Код титана.

Вывеска была элегантной, выполненной в классическом итальянском стиле: "Trattoria di Britannia". Михаил на мгновение остановился, смешавшись с толпой. Цель была определена. Привычка, выработанная годами тренировок и боев, взяла свое. Он не просто шел к цели; он сканировал окружение. ​Его взгляд скользил по людям: уверенные в себе аристократы в дорогих костюмах, смеющиеся студентки из элитных академий, чопорные военные не при исполнении. Их движения были расслабленными, их разговоры — ленивыми. Они жили в пузыре безопасности и процветания. Он отметил расположение камер наблюдения, маршруты патрульных машин, узкие переулки, которые могли служить путями отхода. Каждая деталь откладывалась в его памяти, создавая трехмерную тактическую карту. Но внешне он был спокоен, просто молодой человек с интересом разглядывающий незнакомый город. ​Наконец, он толкнул тяжелую дубовую дверь и вошел внутрь. ​Тихий звон колокольчика возвестил о его приходе. Его окутала атмосфера совершенно иного мира. В воздухе витал дразнящий аромат чеснока, базилика и свежеиспеченного хлеба. Мягкий свет лился из кованых люстр, отражаясь в начищенных до блеска бокалах. Тихая, ненавязчивая классическая музыка смешивалась с приглушенным гулом голосов и звоном столовых приборов. Это было место спокойствия, роскоши и порядка. Полная противоположность всему, к чему он привык. ​Хостес, элегантная женщина в строгом черном платье, одарила его вежливой улыбкой. — Добрый день, сэр. Столик на одного? ​— Да, пожалуйста, — ответил Михаил, его голос был ровным, без акцента. — Где-нибудь в углу, если можно. ​Он уже присмотрел идеальное место. Столик в дальнем углу зала, спиной к стене, откуда открывался прекрасный обзор на входную дверь, проход на кухню и большие панорамные окна, выходящие на улицу. Военная привычка, от которой невозможно избавиться. Отсюда он видел все, и у него всегда был путь к отступлению. ​Ему принесли меню в тяжелой кожаной обложке. Он пролистал страницы, хотя уже знал, что ищет. Паста, ризотто, изысканные мясные блюда... Вот оно. Пицца. Классическая "Маргарита". Простая, честная еда. Он решил, что раз уж отдыхать, то нужно позволить себе немного больше. Когда подошел официант, он сделал заказ. — Одну "Маргариту", пожалуйста. И... бутылку хорошего красного вина. На ваш выбор. ​— Конечно, сэр, — кивнул официант. ​Михаил откинулся на спинку удобного стула и позволил себе расслабиться, лишь на долю процента. Он слушал обрывки разговоров за соседними столиками. Кто-то обсуждал падение акций какой-то корпорации. Две дамы сплетничали о последнем бале у герцога. Группа студентов смеялась над какой-то шуткой. Ни слова о войне. Ни слова о гетто, которое находилось всего в нескольких милях отсюда. Словно его не существовало. ​Через несколько минут к его столику подошел не официант, а другой человек. Высокий, худой, в безупречном фраке и с серебряной цепочкой сомелье на шее. В его руках, в специальной корзинке, покоилась бутылка, покрытая толстым слоем пыли. ​— С вашего позволения, сэр, — произнес он с легким поклоном. — "Barolo Riserva Monfortino" 1525 года. Надеюсь, оно придется вам по вкусу. ​Михаил едва заметно напрягся. 1525 года? Пятьсот лет? Он просил "хорошее вино", а не музейный экспонат. Он не переживал насчет денег — Ки заверил его, что на счету хватит, чтобы купить весь этот ресторан вместе с персоналом. Но его, человека, выросшего в суровых условиях Фронтира, где ценность имела только вода, патроны и надежный товарищ, начала душить старая, знакомая жаба. Тратить целое состояние на бутылку забродившего виноградного сока казалось ему верхом абсурда. Но он был в роли. И должен был ее играть. ​Он лишь лениво кивнул, словно это было для него обычным делом. Сомелье с почти хирургической точностью срезал фольгу, протер горлышко и медленно, без единого скрипа, извлек длинную, крошащуюся пробку. Он налил совсем немного темно-рубиновой жидкости в большой бокал и протянул Михаилу. ​Михаил взял бокал. Он видел, как это делают в старых фильмах. Он плавно покрутил бокал, наблюдая, как вино оставляет на стенках "ножки". Поднес к носу, вдыхая сложный аромат — смесь сушеных ягод, кожи, табака и чего-то еще, неуловимо-древнего. Наконец, он сделал небольшой глоток, задержав вино во рту на пару секунд. ​Ого... — пронеслось у него в голове. Вкус был невероятным. Глубокий, бархатистый, он раскрывался постепенно, оставляя долгое, теплое послевкусие. Он понял. Это было не просто "вино". Это была история, запечатанная в стекле. ​Он посмотрел на сомелье и коротко кивнул. — Превосходно. Наливайте. ​Когда ему принесли пиццу, он уже чувствовал себя почти расслабленным. Горячее, тянущееся тесто, ароматный томатный соус, свежий базилик. Это был вкус мира, которого он был лишен слишком долго. Он ел медленно, наслаждаясь каждым куском, запивая его глотком пятисотлетней истории. На мгновение он почти забыл, кто он. Он был просто Майклом Смитом, молодым человеком, наслаждающимся обедом в дорогом ресторане. ​Дверь звякнула. Вошла девушка. Он бросил на нее беглый, машинальный взгляд. Обычная одежда, немного мешковатая. На голове — кепка, из-под которой выбивались пряди... поразительно длинных, ярко-зеленых волос. Странный цвет, — лениво подумал он и вернулся к своей пицце. ​Девушка прошла мимо его столика, направляясь к стойке, чтобы забрать заказ на вынос. И в этот момент она на секунду повернула голову, и он краем глаза увидел ее профиль. Бледная кожа. Золотистые глаза. И черты лица, которые были выжжены в его памяти после сотен просмотров секретных отчетов. ​Он поперхнулся. ​Кусок пиццы застрял в горле. Воздух перекрыло. Глаза наполнились слезами, грудь обожгло огнем. Паника. Холодная, липкая паника. Черт! Черт! Черт! — билось у него в мозгу. — Не так! Только не так! ​Он видел смерть десятки раз. Он смотрел в дула плазменных винтовок. Он падал с Титаном с высоты в несколько километров. Он сражался с чудовищами Фронтира. Но никогда, никогда смерть не подбиралась к нему так близко и так... унизительно. Умереть. Здесь. Сейчас. Подавившись куском "Маргариты". Это была бы самая идиотская смерть в истории Мародерского Корпуса. ​Он судорожно ударил себя кулаком в грудь. Раз. Два. Кусок протолкнулся дальше. Он смог сделать хриплый, рваный вдох. Он закашлялся, пытаясь скрыть это за салфеткой. Сердце колотилось, как у пойманной птицы. ​Он осторожно поднял глаза. Девушка уже забрала свою коробку с пиццей и уходила. Она его не заметила. Он откинулся на спинку стула, пытаясь унять дрожь. Его взгляд был прикован к ее удаляющейся спине. ​С.С. Ведьма. Бессмертная. Источник Гиаса. Та, с кого началась вся эта кровавая игра. И она только что заказывала пиццу на вынос в двух метрах от него. ​В этот момент Михаил Романов понял одну простую вещь. Он не знал об этом мире абсолютно ничего.