Признания
15 октября 2025 г., 00:27
Свет факелов в коридоре колебался, бросая длинные, рваные тени на решётки.
Азкабан снова засыпал — если в этом месте вообще было возможно понятие сна.
Лишь шорохи дементоров, тихие вздохи заключённых и редкий звон цепей напоминали, что жизнь здесь всё ещё теплилась.
Данетт сидела, прислонившись к стене, пальцы её вяло скользили по шершавому полу.
Из соседней камеры — низкий голос Рудольфуса: ленивый, насмешливый, но с оттенком любопытства.
— Знаешь, Блэк, — протянул он, — всё это время я пытаюсь понять, что же ты натворила, если дементоры так и не поцеловали тебя.
Тебя и Долохова.
Ведь по нашим меркам ты заслужила их внимание куда больше, чем кто-либо из нас.
Антонин усмехнулся, не открывая глаз:
— И правда. Я думал, нас с тобой сразу к чёртовой матери высосут.
— Может, я просто очаровательна, — холодно бросила Данетт, не поднимая взгляда.
— Не льсти себе, — хмыкнул Рабастан. — Я видел, как на тебя смотрит дементор. Это не вожделение, это чистое профессиональное любопытство.
Смех прошёлся волной по камерам.
Даже Сириус едва заметно скривил губы.
Но Данетт не поддержала шутку.
Она сидела неподвижно, пока смех не стих.
Только тогда медленно произнесла:
— Я подчистила память нашим коллегам.
Тишина.
Даже шаги дементоров будто замерли где-то вдалеке.
Антонин присвистнул, резко повернув голову к ней:
— Подчистила? Сколько коллег, Данетт?
Она подняла на него взгляд — усталый, но твёрдый.
— Всех, кого могла. Тех, кто мог выдать нас под сывороткой правды. Кто был слаб, кто говорил лишнее.
— Мерлин… — прошептал Долохов, качая головой. — Но ведь это… десятки человек.
— Знаю, — тихо ответила она. — И всё равно сделала.
Снова тишина.
Смеха больше не было.
Даже Рабастан, обычно не знавший, что такое совесть, молчал.
— А что ещё ты сделала, Данетт? — наконец спросил Родольфус. Его голос звучал уже иначе. Не с насмешкой, а с… уважением? — Что ты скрываешь от нас?
Данетт опустила голову, её волосы упали на лицо.
На секунду показалось, что она не ответит.
Но потом — еле слышно, шёпотом, почти касаясь губами воздуха — сказала:
— Мы с Тони пытались остановить Лорда.
Эти слова прозвучали громче любого крика.
В Азкабане даже воздух стал гуще.
Рудольфус медленно поднялся со своего места, подошёл к решётке.
— Что?
— Я… — Данетт подняла взгляд. В её глазах не было страха, только боль и сталь. — Я знала о пророчестве. Знала, куда он собирался идти. Я просила Орден спрятать Поттеров.
Отправила Регулуса к Сириусу, заставила его… просить спрятать их.
Сириус резко поднял голову.
— Что? — его голос дрогнул. — Это… это ты?..
Данетт посмотрела на него.
— Я знала, что всё закончится кровью. Что Поттеры будут первыми.
Я пыталась остановить его, но… никто не может остановить того, кто считает себя бессмертным.
Долохов тихо произнёс, не глядя на неё:
— Вот почему ты не сопротивлялась на суде.
— Да. — Она слабо усмехнулась. — Я знала, что заслужила Азкабан. Но не за убийства.
За то, что не успела.
Рудольфус медленно опустился на пол, опершись о колени.
— Значит, мы все — просто пешки. Даже те, кто думал, что служит великому делу.
— Пешки, — согласилась она. — Но я выбрала сама, как сыграть свою партию.
Долохов тихо рассмеялся, но в его смехе не было веселья.
— Мда… Если нас когда-нибудь выпустят — пусть хоть напишут на стене: “Здесь сидели идиоты, которые пытались остановить безумца”.
— Пусть, — ответила Данетт, глядя в темноту. — Но мы хотя бы пытались.
И снова наступила тишина.
Сириус смотрел на неё через решётку — долго, не мигая.
Потом тихо сказал:
— Ты поступила правильно, Блэк. Хоть кто-то из нас — не зря носит это имя.
За стеной прошёл дементор.
Но в этот раз — ни Данетт, ни Антонин, ни даже Сириус — не почувствовали холода.
