Двое под кожей

Марк повернул ключ в замке, и дверь с привычным щелчком открылась, впуская их в залитую светом прихожую. Он пропустил Лёшу вперёд и начал разуваться, когда из комнаты с громким радостным лаем вылетел Бакс. Пёс крутился под ногами, виляя хвостом с такой интенсивностью, что, казалось, сейчас разгонится как вентилятор и просто взлетит под потолок. Обнюхав Марка, он тут же переключил внимание на Лёшу, ткнувшись мокрым носом ему в ногу. — Мальчики, привет! — выглянула из кухни мама, и через секунду она появилась в прихожей уже полностью собранная: накрашенная, в пальто, с сумкой через плечо, готовая идти на работу. — З-здравствуйте, — Лёша зажато кивнул, спрятав руки в карманы. — Кушать всё в холодильнике, — она чмокнула Марка в щёку на ходу, уже присаживаясь на корточки, чтобы застегнуть молнию на сапогах. — Я побежала, а то опаздываю! — Давай, мам, — крикнул Марк ей вслед, провожая взглядом, пока дверь не захлопнулась, оставляя их вдвоём в тишине прихожей. Парни сняли куртки, повесив их на крючки, и Марк краем глаза заметил, как Лёша остался в одном чёрном свитшоте, который красиво контрастировал с его бледной кожей. Тот мялся у порога, не зная, куда себя деть, и Марк жестом поманил его за собой. Когда они зашли в комнату, Марк вдруг огляделся и мысленно поморщился. На столе, заваленном фантиками и пустыми банками из-под энергетиков, стояла тарелка с остатками вчерашнего ужина, а рядом притулилась кружка с давно остывшим чаем. На полу валялась одежда, которую он вчера бросил и забыл поднять. В целом бардак был для него привычным, но сейчас, когда Лёша стоял посреди этого хаоса, Марку вдруг стало немного неловко. Надо было прибраться, блин. Лёша ничего не сказал, только подошёл к зеркалу в углу комнаты и принялся поправлять волосы. Марк наблюдал, как тонкие пальцы собирают тёмные пряди в хвостик на затылке, как одна непослушная прядка выбивается и падает на щёку, как Лёша заправляет её за ухо. Засмотревшись на него, он улыбнулся, не в силах сдержать эту тёплую волну, разливавшуюся в груди. Лёша, заметив его взгляд в зеркале, смущённо опустил глаза, отвернулся и присел на край кровати, не зная, куда деть руки. Они беспомощно легли на колени, сжавшись в замок, после чего снова расслабились, и Марку безумно захотелось окутать их своими ладонями, чтобы Лёша перестал волноваться. Между ними повисло неловкое молчание, заполненное только тихим шорохом за окном и далёкими звуками города. Марк, чувствуя, как в комнате становится душно, стянул через голову толстовку и остался в простой белой футболке. — Пошли поедим? — предложил он, нарушая тишину, и улыбнулся, заметив, как Лёша быстро кивнул в ответ. Когда Марк включил на кухне свет, Лёша сел на стул, провожая его взглядом, — и проследил, как тот, слегка прихрамывая, направляется к холодильнику. Марк открыл дверцу, достал кастрюлю с макаронами и мясом, наложил в две тарелки и одну из них отправил в микроволновку. Та монотонно загудела, отсчитывая секунды. Лёша заговорил первым, будто решившись наконец нарушить эту неловкую тишину. — Почему ты хромаешь? — спросил он, разглядывая Марка. — И выглядишь таким побитым... Тот облокотился на столешницу, ожидая, пока микроволновка доделает свою работу, и посмотрел на Лёшу. — Да с одними типами подрался, — он мягко улыбнулся, вспомнив, что Лёша вряд ли помнит этот момент. — Это я ещё легко отделался! И только благодаря тебе. Так что, считай, ты мой спаситель. Лицо Лёши вытянулось, в глазах мелькнуло недоумение. — Я? — Ага, ты заступился за меня и помог разобраться с теми придурками. — Но... это же он, а не я, — Лëша опустил голову, принимаясь разглядывать свои руки, будто искал на них следы той драки, в которой не участвовал. — Ты считаешь, что мы один и тот же человек? — Ну да, — Марк скрестил руки на груди, безмятежно глядя на него. Лёша поднял растерянный взгляд, в котором читалось абсолютное непонимание. — Почему ты так думаешь? Мы же совершенно разные... И я совсем не он! — Тогда почему вы делите одно тело, если вы разные люди? — Марк говорил спокойно, будто констатировал совершенно очевидные вещи. — Разве у отдельного человека не должно быть своё собственное тело? Лёша открыл рот, чтобы что-то ответить, но так и замер, не найдя слов. В этот момент микроволновка пикнула, разряжая повисшее напряжение. Марк поставил перед ним тарелку с дымящимися макаронами, а свою отправил греться дальше. — Это сложно понять, — тихо сказал Лёша, глядя в тарелку. — Я знаю, это действительно странно... — он воткнулся вилкой в кусочек жареного мяса, но не спешил есть, задумчиво водя им по тарелке. Электрическая печь пикнула снова, и Марк поставил свою тарелку на стол, садясь напротив. — Ситуация и правда необычная, — сказал он, отправляя в рот еду. Прожевав, Марк продолжил: — Но это не значит, что она безвыходная. Просто так получилось, что две части тебя почему-то разделились и теперь конфликтуют. Лёша поднял на него озадаченный взгляд. — Мне даже кажется, — Марк отложил вилку, — что он, наоборот, тебя защищает. Появляется, когда тебе больно, и весь удар принимает на себя. Наверное, поэтому он такой колючка — никого к себе не подпускает, чтобы ты был в безопасности, — Марк замолчал, обдумывая. — Вы, конечно, полные противоположности, но что-то общее у вас точно есть. — И что же? — Например, любовь к шоколадкам, — Марк широко улыбнулся, и Лёша не смог сдержать ответной улыбки. Они сидели напротив друг друга, жевали еду, и в кухне повисло то особенное молчание, когда слова уже не нужны, когда просто находиться рядом важнее любых разговоров. Марк смотрел, как Лёша сосредоточенно наматывает макароны на вилку, как набивает рот, как щёки его округляются от каждого кусочка, и поймал себя на мысли, что никогда ещё не видел никого милее. От этого зрелища сердце забилось быстрее, а в диафрагме всё затрепетало от нахлынувших эмоций. Он резко встал, схватил свою пустую тарелку и подошёл к раковине, чувствуя необходимость хоть чем-то занять руки и перевести дыхание. Мысли путались, сталкивались друг с другом, не давая покоя. Ему хотелось заключить Лёшу в объятия, прижаться к его губам, но он сомневался, имеет ли на это право. Не спугнёт ли он его своей внезапной близостью? Тот другой, похожий на колючку, Лëша явно выдрессировал в Марке привычку держать между ними дистанцию, и теперь он боялся разрушить то хрупкое доверие, которое только начало между ними возникать. Лёша принял его извинения, но значит ли это, что теперь всё стало как прежде? Марк решил быть осторожным, стараясь не торопить события. Я должен держать себя в руках. Он принялся мыть посуду, глядя, как вода стекает по тарелкам, как пузырьки пены лопаются, не оставляя ни следа. Сердце постепенно успокаивалось, а мысли выравнивались. Вдруг он растерянно завис, почувствовав прикосновение — тонкие руки обхватили его торс, прижимаясь со спины, а тёплое дыхание коснулось шеи. Лёша уткнулся щекой ему в плечо, и замер, будто сам не веря в то, что сделал. — Спасибо, — тихо проговорил он. Марк стоял неподвижно, словно в оцепенении. Вода продолжала литься в пустоту, но он уже не слышал её шума. Переварив происходящее, он тут же развернулся, забыв про тарелку, которая с глухим стуком упала обратно в раковину. Он притянул Лёшу к себе, сжимая его талию так сильно, будто боялся, что тот исчезнет, стоит только ослабить хватку. Мокрые после мытья пальцы оставляли на тëмной одежде влажные разводы, и прозрачные капли одна за другой стекали по напряженным рукам Марка, падая на пол. Они встретились взглядами всего на миг, после чего их губы тотчас слились в долгожданном поцелуе. Марк целовал его с безумным упоением, будто никак не мог насытиться этим сладким долгожданным вкусом. Когда их языки переплелись, Лёша тихо выдохнул прямо ему в рот, от чего в животе у Марка словно проскочил электрический разряд. Он прижимал его всё сильнее, чувствуя, как тонкие фаланги Лëшиных пальцев вцепляются ему в шею, тянут ближе, не отпускают, словно тоже боятся потерять этот момент. Вода в раковине продолжала литься, заглушая их прерывистое дыхание, которое они не могли сдержать, смывая всё лишнее, оставляя только их двоих в этом маленьком пространстве кухни. Они целовались в какой-то лихорадочной спешке, будто боялись, что если остановятся, этот момент исчезнет, растворится, а другого шанса больше не представится. Знакомый тягучий жар разливался по всему телу, спускаясь всё ниже, и с каждой секундой между ног начинало твердеть. Он вдыхал запах Лёши — тёплый, немного сладковатый, смешанный с ароматом его кожи, от чего хотелось впитывать его каждой клеткой, каждым вздохом. Он подхватил Лёшу под бёдра, прижал к столешнице, почти усаживая на край, и в этот момент чья-то рука задела стакан, стоящий рядом. Тот опрокинулся, и холодная вода выплеснулась прямо на Лёшину кофту. Они отпрянули, тяжело дыша, и уставились друг на друга округлëнными глазами. — Бля... — Марк схватил тряпку, начал лихорадочно вытирать столешницу. — Прости. — Ничего, — Лёша смотрел на мокрое пятно, расползающееся сзади по кофте, и в уголках его губ дрожала смущённая улыбка. — Я дам тебе переодеться, — сказал Марк, выключая наконец воду. Он взял Лёшу за руку и молча повёл в комнату, чувствуя, как его пальцы сжимаются в ответ. Марк, подойдя к шкафу, начал перебирать вещи в поисках домашней футболки. — Сейчас найду что-нибудь... — пробормотал он, роясь в полках. Лёша тем временем стянул с себя мокрый свитшот и аккуратно повесил его на спинку стула. Когда Марк обернулся, его челюсть буквально отвисла от открывшейся картины. Лёша стоял посреди комнаты с оголённым торсом под тёплым светом лампы, который мягко подчёркивал молочную белизну его кожи. Выступающие ключицы отбрасывали изящные тени, а тёмно-русые волосы, которые только что были собраны в небрежный хвостик, теперь рассыпались по плечам свободными прядями, касаясь худощавых плеч. Губы, красные и припухшие после недавнего поцелуя, всё ещё хранили следы их страсти, а на щеках горел нежный румянец, который плавно спускался ниже к шее. И когда Марк встретился с ним взглядом, у него перехватило дыхание — в Лëшиных глазах было что-то гипнотическое, притягательное, заставляющее забыть обо всём на свете. — Хотя знаешь, — выдохнул Марк, с трудом возвращая себе дар речи, — я передумал искать тебе одежду. Он даже не закрыл шкаф, уронив футболку на пол, тут же подлетел к Лёше и обхватил его тело руками, прижимая к себе. Ладони коснулись прохладной кожи спины, такой бархатной, что хотелось трогать её бесконечно. Марк приник к его губам, всасывая их с какой-то отчаянной жадностью, вкладывая туда всё, что копилось внутри все эти недели. Лёша не успел опомниться — только ахнул от неожиданности, как Марк, не разрывая поцелуя, повалил его на кровать. Они рухнули на мягкое покрывало, и Лёша оказался снизу, обнимая его за плечи. Марк спустился ниже, прикусывая зубами нежную кожу шеи, и тут же повёл губами дальше — от ключицы вниз к груди, оставляя за собой влажную дорожку поцелуев. Когда язык Марка коснулся соска, по телу Лёши пробежала неконтролируемая дрожь, вырывая из груди громкий выдох. Перевернувшись на бок, Марк обнял его ещё крепче, вжимаясь всем телом, будто пытался растворить его в своих объятиях. Он уткнулся носом в шею, вдыхая его пьянящий запах, от которого кружилась голова. Парни, тяжело дыша, ловили воздух ртом. Марк непроизвольно опустил взгляд вниз и заметил, как напряжённая между ног выпуклость Лёши прижимается к его собственной через ткань джинсов. И от этого неоспоримого доказательства, что Лёша охвачен тем же необузданным желанием, внутри Марка всё переворачивалось, а жар внизу становился невыносимым. Когда он поднял взгляд на Лëшу, тот смотрел на него в ответ, прикусив губу так сильно, что она слегка побелела. Глаза его были затуманенными, зрачки расширены настолько, что радужка почти исчезла, оставляя только бездонную черноту, в которой хотелось утонуть. Лёша притянул Марка к себе за шею и утянул в глубокий поцелуй с языком, который настойчиво проникал в рот и обводил губы. Вместе с тем его руки неуверенно скользнули Марку под футболку, сжимая мышцы спины, проводя по позвоночнику, слегка царапая кожу ногтями, что оставляло за собой нескончаемую дорожку мурашек. Когда теснота одежды стала невыносимой, Лёша потянул футболку Марка вверх, избавляясь от мешающей ткани, и тот послушно приподнялся ровно настолько, чтобы дать стянуть её через голову. После чего снова прижался, ощущая жар его кожи каждой клеткой своего тела, и слушал, как их сердца бьются в унисон. Тёплые руки Лёши изучающе блуждали по оголённому телу Марка. Пальцы касались плеч, проводили по груди, спускались ниже по твёрдому прессу, и с каждым сантиметром дыхание Марка становилось всё громче и прерывистее. А когда ладонь накрыла его болезненную эрекцию и сжала, по телу пробежала сотрясающая судорога, вырывая из горла неожиданный стон, полный отчаянного желания. Звук собственного голоса, полный похотливой жажды, заставил Марка на секунду остолбенеть, пытаясь переварить происходящее. Когда он звал Лёшу к себе домой, в мыслях совсем не было чего-то непристойного. Ну разве что в самых укромных и смелых фантазиях, которые он старательно от себя прогонял. Марк лишь хотел провести время вместе —пообниматься, посмотреть какой-нибудь фильм. Но теперь всё складывалось куда лучше, чем он мог себе представить, и ему с трудом верилось, что это происходит наяву. Всё перерастало во что-то гораздо большее, чем просто поцелуи, которыми они обычно обменивались раньше. Лёша сам своей рукой наглядно подтверждал это, и Марку до безумия захотелось узнать, как далеко тот позволит зайти. — Что ты... хочешь сделать? — выдохнул он, понимая, как глупо это звучит. Лёша от этого вопроса внезапно стушевался, будто его окатили ледяной водой. Рука, только что так жадно сжимавшая его выпуклость, начала медленно отстраняться, а в глазах мелькнул испуг. Марк тут же перехватил его ладонь и прижал обратно, только сильнее, не давая отстраниться. — Не убирай, — прошептал он, и их лица оказались так близко, что дыхание смешивалось воедино. — Скажи, чего бы ты сейчас хотел? — Ну... — Лёша отвёл неловкий взгляд. Голос дрожал так сильно, что слова с трудом пробивались наружу, — я д-думал, что мы... сделаем то, что так и не смогли... в прошлый раз. Марк внутренне сжался, вспомнив тот неприятный случай, который оставил после себя лишь недосказанность и боль. Он не хотел вспоминать тот день, когда оказался трусом, когда не защитил и предал своего любимого. Чувство вины до сих пор сидело где-то глубоко внутри, и мысль о том, что после всего этого Лёша всё ещё хочет быть с ним, казалась чем-то невероятным. — Ты правда хочешь сделать это? — спросил он, всматриваясь в его лицо, будто надеялся найти там подтверждение своим самым смелым надеждам. Тот заметно растерялся, взгляд заметался, а щёки вспыхнули ещё сильнее, заливаясь краской до самых ушей. — П-прости, если т-ты не хочешь... — слова вылетали судорожно, сбиваясь и проваливаясь в извинения. Марк не дал ему договорить, обхватив его тело руками и прижимая к себе с новой силой. — Я очень хочу, — выдохнул он ему в ухо, касаясь губами мочки, и его горячее дыхание, заставило Лёшу вздрогнуть. В следующее мгновение Марк подался вперёд, опрокидывая Лёшу на спину и накрывая своим телом. Он впился в его мягкие соблазнительные губы, ненасытно вбирая их по очереди. Внутри него окончательно отказали тормоза, выпуская наружу всё, что он так долго и тщательно сдерживал. Это был первый секс с парнем в его жизни, и Марк, конечно, нервничал. Он переживал, что сделает что-то не так, что не оправдает ожиданий, поэтому твёрдо решил для себя: он сделает всё возможное, чтобы доставить Лёше максимум удовольствия, забыв о собственных страхах и сомнениях. Марк мягко отстранился, садясь перед Лёшей на колени, и одним движением ловко стянул с него джинсы вместе с трусами, оставляя того полностью обнажённым. Лёша распахнул глаза, явно не ожидая такой стремительности, — и Марк замер на мгновение, любуясь открывшимся видом. Тот, застенчиво прикрыл лицо рукой, плотно стиснув ноги. Его волосы растрепались по подушке тёмным веером, а член стоял твёрдо, выдавая возбуждение с головой. Марк нежно раздвинул его сжатые колени, и притянул бёдра к себе, устраиваясь между ними. Наклонившись к напряжённому влажному органу, он осторожно провёл языком по головке, пробуя её на вкус. Ощущения оказались совершенно новыми и непривычными: гладкость горячей кожи и солоноватый привкус заставляли его мужское естество набухать, распирая джинсовую ткань до невыносимой тесноты. — М-марк... — Лёша дёрнулся, словно пытаясь отгородиться от этой внезапности, и потянулся к его голове, чтобы отодвинуть, но Марк лишь настойчивее вобрал в себя его эрегированную плоть и поднял на него взгляд. В нём было столько решимости, что Лёша, запуская пальцы в его короткие волосы, полностью доверился ему, забыв о сопротивлении. Марк взял в рот почти всю его длину, двигаясь размеренно и осторожно, скользя языком по стволу и задевая чувствительную уздечку. Он поглядывал украдкой на Лёшу — на то, как тот извивается, прячет пылающее лицо, как громко и прерывисто дышит. Вдруг разомкнув губы и освобождая его, горячее дыхание обожгло влажную кожу. После чего он потянулся к Лёшиному лицу, заглядывая в мутные от возбуждения глаза. — Тебе нравится? — спросил ласково Марк, одновременно доставая из тумбочки смазку и контрацептивы, которые купил ещё в прошлый раз. — Д-да... — еле слышно ответил Лёша, всё ещё прикрывая нижнюю часть лица ладонью. — Хочешь, чтобы я продолжил? — в голосе Марка проскользнули довольные нотки. — Мгм, — кивнул Лёша, отводя взгляд в сторону, не в силах смотреть ему в глаза. — Я не слышу тебя, — с хитринкой в голосе сказал Марк. Лёша мельком взглянул на него и, тут же прикрыв глаза рукой, сказал уже громче: — Хочу. — Вот и отлично, — улыбнулся Марк, нежно чмокая его в нос. Он вернулся на прежнее место, и снова провёл языком по всей длине, принимая его так глубоко, что чувствовал, как головка упирается в горло. Одновременно с этим он налил на пальцы побольше смазки и осторожно провёл по промежности. Тело Лëши заметно напряглось, но Марк не останавливался, продолжая медленно вводить один палец, всё так же удерживая его набухшее возбуждение в горячей влажности рта и ритмично двигая головой вверх-вниз. Он внимательно следил за реакцией Лёши, за каждым вздохом, за каждой мелкой судорогой, пробегающей по телу. Марк замедлился, давая ему привыкнуть к новому ощущению, а когда почувствовал, что его мышцы постепенно расслабляются, начал потихоньку двигать пальцем, лаская изнутри, задевая переднюю стенку. От этих движений Лёша задышал часто и сбивчиво, почти всхлипывая, и Марк ощутил солоноватый вкус предэякулята, выступившего на головке от накатившего удовольствия. — М-Марк, стой! — Лёша резко привстал, опираясь на локти, и тот остановился, вопросительно перевëл на него взгляд — Не делай так, а то я... — Лёша не договорил, стыдливо отворачиваясь. Марк томно отпустил головку изо рта, и слюна тонкой ниточкой соединила его губы с Лёшиным телом, будто не желая разрывать эту связь. Он прищурился, заворожено глядя на раскрасневшегося парня, который сейчас казался таким уязвимым и прекрасным. — А то что? — спросил он с живым любопытством в голосе. — Я не хочу так быстро заканчивать, — выдохнул Лёша, сбивчиво дыша и пытаясь справиться с накатывающими волнами наслаждения, от которых всё тело трепетало в предвкушении. Марк понимал, что остановиться уже невозможно — слишком явно Лёшино тело говорило о том, что он на верном пути, с каждым движением приближая его к долгожданной разрядке. Мысль о том, что именно его прикосновения вызывают эту дрожь, эти всхлипы, эту отчаянную реакцию тела, заставляла сердце биться сильнее. Ни секунды не медля, Марк обхватил его горячий член рукой, ощущая, как тот пульсирует в ладони. Затем приложил ко рту и продолжил посасывать головку. Марк вдыхал его естественный запах, пробуя вкус его кожи, и вбирал его всё глубже, подмечая каждый стон. Параллельно с этим он добавил второй палец, осторожно вторгаясь внутрь, и почувствовал, как тугие мышцы сжимаются вокруг них. — Подожди! — прохныкал Лёша, прижимая ладони к лицу Марка и пытаясь оттолкнуть. — Н-не надо! Но тот видел, как тело Лёши выгибается навстречу его движениям, как руки, отталкивающие его, тут же вцепляются в простыню, сжимая ткань. В этот самый момент плоть под его губами начала пульсировать ритмичными толчками, и солёный вкус вязкой жидкости наполнил рот горячим потоком удовлетворения. Марк разомкнул губы, и член с тихим влажным звуком вышел наружу. Оставшаяся сперма попала Марку на щёку, часть которой он успел проглотить. Затем вытащил пальцы и замер, тяжело дыша, глядя на Лёшу — тот лежал перед ним обессиленный, всё ещё содрогаясь в остаточных спазмах оргазма. На его лице читалось только что пережитое блаженство, но через пару секунд в них мелькнула паника. — П-прости... — тут же выдохнул он, начиная извиняться. Марк посмотрел на него с лëгким недоумением, вытирая сперму с лица тыльной стороной ладони, и довольно улыбнулся. — Тебе не за что извиняться, — проговорил он и, притянув Лёшу к себе, усадил к себе на колени. — Лучше скажи мне... тебе понравилось? Лёша кивнул, всё ещё учащёно дыша. — Очень, — прошептал он, опуская голову на плечо Марка и пряча раскрасневшееся лицо. — Очень понравилось. — Ну вот, — Марк сжимал руками его поясницу, и с тихой гордостью отметил про себя, что смог доставить Лёше такое удовольствие. — Мы можем остановиться на этом, если ты хочешь. — Нет, — Лёша резко поднял голову и решительно произнес, несмотря на стеснение. — Я хочу дальше. Голос его дрожал, но в нём звучала такая твёрдость, что Марк удивлённо приподнял брови, не ожидая такой смелости. И в следующее мгновение Лёша мягко толкнул его в грудь, заставляя лечь на спину, и Марк послушно откинулся на кровать, наблюдая, как тот ловкими движениями стягивает с него штаны вместе с нижним бельём, освобождая то, что уже давно требовало внимания. Лёша на миг замер, не в силах отвести взгляд от того, как набухшее естество Марка во всей красе неумолимо стояло, а проступившие вены будто гипнотизировали, приковывая его внимание. Очнувшись от наваждения, Лёша сел на его бёдра верхом, и посмотрел на Марка снизу вверх: распущенные волосы нежно касались его лица, глаза блестели, а губы были припухшими от поцелуев. — Ты такой ненасытный, — выдохнул Марк, не в силах сдержать игривую ухмылку, и провёл руками по его бёдрам, чувствуя, как гладкая кожа горит под ладонями. Лёша сжал губы, кинув на Марка короткий взгляд, и робко обхватил его толстый набухший орган дрожащей рукой. Проводя медленно вверх-вниз, он наклонился к Марку и впился в его губы долгим, тягучим поцелуем. Лëшины волосы щекотали лицо, и Марк прикрыл веки, растворяясь в этом моменте, в этом ощущении полного единения. Когда губы разомкнулись, их лица оказались совсем близко, а взгляды встретились. — Как же ты сводишь меня с ума... — прошептал Марк, закрывая глаза от всепоглощающего наваждения. Не успев договорить, он почувствовал, как мокрая головка его члена вдруг уперлась во что-то горячее и тугое. Марк открыл глаза и увидел, как тот, раздвинув ягодицы, медленно насаживался на него. Лицо Лёши исказилось — то ли от боли, то ли от наслаждения, он тихо всхлипывал, продолжая движение. Марка вдруг окатило таким острым, почти невыносимым желанием, что он инстинктивно качнул бёдрами навстречу, заставляя Лёшу резко ахнуть, запрокидывая голову. Марк с трудом вспомнил, что они так и не надели презерватив — он вошёл уже наполовину, когда эта мысль наконец появилась сквозь всепоглощающую пелену удовольствия. Казалось, Лёшу это уже не волновало. Он продолжал медленно опускаться, постепенно вбирая его напряжённую до предела плоть, пока не принял в себя полностью, до самого основания. Марк видел, как трудно ему даётся каждое движение, но ощущал при этом, как податливо растягивается вокруг него тугие, влажные стенки, от чего низ живота распирало от острого предвкушения. Марк потянул Лёшу к себе, обхватывая руками за талию, и тот послушно лёг на его грудь, уткнувшись лицом в шею. Нутро Лёши сжимало его так плотно, что Марк еле сдерживался, чтобы не сорваться, не сделать резкого движения. Он медленно гладил парня по спине, замечая, как напряжено его тело и как часто бьётся сердце. — Не торопись, — прошептал он, касаясь губами его виска, всё ещё тяжело дыша. — Тебе больно? — Совсем н-немного, — выдохнул Лёша тихо ему в шею. — Давай подождём. Тебе нужно привыкнуть, — проговорил Марк, продолжая ласкать его гладкую кожу, чувствуя, как постепенно расслабляются его мышцы, как тело перестаёт сопротивляться, принимая его без остатка. Лёша только угукнул в ответ, вдыхая запах его кожи, затем начал потихоньку двигаться. Марк глубоко вздохнул от этого нарастающего возбуждения и начал постепенно подстраиваться под его ритм, и с каждым движением становилось всё более невыносимо. Лёшины стоны звучали горячо и прерывисто прямо в ухо. Марк двигался медленно, боясь сделать больно. Но тело словно жило своей жизнью, требуя большего, и он сам не заметил, как начал ускоряться, сжимая ягодицы Лёши, контролируя движения, погружаясь в него всё глубже и быстрее. Марк резко перевернулся, оказавшись сверху. И теперь Лёша лежал под ним, раздвинув ноги, между которыми Марк чувствовал себя именно там, где ему и было предназначено находиться. Лёшины руки тут же обвили его спину, прижимая ближе, а ноги сомкнулись вокруг талии. Марк полностью обнял его в ответ, накрывая своим телом и пальцы Лёши скользили по его влажной коже. — Тебе хорошо? — прошептал Марк, прерывисто дыша — Д-да, — выдохнул Лёша еле слышно, и глаза его заблестели от навернувшихся слёз. Марк ускорился, двигая бёдрами быстрее, и, комната наполнилась влажными шлепками. Он проникал всё глубже, затем выскальзывал наружу, чтобы тут же снова войти до самого основания, каждый раз задевая чувствительное место, от которого Лёша всхлипывал громче и отдавался каждому движению без остатка. Неприличные звуки их сплетающихся тел смешивались с хриплыми стонами в единую мелодию, которая принадлежала только им двоим. Марк зарылся лицом в Лёшины волосы, снова и снова вдыхая этот дурманящий, сводящий с ума запах и с каждым толчком приближаясь к пику. Внезапно голос Лёши затих, словно он потерял дар речи, а тело его задрожало крупной дрожью. Пальцы вцепились в плечи Марка, вонзаясь ногтями в кожу, но от этой сладкой боли влечение стало только острее, пробирая до самых кончиков пальцев. Неожиданно Марк почувствовал, как тёплая влага разбрызгивается по его животу, а Лёшины мышцы внутри пульсирующе сжимаются вокруг его плоти, вырывая из груди сдавленный стон. Каждый миллиметр кожи откликался в едином ритме, и мир на мгновение исчез, оставляя только это бесконечное, всепоглощающее блаженство. Но сквозь опьяняющую пелену эйфории вдруг просочился голос: — Т-ты… совсем охуел?! Ублюдок! — провопил Лёша, пытаясь оттолкнуть Марка ослабевшими дрожащими руками. — С-слезь! Живо! Эта знакомая интонация тут же вырвала Марка из сладкого забытья. Он поднял глаза и встретился с колючим, злым, но до ужаса растерянным взглядом. Лицо его, раскрасневшееся и влажное, исказилось презрительной гримасой, будто он сейчас взорвётся от ярости, но его тело всё ещё подрагивало в остаточных спазмах. Марк смотрел на него мутным от удовольствия взглядом, пытаясь сфокусироваться, но это давалось с трудом. Внутри него всё ещё волнообразно сокращались мышцы, а с члена, который он так и не успел вовремя вытащить, медленно, тягуче стекали последние капли оргазма.