До двенадцати свободна

Мы не запутались в чувствах — мы просто переплелись по технике.

      06:00 — будильник не звенел, он тикал. Сухой клик — как шаг хэта. Второй. Третий. Четвёртый. Четыре на четыре.       Рената открыла глаза, ощутила пространство: тишина комнаты — квадратная, как пустой сэмплер. Окно было ещё чёрно-синим, море где-то там, за домами, — низкая линия баса.       «Сначала опора, потом амплитуда». — Мысль гармонично легла на ритм.       Ступни — на пол: прохлада коврика, пятки нашли центр тяжести. Два вдоха, три удлинённых выдоха: ритм 1–2–3–4. Плечи — вниз. Руки сцепила в замок, развернула и медленно-медленно вверх… вытянули репку. На пробуждение хватило чистой геометрии тела.       Чайник зашипел ровным сабом. Кружка — белая, тяжёлая; глоток — как кик в такт. Рената разрезала грушу пополам, посыпала кунжутом — минимальный завтрак, чтобы кровь не ушла только в мышцы, остальное позже. Глядя из окна на прохожих, спешащих к станции, мысленно пробежалась по утренней группе: половина — хорошие молодые мамы, другая — дамы, согласные на статус «бабушка» только в режиме Wonder Woman. В голове — сет. Для каждой — свой паттерн, а вместе — хардстайл-ремикс «Широка река».       Душ — короткий, без эффектов. Длинная рыжая юбка в клетку, тёплая водолазка цвета знаменитого амароне и тёмно-коричневая косуха. Волосы… да, они сами легли неплохо. Ничего лишнего: сумка, ключи, косметичка. Телефон — на беззвуке; вибрация метилась в такт пульсу. Рената мысленно поставила таймер на 50 минут — длина утреннего блока занятий.       Дверь закрылась ровно на «четыре». Замок откликнулся щелчком — клок. Лестничный марш спускался в ритме: ступень, перила, площадка, поворот. Сырой запах подъезда — как приглушённый реверб. На втором этаже кто-то варит кофе — звонкая нота. На первом в приоткрытую дверь высунула морду заспанная собака; взгляд «бум-бум» — Рената улыбнулась и кивнула, не сбивая частоту.       Улица стягивалась в серый канал. Асфальт был влажным, фонари ещё не погасли. Переход — белые полосы как секвенсор: шаг — шаг — пауза — шаг. Столбы, отражаясь в окне троллейбуса, давали строб — бегущие доли. Рената не включала музыку: сегодня город играл сам. Ритм был минимален — ничего кроме пульса и шагов.       Платформа SKM. Холод железа ощущался даже под взглядом. Электронное табло моргало: «Gdańsk Główny». Объявление — женский голос, сухой, ровный — как клик-трак. Ветер коснулся шеи — Рената автоматически опустила плечи и почувствовала, как расслабилась диафрагма. «Дыхание — это граница».       Поезд подошёл к платформе с шипением, будто открыли хай-хэт на восьмых. Двери — чёткий клоуз-хэт. Сегодня людей было много. Рената выбрала место у двери, чтобы видеть посадку: привычка смотреть спины и шеи. Мужчина в пальто — правое плечо выше, сумка тянет; школьница — провалилась грудью в экран. Мысленно Рената уже прописывала микроправки: «плечо отпустить», «подтянуть подвздошные», «вдох в левую лопатку».       Электричка бодро бежала вперёд. За окном — мокрые дворы, сушилки, граффити. Линии контактной сети чертили над крышей траектории возможностей. Столбы — такт. Пролёты — такт. Тёмные окна складов — паузы. Если смотреть чуть в сторону, возникала чистая петля — минимал, пустые биты между событиями. Рената прикрыла глаза и посчитала до восьми. На «четыре» мягко удлинила выдох.       Люди входили, выходили. У окна сидела женщина и тихо дремала; лицо усталое, но на губах — мир. Рената поймала этот мир, сложила в карман — на потом, для первой группы.       Вибрация телефона — короткое «тук»: спам. Рената написала Кате: «я ок», прикрепила пляшущий эмодзи. Затем набрала себе подсказку: «после занятия — напомнить про воду».       Gdańsk Przymorze–Uniwersytet — короткая пересадка ритма на толпу. Лестницы вниз — секции в 120 bpm. Кто-то спешил, кто-то шёл как будто в половинку темпа. Рената выбрала свой — не ускоряться, держать контур. На последнем пролёте — маленький отскок пятки; тело само поставило акцент, будто под неё кто-то свёл трек. Дальше — парк. В этом месте она обычно снимала наушники — минимал-техно утра распалось на тишину, в которой будет слышно, как листья шуршат под ногами, и это другой саундтрек пространства.       Этим утром никто не помешал Ренате наслаждаться шорохом осени в утренних ритмах города. Никто не кричал сдавленно в трубку слова, о которых непременно пожалеет; не выскакивал из-за деревьев и не оглашал парк её именем. Листья шептали ровный свинг — мягко, без выкрутасов. Сырой воздух входил в грудь как утренний блюз: на вдохе — лёгкая сладость прелой листвы, на выдохе — тонкая медь предчувствия, что всё возможно и день лишь начинается. Фонари уже погасли, однако вокруг каждой сферы будто ещё витала аура — долгая нота, удержанная до рассвета.       Парк кончился незаметно, стал густым запахом сдобы: свежей, с корицей, ванилином, маком — и обещанием крепкого кофе. В негласном соревновании между кафе клуба и местной кондитерской в счёте вёл сам воздух района — казалось, он улыбается каждому утру независимо от погоды и мировых новостей. Витрина булочной тепло запотела; из клубного кафе выходили люди с бумажными стаканчиками и торопились нырнуть в машины — они вернутся позже на занятия, чтобы сжечь съеденное с булочками. Такой же занятный круговорот, как смена дня и ночи. Рената улыбнулась, взбежала по ступенькам и вошла в фойе клуба.       У ресепшена сегодня было на удивление многолюдно — и дело не в посетителях. За стойкой стояли Ася — админ сегодняшней смены, и её лучшая подруга Крыся — Кристина, «вибрации». На низком стуле, прямо «под ними», сидела новая девушка — явно стажёрка, пытавшаяся уловить ритм. Над всей троицей размеренно «держала потолок» старшая администраторка — шифт-лид — координатор всего. Перед стойкой — Алина и шумная Марта, которая, заметив Ренату, вспыхнула свежим запалом:       — Вот же она! Вот Ренуся — свидетель, спросите! Никаких претензий спикерка не выдвигала.       Последнее слово она произнесла со смешанной интонацией — как будто пыталась утрамбовать в него и утверждение, и вопрос. Все взгляды повернулись к Ренате.       — Мне — никаких, — подтвердила она, рассчитывая проскочить это место побыстрее: и опасно, и группа ждать не будет. До начала оставалось меньше двадцати минут.       — И лекциями все были довольны! — будто это была её заслуга, тараторила Марта, перескакивая с мысли на мысль. Алина отмахнулась и уже уткнулась в органайзер.       Крыся демонстративно изображала незаинтересованность. Ася, протягивая Ренате ключ-карту, уточнила:       — В следующую пятницу снова бронь студии?       Момент вышел двусмысленным — то ли к Ренате обращалась, то ли к координаторке. В этот момент та как раз вышла из-за стойки, и Рената ответила обеим:       — Верно. Предоплата внесена.       — И у тебя… — Старшая автоматически попыталась вспомнить.       — По две студии в месяц, — подсказала Кристина. — Индивидуальная программа.       Шифт-лид кивнула, номинально закрывая вопрос. Рената не стала уточнять, что не всегда две, и просто собиралась идти дальше. Даже Марта успела незаметно исчезнуть в своём стиле — не прощаясь. Не унималась одна Кристина.       — Я и говорю, — прощебетала она, — может, процент за привод? Или хотя бы открыть запись через наш ресеп? Для клуба…       Но она не договорила: взгляд старшей лёг такой тяжёлой волной, как будто вместе с ним на плечи Кристины опустился весь клубный бэкстейдж. Скандалы, интриги, расследования и прочие увлекательные игры в команде шифт-лид не любила до зубной боли.       — Если есть запрос на опыт Ренаты, — «пока спокойно» произнесла она, — и Рената готова им делиться, Алина оформит воркшоп с процентом и плюшками. Сейчас это частная сессия в аренде студии, на которую распространяется политика клуба: никаких публичных разборов. Или я неправильно тебя поняла?       — У меня группа, — немного нервно напомнила Рената, спасая этим заодно и Кристину. К стойке как раз подошли две постоянные клиентки утренних занятий.       — Так чего стоим? — удивилась шифт-лид и отступила, освобождая Ренате путь. Дважды говорить не пришлось — Рената быстро исчезла за дверью.       В стафф-руме ещё никого не было. Переодеваясь у своего локера, Рената думала, что на этот раз хитрость Аси и Крыси не сработала, но стала маркёром: куда, как и насколько громко их заведёт любопытство. Что они не отстанут, и раньше было яснее ясного. Но одно дело — тихо подглядывать из-за углов, и совсем другое — вмешивать в эти игры старшее начальство.       Началось всё с вечера двухмесячной давности, совпавшего с Асиной сменой: той показалось, что Рената вышла навеселе. Разумеется, никаких фактов или свидетелей, кроме этого «показалось», не было (да и быть не могло — сцены и алкоголь несовместимы), поэтому до инцидента не дошло, но осадок — то есть любопытство — остался.       При этом причину Рената понимала: после сцен она всегда ощущала себя как под веществами и старалась покидать клуб максимально быстро и тихо. Катя по-своему страховала. Но в тот вечер админ оказалась слишком внимательной — или слишком чувствительной. С этого всё и покатилось.       Тем временем группа в зале собралась — все знакомые лица, новеньких не прибавилось. Приветствуя на ходу, Рената привычно сопрягла смартфон со стереосистемой, включила режим «не беспокоить» (звонки и сообщения — в молчании, аудио — играет) и начала занятие как обычно — с разминки.       Мысли поскакали следом и тренировки касались лишь отчасти. Например, о том, что у всех людей есть разные тайные желания — поцеловаться в пустом вагоне последнего рейса, переночевать в музее, танцевать под дождём без зонта. У Кати был кинк на фитнес-пространства и фигуру ведущей.       «Да и, собственно, в чём я вру, называя это оригинальной индивидуальной программой?» — Рената поставила «опору — амплитуду — паузу» и дала группе первую связку. Участницы с воодушевлением подхватили; зеркальная стена возвращала движения, усиливая эффект.       «Тело моё — дело тоже. Зал и клуб никакого ущерба не несут. Все получают исключительно бонусы: я с Катей — в своём плане, клуб — в кассовом, мир — в космическом. Потому что если меня лишить выдоха, и особенно теперь, — сорвусь, и не говорите потом «мы не знали», когда сильные и уверенные женщины начнут пропадать. Я только внешне выгляжу невинной лапочкой. И нужно ж было этим двоим привязаться!» — прокручивала Рената в голове, прикидывая, что постороннее любопытство грозит стать проблемой. Ирония включалась опционально, но ситуация требовала отдельного внимания. А следом пришло сомнение: стоит ли написать об этом Кате? С одной стороны, любопытные коллеги — это внутренние дела клуба; с другой — если вдруг невозможное случится и кто-то умудрится подсмотреть или узнать иным способом, то неприятности заденут обеих, и честнее предупредить Катю заранее.       Группа сегодня работала настолько единодушно и в одном потоке, что хотелось в голос запустить удалое «юху!», ощущая себя сёрфером на гребне волны. И это, кажется, чувствовали все. Возможно, сказывалась общая слаженность — почти неизменный состав уже несколько месяцев подряд — или то, как Рената выстраивала занятие; а может, и её сегодняшний настрой предвкушения, хоть до события оставалась целая неделя: само предвкушение было отдельным удовольствием.       Отработав сорок минут динамического силового блока power flow и затем сорок — в пилатесе, Рената с улыбкой приняла аплодисменты, пожелала «своим замечательным, очаровательным красоткам» хорошего дня и, едва зал опустел, спустилась в стафф-рум, на бегу набирая короткое: «К., у стойки мелькнуло любопытство к моим (нашим) частным слотам. Не думаю, что это проблема, просто хочу, чтобы ты знала».       Через полминуты прилетело: «Говорить можешь?»       «Секунду, только оденусь». — Рената взяла из локера дежурную тёплую кофту и через фойе поспешила на улицу: у неё начались законные полчаса перерыва, а на свежем воздухе меньше шансов быть случайно услышанной.       Решив на ходу совместить приятное с полезным — через улицу дойти до кафе и взять навынос протеиновый смузи, ответила на вызов.       — Рассказывай, — без приветствия, но со слышимой улыбкой сказала Катя. — Кто там такой любопытный и чего хотел?       — Коллега одна. — Рената пошла по дорожке, огибавшей здание клуба и ведущей к кафе. Несмотря на пасмурный день, деревья светились, как лампы тёплого спектра. Воздух пах мокрой корой и прелыми листьями. — Она давно выспрашивала, но сегодня — слишком активно. Наша старшая её осадила, но кто их знает. Я решила сказать тебе.       — Правильно решила, — подтвердила Катя. — Это важно.       Рената кивнула и чуть прикусила губу — будто Катя видела. Впрочем, она была уверена: Катя «видела». Рената подняла глаза на парк: аллея тянулась мягкой дымкой, листья падали редкими нотами.       — Пятница уже через неделю, — сказала Рената. — Я проверила график: этих двоих в смене не будет.       — Если ты начнёшь слушать каждый шорох за дверью вместо меня, — озвучила мысль Катя, — ты же понимаешь… Давай снимем другую студию. Эту ещё можно отменить без штрафов.       — Не знаю. Не уверена, что в другой будет спокойнее. — Рената пожала плечами так, будто Катя могла считать этот жест вместо недосказанных слов, и вошла в кафе. Посетителей было немного. Она подошла к стойке. — Добрый день. Протеиновый смузи, пожалуйста. На овсяном, с бананом и корицей. Навынос.       Бариста кивнул, принял оплату. Рената, ожидая, присела на высокий табурет.       — Мне не просто нравится именно эта студия, — тихо призналась она в трубку, — просто я потом могу в любое время прийти, посидеть, вспомнить.       — Понимаю. — В голосе Кати снова прозвучало тепло. — Давай так: я посмотрю, какие ещё есть варианты, и уже глядя на них — решим. Договорились?       — Хорошо. — Рената улыбнулась. — Ты меня и успокаиваешь, и… волнуешь.       — Хорошо, — повторила Катя. — Отключайся.       Словно отрывая от сердца, Рената убрала телефон от уха, разблокировала экран и — как на самоубийственной смелости — нажала «завершить вызов». На секунду прикрыла глаза: внезапно испугалась расплакаться прямо здесь и сейчас. Когда открыла, на словах бариста «готово» буквально с разбегу впечаталась во взгляд Яны. Настоящей. Не призрачной. Не выдуманной. Идущей от входа к стойке.       — Здравствуйте, — автоматически произнесла та, приближаясь и, вероятно, тоже не ожидав такого стремительного и слишком прямого контакта.       — День… добрый. — Рената моргнула. — Мне… снова бежать.       Она поднялась. Вернее, соскользнув с высокого табурета, стала чуть ниже.       — Для инструктора из фитнес-клуба это нормально. — Яна всё ещё выглядела немного неуверенно. Или у неё что-то случилось, выбившее из колеи, а Рената добавила тени.       Желая разогнать невольную тень, Рената улыбнулась:       — А и правда. Вечное движение.       Но в уголках глаз всё-таки притаились слёзы.       Яна почему-то оглянулась, затем вернулась к Ренате взглядом.       — Я хотела сегодня вам занести текст, но насыпалось непредвиденное, и я забыла.       Сказано это было так, будто речь шла не столько о документе, сколько о том, что на время выключает память.       Рената вспомнила их вчерашнюю встречу здесь же, полёт её смартфона, чудом оставшегося целым — перепалка с родственниками довела.       — Я им сказала, что не приеду, — получив свой смузи, она отступила на полшага, — но я ещё не уверена, что смогу не приехать.       — Осторожно, — предупредила Яна, кивая на кого-то у Ренаты за спиной.       — Спасибо. — Та улыбнулась и, оставив дежурное «милого дня», сбежала. Пришла в себя только минутой позже: дорожка, огибающая клуб; парк; жёлтые листья. А сердце — словно ласточка в сети — отчаянно билось и никак не могло понять отчего.