Двое под кожей

Гопник рявкнул, прожигая взглядом неожиданного защитника: — А ты кто такой, нахуй? Лекс не ответил. Вместо ответа его кулак врезался коренастому прямо в челюсть. Тот отшатнулся, после чего взбесился ещё сильнее. Он рванул вперёд, схватил Лекса за плечо своей громадной лапищей и занёс кулак для удара. Этот парень был выше его на полголовы и шире в плечах. Рядом с ним Лекс казался почти хрупким и беззащитным мальчишкой. У Марка сердце рухнуло куда-то вниз. Зачем он полез?! Сейчас этот амбал просто раздавит его, а он даже защитить не успеет. — Лёш! — крикнул Марк отчаянно и рванулся вперёд. — Сюда смотри! — рявкнул кто-то сбоку, и тут же кулак врезался Марку в скулу. В глазах на мгновение потемнело. Нога подкосилась, прострелив острой болью, и он рухнул на колено. Гопник тут же навалился сверху, пытаясь вывернуть ему руку. Марк зарычал сквозь зубы. Некогда возиться с этим ублюдком. Он извернулся, перехватил инициативу и сам заломил чужую руку, прижимая противника лицом к земле. Тот заорал, дёргаясь под ним, но Марк держал крепко, вцепившись в него твёрдой хваткой, и краем глаза лихорадочно искал Лёшу. Где он? Цел? Со стороны вдруг донёсся чужой, полный боли вопль. Марк резко повернул голову и остолбенел. Громила уже лежал лицом вниз, а Лекс заламывал ему обе руки с такой силой, что казалось кости вот-вот хрустнут. — Где бабки? — голос Лекса был тихим, но от него веяло такой ледяной яростью, что воздух вокруг, кажется, загустел. Тот молчал, только хрипел, уткнувшись лицом в снег. Лекс сунул руку в его карман, пытаясь удержать обе чужие руки в одной хватке. Но гопник выдернул локоть и со всей дури зарядил ему в живот. Лекс выдохнул, согнувшись от боли, но не отпустил — пальцы лишь крепче вцепились в чужое запястье. Громила попытался подняться, опираясь свободной рукой о землю. И в тот же миг его вторую руку заломили ещё сильнее, выкручивая под неестественным углом. — А-а-ай! — заорал гопник, трепыхаясь под ним. — Сука, больно! — Ещё раз дёрнешься — сломаю, — процедил Лекс сквозь зубы. — Я отдам! Отдам, бля! Только отпусти! Лекс ослабил хватку ровно настолько, чтобы тот смог достать кошелёк. Трясущиеся пальцы выудили его из кармана и положили на снег. Гопник попытался убрать руку, но тут же взвыл — подошва Лекса припечатала её к земле. — А-а-ай! Я же отдал! — забился тот в истерике. Марк, не выпуская своего противника, краем глаза следил за происходящим. Лекс перехватил его взгляд и холодно, без слов указал глазами на валявшийся рядом кошелёк. Марк кивнул. Резко отпустил гопника, оттолкнул его от себя и, прихрамывая, подошёл к кошельку. Поднял с земли, быстро пересчитал купюры трясущимися пальцами. — Пять есть, — выдохнул он. Достал нужную сумму, а остальное вместе с кошельком бросил обратно. Саня — тот, с которым он возился, — подскочил, подобрал кошелёк и отступил на пару шагов. Похоже, нападать больше не пытался. Стоял и смотрел так, будто только что понял, что нарвался не на тех. Всё, дело сделано. Марк перевёл дух и обернулся, чтобы позвать Лёшу, но застыл на месте. Тот всё ещё удерживал гопника. Парень лежал лицом вниз, одна рука заломлена за спину, вторая припечатана к земле подошвой. И в этот момент Лекс сжал её сильнее ногой, так, что хрустнули пальцы. Гопник закричал, захлёбываясь болью. Он забился под ним, пытаясь вырваться. — Будешь дёргаться — начнём сначала, — Лекс наклонился к самому его уху, и голос его звучал пугающе спокойно. — Только медленнее. Саня, тот самый, с которым недавно возился Марк, стоял в паре метров от них. Он смотрел на происходящее с ужасом, побелевшими губами, но даже пикнуть боялся. Только переводил взгляд с распухших пальцев своего подельника на Лекса и обратно, словно не веря, что этот худой парень способен на такое. У Марка по спине от этой сцены пробежал холодок. — Лёш, — окликнул он. — Хватит. Отпусти его. Лекс не реагировал. Будто голос Марка до него просто не доходил. Парень рядом уже хрипел, скрутившись на земле, а тот всё сжимал, глядя на него пустыми глазами. Марк шагнул к нему, прихрамывая, схватил крепко за плечо: — Лёш, прекрати! Лекс вздрогнул всем телом, будто очнувшись ото сна. Он тут же разжал пальцы, убрал ногу и отшатнулся назад, глядя на свои руки так, словно видел их впервые. Гопник выдохнул с хриплым всхлипом. Его пальцы на придавленной руке посинели и распухли — смотреть на них было жутко, будто они уже не принадлежали живому человеку. — Валите, — бросил им Марк, кивнув в сторону. Те не заставили себя ждать. Подхватили друг друга, спотыкаясь, матерясь и не оглядываясь, рванули прочь. Марк проводил их взглядом и только потом перевёл глаза на Лекса. Тот стоял неподвижно, глядя куда-то в одну точку. Взгляд его был пустым, отстранённым, будто он сейчас где-то не здесь. — Марк! — Черпак выскочил из-за угла, подлетел к нему, трясущийся и бледный, но с глазами, в которых плескалась такая благодарность, что, казалось, сейчас расплачется. Марк достал из кармана деньги и протянул ему. — Ты... ты реально... бля, спасибо! — Черпак схватил купюры трясущимися руками. — Я век не забуду! Он схватил Марка за руку, затряс её, потом повернулся к Лексу, замялся ненадолго, но всё же выдавил: — И ты... спасибо. Лекс даже бровью не повёл. Отвернулся, всем видом показывая, что ему плевать. — Ты как? — Черпак заметил, что Марк опирается на стену гаража. — Нормально. Иди уже, разберись там с деньгами. Черпак кивнул, бросил последний взгляд на Лекса, в котором смешались страх и неловкая благодарность, затем рванул прочь, прижимая деньги к груди. Марк остался стоять, держась за стену и переводя дыхание. Он взглянул на Лёшу — тот стоял к нему спиной, неподвижно, глядя куда-то в сторону. И Марк, сам того не заметив, уставился в одну точку, проваливаясь куда-то глубоко внутрь себя. Первое, что всплыло в голове: Лёша вступился. Защитил его. Эта мысль пробилась сквозь боль, сквозь усталость, сквозь всё, что случилось за этот вечер. Лёша не дал тем уродам побить Марка. Он бросился в драку, рискуя собой, хотя мог просто стоять и смотреть. Значит, ещё не всё потеряно. Марк улыбнулся, несмотря на пульсирующую боль во всем теле. Внутри разливалось что-то тёплое и приятное. Вдруг неожиданный хриплый, рваный, звук выдернул его из этого состояния. Марк резко обернулся, и взгляд непроизвольно упал на Лёшу. Тот стоял, согнувшись пополам, упираясь ладонями в колени. Его рвало прямо на снег — каждый спазм сотрясал тело, заставляя содрогаться от плеч до колен. Тяжёлое, прерывистое дыхание вырывалось из груди, его заметно трясло, не переставая. — Лёш! — обеспокоенно рванул к нему Марк. Подскочил, схватил за плечо и заглянул в лицо. — Что с тобой?! Лекс поднял на него растерянный, мутный взгляд. Губы его мелко, неконтролируемо подрагивали. Он сжимал челюсть, пытаясь остановить эту дрожь, но она всё не унималась. А в следующую секунду он резко отдёрнулся от Марка, будто обжёгшись, и уставился в землю, пряча лицо. — Присядь, — тихо сказал Марк. Они вместе опустились на бревно, валявшееся рядом. Какое-то время сидели молча. Марк смотрел на Лёшу, и внутри всё сжималось от тревоги и беспокойства. — Ты что-то съел не то? — осторожно спросил он. Лекс резко вскинул голову. Взгляд его прояснился, стал прежним — колючим и злым. — С тобой связался, вот что! — бросил он и начал подниматься, отряхивая куртку. — Подожди! — Марк дёрнулся следом, забыв про ногу, и тут же поморщился от боли. — Ты уходишь? Лекс лишь покосился на него, продолжая приводить в порядок свою одежду. — Ты же не оставишь меня тут одного? — Марк постарался, чтобы голос звучал жалобнее, чем было на самом деле. Получилось, кажется, даже слишком натурально. — Я тут ногу... немного подвернул. — А я что? Сам виноват. — Я знаю, что наглею, — Марк посмотрел на него снизу вверх, стараясь поймать взгляд. — Но мне снова нужна твоя помощь... Поможешь дойти? Лекс скривился, будто лимон разжевал. Его взгляд задержался на Марке, потом на его ноге, потом снова на Марке. Что-то в его лице едва заметно дрогнуло. Но он всё равно развернулся и пошёл прочь. Марк смотрел ему вслед, и вдруг его осенило. — Я тут вспомнил, что у меня книги запылились! Стивена Кинга, — крикнул он. — Думал выбросить, только место занимают. Лекс замер на месте, будто наткнулся на невидимую стену. Обернулся, посмотрел на Марка так, словно у того выросла вторая голова. — Или, может, тебе нужны? — усмехнулся он. Лекс молчал. Стоял и смотрел, и в этом взгляде смешались недоверие и заинтересованность. Марк самодовольно улыбнулся. Так и знал, что клюнет! На самом деле, если присмотреться, не так уж сильно он отличался от привычного Лёши. Тот тоже любил читать, особенно ужастики, мог зависать над страницами часами. Марк вдруг вспомнил, когда они оставались вместе у него в комнате, Лёша то и дело подходил к его полке, разглядывая обложки. Тогда Марк не придавал этому сильного значения. Да и в последнее время, пока Марк корпел над его работой или сидел рядом на парах, Лекс постоянно что-то читал, утыкаясь в телефон с электронной книгой. Те же привычки, только взгляд стал колючее, а вместо смущённой улыбки — вечно язвительная усмешка. Но внутри, кажется, всё осталось по-прежнему. — Ладно, — буркнул Лекс наконец и протянул руку. Марк улыбнулся и, опираясь на него, осторожно побрёл вперёд, чувствуя, рядом напряжённое тело Лекса. Тот придерживал его за талию — осторожно, почти бережно, как показалось Марку, и от этого внутри разливалось что-то тёплое и совершенно неуместное. — Спасибо за помощь, — тихо проговорил Марк. — Заткнись. Они шли медленно, почти вплотную. Близость сводила Марка с ума: он улавливал запах Лёшиных волос, кожи и с трудом сдерживался, чтобы не притянуть его к себе, не вдохнуть глубже, не вспомнить вкус губ, которых не касался уже так долго. В голове снова и снова прокручивались недавние моменты. Как Лёша дрался — жёстко, хладнокровно, даже жестоко. Марк и подумать не мог, что этот хрупкий с виду парень способен на такое. — Мой парень такой крутой, — ляпнул он и тут же пожалел. Выражение лица Лекса мгновенно изменилось. Он посмотрел на него таким взглядом, что стало ясно: ещё одно слово — и он покойник. — Щас, нахуй, пойдёшь один, ясно тебе?! — Ладно, мой парень наполовину, — поправился Марк, но улыбка не сходила с его лица. — Наполовину мой. — Никаких наполовину! — рявкнул Лекс. — Не беси меня! В голове Марка вдруг вспыхнули воспоминания: тогда, возле дома, тот сказал, что они расстаются. Но это говорил не тот Лёша, которого Марк знал, а тот, другой, что шёл сейчас рядом, похожий на колючку. А что, если настоящий Лёша на самом деле не хотел расставаться? Что, если он где-то там, внутри, и просто не может ничего сказать? Выяснить этого Марк не мог. Его привычный Лёша не появлялся уже дольше, чем когда-либо раньше. И это пугало больше всего. Но Марк не умел просто так сдаваться. Если тот, другой, не даёт до него добраться, значит, надо искать путь. Он просто обязан найти способ пробиться сквозь эту колючую броню и докричаться до того, кто там, внутри. Марк замолчал, погрузившись в свои мысли. Какое-то время они шли молча, и с каждой минутой тишина становилась всё тяжелее и гуще. Марку вдруг стало не по себе от этого молчания, и он первым нарушил его: — А где ты так научился драться? — спросил он, не скрывая любопытства. — Отец научил, — ответил Лекс коротко, без желания продолжать. Марк сразу понял, что развивать данную тему не стоит. Он слишком хорошо помнил, какой тиран его отец, и от одного упоминания внутри всё неприятно сжалось. Остаток пути прошёл в тишине. К счастью, идти оставалось недолго — дом Марка был через пару дворов. Лекс довёл его до двери, и Марк уже потянулся к ручке, когда Лекс собирался уйти. Но дверь распахнулась раньше, чем он успел сделать шаг. — Марк! — мама ахнула, увидев сына и его разбитое лицо. — Что с тобой? — Всё нормально, мам, — попытался успокоить её Марк. — Нормально?! — она перевела взгляд на Лекса, и тот под этим взглядом почему-то замер. — Вы подрались, что ли? — Нет же, — усмехнулся Марк. Тётя Света посмотрела на Лёшу, на его напряжённые плечи, на руку, которую он только что убрал от Марка, и вдруг тепло улыбнулась. — Лёша, заходи. — Я... — начал Лекс. — Заходи, заходи, — она уже развернулась и направилась на кухню. — Я чай поставлю. Лекс застыл в коридоре, оглядываясь так, будто впервые здесь оказался. Словно сам не понял, как это вышло. Марк повернулся к нему и тихо сказал: — Только не говори, что не смог отказать моей маме. — Пошёл нахуй, — беззлобно огрызнулся Лекс, медленно стягивая ботинки. Марк усмехнулся. И краем глаза заметил, как у Лёши дрогнул уголок рта. Пока тётя Света обрабатывала Марку раны, Лекс сидел в углу комнаты, делая вид, что его здесь нет. Тот отвернулся к стене, уткнулся в телефон, но Марк видел, как он то и дело поднимает глаза, наблюдая за тем, как мама мажет ссадины зелёнкой, прикладывает холодное к ушибам и причитает. Лекс молчал, только смотрел в экран, когда их взгляды случайно встречались. — Спасибо, мам, — сказал Марк, когда она наконец вышла. В комнате повисла неловкая пауза, которую Марк поспешил нарушить: — Ты как себя чувствуешь? Не тошнит больше? — Только если от тебя... — ответил Лекс, не глядя в его сторону. Марк хмыкнул, собираясь что-то ответить, но их диалог прервал мамин голос, доносящийся из кухни — она звала их пить чай. За столом она без умолку болтала о чём-то своём, Лекс сидел, прихлёбывая чай, и слушал или хотя бы делал вид, что слушает, даже пару раз кивнув в ответ на какие-то её слова. А когда они вернулись в комнату, он сразу подошёл к книжной полке и разглядывал корешки, будто выбирая. — Где? — спросил коротко, не оборачиваясь. Марк усмехнулся, подошёл и протянул ему три книги с толстым переплётом. — Держи. Лекс взял их и задержал взгляд на обложках, будто оценивая. Затем молча сунул в рюкзак. — Я пошёл, — бросил он, закидывая рюкзак на плечо и разворачиваясь к выходу. — Стой! Марк шагнул вперёд и вдруг, сам не ожидая от себя, обнял Лёшу со спины, обхватив руками его грудь и прижимая к себе всем телом, вбирая тепло, которого так не хватало все эти дни. Лекс застыл, словно всё его тело окаменело. А в следующую секунду Марк почувствовал резкий удар локтем под рёбра — боль пронзила тело, перехватив дыхание. Лекс вырвался из объятий отскочил назад, и когда Марк, морщась, поднял глаза, то увидел перед собой его разъярённое лицо: щёки залились краской, глаза полыхнули яростью. — Ты...! — рявкнул он, глядя так, будто Марк сделал что-то немыслимое. — Извини, не удержался, — тихо ответил он. — Придурок! Ещё раз так сделаешь — останешься без рук! — в голосе его звучала угроза, но почему-то не было прежней уверенности. Марк шагнул ближе. — Лёш, — голос его стал тише, серьёзнее. — Передай ему... передай себе... тому, другому Лёше, что я очень жду его. Я хочу извиниться перед ним. Лекс молчал. Только смотрел на него враждебным взглядом, будто он сказал какую-то несусветную глупость. Но Марк продолжал смотреть ему прямо в глаза, не отводя взгляда. — Вы оба мне нужны. Целиком. Лекс сжал зубы так, что, казалось, сейчас хрустнут. Кулаки побелели от напряжения, дыхание вырывалось тяжёлое, рваное. — Ебучий Хатико! — выплюнул он, сверля Марка взглядом, полным злости и раздражения. — Как же ты меня заебал! Почему ты просто не можешь отстать?! Почему ты...? Резкий звук из коридора заставил его замолчать на полуслове. В комнату вбежал Бакс. Радостный, виляющий хвостом, с чем-то в зубах. Он подбежал к Лексу и с гордым видом положил к его ногам отгрызенный наушник, словно преподносил самый ценный подарок в мире. Лекс уставился на него. И в тот же миг его лицо исказила ещё большая ярость. — Это же... мой наушник... — он медленно опустился на колени, поднял его, разглядывая. Провёл пальцем по надкушенному проводу, по следам зубов на пластике. Он перевёл убийственный взгляд на Марка. Тот лишь неловко отвёл глаза, почесав затылок. — Похоже, твои наушники выпали из кармана, когда ты куртку снимал... — Марк нервно усмехнулся. — А Бакс... ну, он любит подбирать всё, что на полу валяется. Если что-то упало — считай, пропало. Ха-ха... — смех его звучал натянуто. Марк видел, как Лекс мрачнеет с каждым его словом. Тот слушал эти оправдания, и злость на его лице становилась всё ощутимее: брови сошлись к переносице, челюсть сжалась. Он резко поднялся с корточек, нависая над псом, и грубо рявкнул: — Тупая псина! Вся в хозяина! Марк засуетился, начал рыскать по столу, по полкам, выдвигать ящики. Нашёл свои наушники и протянул Лексу. — Вот, забирай мои. — Нахуй мне твои?! — Лекс даже не взглянул на них. — Мне нужны мои! Это были мои любимые наушники. — Прости. Я куплю тебе новые, — виновато сказал Марк и снова протянул свою пару. — Возьми их на первое время. Лекс раздражённо выхватил наушники, даже не взглянув на них, и сунул в карман. Бакс, совершенно не понимая напряжения, продолжал прыгать рядом, тыкался мокрым носом в руку Лекса, приглашая поиграть. Тот взглянул на него с таким отвращением, будто перед ним был не пёс, а таракан. Он резко оттолкнул его ногой. — Убери от меня эту тварь, — процедил он сквозь зубы. — Так бы и прибил его нахуй! Марк смотрел на него с недоумением, не понимая, почему тот так остро реагирует. В глазах Лекса плескалась такая злость, что Марку стало не по себе. Он опустился на корточки и притянул Бакса к себе, словно защищая его от этой внезапной вспышки ярости. — Мне кажется, ты слишком жесток к нему, — Марк погладил пса, и тот довольно зажмурился, подставляя голову под руку. — Он же не со зла. — Жестоко — портить мои вещи! — огрызнулся Лекс. — Ненавижу собак! Лекс окинул пса взглядом, полным отвращения, и тут же посмотрел на Марка. — И тебя тоже ненавижу, — бросил он почти себе под нос. Марка будто окатило ледяной водой. Эти слова ударили больнее, чем он готов был признать. Ещё некоторое время назад ему казалось, что между ними всё налаживается, а теперь Лёша смотрел на него с такой ненавистью, будто Марк был его злейшим врагом. Почему? Что я сделал не так? Марк не понимал. И от этого внутри разрасталась глухая, тяжёлая пустота. Лекс резко выскочил в коридор. Марк заковылял за ним, прихрамывая на больную ногу. Тот быстро натянул куртку, даже не глядя в его сторону. Зашнуровал ботинки, слишком сильно дёргая за шнурки. — Я буду ждать тебя, — тихо сказал Марк. В голосе звучала неприкрытая грусть. Лекс повернул голову, посмотрел на него как на дурака, с этим своим вечным презрением во взгляде и ничего не ответил. Просто вышел из квартиры, хлопнув дверью. Марк остался стоять в коридоре, глядя на закрытую дверь. Потом медленно, хромая, побрёл обратно в комнату. Рухнул на кровать и уставился в потолок. Через минуту в комнату заглянула мама. — Вы помирились с Лёшкой? — спросила она осторожно, присаживаясь на край кровати. Марк тут же привстал, облокачиваясь на стену. — Мы? — он потер затылок, будто пытаясь скрыть правду за этим привычным жестом. — Да мы и не ссорились. С чего ты взяла, мам? — Просто ты так давно его не приводил. А теперь ещё вдруг пришёл побитый... — мама не сводила с него внимательного, тёплого взгляда. — Рассказывай. Марк смотрел в стену и молчал. А потом вдруг начал говорить. Сначала неохотно, запинаясь, а потом всё быстрее, будто прорвало плотину. Про Артёма, про ссору, про тот ужасный день в аудитории, когда он не вступился за Лёшу. Про то, как теперь пытается всё исправить, но не знает, получится ли. Мама внимательно слушала, не перебивая и не задавая вопросов. А когда он закончил, она вдруг протянула руку и мягко погладила его по голове. — Нелегко тебе приходится, сынок, — тихо сказала она и поцеловала его в лоб. — Ошибки бывают у всех. Главное — что ты пытаешься их исправить. Марк молча кивнул, прикрыв глаза. Мамина поддержка не могла вернуть ему Лёшу, не могла стереть ошибки, которые он совершил. Но от осознания, что кто-то на его стороне, на душе стало чуть легче.

***

Утро встретило его непроглядной темнотой за окном. Нога всё ещё ныла тупой, навязчивой болью, но ходить он мог, хоть и медленно, осторожно переставляя ногу. Марк кое-как доковылял до универа, надеясь, что сегодня обойдётся без новых происшествий. Проходя мимо курилки, он скользнул взглядом по знакомому месту, как вдруг его окликнул знакомый мужской голос: — Марк. Он медленно обернулся и застыл. У стены стоял Артём, прислонившись плечом к холодному кирпичу. В его опущенной руке тлела сигарета, а взгляд, спокойный, без той агрессии, что разъедала их последние дни, был устремлён на Марка. Затянувшись и выдохнув дым в сторону, он коротко бросил: — Давай поговорим.