Двое под кожей

Лекс едва приоткрыл глаза и уставился в потолок, не понимая, где находится и что происходит. Чьи-то светлые волосы щекотали его лицо, а тяжесть чужого тела придавливала к постели. До него доносились странные звуки — равномерные шлепки вперемешку с влажным дыханием и хлюпаньем, наполнявшие пространство вокруг. Комната была очень знакомой, такой, где он бывал уже не раз, но сейчас всё казалось каким-то чужим, словно он видел это впервые. Он ахнул от внезапно нахлынувших ощущений. Низ живота неумолимо тянул, а мышцы растягивались до предела, отдаваясь пьянящей болью. Одновременно с этим его собственный член тёрся о чужую клейкую кожу между их телами, разливая внутри волны ошеломляющего наслаждения. Его тело взрывалось от чувства наполненности, и когда что-то большое и твёрдое с каждым толчком беспощадно вторгалось в него, задевая особенно чувствительное место внутри, все ощущения смешивались в единый ослепительный всплеск. Вдруг по его коже рассыпались мелкие, пронзительные искры, пробегая по позвоночнику, по рукам, по кончикам пальцев, заставляя сознание раствориться в этом потоке чистого, ни с чем не сравнимого блаженства. Лекс непроизвольно впился ногтями в чужую кожу, и в тот же миг из него начала неконтролируемо извергаться горячая жидкость, растекаясь по животу тёплой лужей. Это мокрое ощущение вдруг прояснило его разум, возвращая способность мыслить. Лекс до конца открыл глаза и испуганно дёрнулся, быстро дыша, а взгляд его заметался по комнате, не в силах ни на чём задержаться. В него продолжали глубоко проникать, и каждое движение отдавалось внутри тянущей пульсацией. Марк?! Почему он… и я… Осознав своё положение, он тут же попытался отодвинуть тело Марка ослабевшими, но всё ещё сопротивляющимися руками, чувствуя, как внутри что-то горячее начинает вливаться в него, оставляя после себя незнакомое, сбивающее с толку ощущение, от которого тело мелко задрожало. — Т-ты… совсем охуел? Ублюдок! — провопил он, ловя воздух ртом. — С-слезь! Живо! От этого возмущённого возгласа Марк встрепенулся и, опираясь на локти, приподнялся, встречаясь друг с другом лицом к лицу. Взгляд его был замутнённым, всё ещё одурманенным недавней страстью, пока в нём не проступило недоумение. — Ты? — спросил он удивлённо, всё ещё тяжело дыша. — Но почему… Не дав тому договорить, Лекс тут же, набравшись сил, грубо оттолкнул его от себя что есть мочи. Член Марка выскользнул из него стремительно, со свистом, от чего у Лекса всё внутри содрогнулось, будто от удара током, а перед глазами вспыхнули яркие искры. Он тут же поджал к себе ноги, пытаясь спрятаться, и, быстро сбивчиво дыша, отодвинулся в самый угол кровати, не сводя с Марка настороженного взгляда. Пальцы судорожно скребли по животу, пытаясь стереть сперму, но она только размазывалась по коже, оставляя липкий, унизительный след. Какого хрена, блядь, он делал с моим телом? — Пидорас ебучий! Чтоб ты сдох! — голос его срывался, в нём звучала ярость, но вместе с ней проступало что-то похожее на истерику, которую он пытался подавить. Марк молчал, словно потерял дар речи, и смотрел на его злые, широко открытые, дрожащие глаза. Затем медленно поднялся, открыл комод и достал оттуда чистые вещи вместе с полотенцем, а потом аккуратно положил их на край кровати, стараясь не делать резких движений. Лекс дёрнулся, и натянул на себя одеяло, пытаясь спрятать своё голое тело. — Не приближайся ко мне, скотина! — выкрикнул он. Марк медленно поднял руки, показывая, что не собирается ничего делать, и отступил на шаг. В глазах Лекса мелькнуло что-то растерянное, испуганное, но он тут же спрятал это за новым приливом злости, старательно отводя взгляд от обнажённого тела Марка, которое вдруг стало слишком явственным. — Возьми одежду, — сказал он мягко. — Можешь сходить в душ первым. — Не указывай, что мне делать! — Я не указываю, — Марк пожал плечами, и на его лице мелькнуло что-то похожее на усталую усмешку. — Просто предлагаю... — Усмехаться надо мной вздумал, идиот? — выпалил Лекс, закипая от собственной беспомощности. — Думаешь, смешно? — Нет, я не... — Ненавижу тебя! — Лекс вскинул голову. — И как? Потешил своё больное самолюбие, воспользовавшись мной? — Лёш, что ты такое говоришь? Это было… — Марк шагнул к нему, но тут же остановился, заметив, как Лекс вжимается в кровать. Он замолчал, подбирая слова, — это было лучшее, что случалось со мной! — Ещё бы, блядь! — выпалил он, сжимая зубы так сильно, что челюсть свело судорогой. Мысль о том, что он оказался снизу, что он был в таком унизительном положении, выжигала изнутри. Слова срывались с языка, не успев пройти никакой фильтр: — Да я возьму и сделаю с тобой то же самое! И тогда посмотрим, как ты заговоришь! — Я не против, — ответил Марк спокойным голосом, который выбивал из колеи сильнее любых оскорблений. Лекс сжал зубы так сильно, что в дёснах отозвалась боль, а к лицу прилила жгучая краска. Схватив вещи, он резко встал с кровати, натягивая на себя простыню, чтобы скрыть тело, и направился в ванну — лишь бы поскорее выбраться из этой ужасно неловкой ситуации. Однако стоило ему принять вертикальное положение, как остатки их связи дали о себе знать. Белая жидкость начала вытекала из его прохода, тонкими липкими струйками стекая по внутренней стороне бедра. Его словно парализовало. Он вздрогнул с омерзением и замер на месте, не в силах двинуться дальше. Лекс взглянул на Марка разъярёнными глазами. Ещё немного — он точно бы врезал этому пидорасу, который взял и спустил всё прямо в него, даже не подумав, словно какая-то тупая скотина, ведомая одним лишь инстинктом. Марк не смог проигнорировать этот взгляд. Он неловко опустил глаза и почесал затылок. — Прости. — Меня от тебя тошнит, — проговорил Лекс низким голосом, затем развернулся и направился в ванную, громко топая, будто каждый шаг должен был передать всю его ярость. Он захлопнул дверь, повернул замок и прижался спиной к прохладной двери. В груди всё клокотало, дыхание никак не выравнивалось, и даже здесь, в одиночестве, жар продолжал разливаться по телу. Как же бесит! Дёрнув рычаг душа, он пустил воду настолько горячую, какую мог вытерпеть, и подставил под неё тело, которое казалось теперь чужим, враждебным, предавшим его. Он смывал с себя чужой запах, тщательно втирая гель в каждый миллиметр кожи, словно пытаясь стереть само воспоминание о произошедшем. Семя, вытекающее из него, будто не собиралось заканчиваться. Густые тонкие струйки смешивались с водой и уходили в слив, а внутри всё ещё болезненно пульсировало. Лекс, стиснув зубы, засунул пальцы внутрь, пытаясь промыть всё дочиста. Жидкость тут же хлынула наружу, стремительно вытекая по руке. Тело откликалось на каждое прикосновение тянущей чувствительностью, и это ощущение, заставляло его чувствовать себя ещё более опозоренным. Он вытащил пальцы, сжал кулак и несколько раз глубоко вдохнул, заставляя себя успокоиться. Его бросало то в жар, то в холод, даже под горячей водой. Он упёрся ладонями в стену, и опустил голову под воду, давая горячим струям стекать по затылку, по шее, по напряжённой спине, постепенно уходя в размышления.  Тот слабак, как всегда, вырубился, не выдержав слишком сильных и интенсивных ощущений, оставив Лекса одного разбираться с этим унизительным положением. Он ненавидел это тело, которое отреагировало на боль не сопротивлением, а судорогой наслаждения. Ему было отвратительно осознавать, что он был вынужден испытывать чужие, навязанные ему ощущения и пробовать на себе грязные желания этого сопляка. Это всё из-за него, — пронеслось в голове, и он почти поверил в это, потому что признать, что удовольствие могло быть его собственным, было невыносимо. Лекс сжал губы и выключил воду, вылезая из ванны. Он вытерся насухо и начал натягивать вещи Марка — даже трусы, которые тот дал, всё было его, и это тоже почему-то бесило до зубовного скрежета. Когда Лекс вышел из ванной и зашёл в комнату, постельное бельё уже было сменено. На кровати красовалась свежая простыня и чистый пододеяльник — никаких следов того, что здесь только что происходило. В этот момент в комнату вошёл Марк, уже одетый в домашнее. — Постельное я поменял, — сказал он глуховато, не поднимая головы. — Можешь спать здесь. Я буду в другой комнате. — Он подхватил свои вещи, уже на ходу бросив короткое: — Спокойной ночи, — и быстро вышел, словно боялся, что Лекс успеет вставить хоть слово. Тот только проводил его злым, тяжёлым взглядом, но вслух произнёс лишь одно, процедив сквозь зубы: — Придурок. Он стоял посреди комнаты, чувствуя, как внутри всё ещё кипит злость, смешанная с какой-то противной, липкой пустотой. Лекс лёг на свежую простыню, накинув на себя мягкое одеяло, отвернулся к стене и закрыл глаза, желая провалиться в глубокий сон как можно быстрее.

***

Глаза начали продираться от звука будильника. Лёша огляделся спросонья, узнавая комнату Марка. Первым делом он попытался восстановить в памяти последние события. Он уставился в одну точку, и воспоминания накрыли его с головой. От этих ярких образов в животе вдруг приятно завибрировало, заставляя сердце биться чаще. Но когда он пытался воспроизвести продолжение, то наткнулся на тупик, на ту самую чёрную дыру, ту пустоту, которая всегда появлялась, когда его сознание уступало место Лексу. Неужели он снова отключился в самый неподходящий момент? Неужели всё испортил? А Марк… Он наверняка так и не получил конечного удовольствия, оставшись ни с чем. Лёша закусил губу, и внутри тут же поднялась тревога, сдавливая грудь. Он помнил, как смотрел на Марка, на его искажённое наслаждением лицо, на то, как тот двигался в нём, не сдерживаясь, полностью отдаваясь своему желанию. Лёша не хотел его останавливать, потому что видеть Марка таким, было для него важнее собственного дискомфорта. Если бы только он мог заранее подготовиться, растянуть себя так, как нужно, тогда всё было бы иначе. Теперь, лёжа в пустой постели, он испытывал давящую вину. За то, что снова оказался слабым, неспособным дать Марку то, что тот заслуживал. Вдруг в дверь комнаты тихо постучали, и она приоткрылась, впуская светлую лохматую макушку. — Лёш, — позвал Марк, осторожно заглядывая внутрь. Лёша сразу же устремил на него взгляд, выныривая из своих тревожных мыслей. Марк, убедившись, что тот не спит, зашёл в комнату и приблизился. Лёша поймал на себе его пристальный, изучающий взгляд. — А я только собирался тебя будить. Пойдём на пары? — Мгм, — Лёша тут же поднялся с кровати и оказался напротив Марка. — Как ты себя чувствуешь? — Марк продолжал разглядывать его с каким-то мягким, но внимательным выражением. — Ты вчера снова отключился... — Прости... — выпалил Лёша, и внутри поднялась новая, ещё более тяжёлая волна вины. — За что? Тебе не нужно извиняться, — Марк тут же притянул его к себе и крепко обнял, прижимая к груди. — Всё хорошо. Лёша обхватил его руками в ответ, уткнулся носом в шею и закрыл глаза. Напряжение начало понемногу отпускать, растворяясь в этом тепле и безопасности. — Значит, после сна ты возвращаешься? — тихо спросил Марк, продолжая гладить его по спине успокаивающими, размеренными движениями. — Я заметил, что ты приходишь в себя, когда поспишь. Ну, кроме того раза, когда тебя не было так долго. — Обычно да, — голос Лёши звучал приглушённо. — Когда тяжесть и боль утихают, у меня словно появляются силы снова быть... Вдруг ручка резко дёрнулась, и дверь распахнулась, одновременно с этим раздался возмущённый женский голос: — Марк, ты что ещё... — голос тёти Светы внезапно оборвался. Она замерла на пороге, застав Лёшу в объятиях своего сына, и на секунду, казалось, потеряла дар речи, будто никак не ожидала увидеть здесь кого-то ещё. Парни в тот же миг отпрянули друг от друга, как ошпаренные. Лёша инстинктивно отступил на шаг, чувствуя, как кровь приливает к лицу, а внутри всё сжимается от неловкости. — Ой, я тут это... — растерянно пробормотала тётя Света, переводя взгляд с одного на другого, и в её голосе смешались удивление и смущение. — З-здравствуйте, — выдавил Лёша, не поднимая глаз, и спрятал руки за спину, словно его застали за чем-то постыдным. Земля уходила из-под ног, и единственным желанием было провалиться сквозь неё и исчезнуть. — Привет, Лёш, — ответила она, но её взгляд уже скользнул на Марка — недоумевающий, немного шокированный, полный вопросов. — Не надо на меня так смотреть, мам! Ты всё не так поняла! Мы просто по-дружески... — выпалил Марк, срываясь на защитную ноту. — И вообще, какого хрена ты ко мне в комнату вламываешься?! Тётя Света на секунду застыла, не ожидая такого напора, но тут же опомнилась, и её растерянность сменилась возмущением. — Это я вламываюсь?! — воскликнула она, уперев руки в боки. — Ты лучше скажи, почему вы ещё не на парах, а? Стоишь тут, выпендриваешься! — Нам ко второй, — твёрдо проговорил Марк, направляясь к выходу из комнаты. — Вечно у тебя ко второй! — мать пошла за ним, не собираясь сдаваться. — Первых пар для тебя, походу, не существует! Прогульщик бессовестный! — Давай не начинай, а? — донеслось уже из кухни. — Поговори мне тут! Лёша остался стоять посреди комнаты, всё ещё не веря, что это только что произошло. Сердце билось оглушающе, а тело мелко потряхивало от страха, который никак не удавалось унять. Вдруг мама Марка всё поняла абсолютно правильно? Лёша очень дорожил её добротой — тётя Света была одной из немногих, кто относился к нему с теплотой, искренне принимая его без лишних вопросов. А теперь если она узнает правду, какого рода отношения связывают Лëшу с её сыном, то точно его возненавидит. Это казалось ему совершенно очевидным. Он снова и снова прокручивал в голове тот момент, когда дверь распахнулась: они ведь просто обнимались, но насколько это приемлемо для парней? Выглядело ли это по-дружески? Лёша изводил себя этими вопросами, не находя себе места от нахлынувшей тревоги. Он подошёл к зеркалу и увидел в отражении себя — сонного, с припухшими губами, которые после вчерашнего казались больше обычного. Волосы растрепались и неправильно отлежались после сна. Он машинально зачесал их назад, уставившись на своё отражение. Взгляд тут же притянул красноватый след сбоку на шее. Сердце пропустило удар, а по телу пробежал ледяной холодок. Он приблизился к зеркалу, наклоняя голову, чтобы рассмотреть получше. Это же... Предположения Лёши оказались верны. На шее, чуть ниже уха, алел засос — яркий, с тёмными крапинками полопавшихся капилляров, которые расползались в стороны. Лёша схватился за шею, пытаясь прикрыть его ладонью. Вдруг мама Марка увидела его? Она же не видела, да? Лёша отчаянно пытался оценить, насколько сильно это бросается в глаза. Он растрепал волосы, накинув их на лицо, и анализировал, насколько хорошо удлинённые пряди закрывают шею и прикрывают пятно. Он изводил себя переживаниями до последнего, пока наконец не взял свою одежду и быстро оделся, натягивая джинсы и свитшот. Когда Марк вернулся в комнату, чтобы позвать его завтракать, Лёша уже стоял у двери, явно собираясь уйти. — Я пойду первый, — выпалил он. — Стой, — Марк прикрыл дверь, преграждая путь, и нахмурился, пытаясь понять, что происходит. — Ты куда? Давай поедим и пойдём вместе. — Я... — Лёша опустил взгляд, глаза его заметались. — Я не голоден. — Переживаешь из-за того, что мама нас увидела? — тихо спросил Марк, внимательно глядя на него. Лёша молча кивнул, затем немного отодвинул волосы, показывая красноватый след на шее. — Надеюсь, она не заметила. Марк пригляделся, оценивая своё творение, и на его лице мелькнула довольная, чуть смущённая улыбка, которую он тут же попытался скрыть. — Да навряд ли, — ответил Марк, стараясь говорить как можно убедительнее. — Практически не видно, если не приглядываться. Тем более у неё проблемы со зрением, так что шансов почти нет, — сказал он ободряюще. — Слушай, давай тогда позавтракаем здесь? Я принесу что-нибудь. А потом пойдём вместе, хорошо? Лёша немного помолчал, переваривая услышанное, потом кивнул. — Ладно. Через минуту Марк вернулся с двумя чашками чая и тарелкой, полной свежих булочек. Он поставил всё на столик, затем достал из кармана горсть конфет и выложил перед Лёшей, улыбнувшись. Лёша посмотрел на конфеты, потом на Марка, и впервые за всё утро его губы чуть дрогнули в ответной улыбке. — Марк, расскажи мне, что было за эти две недели, — попросил он, откусывая кусочек булочки. — Пожалуйста, я хочу знать. Марк отхлебнул чай и начал рассказывать, стараясь укладываться в самые важные моменты, но всё равно у Лёши округлялись глаза от того, что он слышал. — Я-я правда так сказал? — переспросил он, глядя на Марка растерянно, с набитыми конфетами щеками. — При учителе?! Марк смотрел на него с такой теплотой, что Лёше стало почти неловко. — Я почему-то так и думал, что ты будешь сильно переживать по этому поводу, — улыбнулся Марк. — Всё в порядке. Теперь ты сдал работу, и всё хорошо. Лёша пытался переварить услышанное, но мысли разбегались. Он снова начал выпадать из реальности, прокручивая и представляя, как всё это происходило на самом деле. Ему было стыдно за те действия, которые он не совершал, за ту смелость, которой у него никогда не было, и от этого становилось только хуже. Когда они закончили с завтраком, Марк начал переодеваться, снимая с себя домашнюю одежду. Взгляд Лёши непроизвольно скользнул по его голой спине, по плечам, по обнажённому торсу, и он тут же смутился, поймав себя на том, что не может оторваться. Их глаза встретились, и Лёша поспешно отвернулся. Марк едва заметно улыбнулся. — Теперь стесняешься на меня смотреть? Лёша сидел на краю кровати, застеленной свежим покрывалом, и не знал, куда деть руки. Марк подошёл ближе, и сердце Лёши пропустило удар. — Н-нет, просто... — начал он, но слова застряли в горле, не в силах сложиться в связную фразу. В этот момент Марк опустился рядом, взял его ладонь и прижал к своей обнажённой груди. Лёша чувствовал, как под пальцами бьётся его сердце. — Вчерашний вечер... — голос Марка звучал тихо и серьёзно. — Это было потрясающе. Скажи, тебе всё понравилось? Лёша отвёл взгляд в сторону, и внутри всё сжалось от смущения. — Д-да, — выдохнул он наконец, и губы его дрогнули в неловкой улыбке. — Мне всё понравилось. Марк наклонился и накрыл его губы медленным, нежным поцелуем. Лёша прикрыл глаза, скользят руками по его спине, по плечам, словно пытаясь запомнить каждое прикосновение. — Я бы повторил это снова, — прошептал Марк, отрываясь от его губ. — Хоть прямо сейчас. Он взял Лёшину руку и опустил на свой пах, демонстрируя свою твёрдую готовность, скрытую тканью джинсов. Лёша ахнул и тут же отдёрнул руку, обняв Марка за плечи, чтобы скрыть смущение. — С-сейчас? Сейчас точно нельзя, — выдохнул он, и внутри всё обдало жаром. — Я знаю, — Марк смотрел на него с прищуром, не скрывая возбуждения, и опустил свою руку на его промежность, легко надавливая. — Ты же тоже хочешь, — прошептал ему в губы. Лёша вздрогнул, ощущая, как приятно отзывается это прикосновение где-то внизу живота. Но вдруг тишину комнаты нарушил скрежет в дверь. Лёша испуганно вздрогнул и автоматически отстранился, а Марк усмехнулся, поднялся с кровати и открыл дверь. Бакс пулей влетел в комнату, сделал круг, радостно виляя хвостом, и тут же прибился к ногам Марка. — Ну без тебя точно никак, — Марк опустился на корточки и начал чесать собаку за ухом. — Соскучился? Пёс радостно гавкнул в ответ, прыгая и пытаясь лизнуть его в лицо. Марк уворачивался, но всё же пару раз позволил себя облизать. — Дурачок мой, — сказал он, шутливо отстраняясь от влажного языка. Лёша наблюдал за ними, и от этой картины что-то внутри болезненно защемило. Руки непроизвольно сжались в кулаки, а тело напряглось. Бакс высунул язык и часто дышал, глядя на Лёшу, и выражение его морды напоминало улыбку. Лёша переводил взгляд с Марка на собаку и обратно, замечая, что-то общее между ними: оба светлые, с открытым тёплым взглядом. Не зря говорят, что питомцы становятся отражением своих хозяев. — Вы так похожи… — подметил Лёша, сам не ожидая, что скажет это вслух. Марк с улыбкой приподнял бровь. — Помню, ты уже говорил мне подобное раньше. — Да? — Лёша попытался судорожно вспомнить, но память упрямо молчала. Марк почесал затылок и усмехнулся. — Ага, только тогда это был не совсем комплимент. — Эм... я имел в виду... — Лёша смущённо опустил взгляд. — В п-плане, он милый... и ты тоже… Марк поднялся на ноги. — Я милый? Правда? — спросил он, и в голосе его слышалось искреннее удовольствие. — Очень милый, — тихо подтвердил Лёша, отводя глаза в сторону. Марк, не отрываясь, смотрел на него с тёплой улыбкой, а потом перевёл взгляд на Бакса. Пёс тут же засуетился, начал прыгать рядом с Лёшей, вставая на задние лапы и наваливаясь на него передними, облизывая его коленки. — Похоже, у меня появился конкурент, — заметил Марк, наблюдая за происходящим с лёгкой усмешкой. Лёша вздрогнул и инстинктивно отстранился, резко отталкивая пса. Дыхание его ускорилось, а руки поднялись в защитном жесте. Марк внимательно наблюдал за его реакцией, а потом проговорил с лёгкой шутливостью: — Бакс, кажется, тебя только что отвергли! Пёс оказался настойчивее, чем он ожидал, и ему пришлось самому отстранить его от Лёши. — Не хочет он с тобой целоваться, — сказал Марк собаке, мягко отодвигая её в сторону. — Он хочет это делать только со мной. И, прежде чем Лёша успел ответить, Марк накрыл его губы мягким, но уверенным поцелуем. Лёша притянул его ближе, растворяясь от этого прикосновения. Марк отстранился ровно настолько, чтобы видеть его глаза. — Ведь правда? У Лёши внутри всё ёкнуло, и он, не думая, выпалил: — Правда. А потом, набравшись смелости, добавил тише: — Я хочу это делать только с тобой. Марк заворожённо смотрел ему в глаза, и в его взгляде было столько тепла, что Лёше захотелось провалиться в него с головой. — Запомню, — решительно сказал Марк. Он снова примкнул к его губам, и парни, провалившись в поцелуй, забыли обо всём на свете.

***

Они чуть не опоздали пока предавались любовным нежностям, но успели как раз к началу второй пары. Перед тем как зайти в аудиторию, Марк сказал, что сядет с Артёмом. Лёша кивнул, стараясь не показать, как внутри кольнуло от этих слов. Он понимал, что Марк поступает правильно, что друзьям тоже нужно уделять время, но какая-то крошечная, глупая часть всё равно отозвалась ревностью. Лёша устроился у окна, на своём привычном месте, и украдкой наблюдал, как Марк садится рядом с Артёмом. Они о чём-то оживлённо переговаривались, и он заметил, как легко и естественно Марк улыбается, словно между ними никогда и не было ссоры. Ему хотелось верить, что всё действительно налаживается. Лёша ловил себя на том, что ищет глазами Марка. Их взгляды встречались снова и снова, и каждый раз внутри всё сладко замирало. Когда прозвенел звонок, Лёша начал собирать вещи. В этот момент к нему подошёл Марк, и они вместе вышли в коридор, направляясь на следующую пару. — Я уже соскучился, — тихо сказал он. — На следующей паре я сяду с тобой. Лёша угукнул, не в силах сдержать улыбку, и внутри разлилось тепло от этих простых слов. Они остановились у стены в углу возле аудитории. Вокруг было шумно, и им приходилось стоять ближе друг к другу, чтобы лучше слышать. — Кстати, — заговорил Марк, чуть наклоняясь к нему. — Завтра мама снова уезжает на целые выходные, и я подумал, может, соберёмся у меня с ребятами? Ты как? Останешься? — он смотрел на Лёшу с надеждой. — А в субботу уже вдвоём, только ты и я. — Чтобы я… с вами? — переспросил Лёша, не веря своим ушам. — Да. Ты не против? — Марк смотрел на Лёшу так, словно от его ответа зависело что-то очень важное. — Если честно, я всё ещё надеюсь, что вы подружитесь и мы сможем вместе тусоваться. Просто… мне бы хотелось, чтобы ты был со мной рядом как можно чаще. Он замолчал, будто приготовился к отказу, а потом добавил твёрже: — Тебя больше никто не посмеет обидеть. Лёша опустил глаза, чувствуя, как к горлу подступает ком. Он поднял взгляд и улыбнулся. — Да, я бы тоже хотел, — проговорил он, тихо и неуверенно. Лëша почти не верил, что друзья Марка когда-нибудь вообще смогут принять его, но отказать ему всё равно не мог. Он знал, как давно тот хотел, чтобы они наконец поладили, чтобы можно было проводить время вместе, не разрываясь между двумя мирами. И сам Лёша когда-то надеялся на это, но после стольких неудачных стычек между ними почти перестал верить, что такое вообще возможно. И сейчас, глядя в эти ждущие глаза, он понял, что готов попробовать снова. Ради Марка. Ради того, чтобы видеть его счастливым. А всю неловкость, все лишние взгляды и вопросы он как-нибудь переживёт.

***

Вечером, вернувшись домой, Лёша лежал на кровати, снова и снова прокручивая в памяти последние события. Он открыл ВК и задержался на фотографии Марка — это уже вошло в привычку. Он разглядывал знакомые черты: тёплые карие глаза, аккуратный прямой нос, тонкие манящие губы, которые он уже успел попробовать на вкус. Он любовался им заворожённо, пока не заметил, как внутри распирает от почти невыносимого желания сказать то, что так долго носил в себе. Ему хотелось рассказать всё о своих чувствах, сказать, что Марк стал для него самым главным человеком. Лёша тут же начал печатать сообщение, выстраивая предложение вокруг главного слова, но никак не решаясь коснуться кнопки отправки. Сердце колотилось как бешенное, и в какой-то миг, на одном коротком вдохе, пальцы всё же сделали это. Лёша: Люблю тебя ❤ По телу тут же пробежал озноб. Это, наверное, странно, — подумал он и, не выдержав, отправил ещё одно сообщение: Лёша: Прости, если внезапно. Он ещё смотрел на экран, перечитывая отправленные слова, когда в коридоре щёлкнула входная дверь. Тишину комнаты разрезал низкий, властный голос, от которого Лёшу бросило в дрожь ещё до того, как он успел осознать, что происходит. — Я дома. Тёплая, почти романтичная пелена, окутывавшая Лёшу мгновение назад, исчезла в одно касание, разбившись о ледяной ужас. Он резко вернулся в реальность, и руки его задрожали, предчувствуя самое худшее.