Крылья над Севером

      Леви стоял перед зеркалом в своей гостиной, поправляя шейный платок под воротом накрахмаленной рубашки. Через двадцать минут должен заехать Райнер, что уже обещало лёгкую головную боль. Вечер будет хуже некуда, а уж своему предчувствию Аккерман доверял.       — На материке такие платки не носят, — раздалось за спиной. Фалько сидел в кресле, вытянув вперёд ноги, и с видом знатока изучал капитана с ног до головы. На правой руке у мальчишки красовался гипс, но это нисколько не мешало ему раздавать советы, будто он главный эксперт по мужскому стилю на всём континенте. Леви не жалел, что дал ему ключи от своей квартиры, даже несмотря на то, что малец жил через стенку, но вот своё мнение лучше бы ему держать при себе.       — Будешь умничать и отправишься вместо меня, — буркнул Леви, и, не слушая дальше, накинул пиджак. Фалько улыбнулся, как будто услышал комплимент, а не угрозу. За четыре года парень научился читать в капитане больше, чем тот говорил, но выдавать его мягкую сторону тому же Райнеру не собирался. Уж больно ценная информация.       — Всё равно что-то не то, — мальчишка прищурился.       Едва ли в этом был виноват платок, когда весь грозный вид исходил от исполосованного лица с недовольным выражением, которые никак не могли сочетаться ни с одним костюмом. Строгость, как думал Леви, была не так уж и плоха, особенно в компании подростка или, что предстояло, в окружении напыщенных меценатов.       Капитан бросил быстрый взгляд на гипс. Молодой и старательный парень ухитрился сломать руку, помогая в доме Браунов, а сейчас и вовсе нарывался на подзатыльник. Словом, совсем себя не бережёт.       Фалько с Габи… Два назойливых комка энергии, нарушавшие размеренное движение воздуха в этом доме. Нет, конечно, называть себя их опекуном он бы не стал — скорее бы язык себе откусил, тем более, что Грайс всё больше прирастал к семейству Браунов, но несмотря на это, они присматривали друг за другом, каждый по-своему. Когда за капитаном присматривал только Фалько, нравилось чуть больше. И не из-за прошлого Габи, просто с наступлением переходного возраста эти двое представляли из себя гремучую смесь, всякий раз, как находились в одном помещении.       Через открытое окно раздался шум двигателя: Райнер приехал раньше, чем было запланировано, и уже через пару минут поднимался по лестнице. На лице едва скрываемая улыбка и привычная энергия, которая всегда сдвигала брови Аккермана вместе.       — Капитан? — сказал Райнер, как только вошёл в квартиру, не разуваясь. — Габи просила передать вам ужин.       Он положил тарелку, завёрнутую в бумажный пакет, на небольшой комод к прихожей. Проходить в обуви дальше порога, как он быстро усвоил, было категорически запрещено.       — Кстати, вы в этом пойдёте? — добавил масла в огонь.       Фалько прыснул со смеху прямо в кресле и чуть не навернулся. Леви бросил на Райнера свой дежурный ледяной взгляд, который обычно мог заставить взрослых мужчин замереть на месте, и тот невольно сделал шаг назад, так и не поняв, чем заслужил такое приветствие. Заливистый смех Грайса, вопреки инстинктам самосохранения, говорил о безопасном положении вещей. Райнер не всегда точно определял настроение капитана, но Фалько был своего рода индикатором, на который стоило поглядывать.       — Закрой квартиру, как будешь уходить, — коротко бросил Леви, прихрамывая направляясь к двери. Фалько поднял здоровую руку и махнул им вслед. Леви уже было потянул ручку на себя, но замер на полпути. Оглянулся на Брауна, спускающегося с лестницы, и шагнул назад. — И убери этот шедевр кулинарии из моей квартиры.       Дом генерала Фогеля был виден уже издалека. Огромный особняк с колоннами, выкрашенными в мягкий кремовый оттенок, высокие окна, сквозь которые пробивался золотистый свет торжественных ламп. Территория охватывала небольшой парк с ухоженными дорожками и аккуратными клумбами. По вечерам свет в окнах переливался на гладкой поверхности фонтана у центрального входа. Всё дышало помпезностью, хотя сейчас здесь и не устраивали пышный бал. Внутри особняка гостей встречала небольшая, но яркая иллюминация, стены были украшены мягкими тканями, а картины на полотнах напоминали о былых днях. Всё было построено так, чтобы ощущение роскоши подавляло матёрого разведчика. Даже вечерний ветер казался частью этого спектакля, нёсший с собой лёгкий аромат жасмина с садовой территории.       — Я же говорил, что Райнер справится, — раздался голос Армина, стоявшего рядом с остальными, как только Аккерман с Брауном переступили порог. Он был свеж и бодр, с лёгкой улыбкой стратегического удовлетворения. Леви подошел ближе и оглядел знакомую компанию.       — Леонхарт нашла дела поважней? — процедил он, глядя на Арлерта.       — Она… осталась у отца, — пояснил Армин, пряча руки в карманы брюк. — Сказала, что терпеть такие встречи не может.       Леви крепко сжал трость и медленно повернул голову к Райнеру. Непонимание, как эта стерва может так просто отказаться от участия в этой клоунаде, только усиливало ненависть к происходящему. У того на лбу проступил пот и нервная улыбка, пока он проклинал длинный язык Армина. Уважение Райнера к Леви было неподдельным, но он также понимал, что от смачного удара тростью по затылку его спасают только шаткие правила светского приличия и лучше бы ему сегодня оставаться на виду у гостей.       — Ну что ж, мы ведь уже здесь, — пробормотал Райнер, надеясь слегка разрядить напряжение, — кажется, я видел где-то столик с напитками!       Жан, Конни и Пик приветливо кивнули, стараясь не подливать масла в огонь лишними разговорами. Леви расположился в углу холла, оккупировав одно из кресел и невидимо наблюдая за всем вокруг. В памяти мелькнули воспоминания о тех редких официальных встречах, на которые Эрвин изредка соглашался ради поддержания хороших отношений между советом и разведкорпусом. Он всегда уходил раньше положенного: едва выносил это праздное общество болванов. И вот теперь Леви оказался в его шкуре. Как забавна бывает жизнь.       Не прошло и пары минут как Армин уже ушёл вглубь зала, протискиваясь между столами и людскими толпами, пожимая руки мужчинам в военной форме, улыбаясь и безупречно вписываясь в светскую суету. Леви невольно отметил, как легко Арлерт умел находить общий язык с этими людьми, словно это и впрямь была какая-то игра. Остальные держались немного в стороне, но достаточно близко, чтобы Леви мог ясно слышать их разговоры.       — Кто это? — тихо спросил Жан, кивнув в сторону выхода.       — Доктор и профессор Бауэр, — ответила Пик с лёгкой улыбкой, объявляя очевидное. — Приехали из Хизуру, когда город начал привлекать молодых специалистов.              Леви перевёл взгляд туда, куда указал Жан.       — Полгода назад, — Пик продолжила шёпотом, — было много скандалов о присуждении звания профессора в таком раннем возрасте. Но, похоже, сейчас все успокоились.       — Родственники? — поинтересовался Кирштейн. Схожесть была небольшой, но для зоркого глаза капитана слишком очевидной, чтобы её проигнорировать. Пик, в подтверждение его мыслей, кивнула.       Если врачей Леви ещё мог уважать, хоть и не обязан был любить, то с остальными новшествами материка мирился с трудом. Не химики ли создали газ со спинномозговой жидкостью? Эти ублюдки, обременённые знаниями, наверное и про Рагако никогда не слышали, да и зачем им. Всего лишь все жители превратились в титанов и были убиты, подумаешь… И каких ещё «уважаемых» учёных этот вечер ему подкинет?       — Господин Аккерман, — залепетал высокий голос, — не желаете угостить даму?       Леви повернул голову к источнику приторного звона и едва сдержал злую ухмылку. Девица, явно из разряда тех, кто попадает на подобные приёмы исключительно благодаря отцу, стояла перед ним с наивной улыбкой и глупостью, просвечивающей сильнее её нескромного декольте. Он молча счёл за благо, что такой приём всё же подразумевал дистанцию. Аккерман встал и вежливо протянул юной особе правую руку.       — Закуски бесплатные, госпожа…       — Лоттнер, — представилась девушка, уже довольная тем, что знаменитый капитан учтиво отводит её в сторонку.       — Лоттнер… Офицер Браун куда мобильнее калеки с Парадиза, — Леви слегка приподнял трость, демонстрируя своё положение. — Но не переживайте, он такое же элдийское отродье, как и я. Передаю вас в его заботливые варварские руки.       И прежде чем малолетняя любительница острых ощущений расплачется или того хуже, бросится переубеждать его, Леви отошёл к одному из столиков, наслаждаясь смехом Фингер и растерянным лицом Райнера за своей спиной. 

──── · ❆ · ────

      Эвелин, шагая рядом, сдерживала громкий недовольный вздох. Её скромное чёрное платье, выбранное Марисой, село идеально, но эти чёртовы туфли просто убивали. Кто вообще придумал такие пытки? Прошло всего ничего, как она встала на эти, дьяволом придуманные, ходули, но уже не чувствовала нескольких пальцев. Душу бы сейчас отдала за пару ботинок. Да и под платьем было бы не видно… Мариса ощущала себя явно комфортнее, а Ян, ещё не успевший привыкнуть к общественному вниманию, не отходил от единственных здесь знакомых людей. Но это ненадолго, под конец вечера, пара бокалов вина откроют в нём общительную натуру.       — Ну что, Ян, — Мариса ненавязчиво взялась за локоть Фольмера, пока они шли к центру зала. — Каково это, работать под началом Эвелин? — в её интонации сквозила лёгкая игривость, но глаза были внимательны.       — Работы много, но мне нравится, — заулыбался ассистент. — Эвел… профессор Бауэр очень внимательна.       — Стоит провести с ней воспитательную беседу, — Мариса выпустила лёгкий смешок от такой попытки избавиться от формальностей. Работают вдвоём столько времени, а он всё продолжает звать Эвелин по фамилии. — Кажется, она тебя в конец запугала.       — Вовсе нет! — ассистент поспешил опровергнуть такое предположение и уже набрал полную грудь воздуха для хвалебной тирады.       — Да неужели? — голос Эвелин за спиной заставил Яна поёжиться. Ну и как он должен усидеть на этих двух стульях?       Мариса от души засмеялась: наивный и честный молодой человек всегда выглядел милым в её глазах, учитывая, с кем ему приходится соседствовать. Ян говорил искренне, и это придавало ей чувство спокойствия и гордости за сестру. Беседа их текла легко, словно старые знакомые обсуждали повседневные дела, а вокруг них постепенно собирались люди, одни здоровались с Марисой, другие представлялись впервые. Она улыбалась, общалась, слушала, и шаг за шагом всё больше отдалялась от своих спутников.       — Эвелин! — раздалось за спиной. — Очень надеялась вас здесь увидеть и не ошиблась. — Госпожа Аямэ мягко пожала руку бывшей ученице. Хорошая женщина, Эвелин она нравилась, как минимум потому, что они обе с одинаковым трудом пробивались в мире науки, узурпированном старыми мужчинами.       — Рада встрече, — искренне ответила Бауэр. — Надеюсь, дорога вас не утомила. Ян Фольмер, мой ассистент в академии. — указала она на Яна, таращившегося на пожилую азиатку, как на ожившую легенду, о которой он только читал. Вероятно, через пятнадцать — двадцать лет, будущий подчиненный Фольмера с таким же восторгом будет читать и про его наставницу.       — Ассистент, значит, — протянула Аямэ, быстро улавливая положение. — Тогда прими мои поздравления. Ты должно быть заставила совет изрядно понервничать… — не удержалась она от маленькой ухмылки, а вот Эвелин, вспоминая комедийный спектакль награждения профессорством, сейчас улыбалась от души. — Над чем вы сейчас работаете?       Ян пытался поддерживать разговор, но не успевал за темпом двух именитых химиков, сложно было представить, как в их сознании разворачиваются замысловатые формулы и реакции. Впрочем, небольшие ремарки он смог себе позволить, когда женщины набирали в грудь воздуха. Возможно, только ради этих минут и стоило сюда идти.        Но вот в толпе мелькнула фигура, которая моментально заставила внимание Эвелин переключиться. Высокий мужчина с широкими плечами, уже слегка тронутый сединой, но сохраняющий выправку и некий напускной шарм. Профессор, чёрт его дери, Грэнвилл. Его появление вызывало не злость, а скорее дискомфорт, как если бы кто-то скрёб ногтями по стеклу. Ян потерял её из виду, когда она коротко попрощалась и нырнула в толпу. Госпожу Аямэ, такое поведение ничуть не смутило, видимо, была хорошо с ней знакома, и женщина продолжила занимательную беседу с Фольмером один на один.       Бауэр же старалась двигаться как можно меньше, встав рядом со столиком в холле, усеянном бокалами вина. План притвориться декором для пустующей стены был хорош, но к сожалению, не надёжен.        — Душенька! Вот уж кого не ожидал здесь встретить! — воскликнул Грэнвилл, разводя руки так, будто собирался заключить Бауэр в объятия. Эвелин неторопливо подняла бокал с белым вином, только что взятый со столика, и залпом выпила всё содержимое. Леви же молча наблюдал происходящий на другом конце столика спектакль. Он видел такие сцены десятки раз, и все они были слишком предсказуемы. — Как же вы похорошели! — продолжал доктор, наклоняясь ближе, забывая о границах. — И, признаться, я не ожидал, что вы появитесь в подобном виде. Хотите, я познакомлю вас с научными сотрудниками из Хизуру?       — Профессор Грэнвилл! Боюсь, уровень дискуссии будет несоизмерим, не хочу вас зря утруждать, — улыбка Эвелин совсем не затронула глаз, так что любая внимательная душа уловила бы сарказм. Любая, но не его. Грэнвилл только расплылся ещё больше и аккуратно начал приглаживать старательно уложенную шевелюру.       — Просто Томас… — протянул мужчина шёпотом, вызывая у крепкого желудка рвотный позыв. — Я всегда знал, что за вашими колкостями кроется интерес. Стоило мне лишь появиться, и вы сразу расцвели.       — Так же, как расцветает цирроз на здоровой печени…       Девушка — само терпение, топливом которого был только что осушенный бокал. Знакомая история, мелькнуло у Аккермана в голове, мужчина с положением и наглостью считает, что женщины обязаны слушать его фамильярности и снисходительные комплименты. Смотрелось это даже пошло.       Профессор расхохотался, искренне полагая, что это удачная шутка. Грэнвилл продолжал говорить, нет, трещать, исключительно о себе, заставляя Эвелин коситься на второй бокал. Подлинное счастье, что виделась она с ним редко и по большей части, случайно, в противном случае, Бауэр бы давно окрестили запойной.       — Господин Грэнвилл! — Ян, спасательный круг в этом море отвращения и цинизма, появился за спиной у Томаса. — Я давно хотел спросить ваше мнение по поводу последней публикации о синтетических аналогах органических тканей. Вы ведь как раз исследовали этот вопрос?       Тон был настолько живой и заинтересованный, что доктор, словно забыв о цели своего вечера, сразу же повернул голову к молодому собеседнику. Его глаза загорелись, и он с готовностью пустился в объяснения. Грэнвилл, опьянённый звуком собственного голоса и блеском собственных аргументов, уже полностью переключился на Фольмера, пока Эвелин, прихватив новый бокал с собой, шагнула в сторону. Она лишь краем глаза отметила, как доктор, размахивая руками, что-то объяснял и мысленно поблагодарила ассистента: «Очень складно, Ян… Чуть бы пораньше, но и так неплохо».       Она прошлась мимо шумных гостей до стеклянной двери. Балкон оказался пустым: сквозняк с улицы распугивал тех, кто не был готов жертвовать удобством ради уединения. Эвелин встала к перилам, оперлась на холодный камень и позволила себе несколько секунд роскоши. Да и разве это холод для человека, который привык к более суровым условиям? Она почти расслабилась, когда за спиной раздались лёгкие шаги.       — Простите, — прозвучал мягкий голос, — я надеялся найти минутку покоя.       Эвелин обернулась: на пороге балкона стоял молодой человек в сером костюме, но выправка у него была как у военного. Впрочем, с ним не требовалось прибегать к анализу и сложным умозаключениям, его личность давно потрепали журналисты. Свет из зала выхватывал его мягкий профиль, с лёгкой улыбкой, которая совсем не казалась фальшивой, может, разве что, чуть-чуть усталой.       — Наши желания совпали, — ответила она, выпрямляясь и переставляя бокал в левую руку. Они обменялись рукопожатием.       — Армин Арлерт, советник международных отношений, — представился он. — Рад знакомству.       — Эвелин Бауэр, профессор химии — коротко, но достаточно ясно. Ему понравилось, как это прозвучало: без жеманства. Армин склонил голову в лёгком поклоне, отмечая не только статус, но и внутреннее достоинство женщины перед ним. — Едва ли вы нуждаетесь в представлениях, господин Арлерт…       — Пожалуй, — Армин слегка засмущался и облокотился на перила рядом с ней, — но признаюсь, мне бы больше нравилось, если бы меня никто не знал.       — Герой, убивший Эрена Йегера… — протянула Эвелин, смакуя каждое слово и поворачиваясь обратно к перилам. Она покрутила пальцами ножку полупустого бокала. Вид на сад Фогеля был похож на райские кущи, особенно на фоне всеобщей разрухи, с которой герои войны невольно ассоциировались. — Соболезную.       Армин выпрямился и с удивлением посмотрел на женщину, стоявшую рядом. Никто за все эти четыре с лишним года ни разу не говорил подобного. За исключением, конечно, его друзей, которые знали настоящее положение вещей. С чего вдруг она сказала такое?       — Знаете, вы первый человек, кто это произнес. — Он отвернулся и уставился пустым взглядом на оранжерею, вторя профессору.       — Тогда всё ещё хуже, чем выглядит. — Эвелин слишком поздно поняла, что, наверное, это было неуместно, но Армин только улыбнулся.       — Вы не создаете впечатления незрелого человека, о котором так много говорят.       — Незрелого? Вот что эти вредные старики обо мне судачат?       — Думаю, я давно перестал прислушиваться к мнению тех, кто видит мир только через призму формальностей.       — К сожалению, такие убеждения не передаются так же легко как простуда, а не то, как бы облагородился мир, — оба на этом скромно засмеялись. — Берегите в себе это качество, господин Арлерт. Оно делает вам честь.       — Приятно слышать, — сухо ответил Армин. — Хотя меня убеждают, что это инфантильное качество. Всё-таки, человек всегда будет жить в окружении чужих мнений и оценок.       — А что вы скажете, если факты будут противоречить доверию? Тогда вы станете прибегать к чужим оценкам?       — Боюсь, что да. Но я постараюсь сохранить свои заключения нетронутыми и только так оценить вопрос.       Мариса появилась резко, растолкнув обе двери балкона, с тем самым видом старшей сестры, которая сейчас будет отчитывать ребёнка, разрисовавшего стены в доме. Но эта гримаса явно ей не подходила, не умела она злиться.       — Как тебе не стыдно? — произнесла она, прищурившись. Эвелин сейчас выглядела весьма спокойно и даже комфортно, чего не сказать об одном бедолаге, чьи нервы были изрядно потрёпаны. — Бросить своего подчинённого в лапах этого павлина!       Эвелин повернув голову, встретила взгляд сестры и ответила непринуждённо, словно, вопрос был настолько очевидным, что задавать его было странно:       — А ты думаешь, для чего я его позвала? — Нет, ей не было стыдно. Это не смертельно, от головной боли ещё никто не умирал, а наличие члена в штанах гарантировало Фольмеру нравственное спокойствие. Армин приподнял брови, но промолчал. Хотя судя по тому, что он слегка улыбнулся, молодой человек оценил смекалку. Да и чего греха таить, он провернул такой же финт. — Позвольте, — Эвелин сделала жест рукой. — Доктор Мариса Бауэр. Старшая сестра, неплохой хирург и ужасный человеколюб.       — Очень приятно, доктор Бауэр.       Армин слушал внимательно, кивал, уточнял, и постепенно разговор перекинулся на более широкие темы: литературу, исследования, политику. Сестры Бауэр оказались приятными собеседниками, начитанными и не лишенными живого ума.       — А вы откуда? — спросил Армин после короткой паузы. — Я слышал, что вы учились в Хизуру. Но откуда родом?       — С Севера, — сказала Эвелин. — Решили перебраться в края потеплее.       Мариса взглянула на сестру, удивлённая её лёгкостью. Но возразить ничего не смогла, слова звучали правдоподобно и завершённо, да и ложью они не были. Грохот торопливых шагов заставил всех троих обернуться. На балкон влетел раскрасневшийся Ян с паникой в глазах.       — Профессор Бауэр! — почти выкрикнул он. — Я его упустил!       Мариса запрокинула голову и расхохоталась так звонко, что Армин даже растерялся, а пара стоявшая неподалёку от балкона повернулась в их сторону. Он перевёл взгляд с Марисы на Эвелин.       — Благодарю за беседу, господин Арлерт, — произнесла она с тяжёлым вздохом. — Надеюсь, ещё представится случай продолжить.        Армин проводил её взглядом, ощущая странное послевкусие их разговора, однозначно, приятное.       Возвращение в зал оказалось как прыжок в иную реальность. Эвелин вошла медленно, стараясь не выдать на лице раздражения. В этой тесной зале больше нечего делать, кого нужно было и кого хотелось, она уже поприветствовала и больше терпеть это представление не собиралась. Желательно, поймать попутный экипаж или придётся идти домой пешком, но в таком случае, исключительно босиком. Гости теснились у столов, официанты с подносами пробирались меж людей, и путь к дверям был заведомо неудобным. Через несколько шагов дорогу ей перегородил неуклюжий офицер, отвлёкшийся на беседу и сделавший шаг назад. Любая другая женщина резко остановилась бы, может, даже споткнулась и была любезно подхвачена вон тем господином, прожигающим в её платье дыру. Но на спасение барышни он может не рассчитывать: Эвелин слегка развернула стопу, шагнула вбок и, почти не замедлившись, скользнула мимо, будто так и планировала.       — Капитан, — раздался голос за спиной и отвлек Леви от наблюдения.       У Артура Фогеля было резкое, жестко вылепленное лицо с глубокими складками между бровями. Седина волос была зачёсана назад и открывала высокий резкий лоб. Борода подчёркивала строгую симметрию всех морщин, а тяжёлые веки делали взгляд суровым. То, что нужно в военном деле.       — Генерал, — коротко кивнул Леви. Тот задержал взгляд на гостях, потом перевёл его на Аккермана, чьё недовольство было трудно не заметить.       — Всё это пустая мишура, но, увы, часть работы, — заключил он. Аккерман сделал глубокий вдох, понимая, что за эту маленькую бессловесную откровенность Фогель его не осудит. Всё же, неплохой этот старый вояка. — Завтра к вам в кабинет принесут дело касательно пристани Вестрейс, господин Аккерман, я прошу вас заняться им лично.       Леви лишь коротко кивнул, очевидно, сейчас подробностей он не получит.       — Сроки жёсткие, — продолжил Фогель, словно проверяя его реакцию. — До конца недели нужны первые результаты. Если сорвём дело, то это ударит по бюджету города.       — Понял, — коротко ответил Леви. Генерал чуть приподнял подбородок, это и был тот ответ, которого он ожидал. Капитану, чьё звание он сохранил действительным, можно было довериться, когда работа требовала твёрдой руки. За такое решение Фогель ни разу не пожалел, да и предрассудков по поводу происхождения не имел, лишь бы дело делалось.       — Хорошо. Не буду вас задерживать, капитан.       Фогель уже двинулся дальше, растворяясь среди гостей. Леви и сам не хотел здесь стоять цаплей, тем более, получив официальный предлог уйти. На улице его уже ждал Райнер, облокотившийся на машину. При виде капитана он выпрямился, но всё же немного пошатывался, успел набраться. Леви обошел машину, вставая перед Райнером и потянул на себя ручку водительской двери, заставляя того пролететь пару шагов вперёд. За руль он его не пустит, ещё жить хочет. Впереди была работа, и мысли постепенно переключались с банкета на бумаги, что лягут завтра на его стол.       Райнер обошёл казённый автомобиль и открыл пассажирскую дверь, но задержался.       — Может, вас подвезти? — выкрикнул он, чем заставил брюнетку в чёрном обернуться.        — Не может, — пробурчал капитан, будучи уверенным, что его реплика не пройдет долгий путь из салона авто до её ушей, и завёл двигатель. Леви не был в восторге от такого сумасбродства, но если Браун набрался смелости вести с ним такие шутки, перекидывая утруждающее женское общество друг на друга, то пожалуй, он даже посмеётся над этим.        К счастью, дамочка отрицательно покачала головой и развернулась в своём направлении.