my pretty teacher

You let me violate you,

You let me desecrate you,

You let me penetrate you,

You let me complicate you

[Nine Inch Nails - Closer]

Найти женские туфли сорок первого размера — задача не из простых. Но Чу Ваньнин нашел. Аккуратные белые лодочки на высокой шпильке сели на стопу как родные. С чулками тоже было непросто — все изящные капроновые чулочки с красивыми кружевными резинками доходили ему едва ли выше колена. Поэтому в конечном итоге он остановил свой выбор на хлопковых кружевных чулках — смотрелось не слишком вульгарно, а до неприличия розовые инфантильные бантики он сразу отрезал. Они же не в учителя и милую ученицу играли, в конце концов. Да и учителем был, вообще-то, он сам, но его бесстыдный ученик опять втянул его в какую-то позорную авантюру. Все эти очаровательные кружевные безделушки, короткая плиссированная юбка и шелковая блузка с жемчужными переливчатыми пуговицами, которую он на себе застёгивал сейчас, предназначались для женщин. Для милых красивых девушек с нежной кожей и мягким голосом. Не для взрослого мужчины под два метра ростом, который басил на лекциях, объясняя интегральные уравнения своим студентам. Но он любил своего избранника, а избранник был с придурью. Чу Ваньнин аккуратно разгладил складки на юбке, подтянул чулки повыше, нырнул сначала в одну туфлю, затем в другую. Слегка пошатнулся, теряя равновесие на каблуках, но удержался. Он распустил волосы, они шелковым полотном упали за спину. Чу Ваньнин раздражённо фыркнул и пообещал себе, что обязательно за это унижение на Мо Жане ещё отыграется. — Дверь закрыл? — Чу Ваньнин неуверенно выглянул из кабинета в огромную аудиторию. — Закрыл, выходи. — Нет, проверь. — Чу Ваньнин свирепо сощурился и смерил Мо Жаня сердытым взглядом. Мо Жань усмехнулся, но учителя послушался. Встал из-за преподавательского стола и прошагал к двери, его шаги эхом отлетели от стен аудитории, он несколько раз дёрнул за ручку, демонстрируя Чу Ваньнину, что дверь надёжно заперта. — Выходи. — Мо Жань прикусил губу и склонив голову на бок, мило улыбнулся. Наглец. — Сначала сядь. — бросил Чу Ваньнин из полуприкрытой двери. — Глаза закрыть? — усмехнулся Мо Жань, возвращаясь на место. — Да… нет… блять. — решимость Чу Ваньнина таяла. — Иди ко мне, — ласковым бархатным голосом произнес Мо Жань. — Пожалуйста. Чу Ваньнин резко выдохнул, перекинул волосы через плечо и одним уверенным шагом ступил за порог кабинета в аудиторию, которая еще полчаса назад была полна студентов, а сейчас остался лишь один — наглый, бесстыдный аспирант Мо Вэйюй. Каблуки ударили по паркету, раз-два, юбка метнулась в сторону от движения бедрами, а Мо Жань задержал дыхание. Он нервно сглотнул, дыхание сбилось, а руки задрожали. Перед его глазами было нечто прекрасное, почти священное, запретное и страшно дорогое. Он до боли прикусил губу, чтобы не застонать, собственное возбуждение отзывалось теснотой в брюках. Чулочки белые, кружевные, плотно обтягивали крепкие ноги и заканчивались в сантиметре от края юбки, обнажая тонкую полоску белой кожи. Он ощущал тугой, теплый лоск этих чулок, которые верхним краем врезались в крепкую плоть молочных бёдер. Юбка своей пленительной длиной отбрасывала едва заметную, подрагивающую тень на ноги. А сзади — Мо Жань был уверен — округлые ягодицы соблазнительно вздернуты под складками юбки. Шелковая полупрозрачная блузка, объемными мягкими волнами струилась по его телу, скрадывая угловатость великолепных ключиц, выемки над которыми напоминали пустые чаши весов. — Ты… — он протянул руки к Чу Ваньнину, моля подойти его ближе, — Ты просто… прекрасен. Чу Ваньнин лишь раздраженно выдохнул, стыдливо отводя взгляд. — Это нелепо. — сердито бросил он, но тем не менее шагнул навстречу распахнутым объятиям. Стоило только ощутить горячие, слегка дрожащие ладони Мо Жаня у себя на пояснице, как раздражение тут же исчезло, растворилось в его восхищенных глазах. Вот так всегда: он идет на поводу какой-то безумной идеи своего ученика, потом неделями злится, а в конечном итоге в самый решительный момент тает от малейшего прикосновения. Мо Жань медленно провел ладонями по бёдрам, слегка забираясь ими под юбку, зацепил пальцем резинку тугих чулок и слегка ее оттянул. Резинка щелкнула по бедру, оставляя на коже розоватый след. — На тебе то белье, что мы покупали вместе? — спросил Мо Жань, не поднимая ладонь до ягодиц. Чу Ваньнин медленно кивнул, его собственное возбуждение начинало вытапливать по частям всю его непокорность. — Блять… — рвано выдохнул Мо Жань и снизу вверх посмотрел на своего Учителя, а затем прижался губами к животу, обжигая кожу сквозь тонкую ткань блузки. Чу Ваньнин втянул воздух и запустил пальцы в волосы Мо Жаня. — Еще немного, и я начну думать, что тебе нравятся женщины. — пробормотал Чу Ваньнин, пока Мо Жань вытаскивал заправленную в юбку блузку, чтобы добраться до заветной кожи. — Мне нравишься ты. — еле слышно прошептал Мо Жань, прижимаясь губами к животу и срывая с Чу Ваньнина первый тихий стон. Его рука бесстыдно скользнула под юбку и сжала крепкую округлую ягодицу, затянутую в нежное тонкое кружево белых трусиков. Мо Жань знал, какого они цвета — сам выбирал. Он потянул Чу Ваньнина на себя, призывая его сесть, Чу Ваньнин подчинился, обхватил Мо Жаня за шею обеими руками и, облизнув губы, прижался к нему поцелуем. Мо Жань продолжал держать одну руку у него на бедре, ощущая нежность кружева, едва ли сравнимого с нежностью кожи Чу Ваньнина, вторую запустил в шелк его длинных волос. Мо Жань задыхался от той любви к этому человеку, что в акварель размывала весь мир, оставляя лишь его облик. Его вкус и запах. А желание всецело обладать им шло рука об руку с желанием преклоняться. Язык Чу Ваньнина мягко сплетался с его языком, губы покорные, теплые, приоткрывались и смыкались, омывая их обоих волнами желания. Мо Жань оторвался от его губ — они горели алым, влажные и мягкие, молящие о поцелуях. Бережно поцеловал в уголок глаза, в висок, за ухо, где таилась крохотная родинка. Чу Ваньнин в предвкушении подвигал бёдрами, прижимаясь плотнее. Мо Жань терпеливо расстегнул каждую пуговицу, которые несколькими минутами ранее Чу Ваньнин так старательно продевал в крохотные петельки. Расстегнув блузку, он распахнул её, добравшись до груди и ключиц. На этом почтение и терпеливость ученика закончились. Он надавил большим пальцем на нижнюю губу Чу Ваньнина, заставляя того приоткрыть рот, а затем протолкнул палец внутрь, ощущая как мягкий горячий язык тут же его принял, а губы плотно сомкнулись, втягивая внутрь горячего пространства. Мо Жань жадно прикусил кожу над ключицей, осыпал поцелуями грудь. Опустился ниже, влажно облизал сосок, играясь языком, то втягивая в рот, то обрисовывая лишь кончиком языка, то слегка прикусывая. Мо Жань знал, что от этой ласки, Чу Ваньнин окончательно потеряет самообладание, а бесстыдные стоны — лишь вопрос времени. Кожа Чу Ваньнина покрывалась мурашками, дыхание все громче, а движения бёдер молили о большей ласке.Мо Жань обхватил его за талию и приподнял, подталкивая к столу. Чу Ваньнин послушно поднялся и прижался ягодицами к столу. Мо Жань резко встал, в его взгляде плескалось лишь необузданное вожделение. Он опустился перед Чу Ваньнином на колени и поставил одну ногу, затянутую в кружевной чулок себе на бедро. Шпилька ощутимо уткнулась в ногу и Мо Жань, сдавив в руке щиколотку, прикусил сквозь чулок кожу под коленом. Чу Ваньнин сдвинул ногу и острым носком белой туфельки нырнул Мо Жаню между ног, слегка надавливая. Мо Жань сдавленно простонал. — Провоцируешь, Золотце. — он взглянул на Чу Ваньнина из под длинных ресниц и лукаво улыбнулся. — Мм…да. — не остался в долгу Чу Ваньнин и надавил туфлей чуть сильнее. Мо Жань с силой сдавил в руках его голень, и потянув на себя, снял туфлю, а затем снова прижал к своему возбужденному члену. Даже сквозь брюки, Чу Ваньнин ногой ощущал, насколько сильно Мо Жань возбуждён. Он и сам был на грани, но бесстыдник игрался с ним, а Чу Ваньнин, как обычно, подыгрывал. Мо Жань провел ладонями вверх по ноге и, зацепившись пальцами за резинку, потянул вниз. Тугая резинка оставила красную полоску на нежной коже бедра и Мо Жань жадно провел языком по розоватому следу несколько раз, пока Чу Ваньнин не начал дрожать. Все это время его нога надавливала Мо Жаню между ног. Мо Жань же медленно стягивая кружево, обнажая кожу покрывал каждый сантиметр влажными поцелуями, облизывая, покусывая. Наконец стянув чулок полностью, он потянул ступню на себя и провел влажным языком по изгибу, срывая с губ Чу Ваньнина резкий стон. Затем по очереди облизал каждый палец, проскальзывая языком между ними, и на каждое такое прикосновение Чу Ваньнин отвечал сдавленными стонами. Чу Ваньнин ощущал как вся кожа уже горит от поцелуев, возбуждение было невыносимым, а чувственные прикосновения Мо Жаня вызывали в нем какой-то почти священный трепет. Он ловил хитрые, но наполненные нежностью и желанием взгляды Мо Жаня, цеплялся затуманенным в похоти взглядом за милые ямочки на щеках, что проступали от каждой лукавой улыбки наглеца. Когда Мо Жань начал вылизывать его пальцы, у него совсем не осталось самообладания, он был в шаге от того, чтобы начать умолять о том, чтобы Мо Жань уже прижал его как следует к столу и вогнался в его тело, срывая последние границы. Хотелось ощутить его внутри себя, почувствовать как его большой горячий член заполняет его изнутри. Наигравшись, Мо Жань подался вперёд и приподнял юбку, подбираясь к заветному. — А второй чулок? — с мстительной усмешкой хрипло произнёс Чу Ваньнин, поймав Мо Жаня за подбородок. — В одном ты выглядишь развратнее. — усмехнулся бесстыдный аспирант и задрал на Чу Ваньнине и без того короткую юбку. — Блять… — прошептал Мо Жань, — Если бы я знал, как на тебе будет смотреться это кружево, я бы купил его раньше. — Ты бессовестный, Мо Вэйюй. — А ты мой милый распутный Учитель. — ласково усмехнулся Мо Жань, а внутри Чу Ваньнина в очередной раз все оборвалось от сладкой улыбки, что распускала на щеках возлюбленного сладкие ямочки. Высокие скулы осыпало румянцем и он, пряча взгляд, отвернулся. Мо Жань забрался с головой под юбку, и приспуская кружевные трусики, освободил от кружева возбуждённый, истекающий от желания член. Чу Ваньнин посмотрел вниз: одна нога была по-прежнему затянута в безупречный кружевной чулок и белую туфельку, в то время как вторая полностью босая была опущена на теплый, нагретый под лучами солнца паркет. Кружевные трусы болтались где-то на уровне колен, а шелковая блузка соскользнула до локтей. Мо Жань же, не считая того, что его лохматая макушка была спрятана под юбкой, выглядел по-прежнему безупречно. Разве что белая рубашка слегка помялась. В остальном — образцовый аспирант. Всё-таки порочная ученица и учитель. Почему на месте этой самой порочной ученицы оказался он сам — вопрос риторический. С Мо Жанем иначе и не бывало. Мо Жань обхватил ладонями крепкие бедра Чу Ваньнина, прижался губами к возбуждённому члену и влажно провел языком по всей длине. Чу Ваньнин затрепетал и опустил руку Мо Жаню на голову. Бесстыдник, удовлетворённый ответной реакцией, сжал пальцы на ягодицах сильнее и по очереди втянул в горячий рот яички. Чу Ваньнин рвано выдохнул и потянул Мо Жаня за волосы от себя. — Мо Вэйюй, или приступай к делу, или трахни меня уже. Мо Жань усмехнулся и облизнул губы, Чу Ваньнин — нетерпеливый, рассерженный собственным возбуждением, с этими мягкими ресницами и сведенными к переносице бровями, растрёпанный и румяный был бесподобно красив, до безумия порочен и даже с приспущенными до колен кружевными трусами оставался недоступен. И Мо Жань, стоя перед ним на коленях, понимал, что вся эта красота принадлежит лишь ему. — Как скажешь, Учитель. — прошептал Мо Жань и снова нырнул с головой под юбку. На этот раз он сразу плотно обхватил горячую головку губами, внутри рта обрисовал её контуры языком, втягивая внутрь, и сам застонал от удовольствия, когда твердый член лег на его язык. Чу Ваньнин, ощутив как влажный горячий рот сомкнулся на его члене, откинулся назад на стол и громко застонал. Губы Мо Жаня плотно обхватывали его, скользили по всей длине, а горло сжималось вокруг возбуждённой плоти, одаривая волнами наслаждения. Каждое движение было наполнено взаимным удовольствием и стонами, Мо Жань принимая член на всю длину, упирался носом Чу Ваньнину под пояс юбки, вдыхал аромат его возбуждённой кожи и продолжал свои ритмичные движения, пока Чу Ваньнин окончательно не растеряв стыд и строптивость не начал громко моляще стонать и всхлипывать от каждого движения. Мо Жань знал — теперь ему позволено все. Он привстал, опустив юбку, юбка — предательски короткая, возбуждённый член прикрыть не могла и игривыми складками повисла на нем. Мо Жань потянул Чу Ваньнина к себе за шею и влажно поцеловал его, бесстыдно вылизывая рот, Чу Ваньнин задыхался, не успевая принимать весь поток желания Мо Жаня в себя, сознание плыло, слюна стекала из-под губ по подбородку, а Мо Жань, не собираясь останавливаться толкался языком ему в рот. Наконец он оторвался и оглядел Чу Ваньнина с ног до головы, обнажая одним лишь взглядом до изнанки души. Чу Ваньнин ощущал себя лишь добычей в руках хищника, но к этому моменту ему было уже все равно. Доведенный до абсолютного предела, он готов был принять всё. Он знал, стоит только Мо Жаню войти в него, он тут же кончит, настолько он был на пределе. — Перевернись, Золотце. — хрипло пробормотал Мо Жань, похлопав Чу Ваньнина по бедру. Чу Ваньнин подчинился и перевернулся, облокотившись грудью на стол, подставляя Мо Жаню зад. Мо Жань надавил пальцами на ямочки на пояснице, заставляя Чу Ваньнина прогнуться, а затем снова опустился перед ним на корточки и, раздвинув ладонями ягодицы, провел горячим языком по отверстию и слегка толкнулся внутрь. Чу Ваньнин весь задрожал и заскулил от ласки. Смущения больше не было, было лишь желание, чтобы Мо Жань взял его как можно скорее. Мо Жань надавил на отверстие большим пальцем и тут же ощутил, как его затягивает во влажное жаркое нутро. — Мм, Золотце…ты подготовился. — довольно пробормотал Мо Жань. Чу Ваньнин ничего не ответил, окончательно потерянный в омуте возбуждения. Мо Жань встал, прижался бёдрами к ягодицам Чу Ваньнина и надавил возбуждённым, все ещё зажатым тканью брюк членом. Чу Ваньнин протяжно застонал и подался ему на встречу, Мо Жань сжал одной рукой мягкую кожу на его бедре. Он пошарил свободной рукой в ящике стола и выудил оттуда бутылочку с заранее заготовленной смазкой. Он тут же выдавил большое количество смазки между ягодиц Чу Ваньнина. Чу Ваньнин ощутил как всё вокруг стало мокрым, жарким. Его собственный член истекал смазкой, лубрикант холодил кожу сзади, а горячие узловатые пальцы Мо Жаня проталкивали смазку внутрь, делая отверстие ещё более податливым и влажным. Мо Жань поднял повыше трусы, задрал юбку, открывая вид на упругие, слегка округлые ягодицы. Затем расстегнул ремень на своих брюках, приспустил их и высвободил горячий член. Обхватив его рукой, он слегка толкнулся во влажное отверстие, услышал тихий стон Чу Ваньнина и почувствовал, как его неумолимо затягивает, влечет внутрь. Он крепко обхватил Чу Ваньнина за талию и резко толкнулся внутрь на всю длину. Чу Ваньнин громко застонал, забился в волне удовольствия, затрепетал весь от возбуждения и наслаждения. Влажная смазка стекала по внутренней стороне ног, он прижатый грудью и щекой к деревянной поверхности стола, за которым каждый день проводил лекции перед сотнями студентов одного из самых престижных вузов страны, бесстыдно стонал, пока его собственный ученик нагло и бессовестно срывал с него остатки достоинства. Мо Жань сладко проникал в его тело, его горячий член раздвигал стенки, влажно скользил по смазке, доставляя волны наслаждения. Горячие руки сжимали его бедра, не давали отстраниться, держали, присваивали все его тело. — Ты такой горячий внутри. — прошептал Мо Жань склонившись и чмокнув Чу Ваньнина в ухо, а затем, продолжая свои ритмичные движения, запустил язык в ухо, вылизывая ушную раковину. Обе его руки по-прежнему крепко сжимали его бедра и Чу Ваньнин уже не понимал, что из всего этого приносит ему больше всего удовольствия — все слилось в какой-то единый поток экстаза. Но когда нахальный язык начал вылизывать его ухо, ему окончательно снесло остатки сознания. —Мм-ах… — Чу Ваньнин громко застонал на всю аудиторию, ударил кулаком о стол, и с силой толкнулся Мо Жаню навстречу, ощутив как твердый член ударился куда-то в глубину, даруя почти до боли невыносимое наслаждение. — Не боишься, что нас услышат? — усмехнулся Мо Жань. Будь Чу Ваньнин в более здравом уме, он бы сказал своему ученику все, что он о нём думает, но его сил хватило лишь на то, чтобы вцепиться пальцами в его лохматую челку и сдавленно зашептать его имя. Мо Жань огладил рукой изгибы его тела и обхватил ладонью шею, ощущая как при каждом рваном вдохе под его ладонью двигается кадык. — Ты великолепный… — простонал Мо Жань, зарываясь носом в длинные волосы возлюбленного. Он приподнялся и чуть замедлившись в движениях похлопал Чу Ваньнина по обнаженной ноге. — Приподними ногу, Ваньнин. Чу Ваньнин перенёс вес на ногу в туфле и ощутил, как с ноги по коже соскользнуло мягкое кружево. Трусики упали вниз, повиснув на носке белой туфли, и Мо Жань тут же задрал эту ногу на стол. Проникновение тут же стало глубже, а под другим углом ощущения стали ещё острее. Белое кружево бесстыдно свисало со шпильки туфли. Мо Жань опустил руку и сжал в ладони член Чу Ваньнина, огладил большим пальцем головку, надавил, позволил толкнуться между пальцами. Чу Ваньнин плыл. Проникновения Мо Жаня были яркими, сильными, а рука ласкала член бережно, медленно, нежно. Он путался в ощущениях, не мог сосредоточиться на чем-то одном, чтобы наконец кончить, поэтому ему осталось только громко стонать, утопая в мучительном, практически болезненном наслаждении. Мо Жань с удовольствием смотрел на милого учителя, который полностью распластавшись на столе кусал губы, чтобы не стонать слишком громко, а потом все равно срывался на стоны, его влажный взгляд феникса обжигал, разрумяненные скулы таили порок, растрёпанные волосы налипли на лицо, алые губы просили поцелуев, юбка смялась и пришла в негодность, а шелковая блузка, мягкими воланами едва прикрывала лопатки и делала Чу Ваньнина почти призрачным, нереальным. Мо Жань видел, как щека учителя скользит по столу от каждого толчка, а взгляд наполнялся крохотными слезинками. Мо Жань вышел из него и перевернул на спину. Закинув одну ногу себе на плечо, он слегка прикусил её и снова резко вогнался в тело, заставляя Чу Ваньнина выгнуться в пояснице и развязно застонать. Мо Жань задрал юбку, чтобы она не скрывала от его глаз возбуждение Чу Ваньнина. Кружевные трусики соскользнули вниз по ноге и упали Чу Ваньнину на пах. Мо Жань крепкой хваткой сжал Чу Ваньнина за талию и начал ритмично, резко толкаться внутрь. — Мо Жань…мм, а…— простонал Чу Ваньнин и потянул к нему руку. Мо Жань, словно за лучом света потянулся к этой руке, прижался к его ладони губами и зашептал сбивчиво и горячо: — Золотце…так…так хорошо. — Да…Мо Жань…— прошептал Чу Ваньнин и притянул Мо Жаня к себе, увлекая в поцелуй жаркий и томительный. Смазки было столько, что каждое их движение навстречу друг другу было мягким и гладким. Чу Ваньнин, полностью отдавшись ритмичным движениям и глубокому поцелую, ощутил как внизу живота тугим комком болезненно собралось желание, все его тело напряглось, выгнулось, из глотки вырвался сдавленный стон, из глаз брызнули слезы, а Мо Жань продолжал с силой проникать в него, с влажными хлюпающими звуками. Его движения ускорились, дубовый стол под ними заскрипел, Мо Жань ощутил, как Чу Ваньнин весь сжался и запульсировал внутри и, отстранившись, снова с силой сжал Чу Ваньнина за талию, продолжая неистово насаживать на себя. Чу Ваньнин распахнул свои глаза, стон сперва застрял в горле, а потом вырвался — громкий, протяжный, молящий, он задрожал и кончил, забрызгав своей спермой юбку и кружевные трусики. Мо Жань от этого вида тоже не смог слишком долго сдерживаться и под тихие всхлипы ослабевшего Чу Ваньнина, ещё несколько раз толкнувшись в мягкое горячее отверстие, обхватил всего Чу Ваньнина руками и кончил в него следом.

***

Пот стекал по их телам. Чу Ваньнин обхватил Мо Жаня обеими руками и нежно поцеловал. Медовая кожа плавилась капельками пота под полупрозрачными такими же медовыми лучами солнца, просеянного сквозь густую крону платанов, что росли за окном. И Чу Ваньнину каждую эту капельку на разогретой коже хотелось собрать губами. — Дома наберу тебе ванну. — улыбнулся Мо Жань, пряча прядь волос Чу Ваньнину за ухо. — Ты мой идеал, Ваньнин. — прошептал он и поцеловал в кончик носа. — Глупости. — хмыкнул Чу Ваньнин, но мочки его ушей покраснели.

***

Чу Ваньнин нежился в горячей ванне, лёжа с закрытыми глазами. Мо Жань бережно расчёсывал его волосы и болтал всякие глупости. — А в следующий раз я возьму кисть для каллиграфии и… Чу Ваньнин в ответ лишь сердито фыркнул. Нет, ну каков наглец.