Чётыри ветра сердца

Помнящий песок Сумеру встретил Настю жарой и ароматом пряностей, смешанным с запахом старых книг. Воздух дрожал, как марево, и даже свет здесь казался другим — разлитый, как мед, густой и тяжелый. Она ступала по улицам города, медленно привыкая к этому хаотическому ритму жизни: торговцы кричали на базарах, дети бегали между палатками, а где-то в глубине узких улочек звучали струны древнего инструмента. Но среди всего этого она чувствовала странное присутствие, будто за ней наблюдали. И действительно, он стоял немного в стороне, под тенью инжирового дерева, скрестив руки на груди. Странник. Его синие глаза холодно скользили по толпе, пока не остановились на ней. Улыбка коснулась его губ – короткая, насмешливая, почти незаметная. - Долго же ты уходила, - сказал он, когда она подошла. – А я уже думал, ты не отважишься. Настя немного приподняла бровь. — Ты сам послал письмо. – Да. И интересно было посмотреть, примешь ли вызов. Она вздохнула. - Конечно, приму. Ты меня знаешь. – Знаю, – произнес он медленно, в его голосе прозвучала почти нежность, но быстро скрылась под иронией. – И именно поэтому не доверяю. Настя усмехнулась уголком губ. — Доверие не входит в твой список добродетелей, верно? – А у тебя – наивность, – парировал он. — Мы оба остаемся верны себе. Они двинулись по узкой лестнице вверх, в заброшенную библиотеку, где Странник устроил себе временное убежище. Внутри пахло пылью, масляными лампами и старыми пергаментами. Высокие шкафы тянулись под свод, и в тишине слышалось только потрескивание свечи. Настя остановилась у стола, заваленного бумагами. — Ты ищешь что-нибудь конкретное? – Я ищу себя, – ответил он не сразу. — Может быть, то, что от меня осталось. Она молча всматривалась в его профиль. В мягком свете пламени он казался другим — не тем, кто когда-то шутил, не тем, кто играл словами. Его черты стали резче, глаза глубже. И под этой оболочкой покоя Настя ощутила бурю. – И что, нашел? – спросила тихо. Странник поднял голову, взгляд скользнул по ней, и в нем промелькнуло что-то похожее на грусть. – Нет. Но нашел того, кто умеет меня раздражать даже в тишине. – Ты всегда используешь сарказм, когда не знаешь, что сказать. – А ты – когда боишься услышать правду. Настя молчала. Ее руки сжались в кулаки – не от злости, а от воспоминаний. Когда-то они стояли так же — лицом к лицу, между ними было только напряжение и невыразимые слова. И вот они снова здесь, в чужом городе, среди тишины, дышащей прошлым. Он подошел поближе. Его тень накрыла ее, а голос стал более низким, почти шепотом: – Ты думаешь, я не вижу? Ты тоже ищешь ответа. – Возможно, – ответила она, не отводя взгляда. — Но не обязательно ищешь ты. Странник едва улыбнулся, но в его глазах блеснула усталость. – Мы похожи больше, чем ты хочешь признать. И это тебя пугает. – Может, и так, – прошептала Настя. — Но разве тебя не пугает, что кто-нибудь может видеть тебя настоящего? Он не ответил. Просто шагнул вперед, так что между ними не осталось расстояния. Тишина стала густой, как ночь перед бурей. – Осторожно, Настя, – прошептал он. — У Сумеру даже воспоминания имеют цену. – А ты, как всегда, думаешь, что контролируешь игру, – ответила она, глядя прямо ему в глаза. Странник наклонил голову, и его дыхание скользнуло по ее щеке. – Нет, на этот раз – не игру. На этот раз я хочу знать, зачем ты здесь. – А ты? – Я? – он улыбнулся криво. — Может, чтобы увидеть, ты все еще та, кем была. Ее сердце ударило сильнее. – А если нет? Он молчал. И, странно, в этом молчании было больше любых слов. Ночь у Сумеру опустилась тихо, как ткань из серебра. Над старыми крышами завис густой аромат жасмина, а сквозь окна заброшенной библиотеки лился мягкий, немного зеленоватый свет луны. Настя сидела на подоконнике, обняв колени, и смотрела, как светлячки кружат над глиняными улицами. Странник молча разложил книги на столе. Его движения были точными, рассчитанными — словно он пытался привести в порядок хаос не только на столе, но и в себе. – Ты не спишь, – произнес он без эмоций. – Не могу, – тихо ответила Настя. — Это место… оно дышит воспоминаниями. — У Сумеру все дышит воспоминаниями. Даже те, кого давно нет. Она перевела взгляд на него. Пламя лампы освещало половину его лица, другая тонула в тени. В этой игре света и тьмы он казался человеком, которого мир никогда не мог полностью принять. – Скажи, – прошептала Настя, – ты действительно ничего не помнишь? Он замер. Пальцы, касавшиеся страницы, на мгновение сжали ее так, что старая кожа потрескалась. – Память – это ловушка, – ответил он наконец. — Она не дает жить, но и без нее ты не знаешь, кто ты. – Это не ответ. Странник медленно поднял взгляд. Его глаза блеснули — не гневом, а болью, которую он давно не позволял себе чувствовать. – Я вижу сны. У них лицо. Голоса. Места, которые, кажется, я знал. Но когда просыпаюсь, все рассыпается, как песок сквозь пальцы. Он подошел к окну, встал рядом. Ветер из пустыни принес сухое тепло и аромат специй. – Иногда, – продолжил он, – я думаю, что лучше бы не помнил ничего. Ибо если прошлое, которое я ищу, — не стоит того, чтобы его найти? Настя долго смотрела на него. Потом прошептала: — А что, если это ключ к тому, кем ты мог бы стать? Странник едва улыбнулся, но его глаза остались холодными. — Ты всегда веришь в «мог бы». — А ты всегда убегаешь от еще могу. Он вздохнул, отворачиваясь. – И все же… ты здесь. Почему, Настя? — Я видела тебя тогда, когда другие нет, — ответила она твердо. – И, возможно, я просто хочу снова увидеть того, кем ты был. Странник на мгновение закрыл глаза, и его голос стал тише: – А если его больше нет? – Тогда я найду кого-нибудь нового. Их взгляды встретились. Тишина между ними загустела, стала напряженной, почти опасной. В этом молчании было что-то, что слова уже не могли выразить. И именно в этот момент вдали, за стенами библиотеки, послышался глухой грохот. Земля едва вздрогнула. Настя вскочила. – Что это? Странник сосредоточился, его глаза сверкнули. – Песчаная буря… нет. Что-то другое. Он быстро подошел к двери и выглянул наружу. На горизонте, за туманной линией пустыни, мерцал странный свет — не огонь и не молния, а что-то зеленоватое, пульсирующее. — Это оттуда из руин старого храма, — сказала Настя, вспоминая карту. – Туда никто не ходит. Даже ученые из Академии. – Тем более стоит проверить, – тихо ответила она. Странник посмотрел на нее длинным, тяжелым взглядом. — Ты даже не представляешь, во что вмешиваешься. – А ты – что теряешь, если бросишь все так. На мгновение в его глазах промелькнуло что-то похожее на тревогу. Затем он развернулся, поднял свою шляпу и сказал коротко: – Хорошо. Но если мы туда идем, ты слушаешь только меня. Настя усмехнулась. - Договорились. И когда они вышли в ночь, луна скрылась за облаками, словно и он не хотел видеть, что их ждет впереди.