Взгляни на дом свой, Ангел

Земля Удар, предназначенный разделить её надвое, пришелся в пустоту. Кроули снова отпрыгнула с демонической проворностью, которую не могло сломить даже оцепенение. Её спина с силой ударилась о кирпичную стену переулка, но она почти не почувствовала боли. Всё её существо было сфокусировано на фигуре в темноте. И в этот момент меч в руке нападавшего вспыхнул. Не блеклым отраженным светом неона, а чистым, ослепительным, ангельским пламенем. Огонь озарил переулок, отбросив резкие, пляшущие тени, и выхватил из мрака лицо противника. Кроули перестала дышать. Перед ней стояла она. Азирафаэль. В своем женском обличии, она не могла ошибиться. Тот самый изгиб бровей, те же губы, тот же овал лица. Но всё было искажено. Черты, обычно мягкие и оживленные, были застывшей маской холодной, презрительной ярости. И глаза... Богиня, её глаза! Они горели неестественным, сиреневым светом, словно две аметистовые звезды, холодные и далекие. — Аз... — имя застряло у Кроули в горле. Азирафаэль не ответила и вообще не произнесла ни слова. Молча и неумолимо, она ринулась в новую атаку. Меч просвистел в сантиметре от шеи Кроули. — Что ты делаешь?! Остановись! Это же я! — закричала Кроули, отскакивая и спотыкаясь о тело несчастной Юмин. – Это ты настолько на меня обиделась? – возмущенно воскликнула Кроули. – Кто тут на кого обижаться должен! Да и не убивать же за так… — она не договорила и метнула в ангела попавшуюся под руку пустую пивную банку, а затем с силой швырнула тяжелую железную крышку от мусорного бака. Азирафаэль даже не уклонилась. Крышка со звоном отскочила от невидимого силового поля, окружавшего ангела. В её сиреневых глазах не было ни искры узнавания, ни сомнения, ни той теплой, абсолютной убежденности и веры в добро, что Кроули знала веками. Только пустота и решимость. Это зрелище было настолько ошеломляющим, так глубоко противоречило всему, что она знала о своём ангеле, что на долю секунды Кроули отвлеклась. Этой доли секунды хватило. Пылающий клинок снова взметнулся над её головой и Кроули инстинктивно рванулась в сторону, но было слишком поздно. Все, что она успела, — это подставить руку и отвести удар так, чтобы полыхающее острие прошло мимо, но тяжелый эфес с размаху пришелся ей прямо в висок. Мир взорвался белой болью и искрами. Обычное оружие ей было нипочем, но это был священный меч и такой удар… Ноги подкосились. Она рухнула на мокрый от крови и грязи асфальт, не в силах пошевелиться. Сознание поплыло, в ушах зазвенело. Когда зрение прояснилось, Азирафаэль уже стояла над ней. Безупречная. Её ангельские одеяния сияли неземным светом, на них не было ни пятнышка. Ни капли крови, ни пылинки. Она была воплощением небесного идеала, прекрасным и безжалостным божеством. И она заносила меч для последнего, финального удара. Кроули почувствовала себя грязной. Испачканной. Острая, режущая горечь подступила к горлу Кроули, затмив даже физическую боль. Значит, так всё и закончится? Не в споре, не в великой битве, а в грязном переулке, от руки той, кого она... того, с кем прошла весь путь. Азирафаэль наклонилась над ней, и наконец заговорила. Её голос прозвучал чуждо, механически, совершенно незнакомо, словно заученная фраза из ритуала:       — Готова ли ты принять свою кару, исчадие ада? Кроули посмотрела на это прекрасное лицо. Такое знакомое и одновременно сейчас совершенно чужое. В эти сиреневые глаза, в которых не осталось и следа её ангела. И нашла в себе силы на последнюю, горькую, исполненную бесконечной тоски фразу. Она выдохнула: — Посмотри на себя... Ты великолепна. Эффект был мгновенным. Азирафаэль замерла. Её рука с мечом дрогнула. Она моргнула, один раз, другой, и сиреневый свет в её глазах померк, затрепетав, как перегоревшая лампочка. На одно единственное, драгоценное мгновение её взгляд стал ясным и голубым — тем самым, родным, но полным ужаса и осознания. Она сделала неуверенный шаг назад, меч чуть не выпал из её ослабевших рук.       — П-прости... — прошептала она, и это был её голос, сдавленный, разбитый. И исчезла. Растворилась в воздухе, оставив после себя лишь запах озона и оглушительную, звенящую тишину. Кроули осталась лежать на холодном асфальте, одна, в луже своей и чужой крови, не только с разбитым виском, но и повторно разбитым сердцем.

***

Земля Боль в виске была огненной, пульсирующей. Каждая капля гребанного дождя, падавшая на лицо Кроули, как в плохой мелодраме, отдавалась в черепе. Но физическая боль была ничто по сравнению с тем хаосом, что царил внутри. «Она не узнавала меня. Её глаза...» Мысль, холодная и ясная, пронзила туман шока и обиды. Это точно была Азирафаэль, она не могла ошибиться, но одновременно не она, не её Азирафаэль. Не та, что спорила о морали, ругала её за скоростную езду в центре Лондона, коллекционировала книги, винил и отговаривала от использования святой воды. Не та, что прошла с ней Армагеддон, не та, с кем они 11 лет воспитывали не того ребенка. Её ангел никогда бы не подняла на неё руку. Никогда, чтобы ни случилось. Кроули не сомневалась. Они что-то сделали с её ангелом, эти ублюдки, эти мерзкие ублюдки превратили её Азирафаэль в марионетку с сиреневыми глазами. И в этот момент ярость — та самая, что она до сих пор была направлена на ангела, — развернулась на 180 градусов. Она перекипела, сконцентрировалась и нацелилась туда, куда стоило с самого начала: на Небеса. Горячая, черная, беспощадная ненависть к тому, что они посмели сделать с её ангелом. Они не просто изменили её сознание — они осквернили саму её суть, превратили в орудие слепое. Обида никуда не делась. Она сидела глубоко в горле колючим комом. Но теперь она отступала перед чем-то более сильным — перед осознанием, что Азирафаэль была в беде. В смертельной опасности. Да и сама Кроули тоже больше не чувствовала себя в безопасности. Больше не было ощущения, что никому нет до неё дела. Есть. И сильно, раз ради такого они отправили Азирафаэль. И что если первое покушение провалилось, следующее будет спланировано более тщательно. Они учтут ошибки и наверняка усилят контроль над Азирафаэль. Возможно, в следующий раз у неё не получится докричаться до ангела. Она не могла это бросить. Невозможно было просто уйти и попытаться жить дальше, зная, что она там, наверху, заперта в собственном разуме, околдована, и её заставляют делать то, что она ненавидела бы всем своим существом. Кроули с трудом поднялась, опершись о липкую грязную стену. Она посмотрела на тело Юмин, и ее демонская душа на мгновение сжалась от чувства вины. Невинная жертва в чужой войне. – Пора домой, — прошептала она хрипло, глотая соленый привкус крови и дождя. Пора выяснять, в чем, черт возьми, дело.

***

Возвращение в книжный магазин в этот раз было другим. Теперь она не смотрела на книжный из окна кафе Нины, она ворвалась туда. Дверь распахнулась с таким грохотом, что Мюриэль, дремавшая в кресле, подпрыгнула. — Рассказывай всё, — потребовала Кроули, её голос был хриплым после ночи, а на виске красовался ужасного вида синяк с запекшейся кровью. — Всё, что видела, слышала, о чем догадываешься. Каждый чих, каждую остановившуюся стрелку. Теперь я внимательно слушаю И Мюриэль выложила все ещё раз: часы, идущие задом наперед, самопроизвольно появляющиеся жуткого вида книги и, самое главное, свое последнее подозрение, к которому она пришла, изучая эти книги. — Я долго мучалась, но ответ оказался намного проще, чем казалось. Мне сразу надо было об этом подумать, но это казалось слишком очевидным. Это и правда начало второго пришествия, и помимо знамений, в нем, как вы наверняка знаете, есть несколько ключевых событий. Кроули сидела в кресле и нетерпеливо покачивала ногой. Снова находиться здесь, в книжном, было потрясающе приятно и тягостно одновременно. – Я думаю... я думаю, это то, о чем предупреждал Азирафаэль, — робко сказала она. — Проект “Нулевой Цикл”. И начало – это уничтожение того, что считают “Великим Злом”, источником порчи. И... — она посмотрела на Кроули с жалостью, — кажется, они решили, что это... вы. Кроули замерла. Сначала её лицо исказила гримаса недоумения. Она фыркнула, потом рассмеялась — коротким, сухим, лишенным веселья звуком.       — Я? Великое Зло? — она покачала головой. — О, ирония. Шесть тысяч лет небольших пакостей, и вот, пожалуйста — главный враг мироздания. Лестно, черт возьми. Но смех быстро застрял в горле, сменившись ледяной тяжестью. Если Небеса были настолько безумны, что видели в ней угрозу такого масштаба, и настолько жестоки, что для её устранения использовали Азирафаэль... то ситуация была хуже, чем она думала. Гораздо хуже.

***

Началась работа. Кроули превратила книжный магазин в почти что штаб-квартиру. Она подняла свои старые, пыльные связи — полузабытых демонов низшего ранга, духов местности, уставших от небесной бюрократии, даже нескольких греческих божеств на пенсии, которым было плевать на новые порядки, и кто бы точно пострадал, случись второе пришествие. Всех бы выкосили… Она даже рискнула послать несколько осторожных сигналов в Ад, дергая за ниточки старых долгов и скрытых интриг. Ответ был предсказуемым: Аду нравилась идея небесного раскола, но официально помогать отщепенцу, объявленному «Великим Злом», никто не собирался. Себе дороже. Эти идиоты всерьез думали переждать, и похоже с уходом Вельзевул Ад потерял последние нотки здравого смысла. Собственно этот потерянный здравый смысл Ада и стоило найти. Это был последний, самый отчаянный их шаг – поиски Гавриила и Вельзевул. Если бы кто и знал, как остановить эту небесную машину, так это они, эта небесно-адская парочка, которая смогла. Кроули долго скрипела зубами от одной мысли снова связываться с бывшим адским и райским начальством, но выбора не было. Они с Мюриэль попытались и неожиданно для себя потерпели сокрушительную неудачу. Их нигде не было. След их был холоден, и исчезли они настолько мастерски, что не оставили ни запаха серы, ни намека на перья.

***

Так прошла неделя, затем другая. Дни проходили в напряженном поиске и ожидании новой угрозы. Кроули больше не спала, совсем. Она изучала древние тексты, которые приносила Мюриэль, строила теории, пыталась вычислить следующий ход Небес. Но угроза и не заставила себя ждать долго. Однажды ночью, когда Кроули снова сидела над книгами в своем кресле с чашкой холодного кофе, воздух в магазине застыл как тогда, в переулке. Тихий, едва уловимый звук пронесся по комнате. Кроули медленно подняла голову. Она знала этот звук. Это был разбитых защитных чар. Она встретилась взглядом с Мюриэль, которая застыла у стеллажа с глазами, полными тревоги, и напряженно кивнула ей. Они ждали этого.