Контракт

— Я рад, что приехал, было весело, — признался Гарри, когда они подошли к хижине. Из-за холода и тепла, исходящего от него, изо рта Гарри вырывался пар, и это его забавляло. Он вспомнил о драконе, которого спас. Он не видел его с тех пор, как его отправили в безопасное место. Гарри надеялся, что дракон сможет приспособиться к свободе — ведь не все животные и люди на это способны. Возможно, ему стоит связаться с ним и узнать, как поживает дракон. — Ты слишком много работаешь, Гарри. Молодость бывает только раз, нужно чаще наслаждаться ею, — наставлял его Рабастан, и его мудрость была заслуженной. Никогда не знаешь, как сложится твоя жизнь, живи каждым мгновением, как последним. Он никогда не сможет забыть то десятилетие в Азкабане. Лишиться свободы? Своего образа жизни? Тепла? Чувствовать холод в глубине души? Чувствовать себя так, будто умираешь каждый день, — нет, он скорее умрёт, чем позволит этому повториться. Прекрасные зелёные глаза Гарри встретились с полным боли понимания взглядом Рабастана. Их жизненный опыт мог сильно отличаться, но в конечном счёте он стоил им десяти лет жизни. Если бы всё сложилось иначе, Лестрейнджи, скорее всего, стали бы его врагами, но этого не произошло. От одной мысли о том, что он мог оказаться по другую сторону баррикад от своей семьи, его бросало в дрожь. Отбросив эти пугающие мысли, он прижался к Рабастану. Они спасли друг друга, и ничто и никто не сможет их разлучить. Дамблдор пытался, умер, продолжая пытаться, так же поступит и эта угроза, кем бы она ни была. Гарри никогда бы не отказался от этого, ни за что. — Я знаю, — наконец ответил он, его голос был слегка приглушён одеждой Рабастана. — Что ж, ситуация очень быстро стала серьёзной, — пробормотал Рабастан, и Гарри расхохотался, широко ухмыляясь и кивая в знак согласия. — Надеюсь, домовые эльфы достали из багажа мои книги. Я бы хотел начать читать… что это у тебя за лицо?! — спросил Гарри, выпрямляясь и видя, как взгляд Рабастана из весёлого мгновенно становится виноватым. — Что ты натворил? — Книги остались, я достал их из твоего сундука, — серьёзно заявил Рабастан, обхватив ладонями лицо Гарри, забавляясь тому, каким сердитым тот выглядел. — Послушай, ты в отпуске. Скоро ты будешь перегружен изучением всего у Долохова. Если ты не будешь делать перерывы, ты в конечном итоге выгоришь. Давай наслаждаться, когда сможем? Хм? Не то чтобы его книги были для него совершенно недоступны — домовой эльф мог бы мгновенно перенестись туда и обратно, — дело было в символизме. Гарри не мог отрицать, что это правда: он мельком видел книги, которые заказывал для него Долохов, — две страницы с очень мелким шрифтом. Он не знал, на какой срок его хватит, но надеялся, что на год, иначе ему точно конец. Даже он не прочитывал столько книг за год, даже когда ему было одиннадцать и книги были тоньше. — Ладно, — проворчал он. — Но те, что для Габриэля, ты же оставил? Он потянулся, открыл дверь и тут же закрыл её, чтобы в комнату снова не проник холод. — Привет, малыш, я рад, что ты вернулся целым и невредимым, — тихо сказал Сириус, поцеловав Гарри в лоб, и снова сел за стол с чашкой горячего шоколада, которую он принёс, пока они возвращались. Судя по пакетам, они неплохо закупились. У Родольфуса в руках была книга, а Корвуса нигде не было видно — возможно, он уже лёг спать. — Если хочешь чего-нибудь выпить, чайник горячий. Гарри фыркнул: — Это что, маггловское жилище? — он взглянул на Рабастана: — Я думал, его купили твои бабушка с дедушкой. — Конечно, это не маггловский чайник, — тихо ответил Рабастан, вторя Гарри, пока Кассиопея спала на диване. Закатив глаза, он назвал его чайником, хотя на самом деле это был сосуд с носиком, наполненный кипящей водой, которая оставалась такой как минимум час или два. Сириус называл его чайником, хотя на самом деле кипятил воду не он. Он явно был не в себе, явно слишком много времени провёл в маггловском мире в юности. Как ни странно, Гарри не так часто виделся с Сириусом, чтобы заметить его странности. По крайней мере, за пределами поместья. — Где Цефей? — спросил Гарри, раскладывая всё по столу, чтобы разобраться с этим позже, и подходя ближе к камину. Он наклонился, чтобы погладить Габриэля, который всё ещё дрожал от холода, значит, он явно где-то был. И вообще, почему Кассиопея до сих пор здесь одна? Может, ей не спится на новом месте? Сириус улыбнулся. — Она ждала тебя, — объяснил он. Он не стал бы лгать Гарри, потому что знал, что тому нелегко будет простить даже безобидную ложь. — Небольшой совет на будущее: дети помнят всё, что вы им обещаете. Поверьте, я обещал отвести их в ближайший парк поиграть, и на рассвете они уже стояли у нашей двери, требуя, чтобы я сдержал слово. Родольфус тихо рассмеялся, его глаза весело заблестели. Он вспомнил, что это событие осветило весь его день. Конечно, Сириус был не из тех, кто любит вставать рано, но они сдержали слово и сводили близнецов в парк. В шесть утра в маггловском парке не было ни одного магла, за что Родольфус благодарил Мерлина. Он поручил одной волшебной компании создать магические версии аттракционов, которые есть в маггловских парках. Он хотел установить их в двух местах: в поместье Лестрейнджей и в деревне Хогсмид. Это была довольно оригинальная идея, и он знал, что детям она понравится. Гарри предложил ему отправиться в Косой переулок и предложить владельцам магазинов, торгующих едой, построить что-то для них. Гарри вложил собственные средства в строительство такого магазина в Косом переулке, зная, что там он никому не будет по карману. Это был один из беднейших районов волшебного мира. Гарри охватило чувство вины. Он действительно имел это в виду, когда давал обещание, но просто слишком наслаждался жизнью, и время шло своим чередом. — Не расстраивайся, малыш, она тебя простит, — заверил его Сириус. — Но нам действительно нужно уложить её спать. Они поленились, оставив её там, но, по правде говоря, дети могут спать где угодно, и это становилось для Сириуса всё более очевидным. Он не знал, как они это делают, но они спали в самых неудобных позах. Но Гарри от этого не стало легче, он чувствовал себя отвратительно. — Дядя Гарри, ты вернулся! — радостно воскликнула сонная девочка, заметив его. Она сползла с дивана, чтобы подойти поближе, и вся её сонливость как рукой сняло. — Можно мне уже получить свой подарок? Гарри рассмеялся, подхватил малышку на руки и с нежностью в голосе сказал: — Да, прости, что так долго не появлялся… и да, у меня есть твои подарки. Он крепко прижал её к себе, наслаждаясь общением с ней. Не выпуская её из рук, он подошёл к столу и рассеянно начал использовать магию, чтобы вернуть всё в прежний размер, доставая предметы по одному. Кассиопея наблюдала за ним, широко раскрыв глаза. — Для меня? — там было не одно украшение. — Да, — сказал Гарри, и в его глазах зажёгся озорной огонёк. — Не хочешь пойти со мной на каток? — Сейчас? — она заерзала, пытаясь слезть, и завизжала от восторга. — Да! Да! Да! Она вскинула руки и сжала их в кулачки. Гарри ухмыльнулся, а Сириус застонал, но больше не возражал. Он хотел, чтобы у близнецов остались хорошие воспоминания о каникулах, весёлых событиях и просто счастье. В его собственной жизни счастья не было, он помнил только страдания. Они с братом пытались справиться с ними по-разному. Он бунтовал, настраивал их против себя, а Регулус решил стать идеальным чистокровным наследником. Разумеется, ни то, ни другое не сработало. Вальбурга и Орион были просто несчастными людьми, так с чего бы им заботиться о том, чтобы их дети не были такими же несчастными? Сириус знал, что не во всём виноват его отец, но это не мешало ему думать об этом. Плюс, Сириус сам был довольно спонтанным! — Звучит забавно! — прощебетал он. — Поехали! Родольфус пристально посмотрел на Сириуса. — Хорошо, я пойду разбужу Цефея, — Сириус намеренно неверно истолковал взгляд своего мужа. Родольфус лишь вздохнул и покачал головой, в его глазах заблестели смешинки. По правде говоря, он припоминал, как его отец проделывал нечто подобное с ними обоими. Если он ничего не путает, это было одно из его самых приятных воспоминаний. Он знал, что такое случается нечасто, так что, скорее всего, близнецы тоже не будут этого ждать. Сириус был импульсивным, и даже став родителем, он не избавился от этой черты. Рудольфус должен был взять на себя ответственность и следить за тем, чтобы близнецы не уговаривали Сириуса не ложиться спать вовремя, не заставляли его рассказывать им слишком много историй и не давали ему слишком много сладостей. Возможно, они считали его слишком строгим, но во всех книгах, которые он читал, говорилось, что детям нужна структура, правила, чтобы общение было в приоритете и, самое главное, чтобы дисциплина была последовательной. Он следовал советам из книг, и, к счастью, Сириус тоже. Его воспитывали так же, как и его самого, так что это был неплохой пример для подражания. Хотя он знал, что пару раз разочаровал отца. Гарри лишь усмехнулся, глядя на выражение лица Родольфуса, когда тот уложил Кассиопею на подушку и начал надевать на её ноги ледяные коньки, предварительно надев на неё гетры ярко-фиолетового цвета со звёздами, которые так понравились Кассиопее. Надев коньки, он натянул гетры, закрыв ими верхнюю часть коньков. — Ну вот, теперь твоя куртка. Акцио куртка и перчатки Кассиопеи! — теперь она не замёрзнет. — Вот тебе и чтение, — прохрипел Рабастан ему в ухо, поморщившись от удара локтем в бок. — Заткнись, — сказал Гарри. Рабастан лишь усмехнулся. Он не упустил из виду дрожь, охватившую Гарри. Притяжение точно не станет для них проблемой. Он не мог дождаться, когда они поженятся, — не потому, что хотел, чтобы Гарри стал его, а потому, что тогда он станет старше и не будет чувствовать себя конченым извращенцем из-за своих… непристойных мыслей и снов в последнее время. А ещё он был очень рад, что Гарри отреагировал на него. Конечно, брак может быть крепким, если супруги просто дружат и любят друг друга, но Рабастан всегда хотел таких отношений, как у его родителей, — настоящей любви, влечения и страсти. Однако на первом месте всегда была дружба. — Ну что, можно идти? — громко крикнула Кассиопея, чуть не сорвавшись на визг, подпрыгивая на коньках. Гарри оставалось только благодарить защиту коньков, которая не давала лезвиям вонзиться в дерево. — Через минуту мы должны будем дождаться Сириуса и твоего брата, — заверил её Гарри. — Я думала, ты забыл о своём обещании, — сказала Кассиопея Гарри. Гарри опустился на колени и признался: — Да, я веселился с дядей Рабастаном и забыл о времени. Однажды она поймёт, что это значит, когда сама влюбится, но не сегодня. — Прости меня, ты меня простишь? Кассиопея задумчиво смотрела на него, явно размышляя, прощать его или нет. Один взгляд на её коньки — и она решительно кивнула: — Ты прощён! Её маленькие ножки задвигались в предвкушении игры! Они шли на каток кататься! Она слегка вздрогнула, когда ей на голову надели шерстяную шапочку. Она была фиолетовая, с помпоном наверху! Оно такое блестящее! — Может, тебе лучше надеть эти перчатки в тон, а не те? Они купили ей розовые, когда она только переехала к ним, но вскоре узнали, что её любимый цвет — фиолетовый. Гарри и Рабастан купили ей чудесный фиолетовый блестящий комплект, который, как они знали, ей понравится, и гетры почти в тон. Она быстро сняла розовые перчатки, которые Гарри надел на неё ранее, и выжидающе вытянула руки. Рабастан лишь весело усмехнулся и помог ей надеть перчатки. Ему повезло, что это были варежки, а не перчатки с пальцами, иначе было бы гораздо сложнее. Тем более что Рабастан к такому не привык. — Хочешь взять с собой горячий шоколад? Они собирались ненадолго выйти из домика, но он решил спросить. Гарри с усмешкой посмотрел на него: — С такими темпами ты будешь постоянно бегать в туалет. Они выпили слишком много горячих напитков, не говоря уже о том, что слишком налегли на печенье, которым, кстати, он не хотел ни с кем делиться. Надо будет попросить пекаря печь его каждую неделю, он готов за него заплатить. Надо будет спросить об этом, когда они вернутся домой. Он также задался вопросом, были ли уже произведены аресты по делу о кражах в его компании. Что ж, теперь это была его компания, а тогда она называлась «Ханидьюкс». — Ты витаешь в облаках, — весело заметил Рабастан. Он явно не услышал ответа, но это было и не важно, потому что Сириус и Цефей вернулись, возбуждённые и готовые к приключениям. Цефей, едва войдя в гостиную, бросился к своему близнецу, оставив Сириуса изображать обиду. — О чём ты думаешь? И, пожалуйста, только не говори, что о книгах. Гарри хихикнул: — Нет, я просто хотел узнать, поймали ли того идиота, который обчистил «Сладкое королевство». — Вы собираетесь сменить название? — спросил Рабастан. — Обычно смена названия компании вредит бренду, но, учитывая, кто вы, я не удивлюсь, если у вас получится там, где все потерпели неудачу. — Отчасти я платил ему за то, что он мог использовать фамилию Ханидьюкс и развивать бренд, — сказал ему Гарри. — Но оно того стоило. Рабастан не мог не признать, что Гарри всё предусмотрел. Корвус хорошо его воспитал, научив всему, что нужно знать. А то, чего он не знал, он почерпнул из книг. Гарри был очень хорошим бизнесменом. — Поехали! Поехали! Поехали! — кричала Кассиопея, не в силах сдержать волнение. — Тише, Кассиопея, дедушка спит, — твёрдо сказал Родольфус, когда они все вышли из хижины. Слава Мерлину, что большинство комнат были защищены заглушающими чарами, иначе его отец точно проснулся бы. У Кассиопеи был зычный голос, обычно она вела себя хорошо, но в последнее время совсем распустилась. — Сегодня ты останешься с ними, — предупредил Сириуса Родольфус. В Сириусе была та же детская радость, что и в детях, и это заставляло Родольфуса улыбаться, несмотря на все попытки казаться суровым. — Как пожелаешь, — поддразнил его Сириус и поцеловал в губы, отчего Цефей вскрикнул: «Эй!» — он не привык к такой нежности. Их воспитывал дедушка, и до его смерти Цефею не к кому было проявлять привязанность, кроме близнецов. Это «фу» померкло на фоне холода, который ударил их в лицо, но от волнения они не обращали на него внимания и шли к катку, держа в руках близнецов: Сириус нёс Цефея, а Гарри — Кассиопею. Близнецы захлопали в ладоши и заулюлюкали, когда из волшебной палочки Рабастана вылетели светящиеся шары, осветившие весь каток, который естественным образом образовался на замёрзшем пруду. Из-за толстого слоя льда невозможно было разглядеть, плавает ли что-нибудь под ним. Не было никаких барьеров или чего-то ещё, что могло бы помешать кому-то зайти слишком далеко и оказаться за пределами катка. Для взрослых это не было бы проблемой, но дети не знали, что к чему. По крайней мере, до тех пор, пока не падали лицом в снег. Словно прочитав его мысли, Рабастан воздвиг вокруг пруда деревянный забор. Гарри улыбнулся, заметив, что забор начал переливаться разными цветами. Это привело близнецов в восторг. — Ты замечательный дядя, — подумал он о том, что они в безопасности и им весело. Если он такой хороший дядя, то однажды он точно станет замечательным отцом. Рабастан приподнял бровь, слегка недоумевая, откуда взялось это заявление, а затем его взгляд потемнел. — Возможно, это нормально, — только и сказал он. Не все дяди были такими, как он. Он заслуживал лучшего, чем этот жалкий маггл, с которым ему пришлось иметь дело. Использование нескольких заклинаний для того, чтобы обезопасить близнецов, не заслуживает ни похвалы, ни внимания. Но для Гарри это было чем-то удивительным, достойным внимания. Рабастан попытался сгладить ситуацию, не отвергая похвалу, потому что Гарри имел право на свои чувства, и он ни за что не позволил бы ему почувствовать себя неуслышанным. Родольфус окликнул брата, пытаясь удержаться на ногах на льду. — Давай, — сказал Рабастан, сжимая локоть Гарри, когда тот снял щитки и вышел на лед. Гарри несколько минут наблюдал за ними, обновляя согревающие чары, а затем аккуратно снял с себя щитки и присоединился к своей семье. Его семья, буквально сияя, увеличилась с одного Корвуса до трёх Корвусов, Родольфуса и Рабастана. Затем к ним присоединились Сириус, Аврелий и Билл, а в довершение всего — близнецы. Они привнесли в их жизнь новую энергию, и, несмотря на шаткое начало, Гарри был рад, что они с ним. Гарри отвлёкся от своих мыслей, услышав лай и увидев, как пёс прыгает по снегу. Ну, не то чтобы прыгает, а буквально зарывается в снег, а потом носится по округе, как будто кто-то дал ему десять энергетических батончиков. Гарри рассмеялся: — Что на него нашло? — и посмотрел на кружащего вокруг себя Габриэля. — ФРП — это периоды неконтролируемой активности, но многие владельцы домашних животных почему-то ласково называют их «зумиками», — объяснил Рабастан, с любовью глядя на него. Габриэль проводил с ним большую часть времени, поэтому они сблизились больше, чем с кем-либо другим, включая Гарри, но теперь, когда Гарри не вернётся в Хогвартс, всё изменится. — У него мало шерсти, нельзя позволять ему долго находиться на улице, — беспокоился Гарри за Габриэля. Он был рад, что тот не пытался выйти на лёд и довольствовался тем, что бегал по снегу. Так было гораздо безопаснее, ведь он мог запросто сломать ногу на льду. — С ним всё будет в порядке, мы и сами ненадолго отлучимся, — прокомментировал Рабастан. У Гарри было доброе сердце, и он очень любил тех, кто был ему дорог. Гарри что-то напевал себе под нос и очнулся только от крика. Кассиопея лежала на льду, расстроенная падением. — Успокаивающие чары! — в отчаянии воскликнули все четверо, потому что вечно что-то забывали. Однако, поскольку никто не паниковал и не усугублял ситуацию, Кассиопея довольно быстро успокоилась. Как только первый шок и боль прошли, она снова покатилась по льду, хихикая. — Странно, — пробормотал Гарри, глядя на близнецов и пытаясь понять, нормально ли это. — Это для вас, дети, — прокомментировал Сириус. — От шока они плачут сильнее, чем от первоначальной боли. Я помню, как Регулус упал и поранился, он был совсем маленьким, и помню, как отец утешал его, несмотря на отвращение Вальбурги к нашим «слабостям». Он всё ещё плакал, когда отец оставил его одного в комнате, но мне удалось развеселить его с помощью его любимых игрушек… столько воспоминаний, которые я забыл. Он торжественно поклялся, но с тех пор, как в его жизни появились близнецы, в его памяти всплывало всё больше воспоминаний из детства. Когда-то он очень любил своего младшего брата, но эта любовь превратилась в ненависть, когда Регулус превратился в идеального чистокровного наследника, чтобы угодить родителям. — Моя может остаться забытой, — мудро заметил Гарри. Он гадал, согласится ли Регулус позировать для портрета. Он даже не был уверен, что справится с одним портретом, не говоря уже о целой коллекции. Это должно было стать разовым делом в знак благодарности Корвусу за всё, что он сделал. Гарри не мог вернуть её в буквальном смысле — она слишком долго отсутствовала, — но портрет? С её мыслями и чувствами внутри? Он нашёл способ это сделать и воплотил его в жизнь. — Хвала Мерлину за это, — сказал Сириус, похлопывая Гарри по плечу. На его лице играла грубоватая улыбка, пока он наблюдал за катанием своей семьи. Цефей понял, что может падать и не ушибаться. Теперь он падал нарочно и выделывал самые невероятные трюки, как бесстрашный маленький сорванец. Впрочем, все дети бесстрашны, они не осознают возможных последствий своих действий. Кассиопея взвизгнула от восторга, когда упала, но осталась висеть в нескольких сантиметрах от земли целой и невредимой. — Ещё! Ещё! Ещё! — кричал Цефей, и они оба принялись выполнять самые смелые (для ребёнка) трюки. — Чёрт, да у неё лёгкие как у вороны, — хихикнул Гарри, прежде чем сам попытался встать на коньки, что оказалось сложнее, чем кататься на лыжах. Он покосился на кроссовки Родольфуса и Рабастана, в которых вместо обычных коньков были волшебные ледяные лезвия. Интересно, лучше ли они настоящих ботинок, которые были очень неудобными, слишком тесными, и он уже чувствовал, как ноги натирает. Они были новыми, этого следовало ожидать. — Ты катался здесь в детстве? — спросил он, удивляясь тому, как легко им это даётся, особенно Рабастану. У Гарри самого уже ноги болели от непривычки. — Мы этого не помним, но отец сказал, что мы катались, — объяснил Рудольфус. — До определённого момента мы предпочитали лыжи. Нельзя сказать, что они часто сюда приезжали. Они хотели посмотреть на снег, и их семья пошла им навстречу. Но с возрастом желания меняются, и Рудольфус определённо не хотел стоять на морозе, когда можно было пойти в тепло. — Как у тебя это получается? — спросил Гарри, досадуя на себя, глядя, как они катаются спиной вперёд. Он едва мог кататься вперёд, не говоря уже о том, чтобы кататься спиной вперёд. Рабастан подошёл к нему и сказал: — Согни колени и двигайся вот так. Гарри смотрел, посмеиваясь. Рабастан едва шевелил ногами, как же он мог повторять за ним, когда у него было так мало подсказок? Но в конце концов, с небольшой помощью, он начал втягиваться, и это его очень обрадовало. Он никогда не станет профессионалом, и, честно говоря, зачем ему это? Он предпочитал кататься на лыжах, а не на коньках, но всё равно наслаждался этим днём просто потому, что был с Рабастаном. Он даже забыл разозлиться на него за то, что тот вытащил из его чемодана книги. Вот же болван. Прошло, должно быть, час или два, когда Родольфус встрепенулся, заставив Гарри, Рабастана и Сириуса выпрямиться и схватиться за палочки, автоматически сканируя горизонт в поисках угрозы. — Что это? — спросил Сириус, уже направляясь к близнецам, чтобы защитить их. Он бросил взгляд на Гарри — хотя и знал, что тот может постоять за себя, — и обрадовался, когда Рабастан встал прямо перед ним, чтобы прикрыть его от возможных заклинаний. — Какой-то свет, может, заклинание? — сухо бросил Родольфус, глядя в ту сторону, откуда, как ему поклялся бы любой, исходил этот свет. Дети, привыкшие к разговорам взрослых, даже не прервали свою весёлую игру, бросившись на лёд, но их удержали от падения заклинания, призванные защитить их от подобных игр. — Ты имеешь в виду, что кто-то использует Люмос? Они могут быть за много миль отсюда, — спокойно заметил Сириус, насторожённый не меньше своего мужа, но не готовый к полномасштабной войне из-за одного огонька. Он повернулся, чтобы видеть то, чего не могли видеть его муж и шурин. Его крестник оглядывался по сторонам, и если бы у него была такая возможность, он бы крутил головой во все стороны, оценивая ситуацию. Сириус слегка поёжился, глядя в эти зелёные глаза, полные холодной расчётливой жестокости. Взгляд говорил о том, что Гарри готов на всё ради своей семьи и что никто не будет в безопасности, если что-то случится. В глубине души Сириус понимал, что, если с ними что-то случится, мир не будет в безопасности от гнева Гарри. По этой причине он молился, чтобы, если с ними случится беда, она забрала с собой и Гарри, или чтобы, по крайней мере, выжил Рабастан и смог его урезонить. О, кого он обманывал, Рабастан погибнет вместе с ними. Они горячо любили тех, кто был им дорог, но если бы они их потеряли, то не осталось бы ничего, что могло бы их удержать. Откровенно говоря… Сириус не был уверен, что сможет выжить с Гарри или Родольфусом, если с ними что-то случится. В конце концов, это не просто так называется Чёрным безумием. Мерлин… помоги волшебному миру, если кто-то настолько глуп, что попытается что-то предпринять. — Возможно, — пробормотал Родольфус, и все они вздохнули с облегчением, когда там, куда смотрел Родольфус, появилась их домовая эльфийка с камерой в руках. — Ллурна, — прошептал Гарри, испытывая невероятное облегчение. — Параноидальный идиот, — проворчал Рабастан, сбрасывая внезапное напряжение. Сириус фыркнул: — Не удивительно, что твой отец до такого додумался, — и указал на камеру, фотографии и домового эльфа, который уже ретировался. К счастью, она поняла их реакцию и попыталась разрядить обстановку. — Наверное, стоило, — заметил Гарри, потирая руки в перчатках. — У них должны быть фотографии из детства. У меня не было ни одной, пока мне не исполнилось одиннадцать. Я знал, что мне не рады, но, по крайней мере, Сириус и Родольфус сделали это не со зла, а просто по недомыслию. — Да, так и надо, — задумчиво согласился Сириус, рассеянно похлопывая Гарри по спине. Однажды он совершил ошибку, спросив Гарри об этом, и больше никогда не повторял. Хотя ему и хотелось посмотреть на редкие школьные фотографии Гарри. Судя по всему, его фотографировали всего пару раз, а в остальное время он «отсутствовал». Дурсли не хотели платить за них и тратить деньги впустую, а также не хотели, чтобы кто-то спрашивал, почему им не нужны фотографии их «племянника», которого они приютили «по доброте душевной». Нет, лучше просто не появляться в эти дни. От горечи и печали, которые переполняли Гарри, Сириуса до конца дня мутило. — Хотя по ним и не скажешь, что это те же самые дети, — усмехнулся он, вспомнив некоторые из сохранившихся фотографий близнецов. Розовые, фиолетовые, голубые, жёлтые, каштановые, чёрные волосы, уложенные в разных стилях, — они так искусно управлялись со своей внешностью, а он-то думал, что Тонкс тоже… какой же он был глупец, она и в подмётки им не годилась. Гарри рассмеялся и кивнул. Это была чистая правда. — О-о-о, горячий шоколад! Теперь, Ллурна, ты нас балуешь! — Сириус первым поспешил к подносу с четырьмя большими кружками и двумя поменьше, в которых лежали десятки маршмеллоу и мятная палочка — и, скорее всего, они были намного холоднее, чем напитки для взрослых, — с шоколадной крошкой. — Я, я, я, я! — Нет, моя очередь! Я первый! — Нет, я первый! Сириус хихикнул, глядя на них, и они оба рассмеялись над выходками своего папы. — Держите, только осторожно, не уроните, — сказал Гарри, проверив, не слишком ли горячая чашка, и убедившись, что она достаточно прохладная для них. Впрочем, если бы они её уронили, ничего бы не случилось: зная Ллурну, можно было с уверенностью сказать, что у них осталось много еды, а если бы домовые эльфы не захотели добавки, им бы разрешили взять ещё. Родольфус протянул Цефею его собственную чашку и весело рассмеялся, когда рты и носы детей тут же покрылись сливками и зефиром, который скатывался обратно в чашку. Гарри перегнулся через ограду и погладил Габриэля, радуясь, что тот тёплый, несмотря на холод. Шерсти у него было немного, что было нормально для его породы — они не приспособлены к холодному климату, в отличие от животных с густой шерстью, — но для праздника сойдёт. Надо было сразу понять, что беспокоиться не о чём, раз Габриэль ни на что не реагировал. Он привык к присутствию домовых эльфов и, даже когда они были невидимы для невооружённого глаза, скорее всего, мог их видеть или, по крайней мере, чувствовать. Близнецы с интересом наблюдали за своей семьёй: Сириус и Родольфус изображали драку, размахивая мятными палочками, а потом сидели, прижавшись друг к другу. — Не волнуйся за него, я вставил в его ошейник руну для лёгкого согревания, — сказал Рабастан, подплывая к Гарри. Они не хотели, чтобы пёс перегрелся, а когда они не выходили на улицу, ошейник не надевали, так что можно было не беспокоиться о каких-либо неполадках. — Я не волновался, — сказал Гарри, немного покривив душой. Он был слегка встревожен, но на самом деле не переживал за Габриэля. Собаки веками выживали в суровых условиях, их оставляли на улице при любой погоде. Только в последние годы люди стали лучше заботиться о своих питомцах и ценить их по достоинству. Рабастану достаточно было поднять бровь, глядя на Гарри. — Ладно, может быть, немного, — проворчал Гарри, слушая, как Рабастан посмеивается, притягивая его к себе и кладя подбородок ему на голову, просто наслаждаясь близостью. — Ллурна? Вынеси, пожалуйста, печенье. Оно в пакетах, которые я принёс домой. — Что такого особенного в этом печенье? — Сириус навострил уши от любопытства. Никому не нужно было ничего больше говорить, он любил свою еду. Кто бы не любил после многих лет одной лишь жидкой кашицы? А потом пришлось ограничивать себя во всей еде, пока он восстанавливался, что, кстати, было отвратительно, но он справился, с помощью Родольфуса. Это было трудно — Сириус всегда был довольно импульсивным, сначала действовал, а думать никогда не начинал. — Они сделаны здесь вручную, тают во рту. Они восхитительны, просто подожди, они тебе понравятся, — объявил Гарри, и через несколько мгновений коробка была добавлена на поднос. — Эй, эй, хватит на всех, успокойтесь, — призвал он близнецов перестать хватать все печенья, до которых они могли дотянуться. Позволив им взять по три штуки, он передал остальное Родольфусу и Сириусу. — Оставьте немного Корвусу. — Немного? А где же забота о том, что он ест? — поддразнил Родольфус, прежде чем застонать от удовольствия. О, Гарри не шутил, они были восхитительны. — Где ты сказал, что взял их? — Я не говорил, — поддразнил в ответ Гарри. — И Корвус в отпуске, ему тоже должно быть что-то позволено. Он знал, что немного чересчур заботится о Корвусе, но ничего не мог с собой поделать. Сама мысль о том, что что-то случится с его отцом — у него не хватило смелости произнести это слово вслух, — повергала его в дрожь так, как никогда прежде, даже Локхарт не вызывал у него такой реакции. В конце концов Рабастан сказал брату, где взять это печенье, после того как тот несколько раз подныл Гарри, пока его жених притворялся, что говорит о чём угодно, только не о том, где взял это лакомство. Рабастан не мог винить брата, печенье было хорошим. Гарри даже украдкой дал половину Габриэлю. Не то чтобы он делал это всё время — не будет, — его порода должна быть стройной. Это была его собака, он мог делать всё, что хотел. Они остались на улице ещё только на полчаса, что, по правде говоря, было дольше, чем ожидалось. Но близнецы, несмотря на то, что вздремнули, сильно устали, когда все волнения дня настигли их.