Секреты под маской

В Малфой Мэннер царила пугающая тишина. Серебряные канделябры отбрасывали зыбкие тени на длинный стол, за которым собрались Пожиратели. В воздухе висел аромат дыма, магии и страха. Во главе стола — Лорд Волдеморт. Его глаза, как два уголька, плавно скользнули по рядам. Никто не смел дышать громче, чем позволял страх. — Сегодня, — начал он ледяным тоном, — мы вступаем в новую фазу. Мои враги думают, что я ограничен Англией. Но их глупость станет их гибелью. Рядом стояла Данетт, как всегда уверенная, спина прямая, губы изогнуты в почти ленивой усмешке. По правую руку от Лорда — Антонин Долохов, вечно насмешливый, но теперь с глазами, в которых светился боевой азарт. Северус стоял в тени, чуть позади, с привычным хмурым выражением лица, будто всё происходящее вызывало у него скуку. Драко, бледный и напряжённый, старался не смотреть ни на кого, лишь украдкой бросал взгляды на Данетт. — Нам нужно кое-что… — продолжил Волдеморт, — или, точнее, кое-кто. — Грин-де-Вальд, — произнёс Северус, не поднимая взгляда. — Именно, Северус. — Голос Лорда стал ядовито-мягким. — Старый маг, заключённый в Нурменгарде. Он знает то, что мне нужно. Его разум — лабиринт. И мне нужен тот, кто сможет пройти по нему. Пауза. Потом — тихий шелест плащей, когда он поднял руку и указал: — Данетт. Долохов. Антонин коротко кивнул, привычно улыбаясь. Данетт прищурилась. — Опять мы, милорд? — с ленивой игривостью протянула она. — Может, стоит напарника помоложе? А то Тони, боюсь, с годами ослабел… Глядишь, и песок посыпется. Или, не дай Мерлин, он швырнёт в меня заклинание от старческой дрожи. По залу прокатился нервный смешок. Даже Белатриса едва заметно ухмыльнулась. — Осторожнее, девочка, — хрипло сказал Долохов, глядя на неё через стол. — Я всё ещё достаточно молод, чтобы тебя поджарить. — Да брось, Тони, — усмехнулась она. — Разве ты не скучал по нашим совместным вылазкам? Лорд позволил себе тонкую, почти невидимую улыбку. — Ваши шуточки… иногда даже забавляют меня, Данетт. Но не забывай, кого ты перед собой видишь. Она чуть склонила голову, в глазах мелькнуло уважение — и некая тень иронии. — Конечно, мой Лорд. — Вы проникнете в Нурменгард, — продолжил Волдеморт. — Данетт, ты влезешь в его разум. Узнай, что он знает о старых реликвиях… о смерти. А потом — избавь нас от него. Антонин коротко рассмеялся. — Всего-то и делов, — сказал он. — Влезть в голову старому психу и прибить его. Как в старые добрые времена. — Именно, — тихо ответила Данетт, глядя в огонь. — Старые напарники возвращаются в игру. Волдеморт встал. — Северус, ты останешься здесь. Ты должен следить за школой. — Его взгляд скользнул по Драко. — И за мальчиком. Он теперь один из нас. Драко кивнул, бледнея ещё сильнее. Когда собрание закончилось и все стали расходиться, Северус задержался у двери. Он бросил на Данетт взгляд — короткий, почти невидимый, но в нём читалось беспокойство. Она ответила тихим кивком. — Не волнуйся, Северус, — шепнула, проходя мимо. — Я не из тех, кого легко убить. Долохов, услышав, усмехнулся: — Но ты из тех, кто слишком часто испытывает судьбу. Она только улыбнулась в ответ. — А кто, если не я? И, не оборачиваясь, вышла из зала вслед за ним — туда, где ждал очередной приказ и, возможно, старые призраки. Нурменгард возвышался над туманом, как забытый гроб короля, — величественный, мёртвый и неотвратимо холодный. Каменные стены казались живыми — они дышали магией, впитавшей в себя страх и безумие сотен заключённых. Данетт шагала первой. На лице — маска спокойствия, в глазах — холодное пламя. Рядом — Антонин Долохов, старый соратник, чей хрипловатый смех обычно разряжал самую напряжённую тишину. Сейчас он молчал. — Ну что, — хмыкнул он, когда они остановились у ворот. — Вижу, охрана у старика приличная. Не скучает дед. — Старость делает людей мнительными, — отозвалась Данетт. — Но не бессмертными. Пара движений палочкой — и невидимые охранные чары дрогнули, растворяясь в воздухе. Снаружи, в пронизывающем ветре, шевельнулись фигуры двух стражей. Их глаза сверкнули на мгновение — и тут же потухли. Данетт двигалась беззвучно, почти грациозно, будто всё происходящее — всего лишь тщательно разыгранная тень сна. Внутри тюрьмы пахло камнем, старостью и магической пылью. Они шли по узким коридорам, минуя пустые камеры, где когда-то стонали маги. Тишина глушила шаги. — Ты уверена, что он ещё жив? — тихо спросил Антонин. — К сожалению, да, — усмехнулась она. — Но скоро перестанет быть. Они остановились у массивной двери камеры. Заклинание распалось под её рукой, и дверь с хрипом отворилась. Внутри, сидя на железной койке, старик поднял голову. Грин-де-Вальд. Глаза его были мутны, но не потухли — в них по-прежнему жил огонь того безумного ума, что когда-то едва не перевернул магический мир. — Гости? — голос его был стар, но не слаб. — Волдеморт наконец-то послал своих псов? Антонин хмыкнул: — Псы кусаются. Данетт не ответила. Она стояла молча, изучая его, как хищник изучает добычу. — Я слышал о тебе, — произнёс Грин-де-Вальд, скользнув взглядом по ней. — Данетт Нотт. Легилимент, окклюмент, убийца без следа. Сколько лет ты прятала свои глаза от мира? — Достаточно, чтобы узнать цену чужих секретов, — тихо ответила она. — А теперь ты расскажешь мне свои. — О, — старик усмехнулся, показывая неровные зубы. — Лорд Волдеморт хочет моих знаний? Глупец. Всё, что я знал, умерло вместе с моими мечтами. Она сделала шаг вперёд, её голос стал холоднее льда: — Ты не понял. Я не прошу. И в следующее мгновение она коснулась его сознания. Мир вокруг растворился. Данетт шагнула в лабиринт чужих воспоминаний. Это было нечто древнее и могучее: сплетение видений, вспышек, криков, золотых линий формул и символов. В глубине разума старика горел чёрный огонь — безумие, смешанное с величием. Она видела годы — его охоту за силой, книги, украденные из гробниц, союз с Дамблдором, потом падение. И главное — одержимость. Дары Смерти. Символ, что мерцал в каждом его воспоминании. Плащ, камень, и… палочка. Старшая палочка. Вспышки сменяли друг друга, пока наконец перед ней не встал ясный образ — высокий постамент в подземельях под тюрьмой, хранилище, где палочка лежала, заключённая под слоями чар. Он хранил её здесь, под своим последним убежищем. — Значит, вот где ты её спрятал, — прошептала Данетт. Грин-де-Вальд вдруг почувствовал её присутствие в мыслях. — Прочь! — выкрикнул он, дёрнувшись, — Ты не понимаешь, что это! Смерть не терпит тех, кто крадёт её игрушки! Но было поздно. Она вырвала из его сознания всё. Мир содрогнулся — и наяву её палочка взвилась. Зелёная вспышка. Тело старика рухнуло без звука. Антонин стоял рядом, не моргнув. — Ну и? — спросил он спокойно. — Закончили, — ответила она. — Вернёмся. Они вышли из камеры. Но у дверей Данетт остановилась. — Иди вперёд, — произнесла она тихо. — Что ещё? — нахмурился он. — Нужно сделать кое-что. Минутное дело. Он знал этот тон. Спорить было бессмысленно. — Быстрее, — бросил он и пошёл по коридору к выходу. Данетт вернулась. Путь к хранилищу был защищён рунными ловушками. Но она знала — память старика раскрыла ей схему защиты. Одно за другим чары меркли под её движениями. Спустившись в подземелье, она почувствовала ту самую пульсацию силы, о которой он думал. Хранилище было холодным, воздух — плотным. В центре — постамент, и на нём — палочка. Тонкая, изящная, но воздух вокруг неё будто дрожал, подчиняясь невидимой власти. Данетт приблизилась. На мгновение её рука дрогнула. Эта вещь манила. Власть, сила, древний зов крови и магии. — Ни тебе, ни ему, — прошептала она. Сняв охранное заклинание, она схватила палочку и спрятала её под мантию. Заклятия вокруг тут же зашипели, будто ощутили кражу, но Данетт была уже в движении. Быстро, точно, без следов. Когда она догнала Антонина у ворот, тот взглянул на неё вопросительно. — Что-то забыла? — Только прощание, — ответила она спокойно. Он пожал плечами. — Главное, что старик мёртв. — Главное, что Волдеморт получит то, что хотел, — холодно ответила она. — Только не всё. Они вышли из тюрьмы в предрассветный туман. Солнце ещё не встало, и на горизонте лежала густая тьма. В кармане Данетт, под слоями ткани, лежала Старшая палочка — немая, холодная, но живая. Она знала: если Лорд узнает, что она её держит, это будет её смерть. Но если не спрятать — погибнут все. И она выбрала тайну.