Заря перемен

      Это было ужасно, это было очень плохо, это могло поставить под удар всю схему... Но против проклятого договора не попрёшь, ведь бледный светящийся аки светомуха узурпатор мог сделать с ними, что угодно. Законы, фактически, он писал, он утвердил систему наказаний, он навязал им кучу соглашений, за нарушение которых полагалось или платить, или отсиживать, или... последнее было обозначено каким-то незнакомым знаком, перевод которого записали как "я с вами поговорю, а там уже видно будет". И нужно же было попасть в когти высшего существа и на новом месте... И Херра Зверь почему-то ему верила.       Ткачи, затаившись за грудой камней смотрели, как принцесса, плод сделки, будущее оружие, что должно бы сразить Верховную Мать, самое неконтролируемое из существ Халлоунеста играет с грязекопами. Ужасно было не её пристрастие заниматься ерундой вместо изучения древних искусств охоты и игры на шёлке, а то, что принуждать её к чему-то было официально запрещено и Зверем, и королём.       До этого малышка распотрошила панцирь, поднятый трупоносом, а ещё раньше на прогулке решила, что с гарпидой можно устроить дуэль и победить. Во всяком случае пострадали только накидка и принцессина гордость. Теперь Хорнет наксакивала на грязекопа, выжидала, когда он приготовится нападать, и уворачивалась в самый последний момент. Когда же грязекоп предпочитал ретироваться, она нападала на нового.       Со стороны путей к горячим источникам слышались отдалённые звуки стройки: стучали по камню, ввинчивали крепления для рельса, ругались на грязекопов. Строили тут уже очень давно, вернее, пытались, ибо непреклонная природа Глубинного Гнезда стабильно стопорила работу. Крепления вылетали, строители падали в ямы, грязекопы воровали инструменты... Некоторые ткачи смотрели на это безобразие со смесью усталости и злорадства: глупые-глупые жуки хотят покорить и это место, глупый самонадеянный червяк считает, что они смогут провести тут трамвай. Хорнет же словно бы было жалко рабочих.       Вот, она сунула лапку под накидку, подвигала под ней и, вытянув шёлковую нить, швырнула в грязекопа. Зверёк непонимающе привстал на задние лапки. Хорнет дёрнула нить к себе - грязекопа рвануло в её сторону, Хорнет только и успела отскочить. Грязеков влетел в груду камней. Ткачи тактично отползли подальше в тень.       - Калди! Трига! Хиши! - звонко крикнула малышка, - Я знаю, что вы за мной шпионите! Вылезайте и играйте честно, а то будет плохо!       Она подтянула к себе грязекопа, сняла с него шёлковые путы и намотала на руку. Нить заискрилась, налилась светом, Хорнет хихикнула. Это был недобрый знак, потому что она была бессмертна, в отличие от них. Хорнет закружилась, раскручиваясь и слегка отпуская нить, та полетела петлями вокруг неё. Хорнет, не сбавляя оборотов, понеслась к камням, петли шёлковой нити летали полыхающим кольцом, кажется, готовым рассечь всё, что попадётся на пути. Это было ещё хуже, чем игра в оружейника или почти смертельные догонялки по норам гарпид. От самодельного хлама из панцирей и всякого мусора можно было отбиться, в норы - просто не идти за Хорнет, а это светящееся колесо слишком уж было похоже на боевые руны. Хорнет ещё не учили шёлковым заклинаниям, потому что слишком уж опасно было давать в лапки ребёнку оружие, что может пробить несколько стен или разорвать на части любого, кто окажется слишком близко.       Ткачи отскочили ещё. Как раз вовремя, потому что камень со смесью звона и шипения порезал шёлк. Камни посыпались, Хорнет вскочила на поуменьшившуюся горку, её маска... лицо светилось, словно само было соткано из заряженного душами шёлка. Трое замерли, раздумывая бежать или угрожать, что расскажут Херре. Хорнет только усмехнулась.       - На сей раз я вас прощаю! - объявила она, - Но в следующий раз я вас пленю и возьму с вас дань. Сто гео с каждой, кто жульничает. Вот!       Лицо медленно потухло, как и шёлковая нить. Хорнет победно двинулась к дороге в деревню.

***

      - Привет! - Хорнет помахала рукой высокому жуку в белых доспехах, - Ты тут охраняешь? А от кого охраняешь?       Жук не двигался, не реагировал. Его светящиеся белые глаза смотрели из черноты под шлемом безо всякого выражения. Он был больше похож на статую, но Хорнет чувствовала, что в нём была жизнь. Ещё один такой же стоял с другой стороны дверей в какой-то зал и так же не двигалался.       "Какие вы упрямые!"       - Вы меня слышите?! - крикнула Хорнет, обращаясь уже к обоим, но они молчали.       Вдруг двери открылись и к Хорнет чуть не приплясывая вышла изящная белая с зелёным жучиха с повязкой из каких-то незнакомых листьев на поясе. К повязке крепились ножны, из которых торчала узорчатая рукоять гвоздя. Незнакомка сразу заприметила Хорнет и живо поприветствовала её:       - Здравствуй!       - Привет! - оживилась Хорнет, - Ты тут живёшь?       - Нет, - со смешком ответила незнакомка, - Я иногда живу в Садах, часто в своей рощице в стоках, но во дворец только по делам. Слишком уж здесь ярко, да и не могу же я бросить своих зелёных друзей. Кстати, я Исма.       - Я Хорнет.       - Та самая принцесса? Извини, если что, просто твой отец и Белая Леди нет-нет да и поминают тебя.       - Ты ботан...ица? - спросила Хорнет, на ходу соображая, как называются учёные, изучающие растения, для садовницы Исма выглядела слишком важно.       - Отчасти, вообще, я из королевских рыцарей, но хороший воин должен быть немного исследователем. В ядах понимать, знать куда бить и за каким кустом можно спрятаться.       - И знать все виды жуков! - выпалила Хорент, - Охотники их точно знать должны.       - Всех знать не выйдет, потому что их слишком много. Но на территории своего королевства - да, лучше знать как можно больше.       - А ты много знаешь? - продолжала расспрашивать Хорнет.       - Много, но наставница Мономона из Туманного Каньона знает больше моего.       - Она тоже рыцарь? Или охотница?       - Она учёная. Ещё твой отец много знает, он и в других землях бывал.       Со стороны дверного проёма раздался чей-то топот. Исма и Хорнет повернулись на него - к ним подошёл странный жук, по меркам взрослых, низкий, для Хорнет нисколечко не низкий. Его панцирь странно блестел в свете ламп, его глаза светились, как у типов в броне. Он повернулся к ним и с металлическим отзвуком в голосе сказал:       - Здравствуйте!       И пошёл дальше, мерно шагая в сторону залы заседаний то ли гильдий, то ли ещё кого-то. Хорнет слегка поёжилась: этот жук походил на один из прототипов у отца в мастерской, только он почему-то ходил по дворцу.       В то же время, уже к ним спешили трое жуков в одинаковых сизо-синих плащах и со странными бусинами во лбах. Один из них приветственно махнул рукой не то Исме, не то Хорнет, не то одному из стражей.       - У короля сейчас важные гости, - сказала Исма, - он настоятельно просил не мешать.       - У нас срочное, - выдохнул один из жуков, - это касается вопроса искоренения чумы. Король обязан нас выслушать!       Стражи тут же притопнули и встали в боевую стойку. Гости попятились. Исма отступила к стене.       - Я бы всё же подождала: каролинги вас не пропустят. А каролингов лучше не злить.       Стражи, видимо, их и называли каролингами сделали ещё шаг вперёд. Гости быстро посеменили назад, вполголоса сетуя на стражу. Несколько раз прозвучало и загадочное слово "пустота". Это явно была не та пустота, когда ничего нет, а какая-то другая. Особенная.       Отец вышел сам через час. За это время Хорнет успела спеть Исме несколько песенок, часть она сама сочинила, сыграть на шёлковой струне мотив колыбельной и ещё какой-то песни, наверное, застольной, выспросить про рощу и про канализацию, наслушаться про тремов, поиграть в догонялки и выпросить гвоздь подержать. Исма ей очень понравилась: весёлая, добрая, не подбирает слова по десять минут и не боится. К тому же, Хорнет надеялась, что если Очень попросить - Исма научит её фехтовать. Ещё Хорнет надеялась, что она проживёт ещё очень долго и ей не нужно будет охранять кого-нибудь во сне.       Обычно посещения дворца имели два вида развития событий: или всё было очень скучно, или интересно и противно. Скучно из-за придворных, которые ни в какую не хотели играть по-нормальному и, кажется, даже думали на языке официальных табличек и речей. Противно из-за чувства, что она для отца просто ещё один крылень, только чуть живее... Хотя интересности это почти компенсировали. В конце концов фантастические инструменты и заклинания стоили того. Ткачи ей Такой свободы доступа к знаниям не давали никогда. Правда, ткачи... в общем, они не думали, что её можно спокойно разрезать, вторгнуться в её мысли или ещё что-нибудь в этом духе. В этот раз, наверное, должно было быть интересно. Если только все опять не окажутся страшно заняты.       - С чем вы так копались? - требовательно спросила Хорнет, стараясь выглядеть грозно.       - По большей части, мы обсуждали задержки в связи с агрессивной средой некоторых территорий. Ещё меня пригласили в Колизей Глупцов в качестве зрителя. Исма, спасибо, что присмотрела за Хорнет.       - Рада стараться, ваше величество - Исма изящно поклонилась, - Я увидела, что ваша дочурка скучает и составила ей компанию.       - Распоряжений нет, можешь вернуться к Огриму и своим обычным обязанностям.       Исма кивнула и пошла по направлению к выходу. Отец перевёл взгляд на Хорнет.       - Я практически закончил с государственными делами на сегодня, подожди меня, пожалуйста, у врат Грёз.       - Опять засядешь? - Хорнет демонстративно топнула.       - Ненадолго.       Ждать действительно пришлось недолго, минут десять, наверное. Пока король работал, Хорнет попробовала снова наладить контакт с каролингами, но они упорно продолжали молчать. Один из до того пытавшихся пробиться на аудиенцию жуков почему-то тоже стал нарезать круги возле врат Грёз. Чего он ждал? Хорнет слышала немного из прежних визитов, что в каком-то святилище в столице очень учёные жуки изучают души и их возможности. Ещё что глава святилища свихнулся на идее, что души вылечат чуму... Может, они пришли от него.       Жук замер в почтительных десяти грязекопах от Хорнет. Хорнет фыркнула. Что ему от неё надо?       "Он маленьких жуков не видел, что ли?"       - Сударыня-принцесса, - проквакал он, - вы не могли бы уделить нам минуточку вашего внимания?       - Чего вам? - ответила Хорнет.       - Мы бы с превеликой радостью хотели вас пригласить в новую программу нашего святилища. Мастер душ предвидит ваш огромный вклад в дело истребления чумы. Нужно только проверить хватит ли вам сил...       - На что? Вы хотите, чтобы я с кем-то подралась? Я могу! Я очень хорошо дерусь! И быстро бегаю!       Каролинги, стоявшие у стены, топнули и встали в боевую стойку. Их сияющие глаза, кажется, устремились к жуку из святилища. Потом они топнули ещё и, занеся клешнеклинки двинулись на него. Жук ойкнул, попятился и, запутавшись в плаще, упал на пол.       - Ответ на предложение Мастера душ прежний, возвращайтесь в город, - Хорнет еле узнала голос отца, настолько ледяным и жёстким он звучал, - Вы вернётесь и сообщите, что я не изменил ни решений, ни рекомендаций; у нас сейчас нет времени проверять эффективность его методов, не говоря уже о том, что они потребуют долгих испытаний и огромных объёмов душ.       Жук кое-как встал, поклонился и, рассыпаясь в извинениях, поспешил назад. Отец проводил его взглядом и повернулся к Хорнет.       - Они думают, что тебя можно использовать как бесконечный источник душ.       - И что?       - Тебе бы не понравилось дни напролёт висеть, прикованной к стене, пока из тебя высасывают души. Они действительно такое рассматривают.       Хорнет хотелось, чтобы это было очередное "не ходи туда, там опасно", но, кажется, ей не врали.       - Откуда ты знаешь? - истину стоило вытянуть до конца.       - Я лично общался с Мастером душ, и состояние его разума довольно плачевно, он сам близок к заражению. Помимо этого я знаком с их методами и... отношением к посторонним. Особенно они не любят, когда по их обители бегают.       Хорнет насупилась. Вот, кажется, намечалось разнообразие в обычном наборе доступных мест, так нет... и её опять считают инструментом.       - Если не хочешь меня пускать в Святилище Душ - мы поедем в Туманный Каньон.       - Хорошо. Может быть и сегодня получится.       Хорнет сначала не поверила, что его удалось так легко уговорить, но сейчас это было не так важно. Если сегодня они отправлялись в часть дворца в Грёзах - значит ожидалось что-то интересное. А если и в этот самый каньон - будет вообще замечательно.       Они ступили на сияющие узоры врат, и через несколько секунд очутились в Грёзах.       Эта часть дворца выглядела очень похоже на остальные, но только всё висело над сияющей белой пустотой средь серебристых и белых облаков и странных узоров. Ещё некоторые вещи тут просто висели в воздухе. В первый раз Хорнет думала, что их подвесили на тончайшие нити шёлка, как иногда делали в Глубинном Гнезде, но никаких нитей не нашлось, сколько бы она не пыталась их высмотреть. Впрочем, это Грёзы, тут и должно быть странно.       Маршрут был обычный: по мостам и коридорам вперёд, потом наискось, налево, кажется... Хорнет была уверена, что сможет пройти этот путь с прикрытыми глазами, но рассказать, как его прошла пока не может. Не научилась пока. У отца похоже было новое тело, он скользил, а не семенил, как до того.       Она сама сейчас могла похвастаться новыми приёмами в своём арсенале. Взрослые их терпеть не могли, но взрослые есть взрослые, им всегда что-то не так. Не так сидишь, не так ткёшь, не так ешь, не так охотишься... Хорнет могла бы вести отдельный журнал про то, чего взрослые от неё хотят не пойми с чего. И сегодня туда могла бы добавиться новая запись. Мама была, пожалуй, единственной, кто не требовал; она всегда говорила, что нужно слушать только себя. Хорнет была твёрдо уверена, что мама верит в её будущие успехи и победы, что бы ни шептали её подданные-ткачи и какие бы сети они не плели. Что до сетей, бунта точно никогда не будет: её мать сильнейшая воительница племени, и у неё много сторонников среди местных пауков. Ей ещё никто не бросал вызов.       Отца Хорент тоже выносила над остальными взрослыми, но потому что он был слишком странный. А Исма уже, вот-вот, и отправится к маме, такая она хорошая.       С пунктом назначения Хорнет угадала. Та самая большая мастерская с огромными бочками чёрной жижи в углу. Отец сразу же пробежался взглядом по всем своим банкам, черепкам, формочкам и прочим вещам, словно кто-то мог вломиться сюда и что-то выкрасть. После чего повернулся к Хорнет, как ни в чем не бывало. Почти. Вид у него был не очень довольный.       - Ты ведь не нападаешь на обычных жуков с заряженным шёлком?       "Он совсем за своими табличками из жизни выпал?"       - Я нет, я никого не собираюсь калечить. А грязекопов мы вообще-то едим.       Он кивнул. О чём-то на минуту задумался и махнул рукой на одну из форм. Форма была высокая похожая на продолговатые яйца, она переливалась, словно панцири некоторых мелких жуков под светомушьими фонарями. Он скользнул у форме и медленно раздвинул половинки, а потом отошёл, чтобы Хорнет могла сама посмотреть, что внутри.       Форма оказалась пустой, если не считать углубления для залития чего бы то ни было. Оно в общем походило на не очень высокого для взрослого жука с двумя ногами и четырьмя руками. Наверное, каролинг без брони мог бы туда прекрасно влезть.       - Это для чего?       - Сейчас увидишь, - протянул он.       Раздался звон печатей, и из одной из бочек потекла вверх чёрная жижа, она зависла над формой, форма сомкнулась, жижа обрушилась в какое-то отверстие на верху, пока набранная порция не иссякла. По поверхности формы расцвели другие печати, куда ярче тех, что держали порцию жижи. Они несколько раз мигнули и потухли. Форма медленно раскрылась, а в ней было существо... Оно было одновременно похоже и совсем не похоже на жука, его тело было абсолютно чёрным без сегментов, гладкое. Его глаза словно состояли из света. Оно стояло и смотрело куда-то сквозь пространство, не издавало звуков, не двигалось.       - Выйди, четвёртый собиратель, - скомандовал отец.       Существо шагнуло из формы и прошло ещё несколько шагов от неё. Оно двигались как-то очень чётко, как бы механически. Тем не менее, Хорнет почему-то была уверена, что оно живое. Отец махнул рукой - теперь узор печатей оплёл существо. И оно начало меняться, вытянулось, концы рук обзавелись пальцами, ещё немного жижи из бочки влетело в него, голова существа стала больше, шея отчётливее, а глаза круглее. Печать мигнула и пропала, существо так и стояло, где стояло. И продолжало смотреть в никуда.       - Тебе дан голос, чтобы общаться с другими; тебе дан сложный разум, чтобы мыслить; тебе дана изменчивость формы, чтобы ни одна преграда не остановила тебя. Отныне и на вечность твоя цель - забота о жизни этого королевства, - таким тоном отец обычно читал какие-нибудь официальные речи, и тут он даже подходил.       Существо моргнуло и вперилось в Хорнет. Хорнет вперилась в ответ. Минуту они так сверлили друг друга взглядом, пока гляделки Хорнет не надоели. Хотелось спросить отца, что это за тварь такая, но ещё больше хотелось узнать это самой.       "Тебя отлили, тебе сказали, что ты должен защищать королевство... Ты, наверное, должен быть, воином. Ещё ты умеешь думать и разговаривать. Логично, немому воину будет сложно"       - Ты каролинг? - спросила Хорнет, стараясь вложить всю доброжелательность в свой голос, чтобы названный четвёртым собирателем точно понял, что она не враг.       - Н-нет... не уверен, они другие, но родственные, - его голос был очень визглявым и дребезжал, - Я собиратель.       - А у тебя есть имя?       Собиратель вопросительно уставился на короля.       - Пока у него имени, так что у тебя есть счастливая возможность назвать его.       Долго думать над именем Хорнет не стала, так что практически сразу же объявила:       - Нарекаю тебя Шейд Проворный. Носи это имя с честью.       Шейд кивнул. Но больше ничего не выдал, переключив своё внимание на стены.       - Он всего четвёртую минуту в таком виде живёт, - заметил отец, - Не жди от него чего-то невероятного.       - А почему я живу уже несколько лет, а от меня все постоянно что-то ждут? Ткачи, придворные, ты... вон,те жуки из святилища тоже хотят. Ты ж тоже меня сделал, а с него не требуешь.       Его это, кажется, не смутило. Он словно ждал этих слов. И возможно, заранее готовил ответ.       - Во-первых, вы с ним разные формы жизни. Он из Пустоты, как крыльни, каролинги и сосуд, а ты из плоти, как я и Херра. Во-вторых, ты сама себя сделала, мы с Херрой только предоставили материал. В-третьих, он просто часть ещё одного моего эксперимента, а тебя хотели немного в другом смысле. Сама догадываешься в каком именно.       - Если бы я делала себя сама - у меня были бы крылья, как у тебя! - выпалила Хорент.       - Это более сложный процесс, чем звучит, - всё ещё обычный, почти безэмоциональный тон, - Я бы сам сделал тебя крылатой, будь ты полностью сделана мной. Ты не моё творение, ты моя дочь...       Он вздохнул и хлопнул себя ладонью по лицу.       - Я сам нормально не могу себе объяснить в чём разница, кроме того, что дети сами из данного материала выращиваются. Может, обычные жуки лучше эту разницу понимают, чем мы... Каролинги тоже из Пустоты, я их тоже отливал и снаряжал, потому что с ними просто удобнее.       - Что это за Пустота? Ты о ней говоришь, придворные о ней говорят, Леди про неё говорит. Это, вон, та жижа в бочках?       Отец оживился, похоже, о Пустоте он очень хотел поговорить.       - Да, это лишь малая часть её объёмов. Это... невероятное вещество: оно может менять плотность и твёрдость, может пропитывать собой живых существ, из него можно создать существ, и оно в каком-то смысле само обладает зачатками разума. Главное - Пустота - как бы сказать... - противоположна душам и инфекции, а значит, её можно использовать, чтобы покончить со всем этим. Она очень опасна, если с ней неосторожно обращаться.       - Как с душами?       В его глазах блеснуло что-то зловещее. Словно старая бредовая идея, которая, вдруг, показалась очень разумной. Он скользнул к ней, протянул руки и замер.       - Тебе не жалко накидку?       - Что ты задумал? - процедила Хорнет, отступив на шаг.       - Хочу показать тебе одно из свойств Пустоты на деле.       Он резко метнулся вперёд и сцапал Хорнет верхними руками. Она отчаянно извивалась и вырывалась, но его руки держали очень крепко. Хорнет заметила, что они направляются к бочкам, и решила действовать по-другому. Она размахнулась головой и всадила в отцовские пальцы жвалы и клыки. Не помогло. Он, кажется, даже не почувствовал. Хорнет же показалось, что она кусает гвоздь или стальной доспех. Повеяло холодом, видимо, от Пустоты. Вот, она уже висела над Пустотой...       - Запомни, что почувствуешь, - прошипел отец, - запомни очень хорошо.       Его пальцы разжались, Хорнет упала. Сначала всё было, словно она упала в холодную воду, но стоило не удержаться на поверхности, как Пустота впереди стала гуще. Выгребаться слало сложнее, а холод, кажется, усиливался. Хорнет отчаянно рванулась, но коготки словно врезались в плотное мясо. Ещё рывок... - что-то начало давить на панцирь. Ещё - дыхательные створки предательски распахнулись, давящий жмущий холод хлынул внутрь. Хорнет до этого никогда не чувствовала циркуляции телесных жидкостей так отчётливо, она почти слышала её вместе с ужасающим гулом непохожим ни на шум ветра, ни на топот. Вместе с гулом возникло ещё кое-что, до тошноты знакомое и противное ощущение, что это конец. Как тогда, когда она упала в яму. Та боль смешалась с холодом, смешалась с абсурдно-реальным ужасом. Нет, она не умрёт, она не может... Другой холод затмил собой и гул, и боль, и давление, выжег черноту и ужас. Выжег всё. Секунды ли? Минуты ли прошли?       Свет померк, Хорнет сидела на столе в той же мастерской, сжимая колени. Её трясло, хотя уже было не холодно, хотя Пустота осталась в бочке. Осталась же? Отец, как ни в чём не бывало, стоял в середине комнаты и смотрел на неё. Не с беспокойством, а с интересом. И было в этом что-то ожидаемое и неправильное.       - Интересное чувство, правда, - протянул он, - Пустота затекает в каждую щель, если нет достаточной защиты, сначала ты словно захлёбываешься, а потом она внедряется в тебя, застилает разум, пока твой организм не провоцирует перерождение, потому что ещё чуть-чуть и ты потеряешь себя. Я сам такое испытал, когда впервые в ней плыл.       Хорнет испуганно отползла к дальнему краю стола. Пустота уже не казалась такой замечательной. Что там... она была очень страшной. Отец заскользил к ней. Хорнет схватила кусок, кажется, панциря для крыльня и закрылась им. Хватит с неё на сегодня. Хватит папаши, хватит экспериментов, хватит Пустоты. Хватит всего! Захотелось к маме в домик, в шёлковый гамак, укутаться в её плащ. Пусть опять болтают про необходимость и про то, как он не знает. Она не хочет этого слышать.

***

      Хорнет очнулась лёжа то ли на столе, то ли на алтаре. Над головой - сегментистый потолок, под боком верная игла. Хорнет вскочила, готовясь защищаться от тентаклей Пустоты, но сражаться словно бы было не с кем: Лейс лежала рядом же, только на полу, Пустота успокоилась, а рядом с пустотным бассейном стоял...       - Призрак! Призрак, это правда ты?       Чёрная пустотная тень, кивнула и торопливо подплыла к Хорнет. Он стал чуть выше, его рога немного удлинились, а из его спины струились чёрные, чернее углей, щупальца. Хорнет хотелось, как следует, отчитать его или отлупить, мол, дурак, как всегда, не вовремя... Но сейчас он был точно вовремя. И уже не важно, где его столько носило, главное, что, вот, тут он. Он вытащил её с Лейс. - Спасибо. Призрак кивнул, похоже, в этот раз кивок значил что-то вроде "пожалуйста" или "рад стараться". Из Пустоты вынырнуло ещё несколько теней с разными рогами и размерами, похоже, это были тени сосудов, выбравшиеся из Бездны Халлоунеста. Они с интересом осматривались вокруг, взлетали к потолку, одна трёхрогая тень подплыла к Лейс и тихонько ткнула её лапкой-щупальцем. Лейс открыла глаза, вытаращилась на тень и скривила личико. Она попыталась подняться, но не удержалась и шлёпнулась на пол.       - Не трать свои силы, дитя. Тебе сейчас одной не выбраться, - сказала Хорнет.       - Что это за пустотные твари? Почему они не нападают? - процедила Лейс.       Хорнет усмехнулась. Противность - верный знак, что с Лейс всё не так плохо.       - Есть разум, чтобы мыслить. Есть воля, чтобы ждать и решать. Нет голоса, чтобы кричать. Они мои браться и сёстры, сосуды из Пустоты.       Лейс широко открыла глаза и уставилась на Хорнет со смесью негодования и непонимания.       "Какого кара они твои братья и сёстры?!" - читалось в её взгляде. Хорнет снова усмехнулась, приятно было видеть это лицо с таким выражением на нём. Наконец-то она не хихикает, как помешанная, и не выкорчивается. Впрочем, чего стоило ожидать от существа, которому не давали взрослеть.       - Они тебя не тронут, если будешь хорошо себя вести, - добавила Хорнет.       Подъём прошёл легче, чем в первый раз. Возможность теней левитировать очень помогла затащить Лейс наверх. Лава, к всеобщему счастью, не бушевала, а скакать по черепам не пришлось. Лейс всё ещё разыгрывала недовольство, но она, кажется, всё-таки была рада, что не сгинула в Пустоте. Призрак гордо нёс саму Хорнет. В Глубоких Доках, у места, где Хорнет до того выбиралась, уже ждали Дочь Кузни и маленький пятнистый скарр, который какой-то день назад подарил Хорнет новый бумеранг. Пришлось, конечно, объяснить, что тени не опасны, и что они не могут говорить. Дочь Кузни же коротко рассказала, что творится с захваченными Пустотой: агрессию они проявлять перестали, но Пустота из них не вымылась и воспоминания к ним не вернулись. Хорнет не удивилось: странно было бы считать, что Пустота, вот, так просто отпустит своих жертв, но всё же...       - Думаю, для начала, нам нужно отнести эту пакостницу в безопасное место, - сказала Хорнет, - Будем решать проблемы по мере их возникновения.       Призрак развёл руками, мол, "чего вы хотели?". Хорнет кивнула.

***

      "Сущность - мотылёк, предположительно помнящий. Процедура - промывка. Результат - положительный. Десять миллихид Пустоты на особь, ввод с помощью полых игл и печатей, сущность находилось в сознании во время ввода, боль была заблокирована. Побочные эффекты: ухудшение зрения (некритичное), провалы в памяти, головная боль в течение суток. Причина обращения: галлюцинации, навязчивые идеи, вспышки немотивированной агрессии. Дальнейшее - сущность скончалась в результате падения с моста и утопания"       Хорнет окинула взглядом ещё кипу табличек с записями, читать их и хотелось, и не хотелось. Отец пропал уже как неделю назад, дворец опустел почти за три дня, снаряжали поиски, прочёсывали округу, но не нашли ни следов короля, ни его самого. Накануне он успел только всучить ей кучу своего хлама и стальных панцирей. В тот же день запечатался и проход в Бездну. Белая Леди ушла в сады через четыре дня, за ней ушла и Свирепая Дрийя. Другие рыцари занялись своими делами. Видения, кажется, начинали сбываться.       - Паучок мой, что ты там так возишься? - пропел из-за стены домика-кокона Лирн, - Я принёс нам завтрак из самой столицы!       - Сейчас! - Хорнет быстро затолкала таблички обратно в пространственный карман амулета "Бездонная Глотка" и высунулась наружу.       Лирн довольно лыбился, стоя на шёлковом канате, через плечо он перекинул связку мстекрылов. Лирн был авантюристом, скакуном и точно не интеллектуалом. Зато ему невероятно везло. Ну просто невероятно везло... Там, где любой другой бы издох, Лирн каким-то чудом выживал. До кучи его уверенности хватило бы на троих. Хорнет он казался забавным. Ни герой, ни полководец, ни вельможа, просто очень уверенный в себе жук. Жаль только, что не пушистый. Должно быть, взрослые ткачи были бы против такой партии, но... с чего-то же нужно начинать? Да и Пустота с ней с респектабельностью и всем таким, сейчас ей нужно над чем-то смеяться.       - Голыми коготками в перепутье наловил! - похвастался Лирн, - Мы их пожарим или прямо так?       - В моём племени принято сначала вводить в добычу размягчающие соки, а уже потом есть, пока она полуживая, - сказала Хорнет, - Ты ж не боишься есть ещё вяло двигающегося жука?       - Они немножко дохлые, я им головы пробил, чтобы не трепыхались.       Мстекрылов изжарили и съели вместе с люминесцентными грибами, закусили запасами ягод, а потом завалились спать. Лирн настаивал на спаривании в тот же день, но Хорнет мягко и убедительно настояла сегодня обойтись без него.       Потом, через дня четыре, акт-таки случился. И был он скучен и странен. Многим жукам такое нравилось, так что Хорнет решила, что может быть и лучше. Во второй раз было так же. И снова никаких яиц, никаких приятных ощущений. Лирн развёл руками и заявил, что это не имеет значения, потому что они всё равно не планируют детей. Прошёл ещё месяц, а потом Лирн ушёл в Город Слёз на целую неделю. И вернулся. И его пришлось убить. Его глаза мерцали золотистым, оно говорил о каком-то свете и сиянии, о единстве... Труп нужно было куда-то деть, и первое пришло в голову - утопить в Пустоте. Заражённые были знакомы Хорнет с детства, и после передышки в несколько десятилетий ей всё равно хорошо помнилось, что трупы могут встать, если их недостаточно покалечить.       Трамваи, к счастью, работали, как и рогачи. Прибежавший рогач не стал задавать вопросов и сразу же пустился в путь, как только ему назвали станцию. Воздух бил в лицо, рогач нёс во весть опор, казалось, эхо его шагов стало очень уж отчётливым.       - Сейчас здесь так тихо, - заметила Хорнет.       - Верно, ваше высочество, почти никто не пользуется ходами уже несколько дней...       - Берегись! Стой! - крикнула Хорнет, увидев вылетевшего навстречу рогача с четырьмя ткачами на нём       Рогач затормозил, встал.       - Ваше высочество? Всё хорошо?       Видение исчезло, Хорнет потёрла голову. Видений не было уже больше десяти лет, и, вот, сейчас они вернулись. Рогач постоял и медленно пошёл дальше.       "Почему ткачи? Они куда-то поедут? Ну поедут и поедут: пути открыты... А если они поедут прочь из королевства?.."       - Сударь, вы не перевозили ткачей в последнее время?       - Нет. Ваше высочество, они вообще предпочитают игнорировать общественный транспорт. Почему вас это беспокоит?       - Сейчас такое время, что из королевства нельзя выпускать никого. Считайте это моим приказом. Никто не должен выйти за пределы Халлоунеста.       Рогач кивнул, он, похоже, догадывался обо всём.       С остановки Хорнет маскокрылом рванулась ко дворцу, он был, разумеется, пуст. Двое каролингов всё ещё зачем-то стояли у ворот. Внутри всё выглядело так, словно дворец оставили всего какой-то час назад, никто ничего, как казалось не спёр. Но сейчас не было времени обращать на такие вещи внимание, нужно было добраться до бочек с Пустотой. По залам, по коридорам, по закоулкам неслась дробь коготков Хорнет, пока она не добежала до заветной мастерской.       Всё лежало, как оставили. На столах коллекция резаков, игл, ножичков и прочего. Вперемешку валялись детали панцирей и механизмов. Хорнет сгребла часть, швырнула Лирна на стол и направилась к знакомой бочке. Тяжёлая крышка шумно упала на пол, пахнуло холодом. Хорнет метнулась к столу.       Лирн, крепко-накрепко связанный, начал ворочаться. Он открыл рот, выдвигая жвалы. Хорнет не удивилась, она ожидала такого поворота событий и потому связала его заранее. Во время первой волны такое бывало. Она не слушала его стонов и охов, он был мёртв, его убила чума. Хорнет схватила Лирна, подтащила его к бочке и, водрузила его на край. Голова полетела первой, потом конечности, напоследок грудной отдел и брюшко по частям. Пустота жадно топила в себе часть за частью. Наконец Хорнет прикрыла всё крышкой, отвернулась и вздохнула с облегчением.       Из-под груды деталей высунулось что-то круглое и шестиглазое.       "Ткачонок?"       Существо выкарабкалось и уставилось на Хорнет. Это был не ткач, а просто очередная отцовская игрушка. Стальная тварь, стрекоча метнулась к Хорнет, но получила только яростный пинок ногой.       - Пошло прочь! - рявкнула Хорнет.       Оно жалобно засюрчало и вновь зарылось в панцири. Хорнет захотелось разломать его, разорвать голыми когтями и скормить Пустоте, разгромить и инструменты, и формочки, и таблички... Всё до последней безделушки уничтожить... Хорнет с силой треснула по столу, металл отозвался звоном. Она треснула ещё. И ещё. И ещё... панцирь остался невредим, как и стол. Ничего не изменилось. Стучи - не стучи, а чуму этим не прогонишь.