Код титана.

Кашель прошел, но шок остался. Михаил сидел неподвижно, его сердце все еще отбивало бешеный ритм о ребра. Дыхание было прерывистым. Он машинально поднял руку, подавая знак ближайшему официанту. Нужно было уходить. Немедленно. ​Как? — эта мысль билась в его голове, как пойманная птица. — Как, во имя всего Фронтира, Зеро мог отпустить ее одну? ​Он пытался подобрать слова, но они не находились. Это была не просто халатность. Это было... безумие. Абсолютное, непостижимое безумие. Отпустить на прогулку по вражескому городу живой источник твоей главной силы, твоего главного секрета. Объект. Да, это было самое подходящее слово. Она была не просто человеком. Она была стратегическим объектом высшего приоритета, и она только что в одиночку покупала пиццу на вынос. ​К нему подошла официантка, ее лицо выражало легкое беспокойство. — Сэр, с вами все в порядке? ​— Да, — его голос прозвучал немного хрипло. — Все хорошо. Просто... подавился. Счет, пожалуйста. ​Пока девушка ушла за счетом, Михаил уже вел свою собственную войну. Его отпуск закончился, не успев начаться. Хищник внутри него проснулся, и теперь он был полностью сосредоточен. Он видел, как зеленовласая девушка вышла из ресторана и неспешно пошла по тротуару. Он должен был ее догнать. ​Официантка вернулась с маленьким кожаным буклетом. Михаил открыл его. Цифра, стоявшая внизу, была астрономической. Одна бутылка вина стоила больше, чем годовое жалованье солдата Ополчения. Старая жаба внутри него на мгновение взбунтовалась, но он тут же ее задавил. Сейчас это не имело никакого значения. Он спокойно приложил свой браслет к терминалу. Раздался тихий писк. ​— Спасибо, сэр. Приходите еще. ​Вряд ли, — подумал Михаил, поднимаясь из-за стола. ​Он вышел на улицу, и шум города ударил по ушам. Воздух был наполнен гулом маглев-транспорта, музыкой из магазинов и гомоном сотен голосов. Он мгновенно нашел ее в толпе. Яркое пятно зеленых волос было отличным ориентиром. Она шла неспешно, разглядывая витрины, время от времени откусывая кусок пиццы прямо из коробки. ​Он начал слежку. Это было для него так же естественно, как дышать. Он держался на почтительном расстоянии, в двадцати метрах позади, используя толпу как прикрытие. Он не смотрел на нее прямо. Он следил за ее отражением в стеклах небоскребов, в витринах магазинов. Он двигался плавно, меняя темп, то замедляясь у киоска с прессой, то ускоряясь, чтобы не отстать. Он был тенью. Призраком. ​Его разум работал с холодной эффективностью суперкомпьютера. С.С. Источник Гиаса. Бессмертна. ​Он вспоминал данные, которые Ки извлек из самых глубоких архивов Империи. Бессмертие. Кто-то назвал бы это даром, конечной целью человечества. Но Михаил, солдат, видевший смерть в тысячах ее обличий, считал это величайшим проклятием. Вечно жить, вечно терять тех, кто тебе дорог. Вечно смотреть, как мир меняется вокруг тебя, оставаясь неизменным, застывшим во времени. Это была не жизнь. Это была тюрьма. ​А Гиас... Ки нашел упоминания о разных его формах. Абсолютное подчинение, как у Лелуша. Способность останавливать время в собственном восприятии. Переписывание памяти. Вселение в чужие тела. Каждая сила была уникальна, как отпечаток пальца. И у истока всего этого стояла она. Девушка, которая сейчас остановилась, чтобы посмотреть на голографическую рекламу новой модели автомобиля. ​Его пальцы непроизвольно легли на рукоять "Ведомого", скрытого под курткой. В голове начал формироваться план. Дерзкий, простой и невероятно рискованный. Схватить ее. ​Он мог бы сделать это прямо сейчас. Рывок, нейтрализующий удар. Закинуть ее на плечо и исчезнуть в переулках, используя прыжковый ранец. Найти тихое, укромное место. И устроить допрос. Она была кладезем информации. Она знала о Гиасе все. Его сильные стороны, его слабости. Как ему противостоять не ситуативно, а системно. Это знание могло выиграть для него всю войну. ​Но он колебался. Риск был огромен. Что, если ее бессмертие сопровождается какими-то другими, неизвестными способностями? Что, если она не так безоружна, как кажется? А самое главное — если его увидят, похищающим гражданскую средь бела дня... его легенда о "Призрачном Пилоте", о таинственном герое японцев, рухнет в один миг. Он станет обычным террористом-похитителем. Против него ополчатся все: и Британия, и Черные Рыцари, и даже те, кто сейчас втайне им восхищался. Тактический выигрыш мог обернуться стратегическим разгромом. ​Он продолжал идти, взвешивая все "за" и "против". Информация против репутации. Знание против маскировки. ​Он смотрел на нее и не мог отделаться от мысли о Лелуше. Этот мальчишка, этот гениальный стратег, был таким высокомерным, таким уверенным в своем интеллекте, что позволял своему главному стратегическому активу разгуливать по городу без охраны. Он был уверен, что никто не знает, кто она. Он был уверен, что он самый умный игрок на доске. Эта мысль вызвала у Михаила презрительную усмешку. ​Девушка свернула с главного проспекта и направилась в сторону большого, зеленого кампуса, окруженного высокой оградой. Михаил узнал это место по картам. ​Академия Эшфорд. ​И в этот момент все встало на свои места. Последний кусочек пазла с оглушительным щелчком встал на свое место, и картина, открывшаяся Михаилу, была настолько абсурдной, что он на мгновение остановился, пораженный. ​Она не просто гуляет по городу. Она... она живет здесь. С ним. В школе. ​Осознание было подобно удару под дых. Он думал, что Зеро проявил халатность. Но это было нечто большее. Это была квинтэссенция высокомерия. Лелуш Ламперуж, он же Зеро, лидер мирового сопротивления, держал источник своего величайшего оружия... в своей школьной комнате. Прямо под носом у всей Британской Империи. ​Михаил медленно покачал головой. Он решил. Хватать ее не было смысла. Он только что получил информацию куда более ценную, чем любые ответы, которые он мог бы выбить из нее на допросе. Он узнал главную слабость своего врага. Зеро был не просто игроком. Он был азартным игроком, который ставил на кон все, будучи уверенным, что его никто не сможет переиграть. ​Михаил развернулся и пошел в противоположную сторону. Охота окончена. Пицца остыла. Отдых был окончательно испорчен. Но он уходил не с пустыми руками. Он уходил с бесценным знанием. Знанием того, что его главный противник, при всей своей гениальности, был безрассудным, самонадеянным юнцом. И на этой слабости можно было сыграть.