Взгляни на дом свой, Ангел

С каждым днём Кроули чувствовал себя все более чужим и выбитым из колеи. Всеобщее воодушевление, смех, запах имбирного печенья и мишуры, которыми был пропитан дом, — всё это не привлекало его, а лишь раздражало. Он видел, как вся компания так или иначе с энтузиазмом готовятся к Рождеству — этому абсурдному, ироничному празднику в их ситуации, — будто на кону была не судьба всего творения, а просто вечеринка. Он чувствовал себя старым, изношенным носком, завалявшимся под кроватью, пока все остальные наряжали елку. Жалким. Ненужным. Когда настал его черед провести день с Иисусом, у Кроули не было сил на грандиозный жест. Он был просто смертельно уставшим. Но он и не сомневался в том, что хочет показать. В Норвегии ещё только занимались сумерки, когда Кроули взял Иисуса за руку и щелкнул пальцами, после чего их резко вырвало из тусклого света, швырнув в густую, бархатистую темноту. Воздух стал теплым, влажным и наполнился пьянящими ночными ароматами тропических цветов и моря. Они оказались на плоской крыше небольшого белого дома где-то на острове в Индонезии, где в это время стояла глубокая ночь. Над ними простирался небосвод, какой можно увидеть только вдали от городских огней. Млечный Путь раскинулся ослепительной, сияющей рекой, а мириады звезд, от ярчайших гигантов до едва заметных искорок, усеяли черный бархат неба до самого горизонта. Кроули молча уселся на теплую черепицу крыши пустующего дома, спиной к приглушенному шуму океана, и протянул Иисусу бутылку дорогого, выдержанного красного вина, без бокалов. Тот, не говоря ни слова, принял её, отпил и вернул обратно. Минуты тянулись в тишине, нарушаемой лишь криками ночных птиц откуда-то издали. Потом Кроули тяжело вздохнул и поднял руку, указывая на сияющий хаос над головой. — Видишь то скопление? Там, рядом с Поясом Ориона, — его голос прозвучал хрипло. — Туманность. Я... мы... участвовали в этом. В самом начале. Когда все только зажигалось. Он сделал глоток из горлышка, словно пытаясь смыть ком в горле. — Это было... ни с чем не сравнимое чувство. Ты берешь горсть праха, безликой пыли, и вкладываешь в неё идею. Идею красоты. Гармонии. И она... вспыхивает. Рождается новая звезда, новая система, новое чудо. Ты чувствуешь, как она пульсирует как живая. — Он замолчал, и в тишине его следующая фраза прозвучала почти жалобно. — А потом тебе говорят, что всё это... просто предварительные украшения. Что главное событие — это люди, а все остальное... подлежит утилизации. Потом, причем вместе с людьми. Он опустил руку и снова потянулся к бутылке. — Но звезды всё ещё тут. — Он кивнул в сторону неба. — Где бы ты ни был, в какой бы заднице ни оказался... они всегда там. Они вернее и надежнее людей, они почти не меняются по сравнению с людьми. Звезды могут помочь найти путь, если ты его потерял, когда-то они вели и тебя самого. Или... — он посмотрел прямо на Иисуса, и в его желтых глазах, в которых сейчас отражались огни звезд, была вся его шеститысячелетняя усталость, — или просто напомнить, что даже если тебя окружает кромешная тьма и ничего не видно... они все равно там. Горят. Значит, не всё ещё кончено. Значит, можно просто сидеть и ждать, пока тучи разойдутся. Или... идти дальше. Но путь — есть, даже если ты его потерял. В конце концов ты сможешь снова на него вернуться, если доверишься. Он умолк, исчерпав все свои силы. Он не предлагал решений, не показывал чудес человеческого духа. Он показал самое простое и самое вечное, что знал. Тихое, непоколебимое постоянство в сердце хаоса. Иисус недолго помолчал, осмысляя сказанное. Легко улыбнувшись, он ответил: – В тебе поразительно много веры для демона. Нисколько не пытаюсь тебя обидеть, напротив, пожалуй, я восхищён этим ничуть не меньше, чем тем, что ты мне показал. Он снова взял бутылку, поднял её в немом тосте к звездам, отпил и кивком поблагодарил демона за то, что тот поделился. Кроули продолжил смотреть вдаль, едва заметно кивнув в ответ. – Я не думаю, что ты ищешь совета, и не стану его тебе давать, но мне бы очень хотелось отплатить тебе добром за то, о чём ты мне напомнил. О том, что я когда-то знал, но забыл, пробыв столько времени на Небесах. За это я хочу тоже тебе кое-что напомнить, и возможно это сможет тебе помочь. Простить – не значит забыть. Некоторые вещи невозможно и даже не нужно забывать, пусть они и болезненны. Но простить – значит перестать прошлому убивать твоё настоящее. И это, как будто бы, стоит того.