Дом,где ждут
15 октября 2025 г., 10:24
Особняк Блэков в Уилтшире снова наполнился жизнью.
Тёплый свет камина, запах кофе и старых книг, мягкие кресла, в которых можно было утонуть, и детский смех, доносившийся из гостиной.
Гарри и сын Теодора гоняли по дому зачарованный мяч, сбивая всё, что попадалось под руку. Регулус сидел в кресле, с притворным раздражением наблюдая за их проделками, но уголки его губ выдавали скрытую улыбку.
— Если они ещё раз собьют вазу, — пробормотал Северус, появляясь в дверях, — я подам прошение о введении детской магической изоляции.
Теодор рассмеялся:
— Вот уж не думал, что услышу подобное от тебя, Северус.
— Ты плохо меня знаешь, — холодно бросил тот, но глаза его смягчились, когда Гарри подбежал, показывая ссадину на ладони.
Северус вздохнул, достал из кармана флакон и коснулся раны кончиком палочки.
— Перестань падать, Поттер, — произнёс он, но в голосе звучала не злость, а привычная усталость.
Регулус, наблюдая за ними, вдруг сказал тихо:
— Семь лет.
Все замолчали.
— Семь лет, — повторил он. — Столько она уже там.
Тео отставил бокал. Его сын тихо подкрался и уселся ему на колени.
— Ты про тётю Данетт? — спросил мальчик.
Регулус кивнул.
— Про неё.
— А почему она не живёт с нами?
Теодор провёл рукой по волосам сына, не зная, что ответить.
Северус вмешался:
— Потому что иногда даже герои совершают ошибки, за которые расплачиваются слишком долго.
Регулус поднялся, подошёл к окну. На стекле отражались огни тёплого дома, словно два мира — тот, где они остались, и тот, где она сейчас.
— Она не совершила ошибок, — произнёс он тихо. — Она просто выбрала спасти нас всех, а не себя.
Теодор мрачно кивнул.
— Я до сих пор помню, как она стояла в зале Визенгамота — холодная, с высоко поднятой головой. Даже тогда, когда судьи называли её монстром, она ни разу не опустила взгляд.
— Она не просила пощады, — добавил Северус. — И отказалась от всех сделок.
— А теперь живёт в клетке, — сказал Регулус. — И всё равно каждый день я чувствую, что она где-то рядом.
Он достал из внутреннего кармана конверт — белый, запечатанный тёмно-синим воском.
— Я пишу ей письма. Каждый день. Но ответа нет.
Теодор встал и подошёл ближе.
— Может, стоит поехать туда, Рег? Просто… увидеть её. Она должна знать, что мы не забыли.
Регулус покачал головой.
— Она дала распоряжение не впускать никого. Ни меня, ни тебя, ни Северуса. Даже Барти пробовал — безуспешно.
Северус отвернулся к камину, и в его голосе прозвучало то, что он не мог выразить иначе:
— В Азкабане не только стены держат людей. Её держит вина.
Тео вздохнул, усаживая сына рядом с Гарри.
— А дети? — спросил он. — Когда-нибудь ты расскажешь Гарри, кто она на самом деле?
Регулус медленно опустился в кресло.
— Обязательно, — ответил он. — Когда придёт время. Когда он будет готов услышать, что иногда добро выглядит, как зло.
Гарри засмеялся, подбегая к нему. Регулус подхватил мальчика на руки, сжал в объятиях.
— Она бы гордилась тобой, Гарри, — прошептал он, почти неслышно.
Тео и Северус обменялись взглядами.
В их глазах — общее чувство: тоска, вина и надежда.
Северус, наливая вино, вдруг сказал:
— Я думаю, она всё слышит. Письма, разговоры, мысли… Данетт никогда не была просто ведьмой.
Регулус посмотрел на огонь и слабо улыбнулся.
— Тогда, может быть, она слышит и это.
Он поднял бокал.
— За ту, кто сделала невозможное.
Все молча подняли бокалы.
Пламя в камине взметнулось выше — будто отозвалось на тост.
А где-то далеко, в холодных стенах Азкабана, Данетт Блэк открыла глаза.
И, словно чувствуя, чьи голоса звучат за морем, тихо прошептала:
— Я всё слышу, Регулус. Всех вас.
