Двое под кожей

Сознание выбилось из тьмы от внезапного звука. Где-то рядом, буквально в нескольких сантиметрах от уха, настойчиво вибрировал и надрывался телефон. Лёша, всё ещё цепляясь за ускользающие обрывки сновидений, нащупал его на автомате. Пальцы смахнули будильник, экран погас, и в наступившей тишине он вдруг осознал, что проснулся окончательно. Глаза распахнулись сами собой, и остатки сна исчезли без следа. Он рывком приподнялся на локтях, лихорадочно оглядывая комнату. В сером утреннем свете всё выглядело обычно: знакомые очертания стола, стул с наброшенной одеждой, запотевшее от ночной прохлады окно. Всё было как обычно. Вот только он не помнил, когда засыпал. Сердце тревожно ёкнуло. Лёша судорожно схватил телефон, разблокировал и уставился на дату. Он смотрел на разницу между сегодняшним днём и тем, который отложился в памяти, и не верил своим глазам. Этого не может быть. Он открыл браузер и трясущимися пальцами набрал «сегодняшнее число» — вдруг это просто ошибка, может, в телефоне сбились настройки. Но поисковик выдал то же самое — ту же дату, ту же проклятую разницу в две недели. Лёша зажмурился, мысленно умоляя реальность исправиться, но, когда снова взглянул на экран, цифры остались прежними. Две недели его жизни просто исчезли. А он абсолютно ничего не помнил. Так надолго он ещё никогда не выпадал — раньше максимум на пару дней, а потом, после очередного сна, он снова приходил в себя. Сердце билось так сильно, что, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Он сжал телефон, пытаясь унять эту бешеную дрожь внутри. Нужно было успокоиться. Взять себя в руки. Он снова посмотрел на часы — первая пара начнётся уже через час. Идти в универ не хотелось, особенно после тех последних событий, которые всплывали у него в памяти. Внутри всё сопротивлялось, хотелось спрятаться под одеяло и не высовываться, но он понимал, что только там сможет выяснить, что случилось за всё это время. Лёша глубоко вздохнул и заставил себя подняться с кровати. Первым делом он умылся ледяной водой, надеясь, что это поможет прогнать остатки сна и тревоги, затем уже на автомате, натянул первую попавшуюся одежду и осторожно вышел в коридор. В квартире было тихо. Он заглянул в зал — пусто. Диван аккуратно заправлен, плед сложен стопкой на подлокотнике. Зайдя на кухню, он увидел маму. Она сидела за столом, подперев щеку рукой, и листала какую-то книгу. Услышав его шаги, она встрепенулась, обернулась и кивнула на тарелку с дымящейся кашей, стоящую перед ней. Лёша молча сел на своё место, взял ложку, принялся есть, не поднимая глаз. Мать тоже молчала, как и было, впрочем, всегда. Закончив, он поставил тарелку в раковину и вышел в коридор обуваться. Лёша перевёл дух, заметив, что отцовских вещей в прихожей нет, что означало: тот ещё не вернулся. Хотя и понимал, что это временно, ведь отец мог приехать внезапно, без предупреждения в любой момент, и тогда тишина в доме закончится. Он выскользнул за дверь, стараясь закрыть её как можно тише, и зашагал по знакомому маршруту. Свежий воздух ударил в лицо, но совсем не принёс ясности. По дороге Лёша лихорадочно пытался зацепиться хоть за какой-то обрывок памяти, застрявший в голове. Но перед глазами всплывало лишь последнее отвратительное воспоминание: насмешливый голос Артёма, мокрое пятно на джинсах, которое расползалось прямо под прицелом чужих взглядов, и хохот, от которого хотелось провалиться сквозь землю. Лёшу резко обдало холодом, а к горлу подкатила тошнота. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, и несколько раз глубоко вдохнул, заставляя себя дышать ровно. Пальцы в кармане наткнулись на наушники. Когда он вытащил их, собираясь заткнуть уши музыкой, то замер в недоумении. Это были не его наушники. Лёша тупо уставился на них, не понимая, откуда они взялись, и тревога от беспамятства снова подкатила к горлу. Пожав плечами, он сунул их обратно в карман. Взгляд упал на асфальт под ногами, но мысли всё равно возвращались к одному и тому же. А Марк? Наверное, он давно отказался от него. После такого позора кто захочет быть рядом? Лёша закусил губу, представляя, как Марк смотрит на него теперь с жалостью или, что ещё хуже, с отвращением. Неизвестно, что случилось за эти две недели. Будет ли он по-прежнему улыбаться при встрече? Или он наконец понял то, что Лёша только портит ему жизнь своим присутствием. Он так глубоко ушёл в эти мысли, что не заметил, как ноги сами принесли его к университету. В коридорах было шумно — студенты переговаривались, кто-то смеялся, кто-то листал конспекты перед парой, привалившись к стене. Лёша скукожился, втянул голову в плечи и проскользнул в аудиторию, стараясь ступать как можно тише. Ему казалось, что все взгляды прикованы только к нему. Что каждый смешок, каждый шёпот за спиной — про него. Он чувствовал себя голым посреди толпы: уязвимым, беззащитным, будто с него содрали кожу и выставили на всеобщее обозрение. Лёша нырнул на своё привычное место в углу, за последнюю парту, и уставился в стол. Достал тетрадь, ручку, разложил их перед собой, но пальцы предательски дрожали, и он сжал их в кулаки, пытаясь унять эту дрожь. Перед глазами всё плыло. Он боялся поднять голову. Боялся встретиться с кем-то взглядом. Боялся увидеть в чужих глазах подтверждение своим самым страшным мыслям. Звонок прозвенел неожиданно громко, заставив Лёшу вздрогнуть. И в ту же секунду дверь распахнулась. Лёша непроизвольно перевел взгляд на звук и остолбенел. В аудиторию вошёл Марк. Растрёпанный, побитый, явно не выспавшийся — светлые волосы торчали в разные стороны, он заметно прихрамывал, осторожно ступая на правую ногу, но в походке всё равно чувствовалась та уверенность, которая всегда в нём была. Рядом, чуть позади, держался Артём. Они о чём-то тихо переговаривались. Марк скользнул взглядом по аудитории, будто искал кого-то, и вдруг остановился прямо на Лëше. Тот вздрогнул и тут же отвёл взгляд, уставившись в стол. Затем Марк что-то коротко бросил Артёму и, не оглядываясь, направился к нему. Лёша почувствовал, как сердце словно споткнулось на мгновение, а потом понеслось вскачь. Он замер, боясь поднять глаза, чувствуя, как кровь приливает к щекам, и жар разливается по лицу. Он идёт ко мне? Зачем? Может, просто мимо? — мысли заметались в панике. Но шаги приближались. Скрипнул соседний стул, и Марк опустился рядом. — Привет, — коротко бросил он. Лёша сглотнул. В горле пересохло так, что стало трудно дышать. — П-привет... — выдавил он тихо, почти шёпотом. Марк вдруг замер, затем медленно повернул голову и посмотрел на него в упор, будто разглядывал что-то невероятное. Глаза его расширились, а на лице начала расползаться улыбка — такая тёплая и искренняя, что у Лёши внутри всё перевернулось. — Ты... ты вернулся? — Марк смотрел на него так, будто боялся, что он сейчас исчезнет, растворится в воздухе, как мираж. Лёша непонимающе моргнул. Он почувствовал, как щёки заливает краска, и поспешно отвёл взгляд. — Ты вернулся! — повторил Марк громче, уже не скрывая изумления. Он просиял так, что, кажется, даже воздух вокруг них потеплел. На мгновение Марк подался вперёд, будто хотел обнять, но остановил себя, лишь наклонился ближе, почти касаясь плечами. — Почему ты сел со мной? — тихо спросил Лёша, косясь на Артёма, который уже устроился на своём обычном месте в другом конце аудитории. — А как же...? Марк отмахнулся, не сводя с него счастливого взгляда. — Долгая история, — он улыбнулся уголками губ. — Ты снова ничего не помнишь? Лёша виновато посмотрел на него и покачал головой. — Всё нормально, — Марк мягко коснулся его руки, всего на секунду, но этого хватило, чтобы по коже побежали мурашки. После чего его голос стал тише и интимнее: — Как же я счастлив, что ты вернулся! Лёша смотрел на него и не мог отвести взгляд. В груди разливалось что-то тёплое, почти забытое. Он хотел спросить ещё о стольком, но в аудиторию вошёл преподаватель, и разговор пришлось отложить. Он перевёл дыхание и украдкой, сквозь ресницы, посмотрел на Марка. Тот уже доставал тетрадь, но на губах его всё ещё блуждала та самая тёплая улыбка, предназначенная только ему. Всю пару Лёша просидел как на иголках. Он чувствовал присутствие Марка рядом каждым нервом — и это было до жути непривычно. Раньше они всегда сидели порознь, но теперь он был так близко, что хотелось то ли провалиться сквозь землю, то ли запомнить это мгновение навсегда. Лëша пару раз ловил себя на том, что смотрит на его профиль, на то, как он хмурится, записывая что-то в тетради. И каждый раз отводил взгляд, боясь, что Марк заметит. Когда прозвенел звонок, Лёша вздрогнул, выныривая из какого-то странного, уютного забытья. Марк тут же повернулся к нему и протянул какую-то плотную папку. — Сдай это. Лёша уставился на стопку листов, испещрённых формулами и графиками. На титульном листе значилась его фамилия. — Что это? — растерянно спросил он. — Твоя расчётно-графическая работа. Лёша поднял на него растерянный, непонимающий, взгляд. Он пропустил абсолютно весь материал. И если бы не Марк... — Т-ты сделал её за меня? — выдавил он робко, чувствуя, как неловкость смешивается с благодарностью, образуя ком в горле. — Пустяки, — отмахнулся Марк, но в голосе его слышалась мягкость. Лёша ещё постоял секунду, переводя взгляд с Марка на папку и обратно, а потом тихо сказал: — Спасибо... правда… Марк не сводил с него глаз. Он чуть удивлённо улыбнулся, будто не ожидал благодарности, но она оказалась ему приятна. Лёша забрал работу и на ватных ногах направился к столу преподавателя. Руки слегка дрожали, когда он клал работу на край стола. Преподаватель кивнул, но взгляд его оставался строгим и изучающим, от которого стало немного не по себе. — Всё доделали? — спросил тот сухо. Лёша кинул на него испуганный взгляд и торопливо кивнул. Дед молча переложил работу на другой край стола и отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Лёша выскользнул в коридор и замер у двери, дожидаясь Марка. Тот вышел через минуту, слегка прихрамывая, и Лёша машинально подстроился под его темп. В голове крутилась тысяча вопросов, но язык будто онемел. Они уже почти дошли до следующей аудитории, когда у стены показались девчонки. — Марк! — Кристина помахала рукой, заметив их. — Привет! Соня, стоящая рядом, тоже помахала, но спокойнее, без лишней суеты. — Лёш, привет! — вдруг сказала она, глядя прямо на него. Лёша замер. Она сказала «привет»? Мне? — П-привет... — осторожно ответил он, не веря своим ушам. — Вы помирились с Артёмом? — Кристина подалась вперёд, обращаясь к Марку. — Вроде того, — улыбнулся он. Лёша тут же навострил уши. Они… ссорились? Пока Лёши не было, пока тело жило своей жизнью без него, между ними что-то произошло. Наверное, я и правда много чего пропустил… — Ну наконец-то! — Кристина аж всплеснула руками. — Значит, мы снова можем все вместе тусоваться! А давайте после пар? — Сегодня я с Лёшей, — Марк легко коснулся его плеча. — Давайте лучше в другой день. Кристина недовольно поджала губы, глядя на него. Лёша почувствовал этот взгляд боковым зрением и уставился в пол, мечтая провалиться сквозь землю. — Бли-и-ин, — протянула Кристина капризно. — Вы и так постоянно вместе. А мы так давно не гуляли! — Крис, ну завтра, — Марк чуть улыбнулся, стараясь смягчить отказ. Пока Кристина донимала Марка, Лёша вдруг поймал на себе внимательный взгляд. Он поднял глаза и встретился с серыми глазами Сони — она стояла, облокотившись на стену, и смотрела прямо на него. — Какой-то ты сегодня тихий, — сказала она буднично и, помолчав секунду, убрала за ухо тёмную прядь волос, упавшую на лицо. Лёша замялся. Он совершенно не знал, что ответить, ведь они вообще никогда не разговаривали. Поэтому просто отвёл взгляд, уставившись обратно в пол. Соня, кажется, ничуть не смутилась и продолжила так же спокойно, чуть заметно улыбнувшись: — Дед тебе больше ничего не говорил после того случая? — спросила она. — Ты поаккуратнее, говорят, он на экзаменах валит. Лёша растерянно моргнул. После какого ещё случая? — Н-ну... вроде нет, — выдавил он, пытаясь изобразить понимание, но вышло максимально робко и неуверенно. Марк тут же перебил, словно заслоняя его от расспросов: — Он сдал работу, так что всё нормально будет. Голос прозвучал резче, чем обычно. Соня удивлённо вскинула бровь, но спорить не стала. — А, ну раз ты уверяешь... — пожала она плечами. В этот момент оглушительно прозвенел звонок, заставив всех вздрогнуть. На миг Лёше показалось, что Соня хочет что-то сказать, но она промолчала. Затем развернулась и вместе с Кристиной зашла в аудиторию. Лёша проводил их взглядом и, когда дверь закрылась, повернулся к Марку и тихо заговорил: — Про какой случай она говорила? — Да не забивай голову, — отмахнулся Марк и шагнул к двери. — Пошли на пару. — П-подожди!

***

Когда прозвенел звонок, объявляющий об окончании пары, аудитория ожила: захлопали тетради, зашуршали рюкзаки, потянулись к выходу первые студенты. Лёша тоже начал собираться, всё ещё чувствуя странное тепло от того, что Марк сидел рядом все пары. Пальцы слегка дрожали, когда он убирал свои вещи в рюкзак. — Ты не занят? — Марк почесал затылок, и в этом жесте сквозила какая-то непривычная робость. — Может, давай погуляем? Лёша поднял на него глаза. В груди что-то тепло ёкнуло. — Д-давай, — кивнул он, и на губах сама собой появилась робкая улыбка. Они вышли из здания университета, и почти сразу столкнулись с компанией Марка, которая явно собиралась куда-то своей шумной гурьбой. — Уже пошли? — Артём остановился, переводя взгляд с Марка на Лёшу. — Ага, — коротко ответил Марк. Лёша почувствовал на себе тяжёлый взгляд. Артём смотрел на него без прежней открытой злобы, но что-то в этом взгляде заставило кожу покрыться мурашками. Он тут же отвёл глаза, уставившись в асфальт, и непроизвольно втянул голову в плечи. Марк на прощание обменялся рукопожатием с парнями, и они двинулись дальше. Когда компания осталась позади, Лёша выдохнул, сам не заметив, что задерживал дыхание. — Артём не против, что ты общаешься со мной? — тихо спросил он, не поднимая глаз. — Это уже неважно, — он повернул голову и посмотрел на Лёшу с твёрдой уверенностью. — Я сам решаю, с кем мне общаться. Лёша молча кивнул, не зная, что на это ответить. Ноги сами вывели их на безлюдную тропинку, уходящую куда-то в сторону от городской суеты. Туда, где начинались старые гаражи, пустыри и дальше — их заброшка. Место, в котором раньше они проводили время вместе. — А почему вы поссорились тогда? — спросил Лёша, поднимаясь по ступенькам вслед за Марком. — Потому что ему не понравилось, когда я перестал играть по его правилам, — ответил Марк, не оборачиваясь. Они поднялись на третий этаж и устроились на знакомой бетонной плите. Марк глубоко вздохнул и посмотрел на него серьёзно, без привычной улыбки. — Лёш, я должен извиниться перед тобой, — он выдержал паузу, собираясь с мыслями. — За тот день... я тогда ничего не сделал. Не защитил тебя. Потому что испугался, как последний трус. Испугался потерять дружбу с Артёмом, — он сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Прости... мне правда очень стыдно. Такого больше никогда не повторится. Теперь я буду только на твоей стороне! Лёшу продрала дрожь от этих слов. Он совсем не ожидал, что Марк начнёт извиняться. Это было... неправильно. Марк не должен извиняться. Марк вообще не может быть виноват. — Всё нормально, — быстро сказал он, отводя взгляд. — Ты не обязан был защищать меня. — Как это не обязан? — Марк нахмурился, в глазах вспыхнуло что-то болезненное. — Ещё как обязан! Ты мой... — он запнулся, не договорив. — Я повёл себя как трус. Я сделал тебе больно. — Ты не виноват, Марк. — Лёша мотнул головой. — Я... я совсем не обижаюсь на тебя. — Но ты же исчез, — тихо сказал Марк, глядя ему в глаза. — Да... но... — выдохнул он еле слышно. — Разве ты не исчезаешь, когда тебе больно? — спросил Марк, не отводя от него взгляда. — Если бы я вовремя вмешался, ты бы не исчез, верно? Лёша завис, не зная, что сказать. Слова застряли где-то в горле колючим комком. Он опустил голову, разглядывая свои руки. Конечно, ему было больно. Конечно, он надеялся на защиту, но ему было стыдно в этом признаться. Ведь кто он такой, чтобы требовать этого от Марка? Кто он такой, чтобы обижаться? Марк не обязан был рисковать своей дружбой с Артёмом ради него. И несмотря на эту боль, где-то глубоко внутри, он знал: его чувства к Марку сильны настолько, что, кажется, он готов простить ему абсолютно всё. — Лёш? — осторожно позвал Марк, выводя его из оцепенения. Лёша поднял глаза и встретился с его взглядом. В горле всё ещё стоял ком, но он заставил себя говорить. — Я пытался не исчезать, правда, — выдавил он сдавленно. — Но у меня не получилось. Он... он хочет захватить моё тело! — В смысле? — Марк нахмурился, подаваясь ближе. — Он считает, что я слабый. Что только мешаю ему, — Лёша говорил всё быстрее, голос начинал дрожать. — И хочет, чтобы меня больше не существовало. Ему нужен полный контроль. Марк слушал, и лицо его становилось всё серьёзнее. — Я боюсь, что однажды перестану просыпаться, — выдохнул Лёша, и в голосе его зазвучала паника. — Как эти две недели. Я не знаю, как его победить. Я... я точно не справлюсь. Он сильнее меня… Марк взял его крепко за руку, пытаясь передать хоть каплю своего спокойствия. — Но зачем вам бороться? — спросил он тихо. — Вы же можете действовать сообща. — Это вряд ли, — Лёша горько усмехнулся. — Он ненавидит меня. — Но он же часть тебя, — Марк чуть сжал его пальцы. — Получается, он ненавидит себя. Это... странно, не находишь? Лёша на секунду задумался, но тут же покачал головой. — И ты сейчас здесь, — продолжил Марк. — А значит смог вырваться из-под его контроля. Он помолчал и добавил твёрдо: — Лёш, ты совсем не слабый. Я так не считаю. И никогда не считал. Лёша открыл рот, чтобы что-то ответить, но в этот момент тишину разорвал резкий телефонный звонок. Марк вздрогнул, вытащил телефон из кармана, глянул на экран — Мама, — коротко бросил он, извиняясь взглядом. — Подожди секунду. Он поднёс телефон к уху, а Лёша остался сидеть на холодном бетоне, всё ещё чувствуя тепло его руки на своей. — Алло? — Алло, сына, ты где? — голос тёти Светы прозвучал так громко, что в тишине заброшки было слышно почти каждое слово. — Гуляю, — коротко ответил Марк. — Понятно. — А что? — Да я сейчас на работу убегаю, — в голосе мамы послышались привычные суетливые нотки. — Ты сегодня в ночную что ли? — Ага, вот позвонили, — вздохнула она. — Думала, хоть сына своего родного сегодня увижу, — добавила она с шутливой обидой. Лёша слушал этот разговор и невольно отметил про себя, как тепло, по-свойски они общаются. У него с мамой всё было иначе. — Еда в холодильнике, если что. Я мясо приготовила. Покушать не забудь, — строго добавила тётя Света. — Хорошо, мам. Марк убрал телефон и на секунду замялся. В повисшей тишине они вдруг переглянулись и одновременно усмехнулись — из-за этого дурацкого мамского разговора, из-за неожиданной лёгкости после всего, что только что обсуждали. Марк так и не отпустил его ладонь, будто боялся, что тот снова исчезнет. Лёша всё ещё улыбался, когда Марк, чуть смущаясь, предложил: — Может... пошли ко мне? Лёша поднял глаза, встретился с его взглядом, и не раздумывая кивнул, чувствуя, как Марк чуть крепче сжимает его руку.