Двое под кожей

Ещё долго Марк не мог уснуть, ворочаясь в такт собственным мыслям. То, что случилось вечером, не укладывалось в голове. Перед глазами снова и снова вставало искажённое злостью лицо Лёши. Того самого, который всё лето улыбался ему застенчивой, смущённой улыбкой, и чей голос редко становился громче сдержанного тона. Он никогда не видел его таким. И теперь этот контраст сводил Марка с ума. Он ворочался, вглядываясь в потолок, пытаясь совместить в голове два этих образа: нежного, ранимого человека, и того, кто мог смотреть на него ледяным, почти ненавидящим взглядом. Марк хотел как лучше — показать Лёшу своим друзьям, ввести его в компанию. А получилось так, что тот, кому он начал доверять, теперь смотрел на него как на врага. Эта мысль была невыносимой. Он сгребал пальцами волосы, зажмуривался, но перед глазами всё равно стоял тот полный презрения взгляд. Та лёгкость, то доверие, что рождалось между ними всё лето, рассыпалось в прах из-за одного вечера. И он даже не знал, можно ли это склеить обратно. Марк ждал утра, чтобы всё выяснить. С первыми лучами солнца напряжение лишь возросло.  Дорога в универ тянулась мучительно долго. Он шёл, затягиваясь сигаретой, и мысленно перебирал варианты. Как подойти? С чего начать? Сказать «привет» при всех? Невозможно. Выловить его в коридоре? Но Лёша всегда был как призрак. Появлялся из ниоткуда ровно к началу пары и растворялся сразу после. Сегодня он делал это особенно старательно. Вторая пара. Менеджмент — специальность, которую они когда-то выбрали вместе с Артёмом, чтобы «не потеряться в этой жизни». В универе они держались своей привычной компанией, разбившись на пары: Марк с Артёмом за одной партой, Кристина с Соней — за соседней. Едва прозвенел звонок, Лёша тут же исчез из аудитории. А вокруг Марка уже смыкалась его компания. К привычному кругу из Артёма, Кристины и Сони подошли Черпак, Дима и Никита — ребята из параллельной группы. Черпак, громко щёлкая крышкой зажигалки, фыркнул: — Ну что, когда тёмную устроим этому додику? – он кивнул в сторону пустующего места у окна, где обычно сидел Лёша. — А то у меня руки прямо чешутся. — Только не в универе, — тут же встрял Димон, не отрываясь от телефона. — Отчислят же, ебланы. Марк мрачно усмехнулся, с силой откинувшись на спинку стула: — Забейте, пацаны. Вопрос закрыт. Я всё уладил. — О-о-о, уладил? — передразнил Артём, подходя ближе. — А с чего это ты вообще с этим зашкварником возиться начал? Не пойму. — Да он просто обманул Марка! — встряла Кристина, защищая его. Она обняла Марка за плечо, демонстративно сжав пальцы. — Этот лицемер строит из себя невинную овечку, пытается зачем-то втереться в доверие… Но мы-то знаем, какой он на самом деле. — Я б ему ебальник расквасил, чтоб не строил из себя жертву, — агрессивно буркнул Черпак, ударив костяшками пальцев по столу. — За такие штуки по-хорошему не прощают. Соня, до этого молча ковырявшаяся в телефоне рядом с Кристиной, тихо вздохнула и чуть покачала головой, но ничего не сказала. Её взгляд скользнул по Марку, потом к пустующему месту у окна, и она снова уткнулась в экран, будто стараясь дистанцироваться от нарастающего напряжения. Марк почувствовал, как по спине медленно, словно ледяные иглы, побежали мурашки. Воздух в классе внезапно показался спёртым. Сказать правду? Что они познакомились в библиотеке, что Лёша оказался тем редким человеком, с которым можно говорить обо всём? Это было равноценно социальному самоубийству. — Хватит, — голос Марка прозвучал как удар хлыста, заставив Черпака отступить на шаг. — Разбирался я, а не вы. Вопрос закрыт. Он обвёл всех тяжёлым взглядом, и на секунду воцарилась тишина. Даже Артём отступил, почувствовав непреклонность в его тоне. — Встретились в поликлинике, когда медкомиссию проходили, — сквозь зубы выдавил Марк, уже просто чтобы прекратить этот разговор. — Мне он показался нормальным челом. — Ключевое слово «показалось»! — сказал Артём. — Слушай, я тебе как друг говорю: водиться с таким — зашквар. — Артём презрительно сморщился. — Он тебя до своего уровня опустит. Уж поверь. В этот момент прозвенел звонок, возвещая о начале пары и рассаживая всех по местам. Дверь в аудиторию отворилась, и на пороге появился Лёша. Он замер на секунду, словно оценивая обстановку, и его взгляд невольно встретился с Марком. В глазах Лёши не было ни капли прежней теплоты. Взгляд был потухшим, глубоко несчастным, а под глазами залегли тёмные тени, выдававшие бессонную ночь. Их взгляд длился всего мгновение. Лёша тут же отвел глаза, словно ему было больно смотреть. Он стремительно, почти бегом, прошел к своему месту у окна и уткнулся в телефон, делая вид, что его не существует. Сердце Марка сжалось. Пока Артём что-то язвительно бормотал ему на ухо, Марк, не глядя, украдкой достал телефон под партой. Пальцы сами нашли нужный чат. Он быстро набрал: «Давай встретимся на обеде в библиотеке. Надо поговорить» и отправил, затаив дыхание. Экран погас, и примерно через минуту вспыхнул снова. На нём высветилось одно слово: Хорошо. Ответ был коротким, обрубленным, без единого намёка на интонацию. И теперь, когда цель договориться о встрече была достигнута, началось худшее — ожидание. Пара превратилась в пытку. Каждая минута растягивалась в мучительную вечность. Марк не слышал ни слова из того, что бубнил преподаватель. Он чувствовал лишь тяжелый ком тревоги, сжимавшийся с каждой очередной безуспешной попыткой украдкой взглянуть на Лёшу. Как только прозвенел звонок на обед, Марк, на ходу предупредив Артёма, что ему нужно к преподу, исчез из аудитории, не оглядываясь. В библиотеке он выбрал стол подальше от чужих глаз, у окна, за которым медленно падали первые осенние листья. Он сидел, не в силах читать или смотреть в телефон, и просто ждал, слушая, как тикают его внутренние часы. Библиотека пахла старыми книгами и тишиной, и каждый шорох заставлял его вздрагивать. Вдруг тень упала на стол, и Марк поднял голову. Лёша стоял перед ним, пальцы бессознательно теребили ремень рюкзака. — Привет, — выдохнул он почти беззвучно, так и не поднимая глаз. И, не дожидаясь ответа, быстро опустился на стул напротив. — Привет! — начал Марк, и его голос прозвучал неприлично громко на фоне приглушённого гула. — Слушай, о вчерашнем... Лёша молча сжимал и разжимал пальцы на коленях. — Я просто хотел тебя с ребятами познакомить, — Марк почувствовал, как звучит глупо, но остановиться уже не мог. — Ну, чтобы ты влился в компанию. Я не думал, что они на тебя сразу... — Марк, — Лёша наконец поднял на него взгляд, и в его глазах стояла такая усталая боль, что у Марка перехватило дыхание. — Нам не нужно больше общаться. Воздух будто выкачали из помещения. — В смысле? — выдавил Марк. — Подожди, давай всё объясню… — Я хочу прекратить, — голос Лёши дрогнул, но звучал твёрдо. Он резко встал, задев стул. — Извини. П-просто... не надо больше. И он ушёл, не оглядываясь, оставив Марка, с одним лишь гулом в ушах. Он остался сидеть, пытаясь осмыслить услышанное. Где-то глубоко под рёбрами вдруг заныла холодная пустота, а в груди что-то сжалось, стало тяжело и туго дышать. Неужели это всерьёз? — стучало в висках в такт участившемуся сердцебиению. Почему? Что я сделал не так? Он лихорадочно прокручивал в голове вчерашний вечер, выискивая хоть какую-то зацепку, оправдание. Но все мысли натыкались на одну и ту же стену — его собственное решение привести Лёшу на базу. И тот взгляд, полный ненависти, который он увидел вместо привычной теплоты. Тогда-то осознание накрыло его, сжимая горло. «Прекратить общение» — это ведь значит… Это значит, что больше не будет их вечерних прогулок, когда город затихал, а смех Лёши становился таким же тихим и заразительным. Не будет этих молчаливых посиделок на старой лавочке, где тишина между ними была комфортнее любых слов. Исчезнет то редкое, хрупкое чувство, что можно, наконец, выдохнуть, сбросить маску и просто быть собой. Рядом с ним. И с каждым новым осознанием утраты в груди всё сжималось. После пар Марк снова пришёл на базу и оказался в самой гуще шумной компании, развалившись в ржавом кузове УАЗа, но сдавливающий ком, стоявший внутри, никуда не девался. Артём что-то громко рассказывал, Черпак хохотал, а Кристина, устроившись рядом с Марком, нарочито часто касалась его плеча, вертя в руках спиннер. Но тот не слышал ничего, кроме оглушительной тишины внутри себя. Он сидел среди своих лучших друзей, но чувствовал себя так, будто только что потерял что-то очень важное. — Марк, дашь мне зажигалку? — Кристина опустилась рядом, её бедро плотно прижалось к его ноге. Она томно протянула не раскуренную сигарету, и пальцы слегка коснулись его ладони. — Моя кончилась... Подкуришь? Он молча протянул свою, стараясь избежать нового прикосновения. — Кстати, — встрял Черпак, лениво чиркая зажигалкой, — надо бы закрасить эти хуи, что тот патлатый пидорас оставил. — А, этот еблан... — фыркнул Артём. — Я ещё с ним, сегодня, короче, переговорил. Сказал: если ещё раз здесь появится — хребет сломаю, нахуй. Чтоб даже тени его тут не было! — И что, дошло? — ухмыльнулся Дима. — Ещё как, — Артём самодовольно откинулся на спинку стула. — Сдулся моментально. Кристина, сделав томную затяжку, вернула зажигалку и положила руку на плечо Марка, её пальцы слегка сжали ткань его худи. — Спасибо... — она наклонилась ближе, её губы почти касались его уха, но Марк даже не повернул головы. Весь его фокус, всё внимание резко переключилось на Артёма, и теперь он наконец осознал, что тот только что сказал. — Погоди... Ты с ним сегодня разговаривал? — уточнил он, и в голосе прорвалось нечто большее, чем простое любопытство. — Ага, — буркнул Артём. — А чё? — Не... ничего, — Марк отвёл взгляд, делая глоток колы, чтобы скрыть дрожь в руках. Внутри всё переворачивалось от внезапного прозрения. Возможно, Лёша разорвал общение не потому, что обижен на Марка, а потому, что его просто припугнул Артём. Но что именно он ему сказал? Не сделал ли он Лёше чего? Эта мысль жгла теперь сильнее всего. Он продержался ещё минут двадцать, кивая Артёму и уворачиваясь от касаний Кристины, притворяясь, что слушает их болтовню, а сам лихорадочно обдумывая, как бы побыстрее смотаться и убедиться, что с Лёшей всё в порядке. Дорога домой растянулась в бесконечность. Он шёл, не зажигая сигарету, не замечая прохожих. Ноги сами понесли его к тому двору, где жил Лёша и где они обычно расходились после своих встреч. Марк опустился на знакомую лавочку, достал телефон. Экран светился в темноте. Он начал набирать: «Лёш, привет. Слушай, насчёт Артёма…», — слишком прямо. Вдруг испугает. Стёр. «Привет. Ты в порядке?», — слишком тупо. Стёр. Он откинул голову на спинку лавки, глядя на тёмное небо. Где-то там, за этими окнами, был сейчас Лёша. Тот самый человек, общение с которым не хотел терять почему-то сильнее, чем он сам мог объяснить. Человек, который думал, что Марк его предал. И самое ужасное было в том, что, по сути, так и вышло. Марк снова разблокировал телефон. И просто написал: «Привет. Давай поговорим».