Запрет на свет
15 октября 2025 г., 10:09
Море вокруг ревело, словно само пыталось сорвать с тюремных стен вековую мракоту.
В узком оконце, затянутом решёткой, играло серое, бесцветное небо.
Данетт Блэк сидела на своей койке, не шевелясь.
Глаза — пустые, усталые, будто выжженные изнутри.
Она давно перестала считать дни.
Только одно знала наверняка: сюда приходят за тишиной.
Тишиной после жизни.
За решёткой тихо шуршала метла стража.
Потом — шаги. Тяжёлые, уверенные.
Ключи. Глухой звон.
— Госпожа Блэк, — раздался сухой голос аврора.
— У вас снова посетители.
Она даже не подняла головы.
— Снова? — тихо произнесла она. — Кто на этот раз?
— Северус Снейп. Ранее — Теодор Нотт. Потом Бартемиус Крауч-младший. И ваш муж… Регулус Блэк.
Лёгкое дрожание прошло по её пальцам, но она не сдвинулась.
— Сколько раз мне повторить? — произнесла она ровно, глядя в каменный пол. — Никого не пускать.
Аврор неловко замялся:
— Но они приезжают почти каждый день, госпожа. Стоят у ворот по несколько часов…
— Пусть стоят.
— Им не место здесь.
В голосе Данетт не было злости, но была сталь. Та самая, что раньше заставляла трепетать даже самых безумных из Пожирателей.
Аврор кивнул.
— Как пожелаете.
Когда шаги стихли, Данетт медленно поднялась и подошла к решётке.
За ней — серое, безликое пространство, звуки чужих стенаний, и где-то далеко, там, за многими уровнями тюрьмы, — голоса.
Она знала, что это они.
Регулус.
Тео.
Северус.
Барти.
Она чувствовала их, будто лёгкие огоньки за плотной стеной магии.
Каждый из них пришёл со своей болью. Каждый хотел спасти её.
Но она не позволяла.
Пальцы коснулись холодного металла.
— Не приходите больше, — прошептала она в пустоту.
— Вы должны жить. Хоть кто-то из нас.
На нижнем уровне Азкабана стояли четверо.
Регулус — в чёрном плаще, с запавшими глазами, сжимал в руках разрешение на свидание, уже без толку.
Рядом, хмурясь, стоял Северус.
Он ничего не говорил, только сжимал пергамент, испещрённый подписями и печатями.
Теодор нервно мерил шагами каменный пол, а Барти, не в силах больше терпеть, ударил кулаком по стене.
— Почему она не хочет нас видеть?! — выдохнул он. — Мы же её семья!
— Потому что считает, что заслужила это, — тихо ответил Регулус, не поднимая взгляда. — Всю боль, всё одиночество.
— Чушь, — холодно бросил Северус. — Это не покаяние. Это саморазрушение.
Теодор тяжело вздохнул:
— Но мы же не можем ворваться туда.
— Можем, — резко сказал Барти. — Но она нас убьёт взглядом.
Повисло молчание.
Из-за двери донёсся шорох.
Аврор-дозорный подошёл к ним.
— Господа, — сказал он устало. — Она повторила свой запрет. Никого не принимать.
Регулус сжал губы.
Он посмотрел на дверь, за которой, он знал, сидела она.
Там — его Данетт, его жена, женщина, из-за которой он когда-то посмел пойти против самого Лорда.
А теперь она сидела за каменной стеной, добровольно отказавшись от всех.
— Передайте ей… — голос дрогнул, но он заставил себя говорить ровно:
— Что я всё равно буду приходить. Каждый день. Пока дышу.
Аврор лишь кивнул.
Регулус повернулся к друзьям.
— Пойдёмте.
Они ушли в туман.
А в глубине тюрьмы Данетт тихо сидела на своей койке, глядя на выцветшую стену.
И впервые за долгое время позволила одной слезе скатиться по щеке.
— Прости, Рег, — прошептала она.
— Мне легче, если вы ненавидите меня.
Море за окнами глухо ревело, и волны били в каменные скалы, словно подтверждая:
даже в самых крепких стенах можно услышать зов тех, кого любишь.
