Свет после предательства: путь Кюа Варфлайн

Сумерки мягко ложились на крыши домов Кибогаханы, окрашивая небо в глубокие оттенки фиолетового и синего, когда Цубоми, Эрика, Ицуки и Харука снова собрались в ботаническом саду. Дневная жара уже спала, и воздух наполнился прохладной свежестью, в которой едва уловимо, но отчётливо чувствовался нежный аромат жасмина, только что распустившего свои белые звёздочки. Каоруко Ханасаки, бабушка Цубоми, сидела за низким старым столом из тёмного дерева, разливая по чашкам дымящийся зелёный чай. Её движения были медленными, плавными, исполненными той особой грации, которая приходит только с годами и мудростью. Лицо её, изрезанное морщинами, оставалось спокойным, но в глазах, тёмных и глубоких, уже читалась тревога. Она чувствовала, что девушки пришли не просто попить чай и поболтать о пустяках. Что-то тяжёлое висело в воздухе. — Бабушка, — начала Цубоми, осторожно, почти благоговейно ставя чашку на стол. Её голос звучал тихо, но в нём чувствовалась та внутренняя сила, которую Каоруко всегда в ней ценила. — Сегодня мы столкнулись с новым Дезотарией. Он был намного сильнее предыдущего. Нам было очень трудно. Мы бы, наверное, не справились, если бы не Харука. Каоруко медленно перевела взгляд на Харуку. Её глаза, казалось, видели больше, чем обычные человеческие глаза. Они проникали в самую суть. — Значит, ты уже обрела свою силу, дитя, — произнесла она не вопросом, а утверждением. — Я чувствую это. В тебе теперь горит новый свет. Не тот, что был раньше, а иной. Более глубокий. Более настоящий. Харука слегка смутилась под этим пронзительным взглядом, но не отвела глаз. Она кивнула. — Да, Каоруко-сан. Я теперь… Кюа Варфлайн. Эрика, сидевшая рядом, не удержалась и, сверкая глазами, вставила с неподдельным восторгом: — И она просто невероятная, вы бы видели! — Эрика вскочила с места и начала жестикулировать, изображая битву. — Представляете, у неё меч из чистого света! Она как взмахнула — и монстр даже пошатнулся! А потом как крикнула: «Варфлайн Харт Блейд!» — и ба-бах! — Эрика хлопнула в ладоши. — Всё, монстра как не бывало! Просто космос! Каоруко тихо улыбнулась, глядя на эту бурную энергию. Но её глаза оставались серьёзными, даже потемнели от тяжёлых мыслей. — Если появляются новые Дезотарии, и они становятся сильнее, — сказала она медленно, — значит, равновесие между мирами снова нарушено. И нарушено серьёзно. Сассорина не остановится. Она будет возвращаться снова и снова, пока не добьётся своего. В этот момент феи, которые до этого мирно дремали в сумках и на плечах девушек, вспорхнули и с тревожным писком опустились прямо на стол, окружив чайник с чаем. — Каоруку-сама! — запищал Шипуре, размахивая лапками. — Мы помним! Мы помним, как вы сражались раньше, когда были молодой! — Да-да! — подхватила Кофуре, подлетая ближе. — Вы были великой воительницей! Кюа Цветком! Мы слышали истории от старших фей! — И у вас есть сила! — добавил Попуре, сияя. — Сила, которая может нам помочь! Мираж Сердец! — Мираж Сердец! — подтвердил маленький Гонго, устроившийся на плече у Харуки. — Мы знаем, что он существует! И знаем, что вы знаете, где его искать! Имя древнего артефакта прозвучало в вечернем воздухе, как удар гонга. Эхо его разнеслось по саду, заставив замолчать даже сверчков. Каоруко резко подняла глаза. В них на мгновение мелькнуло что-то древнее, что-то из той, другой жизни, когда она сама была воином. — Мираж Сердец… — повторила она тихо, и в этом тихом голосе слышалась целая жизнь. — Я использовала его только один раз. Всего один раз в своей жизни. Она замолчала, устремив взгляд куда-то вдаль, сквозь стены сада, сквозь время. Перед её глазами, казалось, снова проносились те события. — Пятьдесят лет назад… — продолжила она, и голос её дрогнул. — Пятьдесят лет назад я сражалась с Дюной, королём Пустынных Апостолов. Это была битва, от которой зависела судьба всего мира. Он был чудовищно силён. Сильнее всего, с чем я сталкивалась до или после. И мне пришлось призвать Мираж Сердец, чтобы остановить его. Она перевела взгляд на девушек, и в её глазах читалась усталость, которую не могли скрыть никакие чары. — Битва закончилась вничью. Мы не победили, но и не проиграли. Дюна был запечатан, но я истратила всю силу Миража. И вместе с ней — свои собственные силы. Все мои способности как Прикюа исчезли. Я стала обычным человеком. — Она горько усмехнулась. — И с тех пор Мираж молчит. Цубоми вскинула голову, и в её глазах загорелся огонь. — Но ведь Мираж всё ещё существует? — спросила она с надеждой. — Его можно найти? Каоруко кивнула. — Да. Он существует. Он спрятан в самом сердце Дворца Прикюа, в измерении, которое находится за гранью нашего мира. Но добраться до него могут только те, чьи сердца чисты и исполнены решимости. Только те, кто готов пройти через испытания, не сломаться, не предать свет. — Она посмотрела на девушек внимательно, оценивающе. — Сейчас вы ещё слишком слабы, чтобы использовать его силу. Слишком неопытны. Мираж не прощает ошибок. Повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Даже феи притихли, не осмеливаясь пискнуть. Слова Каоруко звучали как приговор, как стена, которую невозможно преодолеть. И вдруг тишину разрезал спокойный, но невероятно твёрдый голос от входа в сад: — Не такие уж они и слабы. Все резко обернулись. На пороге, в обрамлении последних лучей заходящего солнца, стояла Юри. Её длинные тёмно-фиолетовые волосы мягко развевались на вечернем ветру, а сама она казалась сотканной из сумерек и света. В её фигуре чувствовалась такая сила и такая решимость, что у всех перехватило дыхание. Она медленно, плавно, как хищница, приблизилась к столу и остановилась, глядя прямо на Каоруко. — Мираж Сердец можно найти во Дворце Прикюа, — сказала она, и каждое её слово падало в тишину, как камень в воду. — Путь туда невероятно сложен. Он открыт не каждому. Но… — Она перевела взгляд на Харуку, и в этом взгляде было что-то, от чего у той замерло сердце. — Я видела, на что они способны сегодня. Они сражались. Не отступали. Не сдавались, даже когда тьма была сильнее. Харука сделала шаг вперёд, отделяясь от остальных. В её глазах горел тот самый огонь, который когда-то делал её великим воином, но теперь он был иным — не холодным, а тёплым, живым. — Я справлюсь, — сказала она твёрдо. — Я не знаю, что ждёт нас в этом Дворце, но я знаю одно: я не позволю, чтобы зло снова распространялось. Я не позволю, чтобы Сассорина или кто-то ещё причинял боль моим друзьям, моей сестре, этому городу. Раз уж я стала Прикюа, я буду защищать до конца. Юри посмотрела на неё долгим, внимательным взглядом. Она словно искала в глазах Харуки ту самую решимость, которую когда-то утратила сама. Ту, без которой невозможно пройти путь воина. И, видимо, она её нашла. — Хорошо, — произнесла Юри, и в её голосе впервые за долгое время прозвучало что-то, похожее на уверенность. — Я поведу вас. Эрика взвизгнула от радости, но тут же замерла под строгим взглядом Юри. — Но запомните, — добавила та. — Я не буду сражаться. Я не могу. Я только проведу вас к вратам. Дальше вы пойдёте сами. Каоруко глубоко вздохнула, принимая решение. Она посмотрела на каждую из девушек по очереди — на Цубоми с её тихой силой, на Эрику с её несгибаемой энергией, на Ицуки с её тёплым светом, на Харуку с её возрождённым сердцем. — Что ж, — сказала она наконец. — Если вы выбрали этот путь, я не стану вас останавливать. Вы достаточно взрослые и достаточно сильные, чтобы делать свой выбор. — Она поднялась из-за стола и подошла к Коппи-сама, древнему тотему, что стоял в центре сада. — Но помните, девочки. Мираж Сердец — это не просто артефакт. Это отражение ваших собственных сердец. Он покажет вам ваши страхи, ваши слабости, ваши сомнения. И если вы хоть на миг усомнитесь в себе — он может уничтожить вас. Она положила руку на тотем, и тот слабо засветился. — Я верю в вас, — сказала Каоруко, обернувшись. — Не подведите свой свет. Феи радостно запищали и закружились в воздухе, осыпая девушек искрами. Харука посмотрела на своих новых подруг, на сестру, на Юри, которая стояла чуть поодаль, но уже не казалась такой далёкой. И в груди у неё разлилось тепло. Настоящее, живое, сильное. — «Мы справимся, — подумала она. — Потому что мы вместе. Потому что мы — команда. Потому что мы — свет». *** Через несколько минут воздух вокруг них наполнился ослепительным, живым светом — одна за другой девушки произнесли священные слова трансформации, и их голоса слились в единый, мощный хор. — Прикюа! Откройся моё сердце! Харука чувствовала, как знакомый, но теперь такой иной поток энергии закружился вокруг неё. Он не обжигал, как раньше, не требовал жертв — он мягко, но властно окутывал её, проникая в каждую клеточку, наполняя силой, которая шла не извне, а из самой глубины её существа. Когда свет рассеялся, четыре сияющие фигуры — Кюа Блоссом, Кюа Марин, Кюа Саншайн и новая, Кюа Варфлайн — устремились вперёд, туда, где вдалеке, над самым горизонтом, медленно, величественно проступали очертания Древа Сердец. Оно было огромным. Невозможно, нереально огромным. Его ветви уходили в бесконечность, теряясь среди облаков и звёзд, а листья переливались тысячами оттенков — от нежно-розового до глубокого фиолетового. Казалось, само Древо дышит, живёт, наблюдает. — Оно наблюдает за нами, — тихо произнесла Юри, идущая чуть позади. Её голос звучал задумчиво, почти благоговейно. — После моей битвы с тёмной Прикюа… после того, как я проиграла и мой цветок сердца был разбит… Древо стало следить за теми, кто пытается найти Мираж. Оно проверяет. Оно ждёт. Харука обернулась к ней. В свете Древа лицо Юри казалось почти прозрачным, но в глазах горел тот самый огонь, который она так долго прятала. — Ту самую тёмную Прикюа, о которой ты говорила раньше? — спросила Харука, и в её голосе звучало понимание. — Ту, что сломала тебя? Юри кивнула, не отводя взгляда от Древа. — Да. Она была… моей противоположностью. Моим зеркалом. И она разбила меня вдребезги. Девушки двинулись дальше по сияющей тропе, их силуэты отражались в мягком, пульсирующем свете, исходящем от листьев Древа. Воздух здесь был плотным, почти осязаемым, напоённым древней магией. Но чем ближе они подходили к вратам Дворца, тем сильнее ощущалось странное, тревожное присутствие. Будто кто-то — или что-то — невидимое наблюдало за ними из самой густой тени, прячась в складках реальности. Харука прищурилась, чувствуя, как кожа покрывается мурашками. Её инстинкты, отточенные годами боёв, закричали об опасности. — Мы здесь не одни, — тихо, но твёрдо сказала она, замедляя шаг. — Я чувствую чей-то взгляд. — Я тоже, — отозвалась Цубоми, нервно оглядываясь. — Но я никого не вижу. — Может, это Древо так смотрит? — предположила Эрика, но в её голосе не было уверенности. — Нет, — покачала головой Юри. — Это не Древо. Это что-то… иное. Они замерли, всматриваясь в мерцающую темноту между ветвями, но ничего не увидели. Только лёгкое дрожание воздуха, только едва уловимый шёпот, похожий на далёкий звон колокольчиков. — Надо быть начеку, — сказала Харука. — Идём дальше, но держимся вместе. *** Путь к Дворцу Прикюа оказался длиннее, чем кто-либо из них мог предположить. Вокруг, куда ни кинь взгляд, раскинулись бескрайние облака, подсвеченные снизу нежным розовым светом, источник которого терялся где-то глубоко внизу. И между этими облаками, величественно паря в бескрайнем небе, словно корабль из легенд, возвышался сам Дворец. Хрустальный. Переливающийся всеми цветами радуги. Он казался живым — каждая его грань дышала, пульсировала, издавала тонкий, едва слышный звон, похожий на музыку сфер. От него исходило такое мощное, но при этом ласковое тепло, что у девушек перехватило дыхание. Харука, Цубоми, Эрика и Ицуки остановились у его входа — огромных, высоких, уходящих в бесконечность врат, сотканных из чистого света. Они с трудом сдерживали восторг, грозивший захлестнуть их с головой. — Это… это невероятно, — прошептала Цубоми, прижимая руки к груди. — Я даже не могла представить, что такое бывает. — Красотища какая! — выдохнула Эрика, вертя головой во все стороны. — Вот это я понимаю — дворец! Не то что наша школа! — Тихо вы, — шикнула Ицуки, но и сама не могла оторвать глаз от этого чуда. Но прежде чем они успели сделать хоть шаг вперёд, врата бесшумно распахнулись, и навстречу им вышла фигура. Знакомая до боли фигура. — Ба… бабушка?! — воскликнула Цубоми, и её голос сорвался на визг. Она едва не выронила свой цветочный кулон, который до этого сжимала в руке. Перед ними стояла Каоруку Ханасаки. Но не та мудрая, усталая старушка, что поила их чаем в ботаническом саду. Эта Каоруку была молодой — той, какой она была пятьдесят лет назад, в расцвете своей силы. — Добро пожаловать, мои дорогие, — произнесла она голосом, в котором не осталось и следа привычной мягкой доброты. Он звучал ровно, серьёзно, почти сурово. — Я знала, что вы придёте. Знала, что Древо приведёт вас сюда. Харука нахмурилась, инстинктивно принимая боевую стойку. — Каоруко-сан… что происходит? Вы здесь, чтобы встретить нас? — Я здесь, чтобы испытать вас, — ответила Каоруко. — Прежде чем вы приблизитесь к Миражу Сердец, вы должны доказать, что ваши сердца готовы к его силе. Что вы не сломаетесь под его тяжестью. — Испытание сердца, — тихо произнесла Юри из-за спин девушек. — Я слышала о нём. Только самые достойные проходят его. Эрика сжала кулаки, глядя на молодую версию бабушки своей подруги. — Но… вы ведь не собираетесь сражаться с нами, правда? — В её голосе звучала надежда. — Мы не можем поднять руку на вас! Это неправильно! На лице Каоруку мелькнула та самая мягкая, знакомая улыбка, которая сразу напомнила им о тёплых вечерах в саду. — Конечно, нет, дитя. Я не могу сражаться с вами. Моё время воина давно прошло. — Она сделала паузу. — Но я знаю того, кто сможет проверить вас по-настоящему. Она подняла руку, и воздух перед ней вспыхнул ослепительным золотым сиянием. Из этого света, сотканного из чистой энергии, начала проступать фигура. Сначала смутные очертания, потом всё более чёткие. Высокий мужчина. Ослепительно красивый — такой красоты, от которой захватывало дух и останавливалось сердце. Серебристые волосы, ниспадающие на плечи, словно лунный свет. Небесно-голубые глаза, глубокие, как океан, и пронзительные, как зимнее небо. Его аура была невероятно сильной, но при этом спокойной, почти царственной. Он стоял, не двигаясь, и просто смотрел на них. Цубоми и Эрика застыли на месте. Их лица вспыхнули таким румянцем, что, казалось, ещё немного — и они загорятся. — Э-э-э… Эрика… — прошептала Цубоми, чувствуя, как сердце выпрыгивает из груди. — Ты это видишь?.. Это… это… — Вижу-вижу… — пробормотала Эрика, и голос её предательски дрожал. Она даже не пыталась скрыть, что краснеет до корней волос. — Он просто… идеальный. Как скульптура. Как бог. Я… я сейчас упаду в обморок. — Держи себя в руках! — шикнула на неё Ицуки, хотя и сама невольно засмотрелась на незнакомца. — Мы на задании! Но мужчина молчал. Не произнёс ни единого слова. Только слегка кивнул Каоруку, принимая её приказ, и шагнул вперёд, встав между девушками и вратами Дворца. В его позе, в его взгляде читался явный вызов. — Ваше испытание начинается, — объявила Каоруку, отступая в сторону. — Покажите силу своих сердец. Покажите, что вы достойны. Бой начался мгновенно, без предупреждения. Мужчина двигался с невероятной, почти сверхъестественной скоростью. Его шаги были бесшумны, удары — точны до миллиметра. Казалось, он заранее знал каждое движение девушек, каждую их атаку, каждый манёвр. Он парировал выпады Блоссом с лёгкостью, словно играючи, уворачивался от водяных копий Марин, которые обычно не знали промаха, и отражал солнечные лучи Саншайн, даже не сдвинувшись с места. Эрика и Цубоми старались действовать слаженно, как привыкли за годы совместных боёв, но он был слишком быстр, слишком силён. Их атаки разбивались о его защиту, как волны о скалу. Ицуки попыталась перехватить инициативу, обойдя его с фланга и ударив золотым лучом, но он, не оборачиваясь, поймал этот луч рукой и просто погасил его. Харука, наблюдая за этим со стороны, чувствовала, как внутри неё закипает азарт. Этот противник был не просто силён — он был совершенен. Но главное, она поняла: он сражается не с их телами. Он проверяет их души. Каждый его удар, каждая атака была направлена не на то, чтобы ранить, а на то, чтобы заставить усомниться, заставить дрогнуть, заставить испугаться. — Мы не сможем победить его, если будем действовать порознь! — крикнула Харука, ловко уходя от очередной серии ударов, от которых воздух свистел у самого её виска. — Поодиночке он нас переиграет! Нужно объединить силы! Всю нашу силу! Цубоми, всё ещё красная, но уже взявшая себя в руки после первого шока от красоты противника, решительно кивнула. — Хорошо! — крикнула она. — Вместе! Как учили! Они встали плечом к плечу — Кюа Блоссом, Кюа Марин, Кюа Саншайн и Кюа Варфлайн. Подняли руки в едином порыве. И свет, исходящий из их сердец, из их кулонов, сплёлся в единый, ослепительный вихрь. Розовый, голубой, золотой и тёмно-синий — все цвета радуги смешались в этом потоке чистой, абсолютной энергии. — Сияющий Фортиссимо! — в унисон выкрикнули они, и их голоса слились в один, мощный, как раскат грома. Ослепительная волна света обрушилась на молчаливого воина. Он замер. Впервые за всё время боя на его лице появилось выражение — не боль, не страх, а удивление. Глубокое, почти детское удивление. Его глаза расширились, словно в этом свете, в этом объединённом сиянии четырёх сердец, он узнал что-то родное. Что-то давно забытое, но бесконечно дорогое. Вспышка света была такой яркой, что на мгновение все ослепли. А когда сияние рассеялось, фигура воина стояла на коленях. Его образ начал мерцать, дрожать, меняться. Серебристые волосы поблекли, черты лица стали мягче, огромный рост уменьшился. И через мгновение на месте ослепительного красавца стоял тот, кого они прекрасно знали. Огромный, с мягкими, добрыми чертами, с глазами, полными вековой мудрости. Коппе-сама. — К-Коппе-сама?! — вскрикнули Цубоми и Эрика одновременно, и их голоса эхом разнеслись под сводами хрустального зала. Эрика, обычно такая бойкая и неунывающая, рухнула на колени, закрывая лицо руками. Её щёки пылали таким ярким румянцем, что, казалось, могли осветить весь зал без помощи магии. — Я… я только что сражалась с тем, в кого была влюблена! — простонала она, пряча лицо в ладонях. — Влюбилась по уши в гигантского духа-хранителя! Это… это новый уровень позора! Я никогда себе этого не прощу! Цубоми, стоявшая рядом, лишь молча кивнула, опустив голову так низко, что её малиновые волосы скрыли лицо. Но даже сквозь них было видно, как горят её уши. — И я тоже… — прошептала она убито. — Мы влюбились в одного и того же гигантского духа… Что о нас подумают?! Харука, наблюдавшая за этой сценой, не удержалась от лёгкой, чуть насмешливой, но доброй усмешки. — Ну что, девочки, — сказала она, скрестив руки на груди. — Теперь вы знаете горькую правду: внешность бывает не просто обманчива, а очень обманчива. Иногда за красивой картинкой скрывается нечто… ну, скажем так, масштабное и пушистое. Эрика подняла на неё взгляд, полный трагизма, но потом, глядя на спокойное лицо Харуки и на свою подругу, стоящую в такой же позе вселенского позора, не выдержала и расхохоталась. Звонко, заливисто, освобождающе. — Да уж… — выдохнула она сквозь смех. — Похоже, ты права, Варфлайн. В следующий раз буду думать, прежде чем влюбляться с первого взгляда! — И я, — тихо добавила Цубоми, поднимая голову. На её губах тоже появилась робкая улыбка. — Спасибо, Харука-сан. Ты умеешь разрядить обстановку. Каоруко, всё это время стоявшая чуть поодаль, мягко улыбнулась, глядя на эту сцену. Её лицо вновь обрело ту тёплую, мудрую доброту, которая так отличала её в обычной жизни. — Вы прошли испытание, — сказала она, подходя ближе. Её голос звучал ровно, но в нём чувствовалась гордость. — Ваши сердца выдержали. Вы не дрогнули, не сломались, не предали друг друга, даже когда столкнулись с неожиданным и странным. — Она сделала паузу. — Но впереди вас ждёт нечто гораздо более сложное, чем просто проверка силы или умения сражаться. Она обвела взглядом каждую из девушек. — Мираж Сердец откроется лишь тем, кто готов увидеть не только свет внутри себя, но и тень. Свои страхи, свои сомнения, свои самые тёмные уголки души. Только приняв их, можно обрести истинную силу. Харука почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она знала, о чём говорит Каоруку. Её тень — та, что когда-то носила имя Сейлор Уран, — всё ещё жила внутри неё. Жила, дышала, иногда просыпалась по ночам и напоминала о себе ледяной болью в груди. — Коппе-сама… — тихо произнесла Юри, и все взгляды обратились к ней. — Он был не просто наставником и не просто хранителем. Он был зеркалом. Зеркалом, которое отражало самые сокровенные, самые глубокие желания наших сердец. Она перевела взгляд на Каоруку, сидевшую чуть поодаль на скамье, укутанную в тихую, благородную грусть, как в плащ. — Чаще всего он являлся в образе её возлюбленного, — продолжила Юри, кивая на старушку. — Того, кого она потеряла много лет назад в битве. Коппе-сама стал для неё утраченной половинкой, её вечным спутником в этом измерении. Он направлял её, утешал, был рядом, когда никого другого не могло быть. Он стал её тенью и её светом одновременно. Каоруку тихо кивнула, не поднимая глаз. Но все успели заметить, как в уголках её глаз блеснула слеза — быстрая, как вспышка далёкой памяти. — Теперь, — сказала она, поднимаясь и отряхивая юбку, — нужно переходить к главному. Времени мало. Сассорина не будет ждать вечно. — Верно, — подтвердила Юри. Её голос приобрёл ту самую твёрдость, которая когда-то делала её великой воительницей. — Чтобы открыть путь дальше, чтобы призвать Мираж Сердец, нам нужно объединить наши сердца. По-настоящему. Без остатка. Она протянула вперёд обе руки, раскрыв ладони. — Все вы… пожалуйста, положите свои руки на мои. Ицуки шагнула вперёд первой, без тени колебания. Её ладонь, тёплая и надёжная, легла поверх ладони Юри. За ней, после секундной паузы, последовала Харука. Она чувствовала, как её рука чуть дрожит, но не от страха — от волнения. От предчувствия чего-то огромного. Цубоми и Эрика, переглянувшись, одновременно положили свои руки сверху, завершив круг. Четыре ладони, четыре сердца, четыре судьбы, сплетённые в единое целое. Каоруку медленно поднялась со скамьи и, подойдя к ним, осторожно, почти благоговейно, положила свои морщинистые, но всё ещё сильные руки поверх ладоней Юри, замкнув цепь. — Теперь, — сказала Юри, закрывая глаза, — я использую Семя, которое так долго хранило наши общие воспоминания. Всю нашу боль, всю нашу радость, все наши потери и победы. Мы впустим его свет в себя. Вместе. Из её груди, из самой глубины, вырвался свет. Мягкий, переливчатый, живой. Он пульсировал, как сердцебиение, и тёплыми волнами растекался по их соединённым рукам, проникая сквозь кожу, наполняя каждую клеточку тела. Харука зажмурилась. Она чувствовала, как этот свет касается самых потаённых уголков её души. Как он гладит старые раны, заставляя их затягиваться. Как он шепчет: «Ты не одна. Ты никогда не была одна». В воздухе зазвучал низкий, глубокий гул, и пространство перед ними начало искажаться. Оно пошло рябью, как водная гладь, в которую бросили камень. Стены хрустального зала задрожали, поплыли, меняя очертания. — Это работает! — воскликнула Эрика, широко распахнув глаза. — Получается! Свет, сконцентрировавшись в единый, мощный луч, ударил прямо в стену перед ними. Но вместо того, чтобы разбиться о хрусталь, он распахнул её, как тяжёлый занавес. На месте стены возник портал — сияющий, переливающийся перламутровыми оттенками, манящий и пугающий одновременно. За ним угадывались очертания огромного, величественного зала. Но его форма постоянно менялась, перетекая из одной в другую: то он становился строгим и монументальным, как древний храм, то причудливым и сказочным, как замок из снов. — Дворец… он меняет форму, — прошептала Цубоми с благоговением. — Прямо на глазах. Это… это доказательство. Мы прошли испытание. Наши сердца признаны чистыми и едиными. Свет внутри круга постепенно угас, и портал замер, открыв проход. В центре комнаты, на том месте, куда вёл портал, материализовался единственный предмет. Это был изящный, резной волшебный стул, сияющий неземным, мягким блеском. Казалось, он соткан из лунного света и утренней росы. От него исходила древняя, спокойная мощь — мощь, которую невозможно было не почувствовать. И тут из глубины этого стула, из самого сердца силы, что хранилась в нём, зазвучали голоса. Это были не просто звуки. Это была воля. Воля всех Прикюа, когда-либо живших на Земле. Тех, что сражались в древности, тех, что пали в битвах, тех, что передали свой свет дальше. Хор прошлого, многоголосый и величественный, наполнил зал. Свет сгустился, сконцентрировался и взорвался новой вспышкой. В воздухе, прямо над стулом, материализовалось сияющее, прозрачное сердце. Оно пульсировало, переливаясь всеми цветами радуги, и внутри него, как в калейдоскопе, сменяли друг друга картины: битвы, слёзы, встречи, расставания, победы и надежда. — Мираж Сердца… — выдохнула Ицуки, не в силах оторвать взгляд от парящего артефакта. — Он явился нам. Мы сделали это. Все девушки смотрели на него, заворожённые, не в силах произнести ни слова. В его мерцающих гранях каждая видела что-то своё: свои самые сокровенные страхи, свои самые заветные надежды, своё отражение. Харука, всё ещё чувствуя на ладонях тепло от объединённой энергии, первая нарушила тишину. — А этот… Мираж Сердца… — Её голос прозвучал тихо, но уверенно. — Он может помочь тебе, Юри? — Она повернулась к девушке с фиолетовыми волосами, стоявшей чуть поодаль. — Может ли он вернуть тебе твои силы? Помочь тебе снова стать Прикюа? Снова почувствовать себя целой? Юри медленно перевела взгляд с сияющего сердца на Харуку. В её глазах плескалась целая буря эмоций: тоска по утраченной магии, такой острой, что её можно было резать ножом; надежда, робкая, как первый весенний цветок; и тень глубокого, выматывающего сомнения. — Я не знаю, — честно призналась она, и в её голосе впервые за долгое время не было ни капли притворства или защиты. Только правда. Только боль. Только вопрос. — Я не знаю, способен ли Мираж исцелять такие глубокие раны. Способен ли он вернуть то, что было разбито вдребезги и, казалось, растеряно навсегда. Она сделала паузу, всё ещё глядя на пульсирующее сердце. — Но если воля всех Прикюа, всех, кто был до нас, призвала его именно сейчас, именно в этот момент… значит, для этого должна быть причина. — Она перевела взгляд на девушек, и в нём загорелся новый, доселе невиданный огонь. — Возможно, это и есть ключ. Ключ не только к моим потерянным силам, но и к чему-то гораздо большему. К тому, что ждёт нас всех впереди. К битве, которую нам предстоит выиграть. К миру, который мы должны защитить. Харука смотрела на неё и чувствовала, как внутри разрастается тепло. Юри менялась. Прямо на глазах. Лёд в её глазах таял, уступая место жизни. — Тогда, — сказала Харука, протягивая руку к сияющему сердцу, — давай не будем гадать. Давай просто сделаем следующий шаг. Вместе. Она обернулась к подругам. Цубоми, Эрика и Ицуки кивнули, и в их глазах читалась та же решимость. — Вместе, — эхом отозвались они. Мираж Сердца вспыхнул ярче, словно отвечая им. Продолжение следует…