Когда на кладбище горит огонь

      Солнце ярко освещает всё вокруг. Подумать только, сейчас ещё раннее утро, а народ уже во всю трудится.       Уставший Чонгук медленно спускается на первый этаж своего частного дома. Сегодня у него достаточно хорошее настроение. Через открытое окно слышится пение птиц и разговоры соседей. Дети, бегущие в школу, о чём-то громко спорят. Чон, глубоко вздохнув, хорошенько потянулся. Его вновь ждала нескончаемая работа. Вот он жарит вкусный омлет, а на подоконнике тихо играет утреннее местное радио. Хозяин дома в пол-уха случает диктора, который рассказывает о неожиданной находке скелета на одном из кладбищ.       — Эх, ничего нового. — бурчит он себе под нос и выключает сковороду, но всё же делает звук громче.       «Интересно, это моя работа или нет? Надо будет проверить, а то вечно кто-то мусорит на моём участке».       Раздаётся стук в дверь. Альфа, закатив глаза, идёт открывать.       — Доброе утро, Чонгук-а! — приветствует его почтальон. Он, как обычно, принёс еженедельную газету.       Гук сразу же натянул широку улыбку. Он мастерски умел это делать, жизнь и не такому научила.       — Доброе, господин Суон! Вы как всегда в одно и то же время.       Каждый понедельник у него проходит одинаково.       — Точность — залог успеха, Чонгук! — мудро говорит Суон и легонько стучит альфе по лбу указательным пальцем. — Запомни это на всю жизнь.       Гук чуть сгибает колени, чтобы довольно старенький почтальон смог сделать то, что хочет. Он неискренне смеётся, но делает это так искусно, что мало кто в поселении сомневается в его искренности.       — Постараюсь запомнить. — с трудом выдавливает он из себя, не забывая улыбаться. Испортить Суону утро — настоящий кошмар для него. Почтальон до ужаса любит сплетни, а если Гук нагрубит ему, уже через несколько часов об этом узнает вся округа. — Как Ваше здоровье? Говорили, что Вы в больницу на время попали.       — Ох, Гук-и, ну ты как всегда. — почтальон наигранно развёл руками. — Да ничего серьёзного, посидел там немного и ушёл. Нечего мне там валяться.       — Так может Вам помочь? Вы смотрите, если что, я могу.       — Вот же неугомонный! — ругает его старик, но всё равно гордится им. — Побольше бы нам таких. Правильно ты в учителя пошёл. Воспитай нам детей нормально, а то ходят тут, шалопаи.       — Обязательно, господин.       Суон уже собирается развернуться, как вдруг поворачивается к Гуку и с полным серьёзом в глазах говорит:       — Завтра хеллоуин. Помнишь, Чонгук? Ни в коем случае не зажигай фонарь в этот день.       — Обязательно, господин. — обещает альфа, а сам в мыслях материт весь свет за то, что какой-то идиот придумал эту глупую легенду.       Почтальон вручает Гуку газету и, попрощавшись, уходит. Чонгук проводит его улыбкой, но как только за ним закрывается дверь в дом, радостное лицо мгновенно сменяется на замученное. Общение с этим человеком стало для него настоящей традицией, что очень сильно злит. В свой двадцать один год он терпеть не может общение со стариками. Все они кажутся Гуку слишком недалёкими и неумелыми.       Чонгук медленно уплетает омлет, одновременно с этим сочиняя список дел в своём ежедневнике. Вскоре он идёт чистить зубы, а после — гладить одежду. Все эти сборы уже сидят у альфы поперёк горла. Ему нужно что-то новое, глоток свежего воздуха. Как раз этим он в своей жизни и занимается. Через пару минут альфа уже стоит перед зеркалом, причёсывая волосы. Под его глазами залегли синяки после бессонной ночи, которые он умело скрыл за макияжем, на подбородке вылезли новые прыщи из-за отсутствия постоянного ухода, и лишь волосы наконец-то поддавались расчёске. Ничего удивительного.       Гук вновь спускается на кухню и выбирает, что бы ему взять на работу сегодня. Перекус — обязательная часть его дня, ведь после работы времени на еду у него нет вплоть до завтрака следующего дня. Он открывает шкафчик, висящий над столешницей, и не глядя достаёт оттуда шприц и небольшой бутыль с прозрачной жидкостью. Лёгким движением руки он набирает нужную дозу и вводит в бедро. Альфа уже не чувствует ту боль, которую испытывал в первое время. С лёгкой улыбкой от предвкушения сегодняшней ночи он достаёт маленький пакетик с зефиром и кладёт в рабочую сумку.       — Надеюсь, в учительской остался чай. — мыслит вслух и, вновь взглянув в зеркало, направляется на работу.       — Чонгук! — окликает его добродушный сосед, гуляющий с полугодовалым сыном в коляске. — Уже на работу? Не рано ли?       Гук, обратив внимание на обратившегося, нехотя направился к нему. Альфе нельзя ставить под вопрос его доброту.       — О, господин Кан! — альфа в приветствии развёл руками и одарил обратившегося улыбкой. — Работы слишком много, дедлайны горят. Да и беседа с отцом проблемного ребёнка на утро запланирована.       — Мне иногда кажется, что ты слишком много работаешь. — недовольно сказал молодой родитель. — Погляди, какой уставший. Тебе надо больше отдыхать.       — С этим ничего не поделаешь, не только мне приходится столько работать. Должность учителя вообще сама по себе загруженная слишком.       Гук уже хотел сказать что-нибудь, чтобы как можно быстрее уйти от разговора, но вдруг услышал кряхтение ребёнка в коляске. Точно. Ему нельзя вызывать подозрения.       — Как там Ваш ребёнок? Всю ночь наверное плакал.       Альфа заглядывает в коляску и видит ребёнка, у которого быстро слетела с маленького личика улыбка.       — Милый. — выдавливает он из себя нежный голос и наклоняется к малышу ближе, чтобы родитель не смог увидеть наигранность на его лице.       — Сегодня он подозрительно спокойный. Надеюсь, что к вечеру ничего не изменится.       — Должно быть у Вас много сил уходит на то, чтобы заботиться о нём.       — Да, есть такое. — вздыхает омега и легонько улыбается. — Но, знаешь, это того стоит. Наши родители много лет назад прошли через это же, чтобы теперь жили мы.       Чонгук, уставший от постоянного общения, применяет своё тайное оружие — смотрит на наручные часы.       — Ох, прошу прощения, но мне нужно идти. Я и так опаздываю.       — Да, конечно. Удачи тебе, Чонгук. — искренне желает ему молодой родитель и продолжает прогулку.       Этим альфой все гордятся. Чонгук уже давно стал для жителей их небольшого городка тем самым ангелом-спасителем. Изо дня в день, даже не смотря на тот роковой случай, он светился светом, который вскоре отдавал остальным. Чона здесь ценили абсолютно все. Ему верили, ему доверяли.       — Спасибо! — кидает ему Гук и с такой же натянутой улыбкой, которую все считали самой настоящей, старается как можно быстрее добраться до школы, чтобы скрыться от чужих глаз.       — «Тебе нужно больше отдыхать» — коверкает голос Чонгук, входя в свой кабинет. — Его кто вообще спрашивал? Лезет, куда не просят. Второй Суон, ей богу. Сколько ещё мне придётся выслушивать их идиотские советы? Надо бы дать одному дитю совет, как пользоваться газом. Папаша будет в восторге.       — Господин Чон, здравствуйте. — слышится знакомый голос из-за двери, — Я могу войти?       Альфа сидел за своим личным столом и заполнял специальную таблицу с отчётами. Сегодня работы было слишком много, поэтому делать её нужно было незамедлительно.       — О, господин Сондже, доброе утро. Проходите, конечно. — Чонгук медленно закрыл классный журнал и внимательно стал разглядывать пришедшего из под очков, чуть не забытых дома. — Должно быть Вы понимаете, что я специально Вас вызвал сегодня. Поведение Юка уже становится непозволительным. В пятницу он без причины напал на омегу из класса младше и сломал тому руку. Я уже пробовал проводить с ним беседы, но они не помогают. Остальные дети жалуются на него без конца.       — Да, конечно. — хрипящим голосом отвечает Сондже. — Я понимаю, что надо что-то делать. Но что? Может, к психологу сводить?       — Вы серьёзно думаете, что психолог сможет привить парню то, что не смогли привить ему Вы, родитель, самый близкий человек, спустя многие годы? — Гук говорил так, будто не верил в то, что взрослый может такое предложить.       Сондже начало казаться, что классный руководитель наклонился к нему ближе. Голос того был спокойным, тихим.       — Я.... я не знаю. — чуть растерялся взрослый.       — А что Вы знаете? — сразу же прилетел ему вопрос.       Взгляд Чонгука был словно камень. Альфа смотрел на родителя секунд десять, но ресницы его даже не дрогнули, хотя с виду казалось, что тот расслаблен.       Эх.... казалось.       — Вижу, мы быстро нашли общий язык. — Чонгук ни на секунду не сбрасывает каменную маску. Уставший от постоянного сидения, он распрямляет спину и вольно откидывается назад. — Знаете, я бы порекомендовал Вам поговорить по душам. Меня Юк вряд ли будет слушаться, сами знаете его отношение ко мне.       — Я понимаю, господин Чон...       — Чонгук. — обрывает его альфа.       — Что?       — Господин Сондже, мы оба знаем, что у вашей семьи со мной... есть некая связь. Нам не к чему эти формальности.       — Ох... как скажешь, Чонгук. Раз ты так хочешь...       Господин Сондже смотрел куда угодно, но только не на классного руководителя его младшего сына. Последние четыре года его изо дня в день съедала изнутри совесть. Его старший сын...       — Если бы можно было изменить прошлое, — вдруг тихо произнёс родитель. — Я бы без промедлений исправил то, что натворил Джи.       Гук холодно взглянул на него. Сондже выглядел разбито. В прочем, так было всегда при их встрече. Для Чонгука видеть это — самая настоящая победа. Каждая морщинка, каждая запинка, каждый вздох, даже самая малюсенькая эмоция была для него показателем подчинения.       — Знаете, Ваши слова ничего не смогут изменить в моей жизни. Вот только поведение Юка слишком похоже на Джи. Вы хотите, чтобы он пошёл по стопам брата? — всё громче и громче говорил Чонгук, набирая обороты, как вдруг он остановился. На пару секунд в кабинете воцарилась гробовая тишина. Оперевшись локтями о стол, Гук положил подбородок на кисти, сомкнутые в замок, и чуть-чуть вытянул шею. — Знаете, — неожиданно зашептал альфа, — в прошлый раз всё решилось... без меня. Но в это раз, о, поверьте мне, я постараюсь принять активную позицию. Как думаете, сколько времени мне для этого потребуется?       По спине Сондже побежали мурашки. Чонгук говорил с ним, словно змея. Чарующий, немного хрипловатый голос заставлял приблизиться, чтобы расслышать сказанное лучше, но вот взгляд... Этот взгляд казался опаснее даже собственной смерти.       — Сегодня, кстати, годовщина. Четыре года. За это время многое можно сделать: образование получить, семью построить, даже родить... детей. Внуков, если быть точным. — И снова Чон прервался. Реакция Сондже не заставила себя долго ждать. — Джи бы уже институт окончил. Но, в итоге... оставил после себя только память. Как думаете, какой путь выбирает Юк?       Классный руководитель искусно скрыл рукой поднявшийся уголок губ, так некстати вырвавшийся из-за каменной маски.       — Ужасная дата... — в холодном поту прошептал родитель. — Понимаю, поэтому у тебя сегодня такое настроение.       — Моё настроение — моя забота. Думаю, Вы понимаете, что Юк не вселяет никакой надежды на его счастливое будущее.       Сондже не знал, что ответить. Они молча сидели, пока гробовая тишина не начала слишком сильно давить на голову. И так тяжёлая аура классного руководителя ещё сильнее ухудшала состояние.       — Ну что ж... думаю, я могу идти?       — Да, можете.       Чонгук больше ни разу не взглянул на пришедшего. А ему это и не нужно. Как только дверь захлопнулась, альфа достал из своего портфеля припрятанный второй телефон с впервые вставленной сим картой, которую он приобрёл у закладчика. Тот продавал их, зарегистрированных на бомжей или умерших. Включив гаджет, он быстро перенёс туда все самые важные данные. На экране высветился давно забытый номер. Только сейчас Гук позволил мышцам расслабиться. Лёгкость, которую он ощутил, была красноречивее любой улыбки. Осталось только нажать на кнопку.

***

      Чонгук методично перемещается по дому и собирает нужные вещи в чемоданчик. Пока что у него всё работает как часы. Это не может не радовать, но праздновать пока что рано. Он это прекрасно понимает.       Открыв дверцу зеркала, Гук аккуратно достаёт оттуда чёрные перчатки и холодное оружие и складывает всё в свой маленький рабочий чемоданчик. Оставив тот в тайном отсеке шкафа и взяв чашку только что заваренного кофе, Чон неспеша выходит во двор и смотрит вдаль. Вот сейчас, ещё пару секунд.       Как по расписанию из соседнего дома выходит господин Сондже и, явно не ожидавший увидеть преподавателя, сразу же теряется.       — Вы уже поговорили с Юком? — резко доносится до его ушей голос соседа.       — О, Чонгук, не ожидал тебя здесь увидеть... Нет, ещё не успел. Он с друзьями играет, сам поминаешь. Детей от игр вообще не оторвать.       — Господин Сондже, Вы правда считаете, что я буду ждать? Я правильно понимаю, что Вам хочется вновь испытать те же эмоции?       Альфа поворачивается к собеседнику корпусом. Его взгляд пропитан решимостью в своих действиях, но на лице в противовес застыла та самая ангельская улыбка. От этого вида взрослый неожиданно вздрогнул.       — Нет, что Вы! — Сондже постепенно начинает паниковать, но всё же справляется со своими эмоциями.       — Знаете, господин Сондже... — начал Гук и сделал заметную паузу, чтобы просканировать взглядом весь образ старшего. — Я долго думал над тем, что случилось в тот день. И, знаете, я даже Вас понимаю.       — Что? — не понял сосед. — Ты серьёзно?       — О да, я более чем серьёзен. — спокойно ответил ему Гук и сделал шаг навстречу. Сондже интуитивно пошёл ему навстречу. — Вы ведь никак не могли управлять Джи, он сделал всё сам. Хотя... это ведь Ваше воспитание.       — Чонгук, мне правда очень жаль. — искренне сказал Сондже и посмотрел на него со всей жалостью, на которую был способен.       — Я знаю, знаю. — уверил его парень. — Но прошлое временами так тяготит... Воспоминания давят с каждым разом сильнее, хотя... Боже мой! Прошло уже четыре года!       Вечная, уже давно запомнившаяся всем улыбка теперь казалась соседу не просто пугающей, а какой-то сумасшедшей. Разве может человек улыбаться во время такого разговора?       — У тебя всё хорошо? — нахмурив брови, спросил старший. — Сегодня утром ты был достаточно зол, но теперь... С тобой что-то происходит.       — Не стоит переживать, всё хорошо. — быстро уверил его Гук и чуть приподнял подборок. — Вы ведь вдвое старше меня, многое в жизни поведали.       — Что есть, то есть.       — Знаете, мне бы очень пригодился Ваш опыт. К тому же день сегодня такой... А не хотите ли Вы составить мне компанию вечером? Поговорим по душам, обсудим проблемы. Должно быть, нам удастся прийти к их решению.       Сондже не мог понять, что с ним происходит. Чонгук выглядел абсолютно нормально, он был всё тем же светлым парнем, что видит добро во всём и всех. Но сейчас на спине взрослого проступил холодный пот.       — Очень заманчивое предложение... — начал Сондже, но что-то заставило его ответить не так, как подсказывала вежливость. — Но я откажусь.       — Почему? — всего на секунду во взгляде Чона промелькнуло недовольство, но даже этой секунды хватило, чтобы Сондже заметил подвох.       — А тебе не кажется, что ты слишком часто ходишь на кладбище? Всегда с лопатой, каким-то пакетом, перчатками... Копаешься в могильной земле, а на утро всё также по-доброму со всеми общаешься, не показывая никому внутреннюю скорбь. Вряд ли Мину одобрил бы это.       — Мину умер. — резко перебил его Чон. — А умершие уже ни в чём не нуждаются. Хотя... некоторым компания нужна. Как думаете, как скоро ему её составят?       Только сейчас Сондже понял, что за свою жизнь не видел ничего более ядовитого, чем эта улыбка напротив.       Внутри взрослого бушевали эмоции. Он не понимал, почему во время этого разговора у него резко поменялось отношение к парню напротив, ведь Гук вёл себя более чем достойно: он выразил своё понимание и уважение, пригласил обсудить все проблемы. «Должно быть, он просто хочет скрасить этот тяжёлый разговор» — промелькнула последняя мысль в его голове, но напряжение всё равно не исчезло.       — Чонгук! Господин Сондже! — донёсся радостный голос того самого омеги с коляской. Тот, видимо, вышел на вторую прогулку с ребёнком. — О чём шепчетесь?       — Ни о чём таком, господин Кан! — быстро отвечает ему Гук, не переставая улыбаться. — Просто предлагаю поболтать и обсудить жизнь.       — Правильно! — похвалил его омега. — Хватит это напряжение держать. Вот поговорите, и всё встанет на свои места.       Услышав это, Сондже сильнее растерялся. Если раньше у него была хотя бы какая-то возможность отказать, то теперь она безвозвратно исчезла. Господин Кан ещё тот сплетник, так что отказ он может воспринять в не совсем правильном ключе.       — Хорошо, Чонгук. — сдался взрослый. — Ты прав. Обсудим всё, может и придумаем, что с Юком делать.       — Рад, что мы смогли найти общий язык. Тогда зайду за Вами в полдевятого. — быстро кидает альфа и медленно кивает. Сондже интуитивно повторяет вслед за ним.       Гук быстро покидает двор, исчезая за дверью дома. Он не оставил соседу даже единой возможности сказать что-то напоследок. Всё прошло так, как и должно быть.