Последний визит
15 октября 2025 г., 10:06
Азкабан не знал различий между днём и ночью.
Здесь даже время текло вразнобой — вязко, как мрак между стенами.
Данетт Блэк сидела на узкой койке, обхватив руками колени.
За тонкой решёткой справа слышался редкий кашель Сириуса.
Слева — ленивый смешок Долохова, и чуть дальше привычный голос Рабастана, что-то шептавшего брату.
Когда в коридоре раздались шаги, все трое подняли головы.
Не дементор — нет, слишком лёгкий, человеческий шаг.
И слишком знакомый.
Регулус.
Он появился в дверях, бледный, но прямой, с непроницаемым лицом.
Тюремный страж открыл решётку ровно на минуту.
Регулус не подходил близко — просто смотрел.
— Я не хотел приходить, — произнёс он тихо, но голос прозвучал отчётливо, эхом прокатившись по ряду клеток. — Но ты должна знать.
— Что именно, Регулус? — насмешливо спросил Долохов, облокачиваясь о прутья. — Что наш мир всё ещё горит? Или что Дамблдор наконец понял, как проиграл?
Регулус не ответил ему. Его взгляд был прикован только к Данетт.
— Гарри Поттер жив, — сказал он.
В соседних клетках послышалось движение.
Даже Сириус, лежавший, казалось, без интереса к жизни, поднял голову.
Регулус продолжил, глядя прямо в глаза жене:
— Дамблдор хотел отдать его посторонним. Магглам. Или Лонгботтам.
Но я не позволил.
Мальчик живёт у нас, в поместье Блэков.
Данетт резко поднялась. Сердце сжалось.
— Что ты сделал?.. — её голос дрогнул.
— То, что счёл правильным, — ответил Регулус. — Ему нужно было место, где его не сделают символом. Где его будут любить. Где не будут бояться, кем он станет.
В дальнем углу камеры Рудольфус прыснул, хрипло усмехаясь:
— Милейшая история! Блэк спасает Поттера! Этого не было бы даже в сказках, если бы мы не сидели в аду.
— Заткнись, — спокойно бросила Данетт, не отводя взгляда от мужа.
Сириус чуть усмехнулся.
— Ну конечно… Поттер у вас. Как символ семейной идиллии. А меня Дамблдор оставил здесь, гнить.
(Он поднялся, опираясь о стену, и глянул на Регулуса, прищурившись.)
— Ты хоть понимаешь, что натворил?
Регулус не дрогнул.
— Понимаю. И потому пришёл сказать ей лично.
Он перевёл взгляд обратно на Данетт.
— Всё, что мы сделали, всё, что ты сделала — не было напрасным.
Я чувствую… он не исчез. Лорд жив. Но пока Гарри растёт — у нас есть шанс.
Долохов, лениво качнув головой, тихо хмыкнул:
— Надеешься, что ребёнок убьёт того, кого не смогли мы?
Регулус ответил твёрдо:
— Я верю, что он сумеет закончить то, что мы начали.
Молчание опустилось тяжёлым покрывалом.
Данетт не сводила с него взгляда.
Потом тихо, почти шёпотом, произнесла:
— Ты сделал правильно, Рег. Но мне… не приходи больше.
Он едва заметно нахмурился.
— Данетт…
— Не приходи. Я не хочу видеть ни тебя, ни Тео, ни Северуса, ни Барти.
— Пусть живут, — голос её был ровен, но глаза сверкнули сталью. — Я выбрала свой путь. И я знаю — это не конец.
Сириус, прислонившись к стене, тихо пробормотал:
— Не конец, говоришь?
(Он усмехнулся.)
— Ты единственная, кто в это ещё верит.
Она повернула голову к нему и с ледяным спокойствием ответила:
— Потому что я чувствую его. Тьма не исчезла.
— Она ждёт. И когда он вернётся… всё начнётся заново.
Регулус стоял ещё мгновение.
Потом медленно кивнул, взглянув на Сириуса, на Долохова, на Лестрейнджей.
— Я не прошу вас верить, — сказал он спокойно. — Просто запомните: Поттер живёт.
Он развернулся и ушёл, оставив после себя только гул шагов и холодное молчание.
Долохов тихо фыркнул, откидываясь к стене.
— Вот уж не думал, что день в Азкабане может стать интересным.
Сириус закрыл глаза, уронив голову на руки.
А Данетт сидела, не двигаясь, ощущая в груди невыносимое — смесь боли, страха и… надежды.
