только рассмеялся, нежно качая головой, над восторженными воплями близнецов из окна. — Они собираются свести всех с ума, — прокомментировал он. — Конечно, они же Блэки, — с усмешкой сказал Рабастан, когда перед ними появилась Ллурна с подносом, на котором стояли две восхитительные чашки с горячим шоколадом. Гарри почувствовал аромат корицы ещё до того, как увидел, что напиток даже лучше, чем на фотографиях в журналах. Они нечасто его пили, он напоминал им всем об Азкабане, но, возможно, пришло время создать новые воспоминания с помощью этого напитка. — Спасибо, Ллурна. Ты останешься на праздники или вернёшься домой? — спросил Гарри, принимая чашку, которая была такой приятной в его холодной руке. — Я останусь, мастер Гарри, — гордо заявила Ллурна, хотя её тело дрожало от холода. — Возвращайся в дом и возьми что-нибудь, чтобы согреться, — строго сказал Гарри. — Иди! Ллурна не стала ослушаться Гарри, она была слишком замёрзла, чтобы даже думать об этом. — Кажется, у меня ещё остались старый шарф и перчатки, которые она могла бы носить. Их нужно немного переделать, — прокомментировал Гарри. — С ней всё будет в порядке, — заявил Рабастан, придвигаясь ближе к Гарри. Он хотел, чтобы всё внимание было сосредоточено на них, а не на домовых эльфах или даже на его отце, брате или шурине. — Ты расстроишься, если я спрячу тебя на весь день, пока мы здесь? Гарри слегка повернулся в объятиях Рабастана и посмотрел на него. — Мы по-прежнему будем проводить вечера в хижине, если хочешь, — заверил Рабастан Гарри, неверно истолковав его взгляд. — Нет! — решительно заявил Гарри, удивив Рабастана. — То есть я хочу сказать, что мне бы понравилось, если бы мы были только вдвоём. На его лице появилась застенчивая улыбка. — Правда? — спросил Рабастан, внимательно вглядываясь в лицо Гарри, чтобы убедиться, что тот не пытается его успокоить. — Было бы здорово, — сказал Гарри. — Я даже немного завидую, когда Дафна рассказывает о своих чудесных свиданиях с Рене. Они много времени проводят наедине, под присмотром, конечно. На расстоянии, на огромном расстоянии, они сливались с фоном. Рабастан кивнул, и в его взгляде мелькнуло сожаление: — Из-за разницы в возрасте это было невозможно. Он ни за что не отдал бы Гарри, даже если бы ему подвернулся кто-то получше. Гарри кивнул. Он и сам до этого додумался, ну, точнее, нет — Аврелий ему всё подробно объяснил, покраснев от одной мысли об этом. — Теперь всё по-другому, — пробормотал Рабастан, пока Гарри пил горячий шоколад. — Я, конечно, могу пригласить тебя на несколько свиданий, которые заставят Дафну завидовать не меньше, а то и больше. Ему явно нравилась мысль о том, что друзья Гарри будут ему завидовать. Гарри весело рассмеялся, а Рабастан с нежностью вытер свои усы, на которых остались белые кремовые усы. Да, ему нравилось, что этот праздник будет посвящён только им, и они проведут время с остальными членами семьи. — Пей, а то остынет, — сказал он Рабастану, гадая, куда они сегодня отправятся. Надеюсь, выбор будет большой. — Заходите! Вы оба с ума сошли! — крикнул им Сириус, сверкнув серыми глазами и ухмыльнувшись так, что стало ясно: это была шутка. — На улице мороз, а вы оба одеты не по погоде! С этими словами Сириус закрыл дверь, чтобы в дом не проник холод, и подхватил на руки дочь, которая завизжала от восторга. Сириус притворился, что хочет её съесть, чтобы согреться. Гарри хихикнул: — Он прав, мы явно не одеты по погоде! Взяв Рабастана за руку, он потянул старшего волшебника за собой, и они вернулись в тёплую хижину. Они дошли до кухни, где Гарри поставил на стол почти пустые чашки, и решил, что хочет пройтись по дому, найти их спальню и разложить свои вещи, а также зимнюю одежду, которую они купили — портные творят чудеса, если их правильно мотивировать, — в предвкушении праздника. — Хм, похоже, мы делим комнаты, — прокомментировал Гарри. Главная — самая большая — спальня, естественно, была отдана Корвусу, затем вторая по величине — Рудольфусу и Сириусу (Рудольфус был наследником, именно так это и было сделано), потом у них с Рабастаном была комната, а самая маленькая — детская — была отдана близнецам. — Только если ты хочешь, — серьёзно заявил Сириус, стоя у них за спиной. — На эти каникулы мы вполне можем поселить близнецов рядом с собой. Они ещё достаточно маленькие, так что это допустимо. Они с Регулусом ни разу не ночевали в одной комнате с родителями, сразу шли в детскую, где их кормили домовые эльфы. Иногда к ним заходил отец, но это случалось нечасто. Сириус ни разу не видел свою мать в детской. Она рожала, чтобы дать семье наследников, но, по правде говоря, в ней не было ни капли материнского инстинкта. Мерлин, как же он ненавидел о ней вспоминать. — Нет, это… идеально, — довольно сказал Гарри.