Крылья над Севером

      — Список учёных за последние семь лет, капитан, — отчеканила Гретель, ставя перед ним стопку идеально выровненных папок. — Отсортированы по регионам.       Леви скользнул взглядом по аккуратному, подозрительно стройному ряду документов. Улов действительно был небольшим, чуть толще его ладони.       — Поищи информацию за последние десять лет, а не семь… вдруг что-то… — он затормозил на полуслове, когда исполняющая обязанности его секретаря показала из-за спины ещё пару аналогичных документов и положила поверх предыдущих, — пропустим… — буркнул он, пряча едва заметное впечатление под дежурным холодным взглядом.       Капитану оставалось только кивнуть и отпустить. Всё чётко и по делу, толковая девушка. Леви пододвинул стопку к себе и принялся потрошить небольшой архив, открывая первое личное дело.       Раз за разом он изучал старые записи по всем химикам за прошедшие десять лет. Профессия не то чтобы была популярной, в их регионе таких специалистов насчитывалось всего пара десятков, большинство из которых Аккерман быстро отсеял. Кто-то оставил своё ремесло, кто-то переехал за новой жизнью, но большая часть числилась погибшей при Гуле Земли и на вопросы уже не могла ответить. Конец света умудрился и здесь жизнь усложнить.       На сероватой бумаге фамилии стояли ровными, почти печатными буквами и все кроме восьми были вычеркнуты. Леви свернул пару листов и сунул во внутренний карман пиджака. Покажет при удобном случае. Не обязательно ей. Любому химику. Вон хотя бы охраннику в академии! Вроде, неплохой мужик и должен бы всех знать. Для чего-то же он там сидит свой век.       Пять дней в департаменте тянулись вязкой серой массой. В команде мало что менялось: люди приходили, уходили, рылись в отчётах, таскали друг другу папки, спорили, делали вид, что спят хотя бы пару часов. Сутки здесь никто не делил на утро и вечер, только на «до доклада» и «после», а кофе заканчивался быстрее, чем чернила.       В остальном, будни щадило отсутствие бумажной работы и всё свободное время Аккерман проводил на дежурстве в Гринхолле. Хотя отряд и без него справлялся. Да что там, за столько лет ребята выросли в самостоятельную, зубастую стаю, которая умела работать без подсказок. Он мог бы позволить себе хоть немного расслабиться, хоть один раз поверить, что мир не развалится, если он отойдёт в сторону. Но доверие обжигало его уже не раз. Говорить с очередной семьёй и объяснять, что он «не уследил», что «так вышло»… Нет. Он больше не мог. Все остатки морального железа уже давно поплавились и осели тяжёлым грузом у берегов Элдии. А с доверием ничего страшного не случится. Ребята ему это простят.       У Элиаса всё шло по отдельной линии. Он ходил в не самые лучшие места этого города ежедневно, будто отмечался на посту. За эту неделю рыжий торгаш стал для него почти ориентиром местности: стоял на перекрёстке, как поплавок для слабовидящих. Но не стоит считать его неосторожным, стоило здесь хоть раз появиться человеку в форме или просто подозрительному типу с ровной выправкой, он сворачивал все свои удочки и уходил на дно. Толстяк таскал свой скрипучий экипаж, поглядывал по сторонам и молча приветствовал нового клиента.       — Ну здравствуй, — сказал Элиас так, будто продолжал вчерашний разговор. — Работаешь?       — А то, — Продавец бросил на него короткий взгляд и фыркнул. — Ходишь сюда чаще, чем голуби. Я уж думал тебя к себе в штат записывать.       — Да какой там… — Элиас пожал плечом и встал рядом. «Отлично! Значит сейчас должно получиться.»       — Как обычно? — здоровяк достал из кармана маленький железный футляр и закурил.       — Хочу больше, — Элиас покачал головой.       Эти слова изменили выражение лица собеседника. Осторожность промелькнула мгновенно: такие вещи громко на улице лучше не обсуждать. Дымарь сделал шаг ближе и наклонился через тележку.       — Больше, это сколько?       — На компанию, — Элиас выдержал паузу.       Дымарь выпрямился, забирая самокрутку изо рта, и лениво прошёлся языком по десне. Выбирал чем обернётся это предложение: большой прибылью или проблемами.       — Есть десять унций, — прикинул он по памяти.       — На большую компанию, — возразил Элиас. Всё, что бы сейчас ни сказал продавец — не подойдёт. Назови он даже сто, парень был бы вынужден попросить сто одну.       — Такие разговоры стоят денег. У тебя они есть?       — Есть, — коротко кивнул Элиас. Но про себя только и думал, что удавка на его шее затягивается всё туже и туже.       На этот раз торгаш не спешил. Он просвечивал парня насквозь, как рентгеновский аппарат в больнице. Дым вился между ними тонкой серой струйкой, и Элиас терпеливо ждал ответ, надеясь, что за его грязными широкими брюками не видно трясущихся колен.       — Сегодня вечером. Бар на двадцать третьей улице. И если приведёшь хвост, разговор закончится раньше, чем начнётся.       Элиас кивнул. Развернулся, сделал пару шагов и только когда дымарь исчез за углом, позволил себе вдохнуть нормально. Он шёл по тротуару, перепроверяя детали в голове и мысленно формируя чёткий отлаженный доклад. Не выдать хвост, как же! Если отряд Аккермана не будет за ним следить, то скорее всего парня пришьют ещё на выходе из бара, забрав деньги и, возможно, его достоинство. А если преступники заметят за ними слежку, его смерть гарантирована. И какую скользкую дорожку для него выберет капитан? Можно ли просто сказать, что он наигрался в солдатика и хочет домой? В уютную квартирку на окраине, где каждое воскресенье пахнет замечательным сырным супом, а наволочки на подушках стирают каждые две недели.       Он поднялся по скрипучей лестнице, вошёл в крошечную квартиру, где временно, слава богам, обитал, и закрыл дверь. Парень успел пройтись по комнате пару раз туда-сюда, когда услышал шаги в коридоре, узнаваемые по короткому, тихому ритму. Взгляд Пик сразу цеплялся за обеспокоенное выражение лица. Она заперла входную дверь на щеколду и заняла привычное место у стены.       — Ну? — коротко спросила она, скрестив руки на груди.       Элиас сглотнул. Хотел бы сказать, что всё прошло гладко, что он справился лучше всех новичков в истории департамента, но в этой комнате такие слова звучали бы как издёвка. Особенно для Пик Фингер. — Вечером встречаемся у Пьяного Пса на двадцать третьей, — наконец выдавил он. Снял с головы засаленную шапку, бросил на стол и сел на табурет. — Сказали не тащить за собой хвост, а то живым не уйду.       И уже сидя, глядя на свои руки, пересказал всё: где стоял Дымарь, как отвечал, сколько пауз делал, какие слова повторил дважды. Он поднял голову лишь на секунду, чтобы убедиться, что она слушает, потом снова уставился в пустоту между пальцами.       — Сказал: «Есть десять унций», я попросил больше. Вот и всё.       Как же он мечтал о тёплом душе и стряпне своей старшей сестры. Даже устрашающая дверь в кабинет капитана Леви сейчас вспоминалась как дверь в рай. Там, по крайней мере, было чисто, тихо и никто не предлагал его «симпатичной мордашке» заразиться сифилисом. Познавательные выдались дни. Скромный парень узнал об этой жизни больше, чем хотел сам. Элиас с ужасом подумал, сколько бумажной волокиты накопилось за всё время его отсутствия, но и этому он был бы сейчас рад: с удовольствием бы переписывал тридцать страниц формуляра Д-47 и никогда в жизни больше бы не жаловался на свою работу и суровый нрав капитана!       Прикинув необходимую сумму, Фингер записала в свой блокнот наброски будущего прошения. До вечера нужно успеть предупредить команду Леви и подготовить деньги, продумать маршруты отхода, запасные точки, в которых можно укрыться, и самое главное: организовать защиту Элиаса.

──── · ❆ · ────

      Бар на двадцать третьей улице прятался в узкой щели между полуразвалившимися домами, стесняясь собственного существования. Дверь была облуплена, а вывеска «ОТКРЫТО» обещала сорваться в следующем месяце. Запах внутри приветствовал изысканными нотами кислого прокисшего пива и дешёвого самогона, но несмотря на все недостатки, здесь была толпа посетителей. На одном конце зала двое оборванцев спорили о чём-то, активно жестикулируя грязными руками. Рядом, у стены, сидел мужчина в хорошем пальто, который по какой-то причине решил спуститься в эту крысиную нору.       Элиас пришёл заблаговременно, как положено человеку, который не хочет сегодня умереть. Выбрал место у барной стойки и чтобы не выделяться заказал кружку пива. На вкус оказалось не так плохо, как он ожидал, но стоит учесть, что хорошего пива он и не пробовал.       — Сидит, — буркнул Райнер, прилепившись к биноклю.       Леви же прирос к прикладу винтовки и не сводил глаз со входа. Полуразрушенные здания сами просили использовать их как укрытие. Местные оборванцы, снующие среди развалин, предпочитали не спорить с людьми в форме, так что засаду никто не тревожил. Перед началом операции капитан трижды дал указание Жану и Конни: прочесать крыши. Не просто глянуть, а вывернуть каждый чердак наизнанку, каждую вентиляционную шахту, каждый балкон с облупленной черепицей.       Через двадцать минут мучительного ожидания и надежд, что парень не свалится на второй кружке пива, к бару подошли трое мужчин. Один высокий, тощий, в длинном пальто, с острым лицом. Двое других — сплошные плечи и мясо, остановились на улице у входа. Началось.       — Это они, — прокомментировал Леви негромко. Браун машинально потянул правую руку к кобуре на поясе, но продолжал следить за происходящим.       Высокий мужчина, не сомневаясь в том, кого ищет, подсел к Элиасу. Дождался пока бармен отойдёт и только после этого по-дружески закинул руку на плечо рядом сидящего парня. Тот от неожиданности вжал плечи, но быстро пришёл в себя, вспомнив все уроки здешнего этикета.       — Надеюсь, я не зря тащился сюда два часа, — сказал тощий и смерил Элиаса взглядом. Лицо бледное, с сероватым оттенком кожи, как у людей, которые редко видят солнце. От него пахло непривычно для здешних мест: смесью чего-то аптечного и чего-то железного, тяжёлого, словно он только что вышел из помещения, где хранят медикаменты. Скулы высокие, подбородок острый, нос узкий, почти птичий. Мужчина щурился, как кошка, потом наклонился ближе. — Сколько ты взял?       Элиас расстегнул кожаную сумку, висевшую у него на плече. Деньги были. И по прикидкам офицера Фингер, их должно хватить на тридцать унций. Продавец довольно покачал головой, увидев содержимое, вот только не похоже, чтобы у этого господина при себе сейчас было столько товара. Секретарь сглотнул и всеми силами старался не вертеться на барном стуле, как нервный флюгель.       — Выйдем. Тут не место.       Элиас кивнул, хотя внутри всё сжалось в колючий комок. Он держался ровно, но мозг уже работал на износ: двигался по шаблону, который Пик Фингер буквально вколотила ему за последние дни. Мысленно заполнял таблицу из необходимых примет: лицо, одежда, рост, вес, походка.       Стоило бледнолицему выйти за дверь, пропуская своего покупателя вперёд, двое охранников схватили его под руки и, как пушинку оторвав от земли, поволокли в сторону. Видимо, у мусорных баков разговор должен пойти приятнее. Но разговаривать сейчас, кажется, никто не планировал, опустив Элиаса на ноги, один из мужчин развернул его к себе и резко ударил под дых. Парня согнуло пополам, внутренности подскочили к горлу, намереваясь выйти вместе с паршивым ужином. Не дали прийти в себя и пары секунд, как здоровая рука схватила ворот куртки, поднимая нетяжёлое тело до удобного уровня, а вторая, на лету превращаясь в массивный кулак, врезалась в левую скулу. Неприятный звук хруста только усиливал рвотный позыв. Болезненные ощущения прошлись по лицу с небольшой задержкой, может шок виноват, а может стоит сказать спасибо двум кружкам пива.       Мысли из головы уходили так же быстро как чувство равновесия. И если бы амбал не держал его одной рукой за грудки, то Элиас бы уже после первого удара лежал ничком в этой луже, рядом с мусором. Нет, ни одним и не двумя ударами, мужчина ограничиваться не собирался. Лицо, до этого милое и юношеское, сейчас превращалось в красное месиво, оставляя на человеке самый важный жизненный урок: без борьбы ты не выживешь.       Эта простая истина никогда в молодую голову не приходила. И даже во время катастрофы четыре года назад, его спасла не борьба, а шустрые ноги. И возможно, дарованное богами везение. Как именно бежать в текущей ситуации, Элиас не знал. Так же, как не знал в какой стороне сейчас небо, а в какой земля.       Райнера уже потянуло к выходу, но Леви схватил его за руку:       — Стоять, — приказал сухой голос. Райнер на мгновение оцепенел, глядя на капитана с готовностью разнести тому челюсть за промедление. После он бы конечно провёл пару дней на больничном за такие выходки, но это же Элиас! Пацан ещё не знает как девственности лишаться, а ему уже обещают размозжить голову о мостовую. Но через секунду Райнер увидел едва заметную тревогу. Если это выражение появлялось на лице Аккермана, значит сейчас точно не время геройствовать. — Это проверка, — пояснил Леви.       Райнер сжал зубы и вернулся к биноклю, но взгляд всё время соскальзывал на капитана, который указательным пальцем поглаживал спусковой крючок. Браун стал дышать глубже, пытаясь успокоить нервы и накатившую волну обвинений.       Леви и сам не был в восторге. Парень такого явно не заслуживал и то, на что он сейчас его обрекает, добавится в его личный список дерьмовых достижений. В соседнем ряду со всеми его приказами, повлекшими смерть. Но не сегодня. Эти ублюдки устроили побои специально на улице, ждут, чтобы к нему пришли на выручку и выдали в нём подставного. Кретинам стоило придумать что-то похитрее, потому что Аккерман знал этот сценарий от и до.       Ничего. Парень справится! Держится молодцом, и если хоть один из этих переростков решит замахнуться чуть сильнее, палец капитана с удовольствием отправит в незатейливую голову несколько грамм тяжёлого металла.       Наконец, вид парня стал удовлетворять желаниям и предосторожностям продавца. Он похлопал мордоворота по плечу и тот сразу же прекратил, бросив игрушку на землю. Продавец смотрел на Элиаса ещё несколько секунд, потом неожиданно протянул руку.       — Без обид, но времена сейчас непростые. Стоит хоть раз связаться не с тем и полиция сразу же садится на хвост. — Жест был прост. Элиас колебался мгновение, затем сжал протянутую ладонь и его рывком подняли на ноги.       Улица ещё немного кружила, но руками он машинально нащупал сумку с деньгами и прижал ближе к телу. Не забрали. Он отряхнул и без того не лучшего внешнего вида брюки и выпрямился, стараясь держаться ровнее.       Продавец кивнул своим. Один из охранников открыл маленький чемодан: внутри лежали аккуратные ряды пакетов. Наркотик. В таком объёме, что хватило бы разукрасить в галлюцинации половину города. Худощавый продавец лениво указал взглядом на сумку, прося оплату вперёд, как здесь полагается, Элиас снял с плеча ремень и протянул всё, как есть. Сделка состоялась.       Теперь самая приятная и лучшая часть всей этой садистской операции — уходить живым! Элиас развернулся, бросил короткий взгляд на всё это безумие, в которое он согласился ввязаться и прижимая заветный портфель к груди, пошёл прочь. До точки встречи с Пик оставалось всего пара кварталов. Он почти дошёл до назначенного места, когда из-за угла, словно хищник из засадной норы, выкатился тёмно-синий «туринг». Фары полоснули по углам домов, дверца распахнулась со скрипом, и Элиаса буквально втянуло внутрь. Пик Фингер точно доведёт его до инфаркта. На водительском сиденье торчал молодой патрульный, у которого, судя по его лицу, это был не первый день в аду. Портфель с товаром глухо ударился об пол, а Элиас практически таким же манёвром рухнул на сиденье, пока рядовой офицер утопил педаль газа и направил транспорт в центр города, прямиком в госпиталь. Дожидаться пока на него рявкнет капитан Фингер, не было нужды.       Пик подхватила подбородок Элиаса двумя пальцами, развернула его лицо к свету и хмуро изучила последствия их маленького приключения. Изо рта кровь не текла. Зубы — на месте. Под глазом рассыпался нехилый фиолетовый цветок, бровь рассечена, но кости целые. Жить точно будет. Но вероятней всего, захочет сменить место работы.

──── · ❆ · ────

      Спрингер и Кирштейн получили сигнал. На крыше, цепляясь крюками УПМ за кирпичные стены и облупившиеся карнизы, они сорвались с места. Одновременно с этим Леви и Райнер вышли из своего укрытия, обходя квартал дугой, зажимая продавца с противоположной стороны.       Но стоило подойти ближе, как двое одновременно достали из-под плащей оружие. Пули вспороли воздух, прошли в сантиметре от щёки Леви. Он вместе с Райнером рухнул за мусорные баки, прижимаясь к бетонной стене, что нещадно крошилась и оседала пылью на чистом пиджаке.       — Жан! — донёсся голос Конни.       Аккерман воспользовался моментом. Выскочил из укрытия, пока пули пытались догнать Кирштейна и через пару мгновений оказался за спиной одного из рослых преступников. Браун не отставал, повторяя за капитаном все манёвры. Первого громилу Аккерман встретил тростью. Хлёсткий удар по голове и тот пошёл вниз, как бревно. Хоть какая-то польза от этого проклятого костыля. Но двое остальных среагировали быстрее, чем можно было ожидать от таких туш. И пока вытянутый продавец давал дёру, оставшийся широкоплечий охранник, рывком развернулся на Брауна, описывая в воздухе прямую линию удара локтем.       Выбрал он довольно сильного соперника. Браун, выставив блок из рук, перевёл вес тела на одну ногу, а второй отвесил тяжёлый удар в пах. Мужчина осел на землю. Немного пошатнувшись от принятого на предплечья толчка, Райнеру потребовалась секунда, чтобы восстановить равновесие. Этой секундой вооружённый мужчина воспользовался, как надо, старательно игнорируя боль в паху, он вскинул револьвер, направляя его точно в грудь Брауна.       Выстрел сорвался в тот же миг. Пуля, выпущенная из револьвера прошила ладонь насквозь и разворотила металл. Мужчина истошно завопил, хватаясь за правую руку и окончательно загибаясь в баранку от болевого шока.       — Спасибо, — выдал Райнер, даже не повернувшись на капитана. Достал из-за пояса две пары наручников и одну из них протянул Леви. Браун был в плохом настроении от попытки убить его и нежностью сейчас не отличался: он резко перевернул громилу так, что тот хорошенько ударился лбом о щебёнку под ногами и закрутив ему руки за спиной, застегнул металл.       Продавец далеко не убежал, уже с вывернутыми руками и рассечённой бровью его подводили ближе Спрингер и Кирштейн.       Леви убрал служебное оружие за пояс. Дело оставалось за малым: посадить задержанных в машину и доставить Фогелю. Завтра он наконец сможет вернуться к своему привычному порядку и продолжит покрываться пылью в кабинете, как и планировал.       Мысль не успела развернуться во всю длину. Как только Браун поднял двоих с земли и поставил на ноги, в проулок залетела череда выстрелов намного мощнее предыдущих. Из-за угла вывернул мужчина, с причудливым орудием, державшемся на плече ремнём и выпускающим заряды непрерывной очередью. Конни и Жан взмыли вверх за мгновение, оставив продавца на земле. Тот рванул на встречу своему спасителю, пригибая голову и скрючиваясь на бегу. Пули прошлись по всем оставшимся в проулке. Тела задержанных дернулись в ударных конвульсиях, и они опали на землю с глухим звуком, как мешки с мукой, падающие с амбарной полки. Потеряв единственное препятствие между огнём и своей жизнью, Райнер, насколько мог, быстро развернулся в сторону. Автоматная очередь прошлась по нему косой дугой.       Следующим мгновением капитан сбил его с ног, утягивая в расколотое подвальное окно. Тела рухнули вниз кубарем, через завесу осколков и деревянной рамы, и грохнулись на бетонный пол. Приземлились жёстко. Сверху трещали выстрелы и, как правильно мог судить Леви, к ним добавились ещё и пистолеты УПМ. Стрельба прекратилась так же внезапно, как началась. А среди шума осталась только стучащая в ушах кровь. Райнер лежал на спине, а алая лужа растекалась под ним с пугающей скоростью.       Взгляд Райнера хаотично бегал по потолку и стенам, дыхание было резким и сиплым, а тело норовило сжаться в клубок, если бы его не удерживали от таких судорог.       — Чёрт… — выдохнул Леви, прижимая руки к многочисленным ранам. — Держись, Браун.       Помещение было узким, задушенным сыростью: голые стены, пара лавок, старые шкафы. В дверном проёме возник силуэт, заставив Аккермана мгновенно вернуться к своему пистолету и направить дуло на очертания головы в темноте. Очевидно, их не самое тихое появление и всё, что ему предшествовало, заставило местный сброд насторожиться. Хорошо сложенный мужчина в простой одежде задержался всего на секунду, разглядывая картину. Направленный на него револьвер, кажется, его совсем не смущал.       Леви убрал пистолет только тогда, когда понял: мужчина несётся к ним не с угрозой, а с аптечкой, из которой вылезали ватные клочья. Не самые чистые, но это лучше чем ничего. Элиот без лишних слов сунул их Леви в руки и опустился рядом, помогая давить на раны, которые за потрепанной и сырой одеждой они не могли насчитать. Слой за слоем превращался в красное облако, но кровь под пальцами перестала хлестать с прежней силой. Следующим моментом, с брюк мужчины сошёл ремень и перетянул плечо Райнера.       Браун попытался что-то сказать, но в горле только булькнул воздух.       — Заткнись, чёрт тебя дери… — прошипел Леви.       Сверху раздался тяжёлый хлопок ботинка по стеклу. Аккерман и Крод синхронно подняли головы. В разбитом оконном проёме, среди перекошенной рамы и висящих стеклянных зубцов, появился Спрингер. Весь в пыли, с наэлектризованными волосами и пистолетом, всё ещё дымящимся после перестрелки. Он осторожно заглянул внутрь и увидел бледного Райнера на полу, незнакомца, склонившегося над ним, и злого, как дьявола, Леви.       — Вы там не торопились, мать вашу!

──── · ❆ · ────

      Элиот Крод и Жан Кирштейн тащили Райнера в госпиталь, зажимая его под руки с обеих сторон. Тело Брауна обмякло полностью, потеряв сознание ещё в машине, и это, пожалуй, было лучшим его решением. Ноги безвольно волочились по полу, оставляя на светлой больничной плитке жирные, размазанные следы.       — Врача! — взвыл Спрингер где-то впереди, прокладывая дорогу плечами. Из-за углов, словно встревоженные птицы, посыпались люди в белых халатах, правда, все медсёстры, ещё не успевшие понять, что их ждёт. — Врача! — повторил он, уже с такой злостью, словно мог силой крика вытащить хирурга из-под земли.       На запах крови и паники подъехала больничная каталка, а из приёмного отделения выбежала Мариса Бауэр. Командной работой Райнер был аккуратно помещён на мягкую поверхность.       — Пулевые ранения. Потерял много крови, — Леви говорил только с ней, перекрикивая гул вокруг и ни на кого больше не обращая внимания. С таким же вниманием она его слушала и уже прикидывала масштабы бедствия, которые откроются на операционном столе вместе с пуговицами на военной форме.       Мариса коротко кивнула, когда её глаза на мгновение задержались на знакомом лице, которого быть здесь не должно. Но всего на мгновение. Зазвучали фамилии, номера операционных комнат, названия растворов и препаратов, напрочь перекрывая все вопросы обеспокоенных людей. Белые халаты зашевелились в слаженном ритме и меньше чем через полминуты Райнер Браун скрылся за двойными дверьми коридора.       Из открытой приёмной вылетела Пик Фингер. Она успела заметить лишь то, как двери блока захлопываются перед носом, а затем резко обернулась, пересчитывая прибывших. Одного не хватало.       — Что случилось?! — голос хрипнул, тревога проступила без попытки скрыть её.       — Как только зажали их, по нам открыли огонь. Райнеру крепко досталось, — Жан провёл ладонью по лицу, размазывая по щеке следы чужой крови. Он всё пытался перевести дух, и если бы не толпа вокруг, то давно бы сложился пополам, упираясь ладонями в колени. — В машине продавца ждал ещё один вооружённый человек.       — И где он сейчас? — Пик прикидывала, что если он сидит связанным в служебном экипаже, то Господь ему сейчас не поможет.       — Мы проследили за ним насколько могли, но они выехали из города и там на УПМ уже было не добраться, — ответил Жан.       — Они? — хриплый голос взлетел на пол тона.       — Продавец тоже, — ответил Конни.       — Я такого оружия не видел! — Жан поднял глаза. — Что это было?!       Ответа не нашёл никто. Пик перевела взгляд на Леви, у неё был целый град вопросов, острых и требовательных. Но она не произнесла ни одного вслух. Сейчас и без того все на взводе. Могло ли хоть раз в жизни всё пойти по намеченному плану? Неужели это её простое желание настолько невыполнимо?       — На Брауна и целого арсенала не хватит, — Леви стоял у стены, умытый холодным потом и посмотрел в ответ. Пожалуй, это лучшее, что сейчас можно было бы сказать про Райнера. Сокрушаться над ситуацией и хоронить его заранее никак нельзя. Пик усмехнулась краем губ, но не упустила из виду, как он сам находится почти что в панике.       Кроме мучительного ожидания не оставалось ничего. Элиот Крод, коротко пожав руку Аккерману, ушёл так же быстро и тихо, как и появился.       Мешать врачам с вопросами, врываясь в стерильные помещения очень хотелось, но каждый держал себя в руках. В приёмной было тише. Там пахло йодом и всё казалось медленным после того хаоса в коридоре. На кушетке сидел Элиас. Его лицо было рассечено и местами распухло, но куда заметнее была краснота, расползавшаяся по щекам. Молодая медсестра с прямой осанкой и каштановыми волосами, выбивающимися из-под косынки, обрабатывала свежие швы.       Элиас сидел неподвижно, глаза метались то на руки девушки, то на её лицо, а потом снова стыдливо упирались в пол. Кирштейн прикрывал рот рукой, а Спрингер держался изо всех сил, чтобы не прыснуть от этой картины — лучшее, на что они сейчас могли отвлечься. Зашла Пик и окинула взглядом комнату, задержалась на медсестре и чуть приподняла бровь: атмосферу она считывала легко.       — Здесь вам делать нечего. Пусть медсестра спокойно закончит, — произнесла она, схватила за рукава Спрингера с Кирштейном и повела их к выходу, но на пороге обернулась. Её глаза задержались на секретаре. — Агент Элиас, операция состоялась только благодаря вам.       И до того, как эти двое начнут заливаться смехом в голос, закрыла за собой дверь. Медсестра едва заметно приоткрыла рот и бросила на Элиаса новый взгляд, в котором мелькнуло любопытство. Секретарь. Всего лишь секретарь, привыкший к бумагам, к аккуратным отчётам и тихой работе, теперь покраснел до самых ушей.       Мариса Бауэр появилась в коридоре спустя два часа. Она вышла из операционной, снимая с лица марлевую маску и бросила её в урну рядом со скамейкой, на которой сидели Леви и Пик. Она поприветствовала капитана и Фингер коротким кивком.       — Жизнь вне опасности, — уточнила она. — Скоро его перевезут в отдельную палату, — врач оглядела офицеров: вымотанных людей с тяжелыми лицами, на которых бессонные ночи и напряжение последних часов лежали плотным слоем. — Ждать пробуждения нет смысла, он проспит как минимум до обеда.       — В таком случае, — Пик с облегчением выдохнула, — мы тоже уже можем ехать.       Леви выставил перед собой трость и встал. Колено внезапно пронзила резкая боль, словно игла вошла прямо в сустав, разрывая его изнутри. Он стиснул зубы и опёрся ладонью о стену, в ушах зазвенело. Пик уловила это краем глаза, повернулась, собираясь подбежать и перехватить капитана под руки, но первой оказалась Мариса.       — Садитесь, — коротко приказала она, не давая шанса возразить. Врач мгновенно изменилась, ещё минуту назад в ней говорила усталость, теперь снова включилась сосредоточенность. Доктор Бауэр побежала в приемную, где пару часов назад сидел Элиас. Вернувшись, в руках у неё был наполненный шприц.       — Это должно помочь снять острую боль и дать ноге передышку, но это только временно, — пояснила она, закатывая брюки пациента на левой ноге. Леви кивнул и в колено вошла тонкая игла. На периферии зрения поползли крошечные серебристые искры. — Лучше вам остаться сегодня здесь, — сказала Мариса, слегка улыбнувшись, но в её глазах читалась строгость. — Никакой нагрузки на ногу.       Вот уже и высокий, как каланча, медбрат катит инвалидную коляску по коридору. Приехали. Теперь он должен прилюдно опуститься в это бесславие… А ведь только выбрался! Это всё Браун…       Его определили в ту же палату, где лежал Райнер и капитану пришлось довольствоваться только тем, что товарищ лежал под глубоким наркозом и не донимал его. А вот парням пришлось уделить ещё пару лишних минут, отвечая на ненужные вопросы и возражения к его полевой работе. В конце концов, даже их напор сдулся под грузом усталости и офицеры оставили капитана в палате госпиталя.       Леви медленно закрыл глаза. Обезболивающее начало действовать, превращая боль в колене в тупое эхо, словно гул отдалённого колокола. Под этот нескончаемый набат он и уснул.

──── · ❆ · ────

      С раннего утра Эвелин проводила эксперименты нового препарата в морге госпиталя. Фольмер старался подавлять приступы тошноты и послушно ассистировал. Профессор Бауэр взяла скальпель и разрезала кожу на руке, добираясь до мышц.       — Ведро у двери, — не отвлекаясь от анатомии, напомнила Эвелин. Как по команде, Фольмер направился к выходу и склонился над ведром, выворачиваясь наизнанку. Запах, а теперь ещё и вид препарируемого сделали своё дело. А вот профессора, судя по всему, не пробирал даже звук опустошения чужого желудка.       — Профессор… простите, — хоть и не должен был, но Ян испытывал чувство лёгкого стыда. Потрошить людей в его обязанности не входило, с тех пор, как он отказался от врачебной практики.       — Подай краситель, — голос спокойный. Ян протёр платком губы и направился к столику у стены, нащупал необходимую склянку и подошёл к профессору.       — Давай сам, — Эвелин резала его без ножа. Но у неё был свой мотив: это ценный эксперимент и если Фольмер хочет чему-то научиться, а он определенно хотел, то должен участвовать. — Пару капель на двуглавую мышцу.       Руки ассистента немного дрожали, но свою работу выполняли исправно. На мёртвых тканях пошла реакция. Они завершили осмотр, фиксируя долгожданные результаты, и теперь Эвелин оставалось только получить подпись наблюдающего за экспериментом врача. Мариса доверяла Эвелин так же, как и себе, а уж в её знаниях и способностях сомневаться никогда не приходилось. Следить за ней, пока она ставит опыты — пустая трата времени, которого у врача всегда было в обрез.       Высокий медбрат, выше Эвелин почти на две головы, направил их в сто двадцать первую палату. Эвелин благодарно кивнула и зашагала в указанном направлении, госпиталь она знала так же хорошо, как и свою академию. Она шагнула в палату первой, отворив дверь лёгким движением. В нос сразу ударил запах лекарства, свежей простыни и антисептика, не такой, как в морге, но немного напоминающий.       На кровати у окна лежал здоровяк, которого Эвелин узнала ещё на банкете в начале месяца — Райнер. Он дышал глубоко, очевидно, спал. Армин Арлерт, пришедший его навестить, Засранец Аккерман и два подростка. Вполне возможно, марлийские кандидаты в воины. Какие дети ещё будут ошиваться с такой сомнительной компанией?       — Профессор Бауэр, — Армин заметил её сразу, поднялся и прошёл к ней с протянутой рукой. — Рад вас видеть. Не при таких бы обстоятельствах, конечно...       — Здравствуйте, Армин, — ответила она так, словно радовалась встрече. Бауэр пересекла палату и пожала протянутую руку.       Леви, сидевший на краю койки, заметил это и нахмурился. Он только что слушал Марису, которая давала рекомендации касательно его ноги. Габи и Фалько стояли рядом, напряжённые и серьёзные, впитывали каждое слово врача, как будто его проклятая нога была их ответственностью. Но теперь внимание невольно переключилось.       «Она… улыбнулась? Армину? Бауэр совсем... Разговаривает с Армином как... как с другом?» — Леви сжал губы в тонкую линию.       Эвелин же, игнорируя напряжение, прошла прямо к сестре и по воле обстоятельств, к капитану. Бумага слегка помялась от долгого ношения, но текст оставался аккуратным, каждая строка чёткая, не то, что последний отчёт для департамента.       — Нужна твоя подпись, — она флегматично протянула бумаги старшей Бауэр.       Та пробежалась глазами, и её брови взлетели вверх:       — Эви… это же прекрасно! — Для больницы результаты были настоящей находкой. Мариса тут же взяла ручку и расписалась, но, подняв глаза, заметила выражение лица Фольмера. Тот стоял позади Эвелин, белый, как простыня, с руками, судорожно сжатыми в кулаки. — Эвелин, — строго протянула Мариса, отняв ручку от бумаги, — только не говори, что ты потащила Яна на вскрытие?       — Мариса, я сам согласился! — сразу же возразил Фольмер. Он сделал небольшую паузу, кажется, к горлу что-то подкатывало. — Профессор только… — сухой спазм вывернул грудь, и он, не выдержав, бросил сумку прямо на пол и закрыв рот ладонью, следующей секундой выскочил в коридор.       Мари только потёрла глаза и покачала головой, возвращая сестре подписанные документы. Эвелин виновато посмотрела в пол, уголки её губ дёрнулись, она не испытывала особого беспокойства: Фольмер справится, всех поначалу мутит. Но всё же этот эпизод её развеселил и она хихикнула. Габи, как оказалось, тоже не была лишена такого чувства юмора.       Фалько, немного замявшись, поднял с пола сумку ассистента и бережно протянул её Эвелин:       — Профессор?       — Спасибо. — Она повесила вторую сумку себе на правое плечо.       — Армин назвал вас Бауэр. Вы с доктором — сёстры? — Фалько не удержался от вопроса.       — Да.       Леви наблюдал за этой сценой с непроницаемым видом. Внутри же его грызло ощущение абсурда: как одна кровь могла дать такие разные результаты? Внешне сестры были мало похожи, но в характерах разница зияла, как пропасть. «Не моё дело» — мысленно отрезал он, накинул пиджак на руку и поднялся.       — Благодарю, доктор, — он коротко кивнул Марисе. — Армин, ещё увидимся. — Собираясь выйти, он вдруг задержался у порога. Его взгляд скользнул по комнате и остановился на Эвелин. — Профессор Бауэр, могу с вами поговорить?       Они вышли в коридор и вместе направились к выходу. За ними тянулись два подростка, но ровно до того момента, как все вышли на улицу и Аккерман посмотрел на мелкую Браун.       — Пойдём, — шепнула она и потянула Грайса за рукав в сторону машины. — Габи понимала намёки не хуже Пик: Леви явно хотел поговорить с профессоршей наедине.       Леви остановился и запустил руку в карман пиджака, доставая сложенные в четверть и изрядно помятые листы. Будучи человеком, способным отправить подчинённых по всем кругам бюрократического ада за такой внешний вид документов, его совесть неприятно заскреблась. Он протянул Бауэр бумаги и следом из кармана брюк небольшую записку от Элиаса, с описанием и приметами, которые тот по свежей памяти набросал, сидя в госпитале.       — Может кто-то покажется вам знакомым или подходящим под описание?       Эвелин взяла листы без лишних слов. Сначала она просто читала имена, которые остались не вычеркнутыми. Четверых она знала по сей день и они никак не соответствовали указанным приметам. Она пробежалась глазами по тем, кто был зачёркнут, перевернула страницу. Губы едва заметно двигаются, когда она читает про себя, но вот они замерли, когда глаза заметили собственную фамилию, отчего-то перечёркнутую дважды.       — Не знаю насчёт этих восьми, — она протянула бумаги обратно. — Но господин Крамер мог бы подойти. Если бы, конечно, воскрес из-под пяты титанов. Больше ничего не могу сказать.       — Расследование, — произнёс он наконец, убирая заметки обратно в пиджак. — Прошло не так удачно, как хотелось. Но мы выяснили кое-что важное. Место, где хранят или готовят наркотики, — он чуть нахмурился, — в радиусе двух часов от района Гринхолл. И было бы… Было бы неплохо, если бы вы присоединились.       — Химика среди преступников вам мало, хотите своего? — голос прозвучал весело, а на лице проступила улыбка.       В прошлый раз он резко бросил, что найдёт другого специалиста и ничего хорошего из этого не вышло. Тогда они потратили время впустую, пока Эвелин не вмешалась. И теперь Леви усвоил: блефовать не выйдет. Что она хотела услышать? Что без неё в этом деле они никуда не продвинутся? Обойдётся. Потакать её капризам он хотел так же сильно, как видеть её блюющего ассистента.       Эвелин удивлённо на него смотрела. Она привыкла, что он мгновенно реагирует, резко и грубо, но сейчас он просто молчал. «Ну же, Аккерман»,— играла мысль, — «Топни каблучком, развернись и уйди в закат».       Но ничего этого не произошло. Эвелин заметила странную мысль, что игра «Спровоцируй капитана» сейчас не приносила прежнего удовольствия. Но определенно точно она поняла одно: те задачки, что ей приносила команда Аккермана, заставляли её шестерёнки работать как единый отлаженный механизм. И впервые за долгое время начало пробиваться такое же живое чувство, которое она испытывала только в подвале «Старого пса».       Если немного припрятать свою гордость, то сотрудничество могло бы стать неплохим компромиссом. Мариса будет довольна, что она не рискует своей шкурой, а Эвелин будет шевелить мозгами, раз руками не дают. Она тяжело выдохнула, отворачиваясь немного в сторону.       — У меня найдётся пара свободных дней, — произнесла Эвелин себе под нос.        Леви едва заметно кивнул. Неловкое молчание между ними всё крепло, пока к ним не подоспел запыхавшийся Фольмер. Он замер на миг, переводя дыхание, и аккуратно снял с плеча Эвелин свою сумку.       «Да у тебя и шанса нет, сопляк…» — не упустил капитан этот фривольный жест. «Пусть тянет руки, пусть хоть все глаза об неё сотрёт».       Он коротко попрощался и направился к машине, где его уже ждали Габи и Фалько.