Свет после предательства: путь Кюа Варфлайн

Четыре девушки стояли в сияющем хрустальном зале, их взгляды были прикованы к единственной оставшейся тёмной и пустой платформе. Она зияла чёрной пустотой среди окружающего сияния, как незаживающая рана, как напоминание о том, что битва ещё не окончена. Воздух постепенно наполнялся таким густым напряжением, что, казалось, его можно было резать ножом. — Она справится, — произнесла Ицуки, и в её голосе слышалась непоколебимая вера, за которой, однако, угадывалась тень тревоги. Она больше желала в это поверить, чем действительно была уверена. — Цубоми сильная. Она всегда была сильной, даже когда сама этого не замечала. — Конечно, справится! — Эрика тряхнула головой, пытаясь придать голосу уверенности, но её пальцы предательски нервно теребили край платья, выдавая истинное состояние. — Она же наша Цубоми-тян! Она столько раз вытаскивала нас из передряг! Она просто… ну, задумалась там немного! Сейчас очнётся и выйдет как ни в чём не бывало! Харука молчала. Она стояла чуть поодаль, пристально наблюдая за пустой платформой. Её собственное недавнее испытание — та удушающая хватка тени на горле, тот ядовитый шёпот, заставляющий сомневаться во всём, — было всё ещё слишком свежо в памяти. Она знала, каково это — смотреть в глаза собственным страхам. И знала, что не каждому удаётся выйти из этой схватки победителем. Каоруко, до этого хранившая молчание и стоявшая у подножия платформ, наконец нарушила тишину. Её голос звучал тихо, но в нём чувствовалась та неумолимая правда, которую нельзя было игнорировать. — Это испытание — не просто формальность, девочки, — сказала она, и каждое её слово падало в тишину, как камень в воду. — Если моя внучка не сможет примириться с тем, что скрывает её сердце, если она не примет свою тень, то для неё ничего не изменится. Она не получит ту силу, что необходима для последней битвы. Силу, которая рождается только из целостности. Она сделала паузу, и в зале повисла такая тишина, что стало слышно, как пульсирует свет в статуях. — И без неё… — Каоруко перевела взгляд на четырёх девушек, и в её глазах читалась глубокая, вековая печаль. — Без неё команда не будет целой. Её сомнения, её незавершённость ослабят ту невидимую связь, что объединяет ваши сердца. И в решающий момент эта трещина может стать фатальной. — Но она же справится! — воскликнула Эрика, и в её голосе уже явственно слышалось отчаяние, которое она больше не могла скрывать. — Просто… вы же знаете Цубоми! Она всегда всё так близко к сердцу принимает! Она боится не оправдать чьих-то ожиданий, боится показаться слабой, боится, что её лекарственные травы не помогут, что она недостаточно хороша для нас! — Слова Эрики лились потоком, обнажая её страх. — Она может увязнуть в этих мыслях, как в болоте, и не найти выхода! Я… я не могу потерять её! Харука повернулась к Эрике. Её взгляд, обычно такой спокойный, сейчас был не по-детски серьёзным, но в нём читалась не тревога, а глубокая, твёрдая вера. — Эрика, — сказала она, и её голос прозвучал как гвоздь, вбитый в доску. — Послушай меня. Я знаю Цубоми не так давно, как вы. Это правда. Но я вижу её. Я вижу ту тихую, несгибаемую силу, что скрывается за её скромностью и вечными сомнениями. Она не сломается. Харука перевела взгляд на пустую платформу. — Она может бояться. Может сомневаться в себе каждую секунду. Может считать себя недостаточно сильной. Но в самый решающий момент, когда на кону стоит чья-то жизнь, когда нужно сделать выбор — она всегда, слышишь, всегда находит в себе силы поступить правильно. Не потому, что она самая сильная или самая быстрая. А потому, что у неё самое чистое сердце из всех, кого я знаю. В её голосе звучала такая непоколебимая, абсолютная вера, что Эрика невольно притихла. Она смотрела на Харуку, и в её глазах медленно таял страх, уступая место надежде. Все снова уставились на пустую платформу. Четыре пары глаз, четыре сердца, мысленно посылали свою поддержку той, что всё ещё сражалась в глубинах собственной души, в мире, где время текло иначе. И в этот самый момент тишину зала разорвал оглушительный, сокрушительный грохот. Стены хрустального дворца содрогнулись, будто по ним ударил гигантский молот. С потолка, с тихим звоном, посыпалась мелкая хрустальная пыль, оседая на плечи и волосы девушек. — Что это?! — воскликнула Кюа Марин, мгновенно вскидывая руки и готовая в любую секунду трансформироваться обратно в боевую форму. Каоруко, не теряя ни мгновения, подбежала к огромному, во всю стену, хрустальному окну. Её лицо, когда она выглянула наружу, в одно мгновение помрачнело, став серым, как пепел. — Он здесь, — произнесла она тихо, но в этом тихом голосе слышался приговор. — Семя Пустыни проросло. Раньше, чем мы ожидали. Девушки бросились к окну. И то, что они увидели, заставило кровь застыть в жилах. На том месте, где ещё недавно простирался цветущий, зелёный луг, теперь возвышался монстр. Пустынный Дьявол. Его тело, слепленное из миллионов тонн песка и камня, было настолько огромным, что заслоняло полнеба. От него исходили видимые глазу волны иссушающей энергии — серо-жёлтые, пульсирующие, смертоносные. И всё, чего касался его взгляд, к чему приближались эти волны, мгновенно теряло цвет, высыхало, трескалось и рассыпалось в прах. Трава, деревья, даже камни — всё превращалось в песок под его ногами. — Мы не можем больше ждать! — крикнула Кюа Саншайн, и в её голосе звенела сталь. В её глазах горела решимость защищать свой мир любой ценой. — Если мы будем сидеть здесь, он уничтожит всё вокруг! Цубоми бы не хотела, чтобы мы ждали и смотрели, как гибнет её город! Кюа Марин, Кюа Саншайн, Кюа Варфлайн и Кюа Мунлайт обменялись быстрыми, полными понимания взглядами. И, не сговариваясь, в четыре вспышки света вылетели из окна дворца, устремившись навстречу исполину. Битва была отчаянной с первых же секунд. — Кюа Бурлящее Море! — крикнула Кюа Марин, обрушивая на монстра мощнейший поток воды, способный сокрушить скалы. — Кюа Сияющее Солнце! — поддержала её Кюа Саншайн, и ослепительный золотой луч ударил в грудь чудовища. Потоки воды и света достигали цели. Они врезались в песчаное тело Пустынного Дьявола, но… монстр лишь слегка покачнулся. Песок, из которого он состоял, жадно впитывал влагу, поглощал свет, и лишь на несколько мгновений замедлял его движение. — Наши атаки почти не действуют! — крикнула Кюа Варфлайн, с трудом уворачиваясь от огромной, размером с дом, песчаной лапы, обрушившейся на то место, где она только что была. — Мы только зря тратим силы! — Нужно целиться в одно место! — крикнула Кюа Мунлайт, её лунный жезл пульсировал ровным светом. — Концентрированным ударом! Но нам нужно время, чтобы его зарядить! — Времени у нас нет! — Кюа Марин едва увернулась от очередного удара, и песчаный вихрь чуть не сбил её с ног. Они сражались из последних сил, понимая, что долго не продержатся. Каждая секунда отнимала у них энергию, а монстр, казалось, даже не замечал их атак. Ситуация становилась критической. Вдруг из-за спины монстра, со стороны хрустального дворца, раздался громкий, яростный крик, прорезавший грохот битвы, как луч света прорезает тьму. — Кюа Вихрь Цветения! Ярко-розовый, пульсирующий жизненной силой поток энергии врезался прямо в спину Пустынного Дьявола. Удар был такой силы, что гигантское песчаное чудовище с оглушительным рёвом боли и удивления пошатнулось и сделало несколько тяжёлых шагов вперёд, едва не потеряв равновесие. Все четверо Прикюа, только что отчаянно уворачивавшиеся от атак, замерли и разом обернулись. На пороге хрустального дворца, залитая светом, исходящим от неё самой, стояла Кюа Блоссом. Её жезл сиял ярче, чем когда-либо, а в глазах, ещё недавно таких мягких и застенчивых, сейчас горела такая стальная, непоколебимая решимость, что у всех перехватило дыхание. Рядом с ней, тяжело дыша после невероятного напряжения, но с сияющим от гордости и счастья взглядом, парила Шипуре. Маленькая фея выглядела измождённой, но невероятно счастливой. — Цубоми! — закричала Кюа Марин, и в её голосе смешались облегчение, радость и восторг. — Ты жива! Ты вернулась! — Ты прошла испытание! — воскликнула Кюа Мунлайт, и даже в её обычно спокойном голосе слышалась неподдельная гордость. — Я знала, что ты сможешь. Кюа Блоссом, не теряя ни секунды, подбежала к подругам, вставая в строй. Её взгляд, когда она обвела их лица, был твёрдым и кристально ясным. В нём больше не было той тени сомнения, что иногда мелькала раньше. — Простите, что заставила вас ждать, — сказала она, и в её голосе звучала новая, неведомая раньше сила. — Я разобралась со всем. Со всеми своими страхами. С сомнениями в себе, с боязнью не оправдать чьи-то надежды, с мыслями, что я недостаточно сильна. — Она сжала свой жезл. — Я приняла себя. Всю. И теперь я готова сражаться. По-настоящему. Она повернулась к монстру, который уже приходил в себя после неожиданного удара, и подняла свой такт высоко над головой. — А теперь… — её голос зазвенел, как натянутая струна. — Давайте покажем этому Дьяволу, этой бездушной куче песка, что такое настоящая сила! Сила, что рождается из любви к жизни! Из веры друг в друга! Из единства наших сердец! Пять Прикюа снова стояли плечом к плечу. Пять воинов света, пять подруг, пять сердец, бьющихся в унисон. Они были готовы к решающей, финальной схватке. — Вперёд! — скомандовала Кюа Саншайн. Три героини — Кюа Блоссом, Кюа Марин и Кюа Саншайн — выступили вперёд, их жезлы засветились розовым, голубым и золотым светом. — Флоральная мощь Фортиссимо! — выкрикнули они в унисон, и тройной поток энергии ударил в монстра. Одновременно с ними, с другой стороны, свои атаки начали Кюа Варфлайн и Кюа Мунлайт. — Флоральная мощь Фортиссимо! — их тёмно-синий и серебристо-фиолетовый лучи слились в единый мощный поток. Две объединённые атаки — одна от троицы, другая от дуэта — устремились к Пустынному Дьяволу и в последний момент слились в один ослепительный, всепоглощающий поток энергии. Он обрушился на чудовище с такой чудовищной силой, что земля под ним содрогнулась, пошла трещинами. Воздух взорвался грохотом, и гигантская туча песка и пыли взметнулась к небу, на мгновение скрыв монстра из виду. Девушки замерли, тяжело дыша, вглядываясь в эту завесу. Когда песок начал оседать, их сердца упали. Пустынный Дьявол всё ещё стоял. Его огромное тело колебалось, песок и камни, из которых он состоял, осыпались с него, как водопады, но он начал немедленно восстанавливаться, жадно, словно пиявка, поглощая жизненную силу из почвы вокруг себя. Каждая секунда делала его сильнее. Его низкий, утробный рёв был полон ледяного презрения к их жалким попыткам. — Так и думала, — холодно констатировала Кюа Мунлайт, и в её голосе не было разочарования, только холодный расчёт. Она ожидала этого. — Обычные атаки, даже объединённые, недостаточны. Он слишком силён. Он питается самой жизнью. — Тогда пора поднять ставки, — с уверенной, даже дерзкой ухмылкой заявила Кюа Варфлайн. В её глазах горел тот самый азартный огонёк, что появлялся у неё в самые критические моменты. — Пришло время для кое-чего нового. Для нашей новой силы. Той, что мы обрели, пройдя испытания. — Да, — кивнула Кюа Блоссом, и в её глазах тоже загорелся огонь. — Мы готовы. Все пять девушек обменялись быстрыми, но полными абсолютного понимания взглядами. Они не были удивлены. Они знали, что это произойдёт. Они были готовы. — Прикюа! — Их пять голосов прозвучали в идеальном унисоне, сливаясь в единый, мощный аккорд. — Силуэт! Супер! И в тот же миг из их сердец, из их жезлов, из самой глубины их существ вырвались пять потоков света разного цвета: нежный розовый, прозрачный голубой, тёплый золотой, глубокий тёмно-синий и таинственный серебристо-фиолетовый. Эти потоки устремились в небо и переплелись там, в воздухе, создавая ослепительную, пульсирующую спираль чистейшей энергии. Свет сгущался, рос, принимая новую, величественную и прекрасную форму. Перед Пустынным Дьяволом возник сияющий Силуэт в виде огромного, неземной красоты цветка. Его лепестки переливались всеми цветами радуги, а в самом его сердце, защищённые и объединённые, находились все пять Прикюа. Их силы, их сердца, их души слились в одно целое. — Теперь! — прозвучал единый, многоголосый голос из самого центра сияния. Голос, в котором слышались все пять, но который звучал как один. — Объединённая мелодия пяти сердец! Захватывающий Оркестр! Из центра Силуэта хлынула не просто атака. Это была целая симфония, воплощённая в свете и звуке. Мелодия, сотканная из их надежд, их радости, их слёз и их побед. Сияющие ноты, похожие на цветы и порхающих бабочек, устремились к Пустынному Дьяволу. Они не жгли, не взрывали, не разрушали. Они окутывали его со всех сторон, обволакивая, связывая каждую песчинку его тела невидимыми, но невероятно прочными нитями чистой, гармоничной энергии. Мелодия проникала внутрь монстра, в самую его бездушную суть. Она вытесняла тьму, пустоту и отчаяние, наполняя его тем, чего у него никогда не было — гармонией, покоем, светом. Пустынный Дьявол замер. Его движение, его разрушительная мощь — всё остановилось в одно мгновение. Его тело, прежде такое угрожающее и нестабильное, вдруг начало светиться изнутри мягким, переливчатым, удивительно тёплым светом. Вместо рёва, полного ярости, из его песчаных глубин послышался тихий, затихающий звон — словно ветер, нежно играющий на высохших степных травах, нашедший наконец покой. — Получилось… — прошептала Кюа Марин, не веря своим глазам. — Мы сделали это… Но битва ещё не была окончена. Враг был повержен, но цена этой победы и то, что ждало их впереди, было ещё неизвестно. Продолжение следует…